Портрет Дракона

Неся сосуд нерукотворный, В который небо снизошло.

— «И вот крылья его зашумели, стройная шея выпрямилась, а из груди вырвался ликующий крик: "Мог ли я мечтать о таком счастье, когда был ещё гадким утёнком?!"» — дочитав последнюю строчку из книги, Чимин опускает твёрдый переплёт на колени и поднимает взгляд. Тихие, уставшие и потускневшие голубые глаза обращены всё так же в одну точку, в противоположную сторону, чуть выше спинки пустующего стула. Острые, осунувшиеся, но всё ещё утончённые черты нежного лица выглядят безжизненно и молчаливо. Тоскливое и раздирающее изнутри, словно наждачная бумага, чувство. Чимин с трепетной любовью касается шоколадных прядей, самыми кончиками, доводит их до щеки и отстраняется. В этой палате полной света, до дрожи тихо. Что у него есть от этого лика? Форма лица и губы, а ещё ладони — такие же тонкие и небольшие, и трепетная любовь к искусству. Это всё, что ему удалось унаследовать от этой тонкой красоты. Чимин медленно проводит взглядом по фигуре под простынёй и прикрывает глаза. — А я не говорил? Да, наверное, не успел сказать, — омега сам себе кивает, продолжая говорить тихо, на грани шёпота, зная, что его всё ещё слышат. — Меня вывели в главные роли, мы с труппой отыграли уже два спектакля. Ты же знаешь, одна моя мечта уже сбылась, и я так счастлив. Я справляюсь, посещаю доктора Муна и… у меня немного получается. Совсем чуть-чуть, но получается, пап. Срывается с щемящей болью под левым боком, приходится постараться вдохнуть бесшумно. — Я так скучаю по тебе, — Чимин прикладывает все усилия. Говорит ровно и уверенно, демонстрируя, то ли себе, то ли родителю, свою роль ответственного взрослого. — Ещё немного, и доктор сможет приступить к твоей реабилитации. Это звучит здорово, да? Но ответа не следует. Всё та же привычная звенящая тишина белоснежной палаты. Чимин улыбается в никуда, кивает ещё раз. Аккуратно укладывает любимую ими обоими сказку на прикроватную тумбу, ровно по краешку, уголок к уголку, и выпрямляется, чтобы ещё раз взглянуть на бледный профиль омеги, у которого уже закрыты глаза. — Пап, мне пора, я зайду к тебе через неделю, как и всегда, ладно? Ты только кушай хорошо и подожди ещё немного. Чимин зачем-то поправляет и без того уложенную простынь, касается ненароком тёплой ладони родителя и только после этого уверенно разворачивается, чтобы покинуть это место и вернуться в другой раз. Веки приоткрываются, тусклая радужка голубых глаз тонет в тихом океане, а мягкие губы с жалкой дрожью всхлипывают: «Перестань…». Переносицу щекочут крупные капли слёз, перекатываются по коже и впитываются всё в то же место на подушке. Раз за разом, в одно и то же место, потому что взглянуть на собственного сына нет сил.

***

Сокджин тянется через коробку передач в машине, упирается одной рукой в соседнее кресло и с особой паузой замирает губами на чужой щеке. Намджун довольно мычит, и губы трогает улыбка. Он не заставляет долго ждать: убирает руки с руля, и, развернувшись к омеге, обхватывает ладонями щеки. Немного сдавливает их, чмокнув в тут же выпяченные губы. Сокджин недовольно морщится от этого жеста, но скорее наиграно, Ким слишком любит так делать с ним. — Ты у меня большая умница, знаешь же? — альфа заглядывает в карие глаза всё с той же улыбкой. Омега смотрит в ответ и думает, что океан давно вышел за берега, океан его силы и возможности дышать держатся лишь в одном человеке. — Знаю, — омега нехотя отодвигается и тянется уже к двери, но на мгновение замирает, обращаясь к Киму: — Ты сегодня приедешь домой поздно? — Нет, сегодня точно буду вовремя, люблю тебя. Сокджин обнадёжен, окрылённый словами своего партнёра, он выходит из машины и направляется к одиночному зданию. В округе буквально пустошь из новых построек, новый, ещё недостроенный до конца центр только набирает свои обороты, а первые этажи уже функционируют. В холе есть люди, каждый разбит на пары, или же поодиночке выбирает себе аудиторию. Он здоровается на посту с охраной и проходит в центральный зал. Там их привычный ведущий уже сидит на стуле и ждёт всех своих подопечных. Мужчина кивает омеге, пока тот прикрывает за собой дверь, провожая взглядом до пустующего стула. Повисает тишина, знакомые лица и привычные понимающие взгляды обводят друг друга, прежде чем ведущий вступает со своей знакомой речью: — Доброе утро, надеюсь, у вас хорошее настроение, и вы готовы поделиться своими достижениями и новостями. Приступим? — голос тёплый, почти ласковый. Он останавливает своё внимание на Сокджине и кивает ему с улыбкой. — Начнём с нашего героя. — Меня зовут Ким Сокджин, и я наркоман. Мой стаж трезвости три года и четыре месяца…

***

Строгие импровизированные границы смещаются со стремительной скоростью. Он позволяет утопить бдительность, отпускает самое важное и теряет кончик той нити, что с такой заботой покоилась в его руках. Юнги с горечью теряет отеческую власть и отступает, когда видит впервые опьяняющую улыбку своего подопечного. А что он может? Новость гложет его, разъедающая вибрация телефона в руке совершенно не отвлекает. — Ты уверен? — спросил он в тот вечер. Чимин пожал плечами, на мгновение замялся и как-то увядающее задумался, опуская взгляд в пол. Юнги этим вопросом не преподнёс уверенности, не обустроил безопасные углы, как хотел бы, а, наоборот, лишь усугубил ситуацию и старший чувствовал это. Стоя посреди их общей кухни, в полной тишине, они думали об одном и том же. Чимин тогда впервые преодолел расстояние между ними самостоятельно, осторожные два шага и крепко-крепко обвил руками чужую талию, чтобы уткнуться носом в беззащитную ложбинку на шее и прошептать, что всё очень даже не очень. Мин отставляет всё ненужное и кладёт ладонь на тёмную макушку, утыкаясь подбородком туда же. — Я всё ещё рядом. И останусь здесь, — этих слов достаточно, чтобы самую малость успокоить. Юнги не нравится Ким Тэхён. Не до такой степени, чтобы не здороваться по утрам или при случайной встрече. Юнги не нравится Ким Тэхён на другом уровне: от старшего омеги ощущается нечто другое, глухое и нечто тяжёлое. Есть в этом сдержанном взгляде, прямой осанке и нежной улыбке при виде Чимина, нечто иное. Словно концентрат природной ауры в вечном напряжении, а взгляд покрывается странной дымкой задумчивости. Будто бы хищник притаился и раздумывает: чтобы сделать и под каким углом, пока под лапой трепыхается несчастная жертва. Да, именно это Юнги и ощущает, и возможно, зря? Это всё глухие, неиспользованные инстинкты за всю сознательную жизнь, из-за Чимина в бете просыпается всё то, о чём он и не подозревал ранее. И сейчас гиперопека и ответственность чувствуются особенно обострённо. Чимин получает необходимое тепло и одобрение в объятьях Кима, глядит на него так ясно, словно очнулся ото сна. Возможность подпустить к себе другого и совершенно постороннего человека кажется чем-то фантастическим, ведь он так долго прятался в себе и своих отыгранных пьесах, что самую малость потерялся. Каким ему быть? В смазанном поцелуе он ощущает нужный трепет. В потерянных днях, вереницей следующих друг за другом, он не предпринимает попытки ускориться, а лишь наслаждается чужим взглядом, голосом и чувствует на собственных руках чужое тепло. Не Юнги, а совершенно чужого для него человека. Не папы, а совершенно неродного. Ведь в Тэхёне оказалось так много трепета и внимания. И Чимин впервые ощущает зияющую пустоту неизвестности за спиной. Один неверный шаг — он сорвётся и пожалеет. А пока что. Пока что он стоит твёрдо на своих двоих, и целует возможность задышать по-новому. Ведь Тэхён такой реальный, тёплый и пахнущий потерянным уютом. Время нещадно торопится вперёд и теперь помимо театра у него есть прогулки до дома, и долгие беседы ни о чём с желаемым обликом. Он вроде бы не влюблялся. Не отступал от своих принципов, но нечто нещадно его завлекало глубже. Он откровенно вязнет. — Завтра, — шепчет ласковым тембром, задевая губами кончик уха, вызвав табун мурашек вдоль обеих рук, — мы бы могли поехать ко мне. Тэхён уже неделю как вышел на свою таинственную работу, которая стала так внезапно отбирать у них время, Чимину же это не мешает, а наоборот, помогает растянуть дни в желаемом знакомстве со старшим. Кажется, он после долгих бесед за ужином или в прогулке до дома узнал практически всю жизнь Кима, всё, кроме утаённых уголков прошедших дней, куда Тэхён всё ещё не подпускал, собственно это было равноценно. Потому что Чимин умолчал обо всём, он придумал немного другую жизнь и обозначил границу дозволенности. Да, Чимин бессовестно лгал. — К тебе — это в твою квартиру? — Чимин отстраняется, сохраняя в ладонях чужие пальцы. Они останавливаются прямо во дворе, уже поздним вечером, совершенно не стесняясь того положения, в котором замерли, в особой близости, которую может осудить любой случайный прохожий. Но, вроде как, им обоим сейчас плевать. — Да, — Тэхён кивает, отчего пряди спадают на лоб, губы украдкой улыбаются, а взгляд блуждает по лицу мальчишки. Заветное и трепетное чувство будоражит нутро в предвкушении предстоящего вечера наедине. Они не обговаривают нюансы и не планируют, что будут делать в тот вечер, Чимин просто соглашается и тянется к губам в требовательном поцелуе. Он вяжет уже привычным ароматом дыни, под пальцами бархатная кожа щеки и трепетное урчание внутренней омеги старшего. Чимин чувствует его, совершенно не замечая ничего вокруг. Будто бы это Тэхён тает под его маленькой властью, увлекается в эти короткие встречи и лукаво улыбается каждый раз, позволяя вести младшему. Власть младшего ощущается кожей, Чимин не любит терять контроль, и это симпатизирует Киму, он не прочь быть немного управляем, несмотря на то, что они оба омеги. Почувствовав холодный поток ветра в спину, Чимин не имеет сил обернуться и взглянуть на ту самую пропасть под ногами. Ведь его так самозабвенно оберегает тепло впереди и держат особенно крепко.

