Ты мой герой

      В полумраке внутренние демоны голодными псами старались растерзать плоть, чтоб вырваться наружу. Дракон сильнее сжал челюсть в надежде, что это поможет удержать себя в руках. Но хватило одного только взгляда на брата, чтоб чувство вины окатило ледяной волной.       Итан лежал на операционном столе, его голова покоилась на небольшой подушке, не позволяющей поднять ту высоко, все его тело было усыпано синяками и ссадинами, на руках — следы от ремней, на животе белым пятном выделялась повязка, на лбу — пластырь с яркими розовыми цветочками — издевка от Бурого, заставившая Вишню на долю секунды улыбнуться. Брат был сейчас таким же спокойным и невозмутимым лежа с закрытыми глазами, как и в любой другой день, другом месте и времени. Голубоглазый еще в юности понял, насколько Итан морально взрослее и сильнее его. Возможно, до сих пор ничего не изменилось. В голове пролетали детали кадра из прошлого, сыгравшего решающую роль в их судьбах, яркой лентой пестря в усталом сознании.       - Эй, ты, мелкий, давай выворачивай карманы, - к робкому мальчику в белой футболке с яркой ракетой и красных шортах неумолимо приближалась группа страшеклассников. Злоба и издевка застыли на их искореженных лицах. Мальчик лишь сильнее прижал к груди маленький игрушечный мотоцикл. Его глаза были полны нескрываемого ужаса, а ноги пронзала дрожь. Он не мог понять, что могло понадобиться им, хулиганам, от него, такого маленького и хрупкого.       - Ч-ч-что, - голос дрожал, выдавая цепкий страх, овладевший каждой клеточкой тела. Подростки уверенно подошли к своей цели, окружив мальчика со всех сторон, будто стая гиен, загнавшая добычу в угол. Оставалось только напасть.       - Что ты там мямлишь? - один из нападавших, высокий, нескладный паренек вышел вперед, опустившись на корточки, чтоб мальчик смог еще яснее видеть ярость и агрессию, застывшую в глазах. - Боишься? - он довольно оскалился, обнажая ряд пожелтевших от курения зубов. - Прально! Будь паинькой и поживее выгребай всю мелочь из карманов, - хулиган вытянул длинную ладонь перед собой.       Мальчишка молчал, сжав губы в одну линию. Его карманы были пусты, в руках лишь детская игрушка. Все, что у него было в избытке, — страх и растерянность.       - У меня, - начал было он, сжимая мотоцикл до побелевших костяшек на руках. - Ничего нет, - зашептал мальчуган, опуская голову вниз. Копна темных кудряшек послушно упала на лицо, скрывая накатывающие слезы.       - Что ты там ноешь? - хулиган дернул мальчика за руку, отчего тот в ужасе уставился на него. Голубые глаза застелили слезы, отчего лицо обидчика превратилось в череду нечетких цветных пятен. - О! Пацаны, вы поглядите, он же сейчас заревет! Вот умора!       Со всех сторон послышался гнусавый, утробный смех, прерываемый редким животным рычанием и хрюканьем. Над мальчиком смеялись. Этот смех разрывал его изнутри, заставляя конечности неметь, стыдя похуже любого наказания от разъяренных взрослых. Эти звуки были наполнены злобой, тон издевательский, кусающий, жалящий ранимое детское сердце. Как бы курчавому сейчас хотелось им ответить, постоять за себя, чтоб их смех сменился прежними злобой и гневом, чтоб они замолчали, затихли. «Не смейтесь! Замолчите! Перестаньте смеяться...», - молитвой проносилось в его голове, но смелости произнести эти слова не хватало. В миг весь мир отвернулся от его беды.       - Эй! - смех резко прекратился, взгляды были направлены в сторону. - Отвалите от моего брата!       Со стороны соседнего дома выбежал еще один мальчик, полная копия испуганного мальчишки. Отличались они лишь цветом шорт и эмоциями, переполняющими их, отражаясь во взгляде и движениях. Бежавший навстречу мальчик был полон решимости пресечь происходящее.       - Итан, - тихо прошептал курчавый, глядя на торопящегося брата, крепко сжимающего новый водный пистолет, подаренный родителями, как и ему игрушечный мотоцикл, за хорошую учебу.       - О, смотри, еще один такой же. - Двух зайцев одним махом, какая удача!       Итан тяжело дышал, тут же влетая в круг из хулиганов, кладя руку на плечо брата и выставляя вперед водный пистолет в предупреждающем жесте.       - Что вам надо? - его голос звучал звонко и громко, казалось, в нем нет места не только страху, но и малейшему сомнению. - Идите прочь отсюда!       - Ты смотри, какой дерзкий малец! А будешь ли ты таким смелом теперь, - один из старшеклассников толкнул Итана в грудь, но он лишь пошатнулся, устояв на ногах. В его глазах пылала решимость, лишь раззадорив подростков.       - Ну что, ребята, тогда повеселимся.       Гнев хулиганов теперь был направлен на Итана, прежнюю жертву вытолкнули прочь. Испуганный до полусмерти мальчик упал на голые колени, оперевшись на ладони, больно исцарапав кожу в кровь. Его глаза все еще были полны слез, а промокшие кудряшки липли к лицу. Он все так же прижимал к быстро вздымающейся груди мотоцикл.       Поднявшись на ноги, он увидел, как в лицо и грудь брата летят множество быстрых точных ударов. Хулиганы не хотели покалечить мальца, они скорее наслаждались, играли, упивались слабостью и своим превосходством над детьми. Итан хмурился, что-то говорил, но неумолимо пытался дать сдачи или старался укусить противника за летящие кулаки. Его водный пистолет одиноко лежал на соседнем газоне.       - Хватит, - хрипел курчавый, глядя на старшего брата, принимающего удары на себя. Это предназначалось ему. Всё это. Ведь он был их мишенью, они должны были сейчас избивать его, смеяться над ним и унижать. Это он сейчас должен был кричать от боли, сжимаясь пополам на грязном асфальте в попытках защититься. Он, не Итан. Только не брат.       - Хватит! - наконец, выкрикнул мальчик, бросив в спину одного из нападавших игрушку. Теперь он сжал маленькие кулаки в ожидании своей очереди. Ладони все еще саднило и жгло, но он не бросит брата на растерзание обидчикам. Пусть его глаза не видят ничего из-за пелены слез, пусть его сердце терзается страхом, пусть его ноги подкашиваются от ужаса, но брат его не оставил. И он не поступит иначе.       Горбатая спина хулигана тут же выпрямилась, почувствовав болезненный укол острого угла игрушки. Подросток поворачивался настолько медленно, будто время с каждой секундой замедляло свой ход, оттягивая неизбежный момент. Курчавый лишь сильнее сжал кулаки, зажмуривая глаза и сжимая челюсть, пребывая в мучительном ожидании.       - Маленький ублюдок, - послышались со стороны слова, произнесенные гнусавым голосом, и удар вот-вот готов был быть нанесен.       - Эй! Что вы творите? Выбирайте себе противника своего размера!       Мальчишка тут же раскрыл глаза, устремляя удивленный взгляд в сторону источника незнакомого голоса. К ним бежал высокий худощавый темноволосый паренек, на вид всего на пару лет старше их самих, с твердым желанием затеять драку посерьезнее. Края его клетчатой рубашки, накинутой поверх черной футболки, развивались, напоминая полы геройского плаща.       - Что? Еще одна мелочь? Отлично, больше сможем отжать, - обменявшись парой кивков, хулиганы готовы были уже переключить свое внимание на нового гостя, как их отпугнул высокий женский голос, раздававшийся за углом.       - Аарон! Ну куда ты снова подевался, маленький бесёнок?!       Старшеклассники переглянулись между собой, коротко кивнули и бросились прочь, скрываясь за соседними домами и заборами. Когда брюнет добежал, хулиганов уже не было.       - Ну вот, - с нескрываемой грустью протянул он, запрокидывая голову назад, тяжело дыша. - Не успел даже одному навалять! - он тут же заметил курчавую головку, промелькнувшую у самого носа и оказавшуюся рядом со вторым раненым мальчишкой, что свернулся калачиком на асфальте, тихо постанывая. Его лицо запечатлело ни на одну неделю следы последних событий.       - Итан! Ты как? Прости меня, я пытался, честно... Я хотел помочь... Не знал, как... Прости, - курчавый захлебывался извинениями и слезами, помогая брату подняться. Оказалось, самый страшный итог драки — разбитая губа, раненый лоб и пара-тройка синяков и ссадин. Итан постарался улыбнуться, но раненая губа превратила улыбку в гримасу боли.       Обратив внимание на незнакомца, ранее напуганный мальчишка напрягся, подумав, что Аарон тоже один из сбежавших хулиганов, утер слезы грязной ладошкой, бросая полный решимости взгляд и прикрывая старшего брата собой. Брюнет на его жест лишь усмехнулся, но в глазах промелькнула толика уважения. Или так только показалось мальцу?       - Аарон! Боже правый, да где ты?! Нет, он меня в могилу сведет!       Женский голос не унимался, уже срываясь на визг, без конца зовя паренька. Тот лишь вздохнул, закатил глаза, в последний раз бросив на близнецов мимолетный взгляд и кивнул на прощание, убегая за угол, откуда и появился. Итан был слишком занят собственными ранами, поэтому не заметил ни появления, ни исчезновения нового знакомого. Зато его младший братишка с нескрываемым восхищением и удивлением наблюдал за удаляющейся фигурой мальчишки, что без толики сомнения бросился на помощь незнакомым детям, готовый получить свою порцию ударов, защищая их. В пережившем сильный стресс сознании края рубашка брюнета превратились в плащ, а внезапное появление и исчезновение — в геройскую причуду.       - Поможешь? - Итан, положил руку на плечо брата, опираясь и выводя того из оцепенения. - Трудновато идти.       Курчавый тут же перебросил руку брата на шею, хватаясь за нее и придерживая свободной рукой его за талию, помогая идти. Перейдя дорогу, братья уже оказались на крыльце собственного дома, дружелюбно приглашающего войти. Редкие солнечные пятнышки, пробиваясь сквозь крону деревьев, насмешливо давали понять, что внутри мальчишек ждет знатная взбучка. Открыв ногой дверь, близнецы вошли внутрь.       - Боже правый! Что стряслось? - высокая темноволосая женщина тут же оказалась рядом, испуганно оглядывая сыновей. Ее голубые глаза цепко впивались в каждую родную черточку, а руки тянулись к ранам на лицах близнецов, но все еще не касались кожи.       - Это вишня, мам, - начал младший брат, показывая на кровь на одежде и щеках. - Мы лазили за ней на дерево, но ветка сломалась, и мы упали. Наверное, Итан ногу повредил, но ничего серьезного!       Шатенка тут же перевела взгляд на старшего из близнецов, ища подтверждение на его лице.       - Да, мам, все хорошо, это, правда, вишня. Мы сейчас умоемся в ванной.       Женщина не успела ничего сказать, как мальчики ловко прошмыгнули мимо нее, запирая за собой дверь. Она лишь покачала головой, тяжело вздохнула, направляясь в комнату за аптечкой и придумывая, как убедить мужа, когда он увидит детей за ужином, что сок вишни, действительно, плохо смывается. Особенно с тела.       Вишня открыл глаза, отпуская воспоминания прочь. Он все еще помнил то всепоглощающее чувство вины за случившееся. Ведь именно в тот миг он пообещал себе, что больше не позволит никому обидеть его и Итана. Что-то в тот день сломалось в его душе, чтобы затем окрепнуть.       И вот опять его старший брат ранен... Они выросли, повзрослели, дороги их почти разошлись, но судьба настойчиво сводила двух упрямцев, нанося новые раны уже более серьезными игрушками.       