алые нити судьбы

***

Хосэ в последний раз сверяет номер указанный на стене полуразрушенного здания с местонахождением Юнги. На протяжении нескольких лет старшему приходится вытаскивать Мина из болота, в которое тот сам прыгает с разбега. То уличные гонки, то бары, а теперь… Альфа кривит нос, переступая порог трехэтажного дома, что в далёком прошлом жилым называли. Теперь же его существование жуть наводит. Мужчина медленно проходит вглубь тёмного коридора, очищая себе путь от шприцов с иголками и пустых бутылок. Воздух тяжёлый, залежавшийся, будто из пакета с пищевыми отходами воняет. Хо включает фонарик на смартфоне и облегчённо выдыхает, услышав знакомый голос за стеной.  Юнги сидит на потрёпанном диване когда-то красного цвета, в комнате, что отличается от остальных наличием недавнего и  настолько же бесполезного ремонта. Серая штукатурка потрескалась,  паркет поцарапанный, а новые окна, яркая отличительная черта, разбиты. Напротив дивана расположен низкий стол с размазанными по нему белыми дорожками кокаина, там же бесчисленное количество пустых и полных бутылок с различными видами спиртных напитков. На стене висит телевизор, по всей видимости предназначен для просмотра клипов. Приглушённая Smells like teen spirit в сочетании с Курт Кобейном, двигающимся на экране, удачно подчёркивает атмосферу. Хосэ чувствует неприятное жжение в груди, дыша табаком, который все помещение провонял.  Трое омег, окружающие Юнги, сразу обращают внимание на пришедшего. Мужчина их испепеляет, указывая взглядом на дверь и те без лишних слов, прихватив наполовину полную бутылку Jack Daniel’s выплёвываются на коридор.  —До каких пор это будет продолжаться? — не верится, этому человеку поручили управлять кортелем. Хосэ пытается понять его, но в пустых глазах гипнотизирующих потолок ничего, кроме боли не видит. — Наркотики, серьёзно?  —Я чист, — оправдание.  —Откуда омеги?  Юнги развёл плечами, не меняя позу. — Здесь живут.  —Пошли домой, тебя Чимин ждёт.  —Чимин? — иронично произнёс альфа и неприятный оскал отобразылся на его лице. — Он ждёт пока я здохну, как пёс в канаве под мостом, а только не получится ничего. Мостов на Сицилии нет, подыхать не собираюсь.  —Тогда что по-твоему ты делаешь? — Хосэ выключил, надоедливую музыку. — Шлюхи, алкоголь не самоубийство?  —Избавление.  —От чего?  —От безразличия в его глазах, — альфа переворачивает бутылку, не чувствуя послевкусие алкоголя. — Так хоть призрение увижу, отвращение, хоть что-то, понимаешь?  Хосэ молчит.  — Какая же любовь дрянная штука, такая мерзкая и подлая. Влюбляешься в бабочку, а живёшь с гусеницей. Где он сейчас?  — Дома.  — Другого ответа не ожидал услышать. Всегда его прикрываешь. Умеет чертовка вертеть альфами.  — Палку не перегибай. Тебе здесь не место.  — Мне нигде места нет. Дом там, где ждут. Меня не ждут — использую, обманывают, изводят, но не ждут. А значит и дома у меня нету. Здесь хорошо, оставь меня.  — Я бы с радостью, — сквозь зубы процедил Хо. Его до чёртиков раздражала и обстановка, и разговор с Юнги. — Только ты не просто алкоголик, ты лицо семьи Мин-Дзаги! Чёрствое, исхудавшее мать его лицо! Очнись уже! Неужели равнодушие одного омеги убило в тебе альфу? Разве ты настолько слаб? Возьми себя в руки, не марай честь семьи.  — Что другие скажут, — хрипло, с долей иронии и горечью в голосе произнёс Мин.  — Другие? — хохотнул Хосэ. — Последнее что меня волнует это мнение других. Что касаемо тебя, — альфа ещё раз осмотрелся вокруг. — Если хочешь править, сначала нужно стать правителем, а ты падаешь на самое дно социальной лестницы.  — Тогда не мешай. Я восстану как только почувствую почву под подошвой своих туфель.  Заброшенное здание возвышалось над морем, пугая нашедших своею угрюмостью. Пока кругом  бурлила жизнь, оно стояло тихо что-то замышляя. В комнатах своих скрывая множество тайн, которым смертельно опасно вырываться наружу.