***

Застывшая фигура за толстым стеклом выглядит устрашающе посреди тёмного кабинета, в котором единственный источник света — окна вдоль стены. Безупречный костюм и распущенный галстук на грязном воротнике когда-то белой рубашки. Омега тычет пальцем в стекло, медленно ведёт вдоль и прижимает всю ладонь к стеклу, уводя взгляд к своей картине с драконом и мальчиком. Он хочет нарисовать лицо мальчика, но ему необходима живая натура, только так он умеет рисовать людей. Он желает запечатлеть чужой профиль, увидеть здоровый блеск бархатной, смуглой кожи в границе точёной фигуры. Будто бы обряд успокоения, наслаждения от предстоящей картины перед ним, омега жмётся лбом к стеклу и губы расползаются в пьяной улыбке, а грудь наполняется кислородом. Взглянув исподлобья на фигуру за стеклом ещё раз, он отстраняется и разворачивается на выход из кабинета. Прикрыв за собой дверь отпечатком пальца, омега с уютом кутается в свой кашемировый свитер, проверяет ключи в кармане и с приподнятым настроением обещает дворецкому вернуться через пару часов, затем скрывается за дверями дома. Ему нравится со спокойствием разъезжать по городу, любоваться пёстрыми огнями ночного года, выглядывать снующих туда-сюда людей, отмечать одиноких и забившихся в группы людей. Чонгук останавливается на светофоре и поворачивает голову к ближайшему зданию. Это оказывается небольшой ресторанчик, в такое время там как раз много посетителей и взгляд лениво блуждает по незнакомым, цепляясь только за один профиль. Профиль смеётся, чуть откинув голову назад. На губах такая счастливая и заразительная улыбка. Чонгук быстро переводит взгляд на собеседника, отмечая особую внимательность в чужих глазах. Впереди загорается жёлтый, Чонгук сначала уводит взгляд, затем поворачивает голову, смотря на впереди поехавшую машину. Он мягко нажимает на педаль и меняет передачу, пристраиваясь к другой полосе. Перед глазами всё ещё мутный образ счастливого профиля. Отчего-то губы омеги трогает слабая улыбка, если бы он мог запоминать лица, то обязательно бы перенёс это лицо на чистое полотно.