Голубоглазый медленно подошел к столу, на котором лежал его близнец, пряча дрожащие руки в карман. Он сейчас чертовски боялся. Наверное, впервые после вступления в ряды Драконов настолько сильно. Несмотря на слова Сары и Бурого, что Итан будет в порядке, видеть брата в подобном состоянии походило на жутко реалистичный фильм ужасов, который невозможно выключить, когда становится невыносимо страшно. Вишня смотрел на мужчину и видел себя: они были близнецами, черты их лиц неизменно походили друг на друга. И все же они невероятно разные: черные волосы Дракона вились мелкими кольцами, в то время как каштановые кудри брата лишь слегка загибались на концах; Итан всегда был серьезен и собран, а Вишня не упускал шанса пошутить; брат был образцовым сыном, он же — разочарованием семьи. Лишь светлые голубые глаза, подаренные обоим матерью, напоминали о том, что они не чужие, что в их жилах течет родная кровь, а память хранит ни одно хорошее воспоминание о детстве.       Послышался сдавленный стон.       - Ты как? - Вишня удивился, настолько тихо прозвучал сейчас его голос.       Итан лишь усмехнулся, узнав своего гостя, медленно проговаривая каждую букву: то ли отходя от лекарств, то ли причина в ужасной слабости во всем теле.       - Опять из-за тебя мне досталось, - он повернул голову в сторону Дракона, с трудом приоткрыв глаза. Белки оказались чуть красными. - Хорош братец, ничего не скажешь, - каждое слово отдавалось глухой болью, но это не мешало мужчине привычно язвить.       Подобная манера позволила голубоглазому тут же расслабиться. Да, Итан точно будет в порядке.       - Вот, что бывает, когда портишь идеальный план, - Вишня отошел в сторону, одним рывком пододвигая стул, мирно стоявший за столом недалеко от двери, и уселся на него так, что спинка оказалась перед ним. Забросив руки на нее, Дракон растянул губы в улыбке, наблюдая, как брат закатывает глаза из-за его слов.       - В твоем плане зияла огромная дыра. Я удивлен, что мы вообще остались живы, - мужчина аккуратно провел пальцами по оголенному торсу, нащупывая повязку на животе. Казалось, он все еще не до конца осознал происходящее.       Вишня проследил за его руками, добавив:       - Это не твоя и тем более не моя заслуга, - Итан тут же взглянул на брата, приподнимая бровь. - Тебя спасла Принцесса.       - Принцесса? - мужчина уже мысленно делал выводы, под чем именно находился сейчас его младший брат, раз он уже благодарит за спасение принцесс. Еще б сказал, что это была русалка, и дурдом обеспечен.       - Сара, - уточнил Вишня, но заметив еще большее недоумение на лице Итана, продолжил. - Сара О'Нил — та самая школьница, что бегала за мной лет пять назад.       - Та четырнадцатилетняя малолетка?       - Ей было шестнадцать, вообще-то.       - Тебе-то самому от этого легче?       Вишня усмехнулся. Похоже, они не способны общаться друг с другом без постоянных колкостей, сарказма и поддевок. Сколько уже он пытался наладить отношения с ним? Но все как-то заканчивалось, даже не успев начаться. Думается, кто поймет его лучше родного брата? Но оказалось, что одного родства недостаточно. В один из дней после очередного неудачного разговора Дракон понял причину своих неудач, что оказалась до смеха проста: Итан просто не хотел его принимать. Ни его характер, ни его взгляды, ни его жизнь. С тех пор больше Вишня и не пытался.       И вот спустя два года затишья, они вновь встретились, застряли по воле рока и случая в одном маленьком помещении и продолжают кусаться, будто и не было этих лет.       - Поблагодари ее за меня, - Дракон приподнял бровь, глядя на брата с немым вопросом. - Тебя достаточно, - отрезал Итан, закрывая глаза.       Вишня покачал головой, потирая ладони и делая вновь какой-то собственный, уникальный вывод:       - Ты никогда не найдешь себе подружку.       - Чего это? - даже тихий голос смог выразить всю гамму недовольства высказанной фразой.       - Немногие женщины на земле смогли бы мириться с твоим дерьмом.       Итан усмехнулся, продолжая неподвижно лежать с закрытыми глазами.       - Вот только не тебе говорить мне о дерьме. И вообще только благодаря тебе моя жизнь стала чередой трупов, и я когда-нибудь точно буду еще одним.       