Ошибка вселенной

– Интерес… Удивление… Беспокойство… Облегчение… Ликование…  Задумчивость… Благоговение… Печаль… все идеально как всегда, Та́рси. – маман растянула губы в довольной улыбке, глядя на моё отражение в зеркале. Актёрское мастерство входило в тот длинный перечень дисциплин обязательных для изучения перед Хогвартсом. Конечно же я не могла приехать неподготовленной, так что мои знания программы можно было сравнить с шестым курсом, но папа́ рассудил, что лучше провести в Хогвартсе как можно больше времени, поэтому поступаю на четвёртый. Как и все волшебники моего возраста.  Изучая отражение, я медленно улыбнулась: так, чуть приподнять уголки рта, немного прищурить глаза – безупречно. Следующим образом из ничего не выражающего лица возможно вылепить вполне доброжелательную улыбку. Маман много лекций посвятила именно немыслимым разновидностям улыбок, высматривая малейшие недочёты в зеркале. Так проходили экзамены, так она продолжала углублять мои познания в этом нелёгком искусстве. Улыбка прекрасно скрывает боль, а ложные эмоции отвлекают противника от истинных целей. Повторяя эту мантру в минуты слабости я продолжала маленькими шажками взбираться по пьедесталу к моему недостижимому идеалу – Винде Розье, которая в эту минуту возвращалась ко мне из соседней комнаты.  – Милая, папа́ просил передать тебе кое-что, – она протянула мне маленькую атласную коробочку, – реликвия, принадлежащая его роду, будет оберегать тебя в этой школе, – пальцы осторожно подняли крышку. На подушечке лежало изящное серебряное кольцо с белым камнем, казалось внутри был заперт густой молочный туман, который все время оставался в движении, с двух сторон камень был зажат крыльями дракона, будто охранявшего яйцо. Забота о потомстве, как символично.  – Оно способно распознавать яды, противостоять Веритасеруму, достаточно лишь зажать крылья дракона, и особенно помогает в использовании легилименции и окклюменции. – я завораженно поглаживала камень подушечками пальцев, маман наблюдала за этим, заглядывая из-за плеча.  – Что если… что если я не справлюсь… подведу его, разочарую. Что если моя подготовка не достаточно хороша. Я… я не достойна его доверия, – липкий страх начинал овладевать мной, и как ни пыталась, я не могла ему противиться. Слишком долго я откладывала эти эмоции на потом, задвигая в затворки своего разума. Чтож плотину прорвало и это странно, ведь она и не с таким справлялась. И это был, признаться, не самый подходящий момент: последний день дома. Так, надо приходить в себя, сентиментальная слабачка! Закрыть глаза, вдох, выдох, вдох, выдох.  – Мой светлый ангел, все будет хорошо. Отец выбрал тебя, потому что только ты в состоянии справиться с этим заданием. И он бы не был Геллертом Грин-де-Вальдом, если бы ошибался в людях, – она мягко поглаживала мои плечи, что помогало самообладанию одерживать верх над паникой. – К тому же, ты всегда сможешь писать мне, помнишь шифровку?  – Конечно, – я наконец покинула свое место перед зеркалом и теперь стояла с маман лицом к лицу.  – Горжусь тобой, –она чмокнула воздух. – Твои вещи собраны, палочка готова.  – Говоришь так, будто хочешь побыстрее избавиться от меня, – пропела я, а она заливисто рассмеялась.  – Знала бы ты как я хотела отсрочить твой отъезд ещё хоть на год, – остатки улыбки придавали её лицу более тоскливое выражение. Я обняла её, прижавшись щекой к её волосам, которые цветом напоминали ночную мглу. О, маман, ты не представляешь как я буду скучать. А я знаю, что ты сейчас пытаешься потушить эмоции окклюменцией, мне ли не знать. Сейчас ты не можешь сказать то, что хочешь, прекрасно понимаю, ведь сама… хотя…  – Я буду скучать, маман, – получился лишь сдавленный шёпот, но она услышала. Я поняла это когда её руки крепче сжали меня в объятьях. Она погладила меня по спине и отошла к окну. Ей нужно время, не знаю, захочет ли говорить снова. Она переживала за меня, считала это задание опасным. С одной стороны её напряжение из-за обычного задания, пусть и первого, должно настораживать. С другой же, отец сам поручил его именно мне, как маман и говорила. Я – его наследие, он бы никогда не стал рисковать