***

В зале стоит гул и лёгкий звон стекла, Чимин с удовольствием уплетает лапшу, пока Тэхён рассказывает о своём безымянном неловком друге, который сопровождал омегу чуть ли не на протяжении всей жизни. Чимин улавливает странные нотки в голосе старшего и с подозрением, но всё же решает уточнить: — Ты был влюблён в него? Тэхён замирает со стаканом у губ и вопросительно изгибает брови. Видно, мешкает с ответом, но как же убедительно отрицательно качает головой. — Я для него слишком шикарный! Чимин некультурно хрюкает и заливается смехом, слегка запрокинув голову назад, не замечая внимательно взгляда старшего. Карий взгляд заметно тяжелеет, но не от негодования, а наоборот. Смеющийся Чимин и так заливисто — это нечто новое для него, новое и безупречное. Даже лёгкий некультурный звук прозвучал как-то по-особенному. Может быть, так влияет то, что Чимин и вовсе редко смеётся? Тэхён впервые слышит его смех и нечто особенное подогревает изнутри. — У тебя красивый смех, — бархатно и так учтиво подмечает старший, внезапно став серьёзным. Чимин остатки смеха неловко проглатывает и переводит взгляд на старшего. Улыбка медленно сползает с его лица, губы приоткрыты, а глаза широко раскрыты. Тэхён выглядит слишком серьёзным, оттого между ними повисает неловкая тишина, приправленная странным, соблазнительным желанием. Чимин хочет что-то сказать, чтобы не обращать внимания на странное забившееся сердце в груди и щекочущее желание в животе, то же самое чувствуется и от старшего, но оба помалкивают. Тэхён первым уводит взгляд, тянет руку, подзывая официанта, и просит некоторые продукты упаковать с собой, протягивая уже купюры за заказ. Чимин ёрзает на стуле, отворачивается к окну и бегло осматривает тёмные улицы. Они и не заметили, как просидели здесь около двух часов. Тэхён по привычке заехал за ним в театр сразу же после работы. И они решили перед совместным выходным поужинать поблизости от дома старшего. Поход в гости к Киму было волнительным событием, и Чимин немного нервничал. Они сколько уже вместе? Две с половиной недели, официально, а, кажется, словно они знакомы вечность. — Идём? — Тэхён возвращается внимание младшего и протягивает руку с его пуховиком, в другой держит пакет с едой. Оба совсем непутёвые кашевары, поэтому обоюдное решение заказать еду пришлось им обоим по вкусу. Чимин выбирается из-за своего места, забирает верхнюю одежду и просто накидывает его сверху не застёгиваясь. Они быстро добираются до машины Кима и прячутся в тёплом салоне. Закинув пакет на заднее сидение и пристегнувшись, Тэхён заводит машину, выезжая на дорогу. В напряжённой тишине они почти добираются до дома, когда с телефона старшего раздаётся мелодия. Чимин кидает короткий взгляд на старшего, тот принимает вызов и тут же убавляет громкость динамика. Ощущая себя странно лишним, он отворачивается к окну, демонстрируя свою незаинтересованность. — Слушаю, — Тэхён прижимает телефон плечом к уху и выворачивает руль на более узкую дорогу между зданиями, поднимая на небольшой пригорок, где появляются одноэтажные домики, усеянные ровными рядами. Тон старшего меняется моментально. Строг и сух, и Чимину такая смена настроения становится не по душе. — Серьёзно? Сейчас? — Ким заворачивает налево и мягко останавливается на въезде в гараж, пока светлые ворота медленно поднимаются перед ними. — А без меня вы решить не можете, что с этим делать? Недовольно прорычав старший омега завершает звонок и переводит взгляд на Чимина. Подняв руку, он касается его затылка, чем привлекает внимание. — Мне нужно на час отъехать, посидишь без меня немного? — тон меняется вместе с уставшим вздохом. Чимин оборачивается, бросает взгляд на закрывающиеся обратно ворота гаража и хмурится. — Ты разрешишь остаться одному в твоём доме? — Ну да, а что такого? — Тэхён улыбается. — Если не дождёшься, постельное я поменял, в твоём распоряжений домашний кинотеатр и пакет с едой. Кстати, захочешь в душ, я уже приготовил тебе и одежду, и полотенца. Сервис все семь звёзд. Чимин улыбается и кивает, хватка на затылке немного усиливается, и он поддаётся вперёд к губам старшего, почти сразу же его углубляя. Потерявшееся напряжение и волнение между ними возрастает вновь, Тэхён отстраняется первым и заглядывает в карие омуты. — Надеюсь, что ты всё же не уснёшь, — он шепчет это с таким упоением, что Чимин невольно покрывается мурашками. Кивнув и замычав в утвердительном «угу» Чимин забирает уже протянутый пакет с ключами от дома, и затем выбирается из машины. Тэхён игриво подмигивает и сдаёт назад. Омега наблюдает немного за уезжающей машиной и затем с особой осторожностью проходит в дом, тихо прикрыв за собой дверь. Свет реагирует на его присутствие и освещает небольшую прихожую. Невероятно чисто. Аккуратно выставленная одна пара обуви на полке и лишь растянутая знакомая домашняя кофта старшего на вешалке. Похоже, он с выходом на работу окончательно покинул отеческий дом. Разувшись и избавившись от верхней одежды, Чимин под стать порядку укладывает обувь на полку и вешает пуховик на последний крючок. В доме пахнет необычно, чем-то древесным и цветочным. Пройдя дальше в прихожую, Чимин отмечает хрустальную чистоту, стены выкрашены в двух оттенках серого, а вся мебель молочного цвета. У дальней стены красуется тот самый домашний кинотеатр со всей аппаратурой и рядом широкий, даже массивный, кожаный диван, тоже белого цвета. Под ногами серый, пушистый ковёр. Чимин неловко останавливается посреди и блуждает взглядом по другой мебели: электрический камин и лишь одна ваза с декоративным одиноким цветком ландыша, а рядом подложка для благоухающих палочек. Она уже вычищена, остался только аромат. Если в квартире его отца, Чимин отметил множество маленьких деталей и даже семейные фотографии, то здесь, поверхность хранила особенную пустоту. Одинокая картина над камином с абстрактным разноцветным рисунком вот и всё, что здесь из мелочей. Повернув голову в сторону, Чимин видит открытые двери в уборную, ванную и на кухню. Тэхён любит минимализм на максимуме с маниакальной чистотой или же он здесь совсем недавно поселился. Или, как вариант, ну слишком тщательно убрался перед приходом гостя. Не зная, куда встать и вообще, как двигаться, Чимин неловко перебирается в кухню. Кухонный гарнитур здесь в чёрном цвете, остальное: кафель, круглый стол у стены и два стула с холодильником в тех же белых цветах. Чимин смещается к нему ближе и открывает дверцу. Определённо, у старшего омеги особая любовь к порядку. Холодильник наполнен фруктами, каждый в отдельной подложке, бутылки с водой расставлены в чётком порядке. Чимин неловко откашливается и думает о том, что он точно влип. С горем, но всё же уложив контейнеры с едой на пустующую полку, Чимин нервно пробежался взглядом потому как уложил всё. Зная, как может не понравиться беспорядок старшему, нарушая уже привычный настрой. Да, всё же одна странность в Киме нашлась. Чимин застревает с пакетом в руках и тяжело вздыхает. В итоге пакет отправляет в карман пуховика. Чувствуя себя странно, Чимин решается всё же набрать Кима, оставаясь в прихожей. Гудки тянутся долго, в конце концов, Тэхён всё же поднимает трубку: — У аппарата. — Хён, может, я на коврике посижу? За дверью. Желательно, — получается немного нервно, Чимин оглядывается обратно в гостиную. — Что? Почему? — на заднем фоне звучат какие-то голоса, а затем настаёт тишина. Видимо, Тэхён перебрался в более тихо место. — Да у тебя чище чем в реанимации! Я не знаю куда наступить. В трубке тишина, и через несколько секунд раздаётся смешок Кима: — Расслабься и чувствуй себя как дома, я просто немного убрался, хотел произвести впечатление. — Произвёл, — ворчит младший. — Ха-хах, Чимин-а, расслабься, правда. Оттого что ты не туда переложишь что-то, я тебя не съем. — Я в холодильнике контейнеры переставлял несколько раз! — бурчит младший, не имея возможность поймать ту самую волну «расслабься». — Знаешь, это довольно мило. Обычно никого это не заботит. Так что расслабься, окей? — Хорошо, постараюсь. — Вот и умничка, — Тэхён затихает, явно на что-то отвлекает и прежде чем Чимин успевает попрощаться говорит первым. — Ладно, я спешу, дождись меня. После чего звонок обрывается.

