Ошибка вселенной

– Том, дорогой, просыпайся. Завтрак уже готов! – донесся голос Меропы с первого этажа. На самом деле я уже давно встал, решив дописать в эссе по Истории магии, как казалось, довольно важную информацию. Надеюсь Уокер не использовал тот же отрывок, что и я.  Перечитывая уже который раз, удовлетворенный результатом, я наконец поставил точку в конце предложения. Аккуратно свернув два с половиной свитка, сбежал по лестнице и присоединился к матери, сидящей за круглым дубовым столом. На нем стояли тарелки с яичницей, беконом и тостами – одна большая, вторая поменьше; корнуэльские пироги с салатом, помадка из патоки и вишневый пай с меренгой. Общую картину завершали две чашки, стоящие в центре стола. Мама нежно улыбнулась и притянула к губам чашку с её любимым напитком, чаем с молоком.  – Какао, мам? Я ведь уже не ребенок, – я усмехнулся, приподняв брови.  – Ой, хочешь кофе? – поспешно спохватилась она, собираясь отправиться на поиски кофейника.  – Нет, нет, сиди. Иногда приятно снова почувствовать себя ребёнком, – она всегда устраивала "небольшой пир" в последний день летних каникул. "Небольшим" он был в сравнении с празднованием дня рождения. Это вызывало лишь негодование, потому что мне было известно, как мама нагружает себя работой и ограничивает в еде, когда я спокойно учусь в Хогвартсе. Но я благоразумно молчал, понимая, что лучше этим заявлением ей не сделаю. Был плачевный опыт: тогда она только расстроилась – все было зря. Три с половиной месяца, погруженный в чувство вины, что может быть хуже? Разве что несколько лет подряд постоянно испытывать это.  Поэтому я, талантливый студент Слизерина, максимально пытался проявить себя. Иногда однокурсники просили помочь с каким-нибудь заданием за символическую плату, я всегда соглашался. И не зря. В этом году наконец смог подарить что-то в ответ. На следующий день после приезда домой у мамы был день рождения. Подарок был готов: парадная мантия из дорогой ткани с серебряными застежками. Я также настойчиво накладывал чары водонепроницаемости и сохранения желаемой температуры. В тот день мама плакала, и только этот нескончаемый поток слез мог передать ту грань счастья, которую она испытывала. А я лишь глупо улыбался, не зная куда себя деть, что правильно сказать или сделать.  Тогда я поклялся себе: у нас будет большое поместье из белого камня с собственными конюшнями, садами, оранжереями и ещё чем-то, что есть у богатых чистокровных волшебников. Домовики будут радовать нас изысканными блюдами, а тяжёлым выбором для мамы станет выбор платья. Так жили мои друзья. А я нет. Для меня это продолжало оставаться чем-то исключительным. Я успел стать для них равным, достойным уважения и их дружбы. Чего скрывать, я был доволен собой. В мире предрассудков и предубеждений, где полукровка смог достичь подобных высот, происходящее было немыслимо. Несмотря на мои уговоры мама не спешила раскрывать загадки нашего происхождения и её семьи. Я считал, что знание того, кровь каких волшебников подпитывает мою магию, поможет, станет ещё одним кирпичиком в пантеоне моей значимости. Я хотел гордиться своей волшебной половиной семейства, быть может найти родственников и союзников в Хогвартсе.  Так в рассуждениях прошёл завтрак, отвечал на мамины расспросы абсолютно механически, не задумываясь. Совсем незаметно подползла Селента, серебристая змейка с чёрными глазами-бусинками. Прошипев слова приветствия, она начала обвиваться вокруг предплечья мамы, выпрашивая ласку. Та, в свою очередь любовно погладила её блестящие чешуйки. Вокруг нас жило множество змей, которые переодически заползали поприветствовать нас и выразить свое глубокое почтение говорящим. Селента была маминой любимицей и чаще всего навещала нас. 