***

 Изучение документации, унылая и однообразная работа, которую должен делать Тэхен не смотря на свои желания. В последнее время её прибавилось. Альфа мечтал расширить бизнес, прикупив пару гектаров земли для виноградников, а это требовало немалых усилий. Мужчина до ночи пропадал на собеседованиях, деловых встречах, непременно в компании массаджеро.   Тэхен давно хотел отправить друга, поэтому посмотрев на часы он заявил своё, — « уже поздно, иди домой», — омеге со стопкой бумаг в руках.  — Только после вас, — Чимин плюхнул бумаги на стол, и начал махать руками, отгоняя пыль. — Зачем тебе приспичило проверять старые проекты и планы, я ели их выпросил в архиве.  — Хочу найти нетронутый клочок земли.  — Тебе нужно расслабиться, а то ты и сам не живёшь и другим жизни не видать из-за работы.  — Разве кто-то запрещал тебе отдыхать?  — Как я могу, когда ты буквально ночуешь в офисе? — Чимин посмотрел на раскладушку заранее приготовленную для сна. — А знаешь что? Мы тебе хобби придумаем.  — Управлять компанией, разве не отличное занятие?  — Скучное. Из-за работы ты превращаешься в мужлана, чахнущим над своим златом, даже не обсуждается нужно что-то менять.  — Ладно меняй, — Тэхен разом вспомнил все попытки друга отправить его на различные курсы. Чего там только не было: стрельба из лука, кулинария, катание на водных лыжах, джампинг, скалолазание и только походы в бассейн и тренажёрный зал сумели остаться в жизни тридцатилетнего. Альфа в предвкушении новых приключений, зная фантазию лучшего друга, они точно будут. — Но прежде, иди домой.  — Не терпится отправить меня в лапы Мина? — улыбается Чимин.  — Он твой муж, уделяй ему должное внимание, или он тебя обижает?  — Нет что ты, он не посмеет, — а в голове совсем обратное, но Тэхену знать правду не обязательно.

***

 Чимин беззвучно открывает дверь роскошного особняка в стиле барокко. Такой на Сицилии всего один, в самом центре острова, спрятанный за высоким каменным забором с тучей охранников и камерами видеонаблюдения. Приглушённый свет нескольких ламп почти ничего не освещает. Высокие потолки и бордовые обои с позолотой давят на крохотное создание. В то же время в открытое окно долбится ветка, веет холодной и сыростью. Антиквариат, заполняющий гостиную больше напоминает музейные экспонаты, чем домашнюю мебель. Омеге неуютно находится в заточении чужих стен.  — Где шлялся? — немую тишину глухой голос пронизывает, Чимина на кусочки разбивает, на самый мрамор испуганное тело опускает. — Я кого спрашиваю? — хозяин стоит на ступеньке с бутылкой в руке, возвышаясь над всем в комнате. Даже потолки по сравнению с ним не настолько недостижимые, небесные.  — На работе задержался, — отвечает твёрдо, уверенно. Омега голову склонять не намерен. Даже если внутри колотит, внешне — абсолютное спокойствие, отрешённость.  — С Кимом? — выплёвывает слова, да настолько мерзко, что младшему вырвать охота. — Точно с ним, и как он тебе? Нравится?  — Что ты несёшь? — Чим бросает сумку на диван, а сам садится рядом. Ревность Юнги на маразм похожа, навязчивую идею или что-то подобное. Если бы омега был психотерапевтом, то  непременно поставил бы диагноз. — Я устал, давай хоть сегодняшний вечер обойдётся без ссор.  — Хорошо. Поспи со мной.  — Что?  — В моей спальне, — Чимин почувствовал, как ледяные руки касаются плеч, поэтому вздрогнул. — Я соскучился по тебе, — альфа начал сжимать кожу, делая что-то на подобии массажа. — Ты постоянно убегаешь утром и возвращаешься поздней ночью, мы два года спим в разных постелях.  — Юнги.  — Я устал представлять тебя, надоело вспоминать твой запах!  — Мне больно, — робко и тихо шепчет Чим, не хочет взбесить, надеется что все обойдётся.  — Мне мало тебя, — Юнги целует молочную шею, обжигает дыханием ключицу. — Ты же мой? — сильнее сжимает свои руки, пленя подрагивающего в холодных, как сталь, оковах.  — Больно.  — Отвечай! Ты мой?! — мажет губами по телу.  — Да, я только твой.  Альфа с цепи срывается, будто разрешение получил. Даже диван не обходит, подхватывает омегу на руки и тащит в свою пещеру. «Пещерой» для Чимина стала супружеская комната, что темнее всех остальных в доме.  Единственный лучик света Юнги бросает на чёрную простынь. Рычит от сочетания светлой кожи и таких же волос с тёмным одеялом. Глаза мужа полны ненависти и злости, одним взглядом он ломает кости. Но прежде ломается сам, стягивает шелковую рубашку с плеч, предстаёт перед Юнги во всей красе, по-прежнему загадочный.  Альфа не отрывая глаз находит бутылку вина возле кровати, зубами открывает её. Укупорка летит, а потом катится по полу. Только тупые звуки соприкосновения дубовой пробки с паркетом заполняют собой тишину.  — Какой же ты… — Мин недоговаривает, хлещет вино, вытираясь рукавом рубашки. — Хочешь? — Чимин отрицательно мотает головой. — Хочешь.  Альфа решает за двоих. Левой рукой хватает Чимина за подбородок, а правой вливает алкоголь. Омега сопротивляется, рот не отрывает, поэтому жидкость стекает ручьями по телу. Марает чистоту грязью. Мин облизывает винные губы, даже не целует, просто лижет каждый сантиметр,  самодовольно улыбаясь.  — Так и будешь сидеть, или станешь наконец-то на колени?  Чимин молча разворачивается и мысленно просит чтобы это скорее закончилось. Он чувствует как грубо альфа снимает его штаны и бельё, как сильно ударяет по ягодице, после сжимая её. Что-то бормочет и льёт вино. Неприятно. Чимин вертит бёдрами, пытаясь вырваться, избавиться от ощущений.  — Сучка, — ещё раз ударяет. — Хочешь ещё? — омега стоит смирно. Возражения не помогут. Чимин прогибаться до хруста в пояснице, как домашняя кошка. Ухоженная, приятно пахнущая кошка. — Ещё раз повтори, ты точно только мой?  — Да.  — Скажи нормально, — шлепок.  — Я твой.  Альфа рычит от удовольствия, хоть и понимает: все неправда. Ему приятно обманывать себя, иногда позволяя владеть желанным телом. Мину хочется заниматься любовью, но Чимин позволяет только трахать. Поэтому Юнги выбирает делать это грубо, безбожно, свирепо. Пока простынь не намокнет, а два тела не упадут еле дыша, ведь только тогда, когда сомкнутся глаза омеги. Альфа почувствует что-то тёплое в груди, обнимет и несколько часов будет наслаждаться, любить, словно впервые. На утро туман рассеется, прежние чувства вернуться и там не будет ни крошечки ласки. Чимин не позволит ему себя любить. Юнги не из тех, кто будет добиваться.  