***

Прожигающий взгляд карих глаз и напряжённые черты лица, беспардонный вход постороннего в кабинет, расстраивает Тэхёна, но совершенно не беспокоит гостя. Ким опускает телефон на стол и изгибает вопросительно бровь, обведя взглядом вошедшего с ног до головы. — Стучаться в кабинет не научили на просторах уличной жизни? — едкий и сочащийся поганым прошлым голос напоминает с особой любовью. Сокджин на это лишь вязко сглатывает и старается держать лицо особенно беспристрастным. — Почему это задание так внезапно перевели на меня? — чеканит Сокджин, впившись колючим взглядом в лицо старшего омеги. На лице Тэхёна проскальзывает задумчивая тень, наигранная. Он словно задумавшись уводит взгляд в сторону, улавливает обеспокоенный взгляд Намджуна за стеклом кабинета и делает неспешный шаг к жалюзи, пока альфа выглядывает вторую тень в кабинете омеги. Резко дёрнув за язычок, он прячет весь обзор внутри. Повисает вязкая тишина, тяжёлая, Сокджин себя на мгновение теряет, когда Тэхён становится почти вплотную к нему. Глаза в глаза, только в глазах его, Сокджин видит приевшуюся насмешку. — Так это ты, та самая проблема, из-за которой меня выдернули из дома? М? — лениво тянет слова Тэхён, изучая взглядом правильные черты лица младшего, отмечая назревающий прыщ под скулой и тень нарастающих усталых кругов под глазами. — Не справляешься с предыдущим заданием? Я давно не слышу никаких продвижений. — Что я могу, работая поваром в этом доме? — О, ты можешь многое, я должен рассказать о твоём потенциале? — видно, как неприятно и с нажимом даются эти слова Киму. Пренебрежение старшего видно за версту и к гадалке не ходи, только вот Сокджину гордиться нечем, тут Тэхён прав. — Я делаю всё возможное, чтобы не вызвать подозрения, на меня и так косится персонал. — Не справляешься с ролью, значит? — Тэхён разочарованно опускает уголки губ и отходит обратно к столу, усаживаясь на его край. Сокджин поджимает губы в тонкую полоску, смотрит в упор, сдерживая всё напряжение внутри. — Я делаю всё возможное… — Недостаточно. Я взял тебя на испытательный срок, который растянулся почти на год, ты слишком растрачиваешь мою благосклонность к тебе и твоим навыкам. Слишком мало информации, Сокджин, — Тэхён расстёгивает пуговицу на пиджаке и ведёт головой, ослабляя первую пуговицу на рубашке. — Или мне напомнить благодаря кому ты не за решёткой? — Я помню, — цедит сквозь зубы омега и Киму это не нравится. — Тон попроще. А теперь о твоём втором деле, — старший смотрит на наручные часы и поднимает взгляд обратно. — Давно ничего не слышно о Чон Ходжине, последняя информация о том, что он уехал в Штаты два года назад, и его старший сын сейчас замещает все дела. Но, о нём там ничего не известно, значит, ты, — Тэхён вздёргивает одну бровь, — должен заняться своими связями и поискать его в Китае. Есть какие-то трудности? — Я не могу и не хочу поднимать этих людей! — Сокджин не выдерживает и всё же повышает голос. — Ты можешь и хочешь, — в противовес громкому возмущению. Тихо, почти на грани шёпота. — Если они узна… — А они знают, — старший омега в открытую потешается. — Не ищи оправдания, думаешь, они закрыли глаза на твою поимку и внезапную благосклонность со стороны закона? — Нет. — Ты же знаешь, пока ты работаешь на меня, ты — будешь делать всё, что потребуется для дела. Но, что конкретно, об этом не должен знать даже твой самый близкий человек, даже если вы оказались под одной крышей и делите одну постель. Разве не такому правилу ты научен? — Такому. — Тогда действуй-злодействуй, в порядке нормы, конечно, — на губах старшего омеги играет мягкая ухмылка. — Ты под защитой и наблюдением, поэтому я не понимаю твоей паники. Сокджин хочет что-то сказать, но на лице Кима вдруг прорисовывается странная тень догадки. Тот смотрит вдруг исподлобья, спрыгивает мягко со стола и останавливается в паре шагов. Давит неприлично на самую гнилую и вязкую рану. — Или боишься вернуться к старому? Сокджин не отвечает. Он вздёргивает подбородок и взгляд проясняется. Нет, он ни за что не вернётся к своему пороку, давая понять одним лишь взглядом, очерчивая ту самую запретную полосу, которую не сто́ит пересекать. Сокджин верит в свои силы, больше он не вернётся к прошлому. Ни за что! Как бы этот дьявол не насмехался над ним. А Тэхён само воплощение ада, с чертовски красивой оболочкой, притягательной энергетикой, но совершенно мерзким и пустым нутром. Сокджин слишком хорошо его знает. Было время, сам побывал в этих руках. Только вот окружающие словно не видят, не хотят слышать, или же просто делают вид, что ничего не происходит, оправдывая его действия преданностью к работе. — Какой взгляд, Сокджин-а. Так и веет силой и уверенностью. Есть откуда черпать силы? — Тэхён не останавливается, давит уже по голой ране, давая слишком прозрачный намёк на конкретном человеке без имён. — Смотри будь очень аккуратен. На этих словах Сокджин не выдерживает. Он по природе своей совершенно несдержанный, хоть сам Папа Римский стой перед ним, и голова с плеч слетит, насрать ему с высокой колокольни. — А ты всё спишь и видишь, когда я оступлюсь и Намджун прискачет к тебе весь такой разбитый? Слова вылетают вперёд мыслей и это опрометчивая ошибка. Всё происходит быстро, тихо. Ловкие руки, приученные годами в тяжких тренировках тут же ловко заламывают тонкие запястья и вот омега прижат к двери щекой, а руки нещадно ломят за спину, выворачивая пальцы одной руки. С губ срывается стон боли и шипение. А на ухо звучит ровный, низкий тембр с совершенно нехарактерной собранной речью, а наоборот, быстрой и грубой. — Думаешь, если он трахает тебя от большой любви, то простит тебе твою очередную ошибку? В который раз? Ах да, я со счёта сбился, — на затылок давит другая ладонь, волосы больно сгребают и Сокджин морщится. — Запомни вот что, я - единственный человек к которому он придёт и вот тогда, я с тебя кожу на живую сдеру. Даже на мгновение не сомневайся, потому что ты, всего лишь жалкий нарколыга и шлюха. Поэтому отрабатывай свою свободу, пока можешь! Звучит щелчок двери и Сокджина буквально выталкивают из кабинета. Омега дрожит, судорожно выдыхает, поднимает глаза на присутствующих людей в офисе: все заняты своим делом, но кто-то всё же обращает на него внимание, а среди них и обеспокоенный взгляд Намджуна. Альфа делает несколько неуверенных шагов к нему из-за стола, но омега резко мотает головой в отрицании и вылетает пулей из зала. Ким Тэхён — уродливый изнутри и совершенно идеальный снаружи. Сокджин не разбирает коридоров перед собой, проходит мимо лифта, выбирая множество ступеней, теряясь в горьких хаотичных мыслях. Конечно, куда ему тягаться с этим безупречным ликом? Кто такой Сокджин и, кто Тэхён? Между ними разница длиною в непреодолимую пропасть. Отличник, перфекционист, трудоголик, красавец с полноценной семьёй и лакомый кусочек для исключительной пары против жалкого мальчишки с буйного района, неполноценной семьи и разгильдяя, прокутившего жизнь в злачных закоулках, опустившись практически на самое дно. Конечно же, кто такой Сокджин, чтобы тягаться с ним? Омега тормозит уже на первом этаже, загнанно дыша и фокусируя взгляд на полутемный холл офиса, где охранник тихо переговаривается по рации. Он старается сдвинуться с места, шаг за шагом, ближе к выходу. Сокджин ведь так старается, но даже теперь не понимает за какие заслуги его альфа с ним? Что за любовь безумная его удерживает рядом с такой грязью, как он. Что? Что такого он смог разглядеть в грязи загнанного омеги? В груди неприятно шевелится червь саморазрушения, а щёки прожигает позорная влага. Сокджин держится на удивление ещё слишком крепко, а обычно для него вспылить плёвое дело. Но сейчас он просто обязан сбежать домой и притаиться. Обязан успокоиться и не разочаровывать в который раз своего альфу.