***

Я готов. Мантия на мне, ноги все быстрее несли меня к камину на первом этаже. Мама в это время поправляла причёску перед зеркалом, разглаживая несуществующие складочки на новой мантии и поправляя наполированные застежки. Пряди цвета насыщенного каштана были убраны в строгую причёску, фасон мантии удивительно точно подходил её фигуре, туфли на небольшом каблуке дополняли образ, а завершало его украшение, которого я, кажется, никогда не видел прежде. Это было золотое кольцо с простеньким чёрным камнем ромбовидной формы. Она улыбалась мне.  – Мама, я никогда не замечал его до этого, – одним лишь взглядом указал на интересовавший предмет. Как я предварительно упомянал, мама не горела желанием делиться подробностями о своей семье. Эта неприметная на первый взгляд вещица могла бы послужить ключом к разгадке.  – О, думаю у нас найдётся достаточно времени для этой истории в другой раз, сегодня же мы должны все успеть, – она засуетилась в поисках летучего пороха, как бы избегая продолжения разговора. Как обычно переводит тему. Прекрасно!  – Как скажешь, – не смог скрыть эмоций за привычной интонацией, поэтому голос звучал сникшим. Кажется это не осталось незамеченным. Преодолев расстояние в два шага, которые за счёт каблуков раздавались гулким эхом, она сжала мои плечи:  – Я обещаю тебе, скоро ты все узнаешь, но прошу, я не хочу омрачать этой новостью замечательный день. День, когда я впервые появлюсь в магическом обществе в подарке от своего любимого сына, – напряжение постепенно спадало с её лица, перерастая в тёплую улыбку, – Ну как я выгляжу?  – Невероятно… – я мог лишь улыбаться в ответ, и эта улыбка была искренна: она понимает, даёт слово. Глаза мамы блестели, она покружилась перед зеркалом, но когда развернулась в глазах были слезы.  – Подумать только… моя первая мантия… не ожидала её когда-нибудь получить, – минутная пауза: должно быть, нахлынувшие воспоминания, – Я так горжусь тобой! Сынок, ты лучшее что случилось в моей жизни. Я так люблю тебя! – всхлипнула и вытерла кулаком остатки слез.  – Я тоже, тоже люблю тебя, мам, – я обнял её, опустив лоб на мамину макушку. Летучий порох выброшен в камин, адрес сказан, и вот мы уже в Косом переулке. Покупки книг складывались в нескончаемый надоедающий процесс. Вся уникальность и необычность магической улицы приелась спустя три года. Я лениво скользил взглядом по витринам, когда мы выходили из последней лавки. Наконец переходим к моему любимому пункту из плана на сегодняшний день: кафе-мороженое Флориана Фортескью.  Мы каждый год посещали Косой переулок в основном ради этой небольшой традиции. Начиная с семи лет мама приводила меня туда, тогда я выбирал вкус мороженого, который мы впоследствии и брали. Так каждый год, пока не перепробуем все вкусы, которых было немерено. В этом году фисташка.  Мама делала все, чтобы моё детство было счастливым и делает это до сих пор. Я очень благодарен ей. Но одно не даёт мне покоя. Вина. Когда она улыбается своей печальной улыбкой, я чувствую это, когда я счастлив я чувствую это. И нет, я не смирюсь, я изменю это, тогда она будет счастлива не только за меня.  Уже завтра Хогвартс-Экспресс. Сегодня последняя ночь в моей кровати, комнате и доме. Все вещи собраны, выглаженная форма одиноко висит на спинке стула. Погасив свет, ложусь под тонкое одеяло, руки под подушку, взгляд в потолок, накатывает тоска. Усмехнувшись собственной слабости, переворачиваюсь на бок и пытаюсь скорее уснуть: завтра важный день. 