По спине Вишни пробежали мурашки. Голос брата звучал спокойно и ровно, будто подобная мысль не вызывала в его сознании никаких сомнений. Это была данность, факт, с которым он смирился. Но Дракон мириться точно не собирался. Он вспомнил разговор с Сарой пять лет назад у бара и ее испуганные глаза, когда он пытался объяснить ей, что в любой момент может не вернуться с очередного задания, принимая ту свою реальность за аксиому. Теперь он практически нутром ощутил то холодно-тянучее пугающее чувство, возникающее от боязни кого-то внезапно потерять.       - Я защищу нас обоих, брат.       «Брат». Как давно он не называл их так. Казалось, что это слово можно сказать о ком угодно, но только не о них. Родные, что стали чужими. Близнецы, что добровольно отказались друг от друга. И лишь кровь на руках сегодня на миг напомнила, что она у них — одна.       - Да дырявый презерватив защитит лучше, чем ты, - Итан хмыкнул, но его губы растянулись в улыбке, которую он тщетно пытался скрыть. Он знал, что его непутевый младший брат сдержит обещание во что бы то не стало. Вновь поднимется, окрепнет, гордо вздернет подбородок и сделает по-своему. Плевать, что все вокруг против, плевать, что против и он, но Вишня натянет улыбку на лицо и пойдет в самое пекло, куда зовет его судьба. Да, Итан не одобрял образ жизни младшего брата, ругал и порой даже ненавидел его, не понимал и презирал, но никогда не бросал. Он периодически узнавал у Аарона, с которым по воли случая познакомился в лавке миссис Хилл, когда пришел с поручением от музея, а внук старушки — с личным вопросом к хозяйке, о состоянии курчавого. Узнав о ранении, ругался, негодовал. Поэтому, каждый раз видя Вишню с натянутой на лицо улыбкой и зная об его шрамах и ушибах, Итан злился, не понимая, почему брат улыбается, почему продолжает так жить, почему просто не попросит о помощи, если нуждается в ней. Если нуждается в нем. Тяжесть собственных мыслей отравляла сознание гида, путала и омрачала, отчего он не мог помириться с братом, зная, что Вишня не уйдет из Драконов, подставляя тем самым под угрозу их родителей. Итан знал упрямый нрав близнеца, поэтому решил, что должен защитить родных во что бы то не стало, даже если защищать придется от близкого человека. Но несмотря на все сложности, он никогда не оставлял Вишню, он оставался и останется до конца его старшим братом, готовым вновь сломя голову нестись навстречу опасности, если от этого будет зависеть жизнь голубоглазого. Мужчина знал, что никогда не сможет признаться в своей заботе вслух, поэтому упрямо продолжал ругаться и ёрничать.       Курчавый улыбнулся в ответ, прикрывая ладонью рот. Было до безумия смешно и грустно, что нужно кого-то из них двоих покалечить, чтоб второй примчался на помощь, не жалея живота своего. Он знал, что Итан присматривал за ним, узнавал у Аарона о заданиях, ранах и травмах, злился и ругался из-за невнимательности близнеца. Дракон давно принял правила игры между ними: он больше не пытался открыто повлиять на отношения с Итаном, но охотно принимал «тайную» заботу о себе, в свою очередь, откладывая часть прибыли от казино и раз в месяц становясь очередным «анонимным благотворителем» для музея, где работал брат, увеличивая размер его премии.       - Как матушка поживает? - Вишня хотел узнать все, что происходило в его семье за все те годы, которые он добровольно потерял, уйдя из дома. Улыбка тут же исчезла с лица Итана, сменяясь холодной, почти надменной маской.       - Ей уже лучше, - сухо начал он. - О тебе спрашивает: когда придешь домой. Ждет.       Вишня грустно улыбнулся, пытаясь вспомнить черты самой доброй и внимательной женщины в его жизни: матушка отличалась тихим и спокойным нравом, почти животной покорностью, благоговела перед мужем, который не упускал шанса этим воспользоваться. Скандалов и ссор в семье не было, как и атмосферы доброты, теплоты и уюта. Голубоглазый не помнил, когда по-настоящему хотел возвращаться домой. Ему было до чертиков противно видеть, как матушка крутится на кухне, стараясь угодить любимым мужчинам очередным блюдом, в то время как отец уезжал в местный мотель с очередной незнакомкой.       