***

Загнав машину в гараж и спрятав ключи в нагрудный карман пальто, Тэхён с особой осторожностью проходит в дом. Он задержался, вместо обещанного часа потратил — два. Чимин мог бы и не дождаться, поэтому как можно тише он раздевается в прихожей и проходит в зал. Свет автоматически зажигается, а представшая картина умиляет старшего. У дивана покоится покосившая сумка с открытым нараспашку карманом, а рядом, на ковре лежат листы с исписанным сценарием. Тэхён подходит ближе и присаживается возле, с любопытством разглядывая ровный почерк. Взгляд блуждает по строчкам, зачёркнутым словам и целым диалогам, исправленные, видимо, уже самим омегой. Старший вдруг мягко улыбается, отмечая кропотливую работу, проводя большим пальцем по смятому углу листа. Он тянется к сумке и аккуратно укладывает листы туда, но взгляд привлекает уже знакомый конверт с торчащим из него цветным стикером, где уже другим почерком накарябаны цифры, бегло осмотрев его,омега складывает листы и кладёт сумку обратно, после чего поднимает взгляд на младшего. Чимин спит, чуть ли не на самом углу дивана. Лежит на боку и прячет лицо в изгибе правой руки, размеренно дышит. Тэхён скользит взглядом по фигуре, отмечая переодетую футболку и домашние штаны, что так заботливо были оставлены в ванной. Волосы всё ещё влажные и в полном беспорядке, а от чистого тела веет персиковым гелем для душа. Ким меняет положение и садится мягко на краешек дивана у ног младшего. Ладонь ложится на бедро, аккуратно сжимая упругую мышцу. Чимин реагирует не сразу, шумно сопит в руку и только потом морщится, с трудом приоткрыв один глаз, он смутно узнает силуэт перед собой. — Ты долго, — хриплым голосом ото сна, отзывается он, и медленно принимает вертикальное положение, опуская ноги на пол. — Прости, — мурлычет старший и льнёт к тёплой, мягкой щеке лёгким поцелуем. Чимин косится на него, представляет, как нелепо и помято, выглядит сейчас со стороны, но этот простой жест отзывается внутри приятной вибрацией. Он осторожно касается чужой шеи самыми кончиками пальцев, осматривает лицо старшего, когда тот немного отстраняется после поцелуя и долго-долго всматривается в карие омуты. Напряжение, что так неловко повисло между ними часами ранее, кажется, вернулось, только теперь как-то иначе. Они оба смотрят в ответ друг на друга, молчат, любуются, прислушиваются, чтобы медленно поддаться ближе, сливаясь в ласковом поцелуе. Трепетно, касаясь мягких губ, с которых уже давно стёрт бальзам. Тэхён проводит пальцами по руке Чимина на своём лице, сжимает её не сильно, но достаточно крепко, чтобы отстраниться на мгновение и поцеловать в самые подушечки пальцев. В Чимине растёт особый пузырь трепета и самая капли неловкости. В одном, совсем незначительном действии, столько нежности, которой так катастрофически ему не хватает. Чимин целует Кима в щеку, медленно перебираясь к чёткому контуру скулы, немного ниже, под косточку, заставляя старшего подставиться и изогнуть шею. Он откровенно дышит ароматом старшего омеги, заставляя кожу покрываться мурашками, и замирает где-то в районе изгиба шеи, задевая кончиком носа манжета рубашки. Тэхён облизывает губы, старается дышать спокойнее, глубже, прикасается губами к виску младшего и тихо подаёт голос: — Я приму душ. — Это необязательно, — хрипло отзывается младший, подхватывая губами кусочек кожи. Тэхён улыбается, ероша короткие волоски на виске омеги своим дыханием. Отстраняется плавно и легко чмокает того в губы, поднимаясь с дивана. Чимин нервно прикусывает губу, выпуская старшего, провожает его взглядом до двери в ванную и только сейчас вспоминает про оставленную сумку у дивана, подхватив её, он замечает, что сценарий убран. Неприятный червячок стыда скребётся где-то под ложечкой, почему-то ему кажется, что малейший беспорядок явно неприятен старшему. Со стороны звучит шум включённой воды, Чимин поднимается на ноги, игнорируя лёгкое возбуждение, уносит сумку в коридор и вешает её поверх пуховика. Взгляд будто бы нарочно цепляется за тоненькую полоску света, выступающую через приоткрытую дверь в ванную. А вот это явно неслучайность или Чимину в голову слишком вдарило от недавней близости. Украдкой, совсем неслышно, как вор, он останавливается у двери, замечая, как старший омега выпрямляется, сняв с себя практически всю одежду, оставаясь в одном белье. Жадный взгляд цепляется за худощавое, но подтянутое тело Тэхёна, вдоль прямой осанки и немного выпирающих лопаток, когда тот цепляется за кромку белья, приспуская его. Тяжёлая слюна застревает в горле, потемневший взгляд уделяет особое внимание округлым ягодицам, да, такой задницей Чимин похвастаться не может. Эта часть тела претендует на особое внимание, как собственно и весь омега. Тэхён будто дразнится специально, соблазняет умело, когда немного прогибается в пояснице, подставляя лицо струям воды из-под душа, и зарывается пальцами в намокнувшие волосы, откидывая их назад. О, Тэхён прекрасно чувствует на себе плотоядный взгляд, ещё в гостиной Чимин был особенно распалён, он просто не мог удержаться. Шум воды заглушает тихую поступь, но ощущение, что позади, совсем близко, но на чёткой грани, есть присутствие — будоражит кровь. Тэхён не вздрагивает, когда его позвонков между лопаток касаются пальцы, он лишь опускает голову и выдыхает через приоткрытые губы, открывая глаза. Чимин всё ещё одет, стоит на вытянутой руке и держится из последних сил. Старший медленно поворачивается, скользит взглядом по Паку начиная с ног и поднимаясь к лицу. Как-то совершенно плевать, что это может быть не совсем удобно и неприятно, но он быстро перехватывает уже убранную намокшую руку и резко затягивает под душ младшего. Одежда сразу же пропитывается влагой, пальцы сгребают ткань на спине, когда Чимин прижимает в ответ старшего к ещё прохладному кафелю и с особенным голодом присасывается к губам, моментально углубляя поцелуй. Где-то перед глазами немного темнеет от возбуждения, Чимин ловко подхватывает Кима за одно бедро. Задирая тому ногу и с напором, трётся своим уже вставшим членом через ткань, срывая с губ тихо мычание. Чимин пахнет, особенно остро, Тэхён улавливает его аромат впервые так ярко — это сандал. Пряный, немного удушающий, но приятно опьяняющий. Они целуются с особым остервенением, оба трутся друг об друга, срываясь на шумные выдохи между поцелуями. Впечатление словно они дорвались до ласк спустя долгое время, пытаясь наверстать упущенное. Тэхён немного дрожит, урывками, но всё же цепляется за края мокрой ткани, старается судорожно стянуть её через голову. Откинув её куда-то в сторону раковины, он принимается за упругий пояс штанов, совсем немного стянув их ниже тазобедренных косточек, Чимин помогает, опустив ногу старшего. Сам берётся за мешающую ткань. Старший с жадностью цепляется взглядом за изгибы тела младшего, вниз к вставшему порозовевшему члену с оголённой головкой, мечется по крепким бёдрам и с глубоким вдохом следит за каждым движением Пака. Чимин меняется моментально, в его руках столько силы, что Тэхён на мгновение теряется от напора, когда его вдруг разворачивают к стене. Приходится упереться в стену, поднять руки немного вверх и выпятить задницу, расставив ноги шире, под чёткими и грубоватыми движениями младшего. С горла срывается несдержанный стон, когда пальцы раздвигают ягодицы и юркий язычок широким мазком проходится по промежности. Чимин сглатывает вязкую слюну от приятного звука сверху, продолжая с жадностью вылизывать упругую, сжавшуюся кожу у входа. Смазка проступает моментально, смешивается с потоками воды, и очередной стон срывается в тихий всхлип. Такой взрослый, независимый омега, вдруг превращается в податливую и хрупкую фигурку. Дрожит и стонет уже тише, подставляясь под ласки, упирается лбом в тыльную сторону ладоней, подмахивая бёдрами навстречу. Чимин не медлит, упирается кончиком языка в сфинктер и тут же прикусывает мягкую кожу рядом, Тэхён старается расслабиться, жмурится и шипит, когда чувствует напор. Пак обильно смачивает палец в выделениях, проталкивая с особой осторожностью на одну фалангу, тут же зализывая пульсирующий вход. Тэхён мычит, сжимает кулаки и закатывает глаза в удушающем удовольствий, тело – предатель, долгое воздержание даёт о себе знать. Он сам толкается навстречу, давая понять Чимину, что ему явно недостаточно. Между ног жжётся от лёгкого дискомфорта, но как же упоительно ощущать долгожданную наполненность, когда внутрь проскальзывает второй палец омеги. — Чимин, — хрипло и на вдохе молвит непослушный язык. — На… Младший будто не слышит, разворачивает руку ладонью вверх, чтобы выбрать другой угол, немного