***

– Успехов, тебе, дорогой, – пролепетала мама дрожащим голосом, разглаживая ткань мантии на моих плечах. Мы прижалась друг к другу в прощальном объятии.  – До скорого, мам, – заглянув ей в глаза, я ободряюще улыбнулся. Она выдохнула, и я отправился внутрь поезда. Я знал, что мама сразу же отправится домой, этот день всегда давался ей трудно. С одной стороны она знала как Хогвартс важен для меня и старалась держать лицо, с другой же ей было больно расставаться со мной на подобный отрезок времени.  Малфой и Долохов, наверняка заняли купе, в котором соберётся Слизеринская четвёрка. Если они, конечно, успели. Слизеринская четвёрка была негласной элитой факультета. Их количество могло меняться, но правила передачи власти оставались неизменными. Когда их курс готовился к выпуску, а участники их группки зачастую были однокурсниками, они выбирали приемников. Поэтому все слизеринцы стремились  произвести на них должное впечатление.  Ни для кого не секрет, что студенты Слизерина всегда заступаются друг за друга перед представителями других факультетов, но внутри самого факультета довольно быстро образуются группы учеников, объединенные общими идеями, стремлениями или интересами.  На нашем курсе десять мальчиков, комната рассчитана на пятерых. Моими соседями были Лестрейндж, Эйвери, Малфой и Долохов. Для меня было очевидным, что первые три однокурсника создадут подобный союз. Однако Малфой умеет удивлять. Он предпочёл наши с Долоховым скромные кандидатуры.  Не то чтобы Антонин Долохов был плох: чистокровный, талантливый, правда эмигрировал из России и не имел особого влияния в Англии, ну а это дело поправимое. Но почему его выбор пал на меня, полукровку, одаренного, но все же полукровку? Неожиданно, что Абраксас Малфой ценит талант выше чистоты крови.  – Ну наконец то, Реддл, мы уже начали думать, что ты опоздал на поезд, – хихикнул Долохов и кинулся меня обнимать, в ответ я похлопал его по спине. Антонин был довольно эмоциональной натурой, Малфой был более сдержанный. Я же с ними был не так холоден, мягче, чем с остальными. Три года не прошли бесследно, думаю, мы даже чувствовали себя спокойнее все вместе.  – Значит купе Четвёрки уже занято?  – Да, Лестрейндж и Эйвери опередили, чтоб им тролль на ногу наступил! – удивительно, что эта маленькая неудача настолько разозлила обычно спокойного Малфоя. Значит доверяет, если стал показывать эмоции.  – Ничего. Лучше скажи, Малфой, как ты выбил нам отдельное купе? – видимо моё лицо выражало крайнюю заинтересованность, поскольку он самодовольно улыбнулся.  – Дааа, – протянул Долохов, – этот парень умеет использовать связи, – пустился в объяснения он, – и весьма этим гордиться, – Антонин с притворной строгостью ткнул локтем Малфоя в бок.  – И я не скрываю этого! – этот белобрысый скромник поднял руки в знак капитуляции. Кажется момент растопил лёд, и мы, невидевшие друг друга уже несколько месяцев беззаботно смеялись.  Перекинулись дежурными вопросами о лете и перешли к проблемам насущным: – Это возмутительно, что волшебники принимают участие в маггловских войнах! – поток гнева Абраксаса видимо ещё не иссяк. – Какого Мерлина они жертвуют жизнями магов ради каких-то маггловских разборок!  – Все не так просто, они грезят идеями исключительности расы, а если волшебники вступили в эту войну, значит они за одно, и либо свято верят их безумным идеям, либо хотят получить власть над магическим сообществом. Даже не знаю что из этого хуже. – закончил свои рассуждения. – Том прав. Скоро война дойдёт и до нас, это вопрос времени, – голос Антонина был сникшим, взгляд прикован к полу, эта тема определённо терзала его.  Попытались сменить тему, но лучше не стало, поэтому ехали в тишине. Антонин, самый высокий из нашей компании, как казалось, полностью погружен в себя, лишь изредка выходивший из транса из-за падающих на лицо завивающихся шоколадных прядей, янтарные глаза все ещё устремлены в пол. Глаза цвета стали Абраксаса в задумчивости изучают пейзаж за окном, прямые платиновые волосы привычно зачесаны назад. Закончив рассматривать своих попутчиков, перешёл к чтению.  Казалось, книга увлекла меня на несколько минут, однако Хогсмид за окном доказывал обратное. Мы обыденно вышли из поезда и погрузились в кареты с фестралами. За аккуратненькими, все ещё зелёными деревьями виднеются шпили Хогвартса. О, Хогвартс, мой второй дом, где я познал глубины своей сущности, я вернулся! Только очутившись в его стенах, мне чудился запах чернил, книг и магии.  И так, Большой зал, Распределяющая Шляпа и новые студенты. На четвёртый год обучения эта традиция тоже не вызывала столь бурного интереса, как первые два курса. Все оставалось неизменным: волнующиеся малыши подходят на негнущихся ногах к Шляпе и убегают радостные к нужному столу. Я иногда лишь улыбаюсь или киваю новоприбывшим слизеринцам. Сегодня все проходило как и три года подряд до этого по давно отработанному сценарию. Когда детей в очереди не осталось, все уже было настроились на пир, но, кажется, церемония не закончена.  Из дверного проёма вышла фигура в темном плаще, она стремительно преодолевала расстояние и направлялась к месту распределения. "Грин-де-Вальд, Катарсия!", – объявили незнакомку. Она опустила капюшон и серебристые пряди водопадом рассыпались по плечам. Но, подождите… она вовсе не первокурсница. Девушка уверенно села и на её голову водрузили Шляпу. Через несколько секунд раздумий: "Слизерин!". Направляясь к нашему столу она трансфигурировала плащ в слизеринскую форму. Приподнятый подбородок, надменный взгляд, лёгкая ухмылка, идеально выверенные движения – все это приковывало взгляды. Где-то над макушкой уловил: – Вы четвёртый курс? – знаменитость сегодняшнего дня обращалась к нашей небольшой компании. Мы же были в состоянии лишь кивнуть. – Приятно познакомиться с однокурсниками, я, как вы могли слышать, Катарсия Грин-де-Вальд, – девушка милейше улыбнулась и протянула руку для рукопожатия.