Говорят, все родом из детства. Возможно, часть правды в этом есть: все наши страхи и опасения, нормы и ценности закладываются в семье, в первых кругах друзей, но многие забывают об одной важной детали — у тебя всегда есть выбор. Выбор остаться или уйти, терпеть или пресечь, смириться или бороться. Иногда такие простые вещи раскалывают семью пополам.       - А Он? - Вишня давно уже не называл человека, живущего с матушкой и братом, отцом. Он исчез из его мира в тот самый миг, когда умолял жену простить очередную измену, заставляя ее глотать слезы и кивать, соглашаясь. Наигранная радость и облегчение исказили в тот миг лицо мужчины, и голубоглазый понял, что потерял отца навсегда.       Дракону тогда было шестнадцать. В тот же год он ушел из дома, приняв свое собственное решение — он больше не мог там находиться. Не мог смотреть на фальшивую улыбку матушки, терпящую постоянные похождения отца, и слышать от нее из раза в раз заученное «все хорошо». Потому что ни черта не было хорошо! Она всегда говорила, что это временно, что все поменяется, пройдет, забудется, что во многих семьях тоже бывают трудности. «У всех всё немного не так, - однажды пыталась объяснить она сыну, негодовавшему от всего происходящего, в попытке унять его беспокойство. - В смысле, у всех там всё точно так же, как и здесь, только немного по-другому». По-другому... Дракон готов был поклясться, что по-другому в их семье просто невозможно. Брат принял решение остаться, потому что всегда был слишком правильным, слишком хорошим, но Вишня понимал, что он просто боялся - боялся сделать тот самый шаг. Гордость семьи не мог позволить себе внезапно взбунтоваться, озвереть и начать делать то, что хочет сам, а не то, что от него ждут. Голубоглазого же тошнило от этой правильности, поэтому в тот же вечер, покидая родной дом, он сделал то, что намеревался сделать давно: сломал нос мужчине, что разрушил сразу три жизни — двум сыновьям и собственной жене. Прошло уже четырнадцать лет, а Вишня все еще не был уверен, что злоба на этого человека до конца исчезла.       Итан усмехнулся.       - Ничего не изменилось с твоего ухода. Разве что сейчас берут свое время и возраст.       - Почему ты все еще живешь в том доме? - Дракон говорил будто о каком-то чужом месте, которое совершенно не было связано с ним. Брат тут же скривился, поворачиваясь к нему: в его взгляде зарождалась злость.       - В нашем доме, Вишня. Как бы ты не пытался сбежать, это все еще и твой дом, - помедлив, он добавил. - И семья тоже.       Голубоглазый опустил взгляд на собственные ладони — он сжимал их настолько сильно, что кожа побелела. Глядя на коричневые разводы на коже, Дракон знал, что Итан не понимает, что он имел в виду, не замечает очевидного. Усмехнувшись собственной мысли, Вишня вновь убедился: они все делают вид, что ничего не происходит, но на самом деле это не так. Если мужчина решил остаться, то пусть, главное, что он присматривает за матушкой и не дает тому человеку ей навредить.       - Тебе стоит навестить их.       - Кого?       - Родителей.       Вишня искренне рассмеялся, но почувствовав острый укол в боку, тут же скривился, хватаясь за ткань рубашки над повязкой и продолжая улыбаться. Итан тут же взглядом проследил за движением руки брата, нахмурившись. Невозможно защитить от всего. Даже если очень хочется.       - Нет, это точно плохая идея. Я думал ты умный, а предлагаешь такое! - от этих слов мужчина еще больше нахмурился, Дракон продолжил. - Как ты себе это представляешь? Что я приду спустя четырнадцать лет, как ни в чем не бывало, буду улыбаться и шутить, обнимать родных, разливая слащавые речи о потерянном времени, а потом скажу, что жил сначала как вор, а теперь как мафиози? Матушку это убьет — факт, а старика, может, удар хватит, хотя не думаю, что последнее так уж ужасно, - Вишня скривился от собственных слов. Последние годы он вообще не думал о доме, только брат оставался той ниточкой, напоминавшая о том, что он появился не из воздуха.       - Ты до сих пор не повзрослел: все еще рассуждаешь, как ребенок, - Дракон удивленно взглянул на брата. - Не важно, сколько лет пройдет, для них ты все еще сын. Да, бестолковый идиот, влезший в очередное дерьмо. Но ты и до этого из него не вылезал, еще с самого детства: у тебя талант такой. Если ты понимаешь, что на душе груз прошлого и есть шанс что-то исправить, - исправь.       - Итан, - Вишня вздохнул, устало проводя ладонью по лицу. - Ты прекрасно знаешь, что я не уйду от Драконов, а мы тут, как ты успел заметить, а если нет, я подскажу, не бисером и ракушками платюшки вышиваем и оригами складываем.       - Ага, но ведете себя точно, как трусливые девчонки.       Голубоглазый подскочил, ногой отодвигая стул в сторону и нависая над братом.       - Повтори, - его голос звучал, как вызов, и Итан уверенно принял его, повторяя свои слова.       - Вы просто кучка трусливых отбросов.       Дракон усмехнулся, выпрямляясь и разворачиваясь к двери. Пройдя пару шагов, он остановился и, не глядя на брата, произнес:       - Именно эти отбросы спасли мою жизнь в шестнадцать и продолжают это делать до сих пор. Они приняли меня таким в то время, как родная семья решила, что проще отвернуться. И на минуточку, - последние слова Вишня произнес с нескрываемой иронией. - Сегодня мы спасли и твою задницу. Пусть теперь эта мысль «Я был спасен мерзкими отбросами» будет назойливо вертеться в твоей голове, - приоткрыв дверь и почти уйдя прочь, Дракон добавил. - Как только станет возможно, поезжай в больницу и забудь об этом месте. Я сплоховал, приведя тебя сюда, поэтому просто прошу о последнем одолжении, как брата: забудь, что был здесь, - помедлив пару секунд, небрежно бросил. - Хотя нет, еще одно: если судьба снова заставит нас столкнуться, давай пройдем мимо друг друга, будто никогда не были знакомы. Поправляйся, Итан.       И голубоглазый вышел, тихо прикрывая за собой дверь, оставляя за спиной последнюю крупицу прошлого, что не давала покоя столько лет.       Навстречу уже шагал Бурый с пакетом еды. Похлебывая энергетик, он бодрым шагом направлялся в сторону медблока.       - Бурый, - мужчина остановился, вопросительно взглянув на товарища, от выражения лица которого тут же напрягся. - Проследи, чтоб он покинул логово, как только сможет. Отвези его в больницу и проверь, чтоб не было хвоста. Не думаю, что все закончится так просто.       Дракон тут же кивнул.       - Ты сам как, в норме?       - Конечно, мой заботливый пирожок, как иначе-то, - Бурый тут же скривился, сделав резкий выпад вперед, наигранно нападая. Вишня тут же увернулся, рассмеявшись и помахав на прощание, вышел из логова.       На улице стоял тихий вечер. Небо окрасилось в яркий розовый оттенок, плавно перетекающий в голубой. Августовский ветерок небрежно трепал черные кудри, концы которых щекотали лоб и скулы. Дышалось на удивление легко, несмотря на недавний тяжелый разговор с дерьмовым исходом, голубоглазый давно не чувствовал себя таким спокойным. По улицам города гарцевал его потенциальный убийца, на его теле череда ран и ушибов, а в голове образ хрупкой девушки с синими глазами, в которых отражалось забота и нежность. Улыбнувшись и проведя ладонью по шее то ли разминая ее, то ли смущаясь, Вишня уверенно направился к мотоциклу: нужно привести себя в порядок перед тем, как вновь увидеть Принцессу.       Достав из кармана джинс телефон и задавая вопрос, который давно хотел задать, улыбнулся, осознавая, что теперь у него есть шанс получить ответ.       «Принцесса, ты сегодня свободна? Хочу тебя увидеть».