наискось ведёт пальцами и вот она. Заветная точка. Тэхён распахивает глаза, дёргается и замирает на доли секунд. По телу молнией простреливает мимолётное удовольствие, настолько, что низ живота болезненно тянет, а ноги предательски дрожат. Мурашки по телу и позорный гортанный стон с тонущим звуком «ещё», но Чимин откровенно издевается, вытаскивает пальцы, ладонью сжимает одну ягодицу и поднимается на ноги, чтобы мягко прикусить старшего за плечо. — Что ты хотел сказать, хён? — чуть ли не мурлычет прокля́тый. Тэхён быстро переводит на него взгляд, как-то по безумному осматривает покрасневшее лицо младшего, хватает его за руку и буквально утаскивает за собой из ванной. Чимин не сопротивляется, улыбается, отмечая, что они полностью обнажённые пощеголяли по гостиной к спальне, оставив за собой лужи воды. — Ты забыл отключить душ, — издевается, когда Пак тонет макушкой в подушке, а сверху нависает старший, тот тут же тянется к тумбочке у постели. — Насрать, — грубо и тихо. Ругательство безобидное, но как же оно звучит от распалённого старшего, вечно собранного. Воспитанного лоска будто бы не бывало, Чимин прикусывает губу в такой же широкой улыбке, ведёт ладонями по бёдрам, ощущая дрожь чужого тела, он сам будто бы на пределе, теле напряжённо и желает внимания. Постельное липнет к влажной коже, а Тэхён наконец-то достаёт заветную пачку с презервативом и смазкой, усаживается уже удобнее на чужих бёдрах, не замечая, как неудобно забилось постельное бельё у ног. Чимин охает и замирает, когда чужие пальцы наконец-то касаются его члена. Осторожно, сдавливает и оттягивает вниз кожу, медленно надрачивая. У Тэхёна в глазах черти пляшут, влажные волосы облепили лицо, и Пак бережно касается его чёлки, убирая пряди назад, тем временем податливо раздвигая ноги, позволяя Киму опустится ниже. Только долгожданного удовольствия он не получает, Тэхён мстит в отместку, легонько дует на покрасневшую головку и поднимает взгляд, встречаясь с мрачным карим взглядом. Затем приподнимается, убирает тюбик со смазкой рядом с коленом и вскрывает пакетик презерватива. Чимин дышит шумно, наблюдает, как коршун за своей жертвой, пока Ким ловко натягивает резинку. При ярком освещений спальни, раскрытым нараспашку шторам, они двое смотрятся слишком горячо, раскрыто и без капли стеснения. Оба с жадностью рассматривают процесс. Тэхён приподнимается, запачканной рукой в смазке цепляется за предплечье младшего омеги, медленно насаживаясь. Чимин напрягает мышцы живота, прикрывает глаза и вытягивает шею, с силой упираясь затылком в подушку. Внутри старшего ужасно горячо и тесно, пальцы до побелевших следов впиваются в бёдра, он с трудом сдерживается только, чтобы не насадить быстрее. Ким мычит в удовольствии, откинув голову назад, когда полностью насаживается на член, какое-то мгновение привыкает, с трудом сдерживая крепкую хватку Пака. Но у Чимина терпение нерезиновое, он слишком неожиданно принимает сидячее положение, отчего старший охает от резкого движения, ухватившись за шею интуитивно. — Двигайся, очень тебя прошу, — шипит Пак в губы, укладывая одну ладонь на поясницу старшего, а другой зарывается в тёмные пряди на затылке. Тэхён на удивление послушно мычит в поцелуй, напрягает ноги и вот она долгожданная новая волна удовольствия. Они оба, в унисон стонут в поцелуй, старший двигается по нарастающей, не спеша, пока Чимин умирает и воскресает раз за разом, ощущая то, насколько же старший омега тесный внутри. — Как…давно у тебя никого не…было? — Мгм, — урчит старший где-то у уха, вылизывая до этого шею младшего. — Чуть б-больше года. Блять, как же…хо-рошо… Ким лукаво улыбается, встречаясь взглядом с Чимином, ускорив немного темп, он толкает того на постель, выгибается в пояснице, отклоняясь немного назад, для более удобного движения. Ноги нещадно горят с непривычки, но то, как, сейчас внутри него хорошо, перекрывает любой дискомфорт. Он бесстыдно вглядывается в лицо младшего, приоткрывает губы от нехватки воздуха, разглядывая довольно соблазнительное тело под собой. Влажная челка спадает на глаза, капли воды вперемежку с потом стекают по груди вниз, к животу, туда где выемка пупка. Чимин в одежде выглядел всегда особенно хрупко, но кто бы знал, какой секрет хранится под тканью. Да, его фигура довольно хрупкая, утончённая, но всё же еле проступающая линия мышц присутствует, Тэхён таким похвастаться не может. Сколько бы он ни тренировался, мышцы словно несовместимы с ним. Чимин замечает плотоядный взгляд старшего, но почему-то это его совсем не радует, он прекрасно понимает, Тэхён любуется, но. Он пользуется этим мгновением, обхватив старшего за талию ловко переворачивается того на спину и нависает сверху, резко подхватив одну ногу под коленку, он сгибает её, толкаясь до упора. Воздух из лёгких Кима вылетает на вскрик. — А теперь, — омега выпрямляется в спине, устраиваясь удобнее в сидячее положение, — будет ещё лучше. На этих словах пробный толчок по заветному комку нервов внутри. Тэхён слишком грязно ругается, вздрагивая, и в каком-то безумстве пытается ухватиться хоть за что-то, потому что Чимин не жалеет. Его буквально ломает, простреливает уже знакомой, жадной волной удовольствия. Выворачивает и надламывает всё тело в громком грудном стоне, картинка перед глазами смешивается, нехватка воздуха нещадно сушит рот, а руки находят упор в изголовье кровати. Подушка выбита вместе с постельным, а Чимин не даёт даже и передышки, вдалбливаясь в податливое нутро с холодной жадностью. Потому что желанное тело перед ним ломает в наступающем оргазме. Тэхён чуть ли не царапается, когда хватается за руки младшего. Ким задыхается, вздрагивает при каждом толчке растягиваясь и выгибаясь, как кошка во время течки, его смазка растекается пятном на постели, хлюпает и расцветает другим шлейфом. Два аромата на грани, врезаются во все рецепторы Пака, омега внутри скулит от удовольствия, льнёт ближе и прикусывает. Чимин почти вплотную жмётся к Тэхёну, присасываясь к коже на груди, кусает и оттягивает, двигая бёдрами практически на последних силах. Ким кончает первым, остро, громко и обильно, так даже и не прикоснувшись к себе. Его сковывает оргазм до полной немоты, он будто дышать перестаёт. Из-за дикого спазма мышц внутри, Чимин кончает с протяжным мычанием следом, ощущая всем телом, как пульсирует его член внутри, изливаясь в чёртову резинку. Проходит несколько минут, прежде чем Чимин отстраняется от груди старшего, упираясь рукой в постель у головы старшего. Тот лежит с прикрытыми глазами, мелко дрожит и особенно остро в каких-то перерывах вздрагивает, крепко держась за плечи младшего. Чимин тяжело сглатывает, дышит глубоко, но всё же находит в себе силы, чтобы мягко поцеловать сначала в висок, затем в щеку и только после, в сухие губы. Поясница ужасно горит, ноги дрожат, но всё же ему удаётся плавно выйти из омеги, провозившись с презервативом, Чимин ослаблено валится рядом и поворачивает голову к старшему, давая тому время хоть немного восстановиться после оргазма. Тэхён разлепляет веки и мутно смотрит перед собой, тело похоже на желе и совершенно его не слушается. Он нащупывает ладонь Пака рядом с собой, хватается за него, как за соломинку и чувствует, как тот мягко приподнимает их руки и целует его пальцы. — Всё нормально? — по голосу понятно, мальчишка ухмыляется, хоть голос и звучит уставшим. — Офи…официально, — лепечет с огромным трудом, — это лучший оргазм в моей жизни. — И грязный, — звучит со стороны. Чимин подбирается ближе, упирается головой в ладонь и заглядывает в глаза старшего, когда тот с трудом, но приподнимает голову, разглядывая запачканный живот в собственной сперме. — М-м-м, — с досадой промычав, Тэхён падает обратно на подушки и прикрывает глаза. — Ещё пару минуточек, и я встану. Чимин укладывает голову на подушку вблизи от лица Кима, любуется его умиротворённым профилем и покрасневшими щеками, свободной рукой играясь в прядях тёмных волос. Они оба молчат какое-то время, приходя в себя, как только копошение в волосах прекращается, Тэхён медленно поворачивает голову и видит, что Чимина сморило. Улыбнувшись своим мыслям, он ещё немного любуется раскрасневшимися скулами и опухшими губами, обводит взглядом короткие реснички и раскрытый лоб. Сейчас младший похож на ангела, обнажённого и грешного ангела. Немного поёрзав на своей половинке, Ким аккуратно поднимается, скуксившись от простреливающего дискомфорта в пояснице, ноги всё ещё тянет от напряжения, но в целом самочувствие великолепное. Тэхён удовлетворён, теперь, кажется, абсолютно всем. Он бы хотел дать этим отношениям определение: «сча́стливо и вечно».