этим. Кстати, хочу надеть кольцо, интересно, самоощущения поменяются? Оно опускается на выбранный средний палец правой руки. Достаточно выигрышно оттеняет цвет кожи и подчёркивает просвечивающиеся голубые венки, змеями скользящие по запястью. Ого! Видимо нужно несколько секунд чтобы кольцо привыкло к хозяину или оно падко на комплименты, кто знает? Однако, какой же это восторг, ощущать, как окклюменционные стены упрочняются, становятся мощными и непробиваемыми, как броня из чешуи дракона. Кольцо зарождало успокаивающую уверенность, силу, которая согревала кончики пальцев, казалось, все наконец встало на свои места. Теперь я ощущала себя цельной. Тревоги и подозрения стали чем-то несущественным, все стало ясно: есть цель и она станет моим достижением. Не то чтобы до этого я была бесхарактерной тряпочкой и вдруг стала непобедимой валькирией, нет. Все страхи, шептавшие о моем провале стихли, и я услышала голос своего разума. Не терпится потренироваться с ним в боевых заклинаниях! – Ну ты посмотри, снова пасмурно, никогда не любила этот чёртов город. – неожиданно, думала и эти минуты пройдут в молчаливых раздумьях, как моих, так и её.  – Ты бывала здесь раньше? – не припомню чтобы она рассказывала о подобном.  – Приходилось, к сожалению, – её взгляд, затерявшийся в угрюмых, темно-синих тучах говорил о накативших неприятных воспоминаниях. – Не переживай, скоро мы вернёмся в Париж и все будет как прежде, – я непринуждённо улыбнулась, она слабо улыбнулась в ответ, но скрывала за этим глубокие переживания. Что-то во взгляде говорило, что как прежде уже не будет, и она продолжила рассматривать унылый пейзаж. Нет, нет, нет, не время хандрить, надо привлечь её внимание.  – Маман, а могу ли я взять с собой зеркало ?  – Боюсь, это слишком опасно, – она вздохнула, – зато на каникулах, когда ты будешь дома, в безопасности, такая возможность будет. – и натянула дежурную улыбку.  – А я могу с ним попрощаться? –  вдруг из ниоткуда раздался хлопок трансгрессии.  – Хозяйка, Долли все подготовила к завтраку, – она важно расправила передничек и провела руками по голубой юбке. Долли была свободным эльфом, эту свободу ей и подарила маман, но после она ушла из поместья Розье вместе с Виндой.  – Спасибо, Долли, – та тут же испарилась, маман заглянула в карман мантии, примерно с секунду что-то изучая, – Нет, сегодня у него не получится.  На завтрак была овсяная каша с ягодами и кофе со сливками. Если все вещи собраны, то после мы все проверим и отправимся камином прямо в Хогвартс. Зато побуду дома через четыре месяца, какая малость! Я усмехнулась собственным мыслям.  – Милая, совсем забыла сказать. В этой школе учится мой племянник, Мишель Розье, он на год тебя старше. Думаю, он поможет обзавестись нужными знакомствами и союзниками, – она улыбнулась уголками губ, размешивая кофе, – Я писала ему о тебе, но ты же знаешь, какие мы легкомысленные, думаю наш девиз освежит ему память.  Я благодарно кивнула. Уже хоть что-то, а если у него ещё и друзья есть, все значительно упрощается. Это замечательно, ему я смогу довериться, ведь Розье своих не предают. Как я и предполагала, после завтрака мы в который раз проверили наличие всех необходимых для меня вещей, ещё несколько раз я прослушала инструкции маман, беспокоившейся о моей безопасности. Чтож, через несколько минут я впервые окажусь в Хогвартсе, смешанные ощущения. Я надевала на плечи эбонитово-чёрный бархатный плащ, мурлыкая под нос навязчивую мелодию, в общем, делая все, чтобы отвлечься. Но на финишной прямой меня ждало испытание в виде мудреной застежки. И вот мои нервные пальцы наконец справились с этой серебряной витиеватой розочкой, маман расправляла мои волосы.  Внимание привлёк стук чего-то о поверхность трельяжа. Теперь там стояла помада, мамина помада бледно-бордового оттенка, которая имела стойкую ассоциацию только с ней.  – Когда тебе будет страшно, что маловероятно, конечно же, – она хихикнула, – или в тягостные минуты одиночества или тревожности, знай, в этот момент я тоже ношу эту помаду и иду сворачивать горы. Так я всегда буду с тобой. Знаю, что звучит смешно, но я старалась, к тому же тебе идёт этот оттенок.  – Нет, очень мило с твоей стороны, мне нравится, спасибо, – я поспешила нанести косметику. Мне и правда подходил оттенок, подчеркивая фарфоровый тон кожи. Боевой раскрас готов, можно отправляться в бой! Честно говоря, психологически стало чуть легче, чувствовала себя защищённый что-ли, не такой открытой и читаемой.  – Ты помнишь, красота – твоё самое изощренное оружие. Никогда не сомневайся в себе, иначе сомнения появятся у многих, – она взглянула мне в глаза, – И усвой, там ты сможешь доверять только самой себе.  И мы вошли в камин.  Директор Армандо Диппет уже важно восседал за своим письменным столом, мы сдержанно поздоровались. Это был пожилой, болезненный на вид мужчина, из под остроконечной шляпы которого клочками выбивались остатки седых волос, с такой же седой, но аккуратненькой бородой. Глаза стали бесцветными из-за возраста, поэтому его взгляд казался непроницаемым. Неожиданно перед нами трансфигурировались два кресла, директор приглашающе кивнул в их направлении.  – Прошу прощения, профессор Диппет, разве мы не уладили все вопросы заранее?  – В процессе появилось несколько. – маман поджала губы. – Это не займёт много времени. Итак, почему же вы выбрали Хогвартс? Насколько я знаю до переезда вы жили во Франции, где есть тот же Шармбатон.  – О, понимаете, после того инцидента я, хоть сама и выпускница этой Школы Волшебства, утратила в неё всякую веру, – она драмматично выдохнула и опустила глаза в пол.  Конечно понимаем, ведь этот инцидент дело предусмотрительных рук наших людей. Как же хотелось расхохотаться, да так, чтобы в сводах башни ещё долго разносилось эхо, но я нацепила маску сожаления и покорно ждала продолжения.  – Да, Вы правы, мисис Розье, – он задумчиво покивал головой, отчего борода пришла в движение, – Мне интересно, по какой причине мисс Грин-де-Вальд все эти три года обучалась на дому?  – Я очень переживала, что девочка столкнётся с проблемами из-за своей фамилии и происхождения. Вам ли не знать, что дети не могут видеть всю картину целиком.  – Тогда какова причина того, что Вы передумали в этом году?  – Мы наслышаны о чуткости ваших профессоров, также я уверена, Ката́рсия будет здесь в безопасности, – я убеждена, что это не так, слухи о "безопасности" Хогвартса давно пересекли границу Англии. Но на старика подействовало, он довольно улыбнулся.  – И нам хотелось бы знать, какова вероятность того, что мисс Грин-де-Вальд не пойдёт по стопам своего отца?  – Профессор Диппет, позвольте ответить мне? – тот кивнул, заинтересованный моим участием, – Миссис Розье сразу же, как появилась таковая возможность, забрала меня и мы уехали от отца. И она делала все возможное, чтобы воспитать меня достойным человеком, неверящим в ярлыки, которые на нас навешивают в силу нашего происхождения. Я не горжусь делами отца и хочу стать чем-то большим, чем его фамилия. Поэтому мы сделали выбор в пользу Хогвартса, а не Дурмстранга. Я хочу найти собственный путь.  – Я впечатлен ходом Ваших мыслей, мисс, – в его взгляде было что-то наподобие уважения. Приятно. Как раз этого мы и добивались, – И последний вопрос, как думаете, на какой факультет попадёте? – он заговорщически улыбнулся.  – Признаться, не выделяла в себе особых качеств, связанных с факультетами. Не терпится узнать о себе больше, – конечно, знала куда попаду и знала не одна. План был продуман на разные исходы, но склонялись мы к одному. Он и был основным, остальные, так, были подстраховкой.  – Дипломатичный ответ. После распределения хотел бы познакомить Вас со своей прапрапраправнучкой, надеюсь она сможет помочь освоиться первое время, – думала у него язык отвалится от "пра". Значит решил приставать шпиона. Разумно. Можно попробовать расположить её к себе и выведать информацию.  – Благодарю за заботу, профессор, – ещё одна располагающая улыбка и моя роль отыграна блестяще.  – На этом все, в свою очередь благодарю вас миссис Розье и мисс Грин-де-Вальд за откровенность. Можете попрощаться, пока я подожду за дверью, – на этих словах он честно вышел за дверь. Разумеется в кабинете могли быть прослушивающие заклинания. А неожиданное интервью лишь доказало факт повышенного внимания к моей скромной персоне.  