***

 — Танцы! Ты шутишь?! — вспыхнул Тэхен в момент, когда Чимин положил на стол яркую брошюру.  — Да, индивидуальные занятия с учителем. Что тут такого? Ты же любил раньше смотреть, — омега откинулся на кресле, закатывая глаза. — Практически любому танцу тебя смогут научить.  — Смотреть! Чимин, смотреть и пыхтеть на паркете — не одно и то же. Я уже молчу о своём статусе. Сам подумай, владелец половины виноградников в стране в свободное от работы время танцует. А если у меня не будет получаться, ты подумал?  — Будто у тебя готовить получалось, или стрелять из лука, не буду напоминать тот случай, когда ты со скалы свалился.  — Ты змею на меня кинул.  — Безобидного ужа.  — Не аргумент у меня сердце чуть не остановилось. Вообще это все твои идеи. Больше я в авантюрах подобного рода участия принимать не буду!  Тэхен вспоминает свои слова, сказанные несколько дней назад, стоя на пороге танцевальной школы. Почему он не научился отказывать Чимину? Сам может все: построить новый завод, уволить или принять на работу сотни людей, подарить либо отнять жизнь. Но отказать омеге в его нелепых идеях не получается. Ведётся, как глупый мальчишка.  Альфу встречают и провожают в раздевалку, предупредив что его преподаватель скоро будет, ибо Тэхен пришёл раньше положенного времени. Переодевшись в серые широкие спортивки и такую же футболку, Ким отправляется в танцевальный класс. Минуя светлые стены с картинами неизвестных художников, мужчина открывает тяжёлую дверь, сразу же застывая от увиденного. Незабываемый силуэт прямо перед ним. Ночной кошмар. Призрак однотонных дней. Шесть лет прошло, но старший до сих пор в руке сжимает красную повязку. Вовремя вспоминает и прячет для лучших времён, точнее не первого знакомства.  — Здравствуйте! Меня Чонгук зовут, — приветливо улыбается омега.  — Ким Тэхен, приятно познакомиться.