***

— Ну хоть какая-то зацепка есть? — Намджун напряжённо вглядывается в чёрно-белые кадры, где изображены улицы Сеула в разных точках города. — Пока ничего, — звучит разочарованный голос в наушниках. Альфа устало прижимает указательный и большой палец к переносице, и жмурится с силой, приподнимая оправу очков. Кивает собственным мыслям и завершает вызов. Просидев так около двух минут, в бездумной тишине, он поднимается из-за стола, выходит в гостиную. Тут полумрак, только из-за закрытой двери в ванную звучит меланхоличная, тихая мелодия. Он подходит к двери, она поддаётся с лёгкостью, Сокджин никогда не закрывается. Намджун заглядывает внутрь, обнаружив омегу полностью погруженным в ванную. Голова покоится на бортике, вытянутая рука с бокалом и абсолютно угнетающая атмосфера, омега задумчив, а по лицу видно — недавно точно ревел. Об инциденте в офисе они так и не поговорили, что произошло между омегами, Намджун может лишь догадываться, а расспрашивать бесполезно. Он подходит к ванной, присаживается рядом и утешающе касается торчащей коленки из-под воды. Сокджин медленно поднимает взгляд и вяло улыбается. — Закончил? — Угу, — кивает и мягко сминает кожу. — Ты как? — Как кусок раздавленного дерьма, сегодня не мой день, — омега приподнимает голову и уже заносит бокал к губам, когда Намджун перехватывает руку и отбирает спиртное. — Ну-у-у… Сокджин канючит, выпятив словно ребёнок нижнюю губу, что вызывает смешок в альфе. — Ты что-то пристрастился к спиртному в последнее время. — Только к вину, полусладкому и красному. Я по чуть-чуть. — Где по чуть-чуть там и больше, — Намджун откладывает бокал на край раковины и подсаживается немного ближе, забирая в свои ладони влажную руку омеги, целует с внутренней стороны кисти прямо в белёсые шрамы и заглядывает в глаза. — Напомни, сколько мы уже вместе? Сокджин мычит, уголки губ расползаются в расслабленной улыбке, он выгибает шею и задумчиво блуждает взглядом по потолку: — Много? — Много, — поддакивает Ким, сжимая ладонь омеги. — Выходи за меня? Вот так, с абсолютной простотой и мягкостью в голосе. Сокджин возвращает взгляд к Намджуну и просто смотрит в самые глаза, на то самое уютное и обволакивающее карее дно спасения. Им не нужны какие-то особенности, подготовки или феерические всплески событий, всё, что им нужно - простота и честность друг перед другом. В груди сердце приятно утяжеляет свой бит, а уголки губ вздрагивают, то ли в улыбке, то ли в гримасе подступающего кома к горлу. — Миллионы сотни тысяч «да», — севшим голосом отзывает Сокджин и медленно сгорает, когда губы альфы снова с трепетом прижимаются к исполосованной коже на запястье. Он исцеляет, каждый раз исцеляет своей беззаветной любовью, а Сокджину, кажется, что он в ответ совершенно не помогает, не отдаёт того же. Теперь черви сомнения крепко впились ему под кожу. Теперь так много темноты и страха. — Я люблю тебя… На выдохе и границе отчаянного шёпота, Намджун знает, поэтому отвечает сразу же: — И я люблю тебя, мой-мой-мой. — Я проголодался, — Сокджин чувствует потребность в отвлечении, поэтому говорит эти слова, играясь с пальцами альфы в своей руке. — Лежи пока что, я пойду разогрею нам ужин, — Намджун приподнимается и целует бегло омегу в щеку, окончательно поднимаясь на ноги. — Поздний ужин. — Поздний ужин, — кивает Ким с мягкой улыбкой выпуская руку омеги, и затем выходит из ванной. Сокджин вязко сглатывает скопившийся комок в горле и крепко-крепко зажмуривается, дождавшись той самой секунды одиночества после внезапного разговора. Отвлёк такой глупостью. Остался в тишине, под шуршание за стенкой, где альфа уже вовсю хозяйничает. Слёзы горючей жидкостью ошпаривают щёки, а грудь сдавливает в подступающем спазме нарастающей боли. Давится, кусает губы и давится горячей волной, погружаясь с головой под воду. Всё хорошо. Всё будет хорошо. Сокджин не потеряет своего утешения.

***

Омега стоит напротив своего отражения в зеркале, смотрит, склонив голову немного набок, проводит ладонью по плоскому животу, очерчивая впадинку ближе к солнечному сплетению, ведёт к груди и останавливается на шее, где красуется серебряная цепочка с крошечным силуэтом дракона. Он смотрит на неё долго, помнит, как сейчас, тот день, когда старший брат подарил её. Чонгук косит взгляд в сторону, замечая в полумраке комнаты силуэт Хосока. — Снова чумазый, — низкий, хрипловатый тембр альфы нарушает волшебное мгновение тишины, когда Чон старший подходит ближе, прикасаясь большим пальцем к острой скуле омеги. Чонгук хмыкает, поддаётся на этот жест заботы и ведёт плечом. — Не могу выбрать лицо, — отзывается он, поворачивая голову к мольберту с картиной у постели, а вокруг царит полный хаос: масляные тюбики с краской, лопаточки и кисти разной величины, изломанные грифели карандашей и множество уже изрисованных листов, разбросанных по полу. — Ты ищешь что-то конкретное или просто не можешь определить желаемые черты? — Хосок оттирает пятно с зелёной краской и опускает руку. — Конкретное. Никто из них не подходит, — Чонгук отступает от брата и плюхается на уже пригретое место, сметая с постели всё, что было на ней. Хосок на это лишь тихо вздыхает, устало и тяжело. Спальня брата и так похожа на полигон художественной галереи, где всё в сплошном хаосе и в вечном творческом процессе. Альфа идёт следом за ним и опускается рядом, предварительно опустив на пол затерявшие нетронутые ещё листы. Он притягивает омегу к себе, пряча в объятьях, укладывая голову к себе в изгиб шеи, прижавшись губами к макушке. Чонгук беспрекословно жмётся в ответ, проскользнув ладонями под рубашку, жмётся холодными ладонями к горячей коже на пояснице. Чонгук прикрывает глаза. В комнате тишина, только лишь размеренный стук сердца под ухом.