Попрощаться мы успели дома, поэтому сейчас просто обняли друг друга. Маман едва слышно прошептала на французском:  – Верю в тебя.  И мы устремились в разных направлениях. Я не оборачивалась, но знала, что она уже входит в камин. До свидания, мама. К директору я вышла максимально собранной. Игра началась. Видимо он взял на себя обязанность заполнять тишину, пока мы спускались к месту распределения. Вот почему он рассказывал о Хогвартсе, факультетах, об отличительных чертах каждого факультета, о том, что я первая за столетие, кто пройдёт распределение и поступит не на первый курс. Упомянул, что его внучка, как он её называл, опустив все "пра", учится на Рейвенкло, как и он сам когда-то. Он был любителем лаконичной речи, все звучало, как студенческое эссе об истории школы, заученное когда-то давно. Вскоре мы шли в полной тишине, прерываемой гулким эхом наших шагов, но как я и предполагала идти оставалось недолго. Перед нами были огромные распахнутые двери, ведущие в Большой зал. Он и правда был большим, там умещалось пять длинных столов: четыре для учеников и один поменьше для профессоров. Заколдованный потолок был чудесен. Миллиарды звезд завораживали своим холодным свечением. Тёплый же свет струился от парящих в воздухе над столами свечей. Я не могла скрыть восхищение, профессор понимающе усмехнулся, давая время на любование. Спустя минуту он сказал: – Я вынужден Вас оставить. Когда прозвучит ваше имя, подходите отсюда, к тому месту, где произойдёт распределение. Пока вы можете понаблюдать как его проходят первокурсники, – и он трансгрессировал к своему месту за праздничным столом. Понятно, значит ждать здесь. Церемония началась. Шляпа спела свою песню о факультетах и присущих им качествах, что я успела запомнить из речи директора. Из кучки детей каждый поочерёдно садился на шаткую табуретку. На них опускали Шляпу, которая и определяла будущее ребят. Все совсем не трудно. Осталось дождаться, а это будет утомительно. Я обводила контур кольца, когда вспомнила о кузене. Как его искать? Так, его зовут… Розье, Розье…  – Мишель! – да, именно, это он – перестань меня пародировать! – незнакомец, которого я не видела, обращался к темноволосому парню с зелёным галстуком. Теперь я тебя запомнила, кузен.  В это время детей значительно поубавилось. Какой-то мальчик важно прошествовал за стол Хаффлпаффа. Осталась последняя девочка.  – Принц, Эйлин, – я поспешила надеть капюшон, – Слизерин!  Девочка уже направлялась в сторону студентов своего факультета, когда заместитель директора, посмотрев в список фамилий, удивлённо обернулся к директору. Диппет кивнул, я так понимаю, это можно считать сигналом. В итоге шагнула вперёд и двинулись дальше по просторному залу. Было трудно не заметить образовавшуюся тишину после моего внезапного появления. Заместитель директора, этот рослый мужчина с рыже-каштановыми волосами и бородой, крючковатым носом и ярко голубыми глазами, продолжал растеренно смотреть на меня. Всё же он спохватился и, когда я была на середине пути, наконец назвал моё имя. Тишина сменилась на перешептывания, сначала тихие, становившиеся все громче. Откинула капюшон на плечи и тут же почувствовала на себе взгляды, как минимум полутысячи человек. А я продолжала уверенно приближаться, расправив плечи и выровняв спину даже сильнее, чем нужно. Уверена, выглядела впечатляюще, можно сказать, царственно.  Сажусь на табурет, молю Мерлина, чтобы он подо мной не развалился. Момент истины. Чувствую небольшую тяжесть Шляпы на голове. В голове раздаётся еле слышный шёпот, надо ослабить окклюменционные стены. Намного лучше, что там вещает наш Древнейший артефакт?  – Ха, неплохо! И куда хочешь попасть, любезная?  – Слизерин, пожалуйста.  – Уверена? Ты могла бы…  – Слизерин, пожалуйста, – я лишь повторяю снова. Ни для кого не были и не будут секретом мои предпочтения. Наверное не только мои.  "Слизерин!" – разнеслось в сводах. Все начали переговариваться с ещё большим энтузиазмом, при этом неотрывно наблюдая за каждым моим движением. Значит хотите шоу? Трансфигурирую форму факультета в мельчайших подробностях. Думаю этот фокус придётся вам по вкусу.  Где же Мишель? Ага, не спрячешься теперь. Вблизи можно было разглядеть, что его волосы были цвета холодного эспрессо, глаза болотно-зелёные, а ещё у него была милая родинка на правой скуле, прямо под глазом. И уже рассматривал меня ухмыляясь.  – Чем могу помочь, красавица? – он приподнял второй уголок рта, уравновешивая улыбку.  – А ты можешь, – отвечаю зеркальным выражением лица, – "Fleurir malgré tout", mon chéri ("Цвести, несмотря ни на что", мой милый). Я наслаждались его недоумением, тем как глаза полезли на лоб, а рот все никак не закрывался. Даже позволила себе хмыкнуть. Тем временем начался пир, но многие до сих пор обсуждали моё появление. Мишель нахально подвинул сидевшего рядом слизеринца, приглашая сесть рядом. От меня не ускользнуло как завистливо косились в мою сторону другие студенты за столом.  – Садись, сестрёнка, – он похлопал по скамье.  – Благодарю, кузен, – сделала акцент на последнем слове, он нарочито обиженно выпятил нижнюю губу, – Так ты не получил письма?  – Выходит, что нет. Я так понимаю оно было от тёти Винды? – опередив вопросы, Мишель дополнил, – из всей семьи, она единственная, о ком мы мало что знаем, после того, как…  – Розье, может ты нас представишь?! – кашлянула сероглазая красавица напротив, её тёмные волосы были завиты в локоны и разбросаны по плечам.  – Конечно, гарпия. Сестра, хочу познакомить тебя с моей подругой, однокурсницей и просто добрейшим человеком, которого я когда-либо встречал, а жизнь ко мне жестока… – он театральной поднял брови, в то время как девушка испепеляла его взглядом, – в общем, знакомься, это Вальбу́рга Блэк. А ты, милая Вальб, надеюсь слышала как зовут мою сестру.  – Ката́рсия, можно Та́рси, – Вальбурга приветливо улыбнулась, – Приятно познакомиться.  – Взаимно, Тарси. А эти два джентльмена, которых твой братец зовёт друзьями, – она посмотрела на парня слева от себя и на того, который был нагло сдвинут в сторону, – Кро́уфорд Нотт, – кивнул первый, а вскоре и второй, – Ба́стиан Мальси́бер, – потом мы приступили к еде и ребята рассказывали истории и какую-то смешную чушь, иногда показывая на студентов, кратко характеризуя каждого.  – Тарси, тебе бы не помешало обзавестись связями и среди однокурсников, – подмигнул мне Кроу.  – Это никогда не бывает лишним, – поддержал его совет Басти.  – Ладно, соглашусь с вами. Например эти трое, видишь? Блондинчик, шатен и брюнет, – Мишель незаметно указал на парней.  – Спасибо, тогда отчаливаю открывать новые территории, – ребята хихикнули и удаляясь услышала: – Ну спасибо, парни, я снова без подруги, – провочала единственная девушка в их квартете.  – А я тебя чем не устраиваю, – пропел Розье, хлопая ресницами.  Значит, те трое. Они тихо переговаривались между собой. Видимо лидером был тот красавчик брюнет. Мальчики были с ним, а не наоборот, он сидел в центре, терпеливо слушая рассуждения блондинчика и шатена, порой добавляя комментарии. Занятный случай, если все смотрели на меня с немым восхищением, а некоторые со страхом или даже непрязнью, то он просто изучал меня, рассматривая с ленивым интересом.  – Вы четвёртый курс? – они в растерянности подняли на меня взгляд и лишь кивнули. – Приятно познакомиться с однокурсниками, я, как вы могли слышать, Ката́рсия Грин-де-Вальд, – я постаралась натянуть самую милую улыбку, на которую была способна и протянула руку для рукопожатия. Необходимо их расположить к себе. Парни по очереди пожимали мне руку и представлялись. Шатена звали Анто́нин Долохов, а блонди Абра́ксас Малфой, брюнетом же оказался: – Том Реддл, – вглядываясь в его почти чёрные глаза, особенно выделявшиеся на фоне бледной кожи, я вспоминала подобные волшебные фамилии. Значит полукровка, чистокровные слизеринцы вряд ли бы дружили с магглорожденным. Он определённо заслуживает внимания, добиться подобного дорогого стоит. И особенно в наше время со все ещё строгой иерархией.  – Приятно познакомиться и до скорой встречи, мальчики, –  и упорхала к уже ждавшему меня квартету. Мишель приобнял меня за плечи, и мы отправились в гостиную Слизерина. Мы покидали Большой зал, когда я почти тактильно ощутила, как мою спину прожигает чей-то взгляд.