***

Отбитые уже пороги знакомых улиц и душных подпольных клубов. В ушах стоит гул, в носу острит смешанный запах химий, потных тел и алкоголя в случайном дыхании. Сокджин резко отстраняется в сторону, когда чувствует липкое прикосновение к себе, избежать пьяный подкат незнакомого альфы не составляет труда. Омега сбегает на второй этаж, охрана его узнает, смотрит хмуро, тяжело из-под густых бровей. Ему здесь не рады. — Сколько лет, сколько зим, — гундит один из них с кривой полуулыбкой на шрамированном лице. — Мне нужно увидеть Сонтэ, — Сокджин не церемонится, избегает приближения, а потому отходит на шаг назад, когда один из бугаев вдруг делает к нему шаг. Взгляд у того такой же тяжёлый, холодный. — Ласточка наша пожаловать решила, а разит-то как от тебя твоим копом. — Он не коп, — огрызается омега. Альфа скалится в клыкастом оскале. — Точно, что это я, — они оба гогочат. — Как это он тебя с поводка выпустил? — Дай мне увидеть Сонтэ, я тут по делу. — По делу, — хрипит театральным писклявым голосом тот, что стоит ближе, переглядываясь с товарищем. — Приручили нашу ласточку. — Что тут происходит? — из-за двери выглядывает мужчина. Охранник выпрямляется, и теперь из-за его широкой спины можно заметить Сокджина. Мужчина на мгновение замирает, сканирует взглядом омегу, задумчиво хмурится, но всё же приоткрывает дверь, давая понять, чтобы проходил. Сокджин кидает полного презрения взгляд на громилу, проскальзывая внутрь. В этом кабинете ничего не изменилось. Всё тот же отличительный гламур бархатной мебели в темно-зелёных оттенках, широкий дубовый стол и усеянный пронумерованными коробками книжный стеллаж во всю стену. Пак Сонтэ альфа немногим старше пятидесяти, не значительная фигура в больших кругах страны, но известная в сфере моды, и, конечно же, куда без подводных камней. Сонтэ из тех людей, на которых смотреть безумно приятно, но его красота мужчины в расцвете сил не то чтобы восхищает, она покоряет многие сердца. Красота без изъяна, в каждом жесте, слове, и Сокджин бы выставил двух людей, что так вводят его в ужас и Сонтэ занимал бы почётное первое место, а второе остаётся не озвученным, потому что вспоминать сейчас совсем некстати. — Чем обязан? — холодно отзывается мужчина, проходя за свой стол, садясь в кресло. Сонтэ более чем обязан Сокджину. — Мне нужна информация о Чон Хонджине. Альфа изгибает бровь, подпирает подбородок о кулак и очень долго разглядывает омегу. — Ты вырос ещё более симпатичным, Сокджин-а, — от этих слов омега ёжится. Колкий, изучающий взгляд мужчины тяжело выдержать, как и всегда. — Господин, Пак, — сухо отзывается Сокджин, но его сразу же перебивают. — Для кого информация? — вздыхает Пак, слегка прищурившись. — Для твоего детектива или его верхушки? Я же должен отработать свою свободу как-то. Сонтэ улыбается, Сокджин уводит взгляд, поджимает губы. В груди становится невыносимо тесно. В этом весь Ким Тэхён и его повадки падальщика. Он дёргает за нужные ниточки, виртуозно управляя своей властью через слабых, кормится ими, плавно подбираясь к крупной добыче. — Как жестоко было тебя сюда отправлять, — продолжает мужчина, он с особым вниманием вглядывается в глаза омеги, усмехается открыто, когда тянется за коробочкой на столе, доставая оттуда крошечную таблетку. Упаковка хрустит и на кончик языка падает пилюля. Сонтэ мычит, заведомо уже ощущая расслабление, откидывается в кресле. Глядит на парня в ожидании. — Ким Тэхён, — с трудом озвучивает он в ответ. — А-а-а, — тянет альфа, закинув ноги на стол, — Очаровательная омега с клыкастым ротиком, и как тебе под его началом? Какого было оказаться перед ним? — Мне следовало сдать всю вашу подноготную, — шипит Сокджин, задетым от этих слов. Воспоминания не лучшие, а методики Кима выворачивают наизнанку, отчего вспоминать нет никакого желания. — Тогда, может быть, ты бы сам узнал какого это? — Но не сдал же, — альфа подмигивает, и улыбка за секунду пропадает с его губ. — Потому что у самого рыльце в пушку. Тогда бы твой мужик посмотрел на тебя по-другому, да? — Иди к чёрту, информация будет или нет? — Сокджин злится, уже миллионы раз пожалев, что заявился сюда и не плюнул в лицо Киму с его указаниями, но каждый раз так отчаянно цепляясь за ту жизнь, что у него сейчас есть и как бы прискорбно это не звучало — всё благодаря ненавистному Киму. Будь он проклят трижды. — Я не знаю, где Чон. Он как уехал в Штаты от него ни слуху ни духу, но, — Сонтэ слегка щурится, перебирая в памяти верное название, — ты можешь узнать у «Чрева». — У кого? — Система такая, — мужчина не сводит взгляда с омеги. — Это вполне безобидный сайт, очень продуманный, очень многие не в курсе как он работает. Там есть форум и несколько разделов, которыми интересуются большинство жителей нашей страны. И только некоторым известен главный его секрет. Сокджин слушает и не улавливает пока главной сути, альфу это забавляет. — Неужели не слышал? — Слышал, и видел, обычный сайт с кучей ссылок на сторонние ресурсы, просто собрали всю информацию в одном месте. — Угу, — кивает Пак и уголки губ снова изгибаются. — Для того он и сделан, его хозяин отличные деньги на этом зарабатывает, только на одном сотрудничестве. — Я не понимаю, какое это имеет отношение к моему вопросу. — Чрево — хранилище. В нём есть всё, а если чего-то не хватает, они найдут, из-под земли достанут. Как раз таки ребятки в погонах очень хотят прибрать его к рукам. Но успехи, мягко говоря, дерьмовые. Её хранят какие-то гении, не иначе. Штука бомбезная. Если тебе интересно. — И каким образом там спрятана информация? — омега теряет терпение. — Проблема в том, что я не могу тебе сказать, если за него возьмутся твои крысы, боюсь, силы будут не равны, а терять такую кладезь очень не хочется. — Мне не составит труда просто рассказать им об этом сайте, и они сами уже разберутся. — Тут ты прав, но…сколько времени у них на это уйдёт? — Сонтэ поджимает губы и понимающе кивает. — А будут копошиться, Чрево поймёт. Сокджин давится воздухом, проглатывая всё недовольство. Он не хочет и не может здесь оставаться, разворачивается и направляется к выходу. — Весёлых развлекушек твоей мышке и её команде. Это последнее, что он слышит, прежде чем выйти за дверь. Проскользнув мимо охраны и свернув к узкому коридору, ведущему к чёрному выходу, Сокджин лихорадочно перебирает в голове полученную информацию. Знакомый, едкий и затхлый запах помещения наконец-то выветривается из лёгких, стоит только выбраться на улицу. Голова кругом, а в груди тревога забившиеся суматошной пташкой.

***

Чимин спешит по лестнице вниз окрылённым. В руках вибрирует телефон, он удивлённо заглядывает в экран, думая, что Тэхён мог уже отменить встречу или слишком долго его ждёт, но нет. Контакт не определён, сообщение системное. Чимин тормозит у самых дверей из театра, вчитываясь в раскрытое сообщение, которое уже ведёт короткий отсчёт удаления. Вместо букв там набор цифр, Чимин с лёгкостью запоминает комбинацию и прячет телефон во внутренний карман куртки, которая совсем нараспашку. С губ срывается клубок пара, а взгляд цепляется за знакомый силуэт старшего у подножья ступенек. Тэхён оборачивается к нему и улыбается, спрятав какой-то пакет на заднее сидение автомобиля, Чимин отвечает ему ответной улыбкой, спускается как можно быстрее. — Ребёнок, что за вид? — хмуро выдаёт омега, подхватывая края куртки, запахивая их тут же. — На дворе почти зима. Чимин хмыкает, улыбается как довольный кот и сдерживает попытку легко чмокнуть. Совсем безобидно ведь, но никак нельзя, слишком много людей кругом. — Не называй меня так, это странно ввиду наших отношений. Тэхён на это лишь загадочно улыбается, подстёгивая молнию, доводит её до подбородка мальчишки и опускает руки. — Но ведь пикантно. Младший на это лишь фыркает, быстро оглядывается и уже собирается обойти старшего, чтобы залезть в машину, как слышит голос сбоку. — Простите? Чимин поворачивает голову и удивлённо замирает, когда видит уже знакомое лицо беты. Это тот самый водитель Чонгука, он точно не обознался. Парень делает лёгкий поклон головой, мимолётно скользит взглядом по Тэхёну и затем обращается к нему: — Меня просили передать Вам, это от господина. Бета протягивает небольшой конверт, кивает вновь, и как только посылка оказывается в руках адресата, разворачивается и уходит в сторону уже знакомого автомобиля, припаркованного за поворотом. Чимин удивлённо смотрит вслед, а Тэхён вопросительно изгибает бровь, впившись взглядом в конверт. Младший наконец-то переводит взгляд на свои руки и немедля отгибает верх конверта. Внутри ровный квадратик пожелтевшей бумаги, а на ней почти что каллиграфический почерк с идеальными чертами:

«Здравствуй, Чимин. Я бы хотел встретиться с тобой послезавтра, пожалуйста, задержись немного после репетиции. Чон Чонгук».

— Оу, он из какого века? — Тэхён приятно очарован такой манерой связи. — Мне кажется, он будто не из этого мира вообще, — Чимин неосознанно поглаживает уголок бумаги у имени омеги и вновь перечитывает текст. — Мне напрягаться сейчас или немного позже? — Тэхён глядит на него в этот момент. Чимин прячет записку обратно в конверт и убирает её в карман, поднимая взгляд к старшему. — В смысле? — Мне подробно расписать эту ситуацию? — ровным голосом отзывает старший. — А! Нет! — Чимин быстро мотает головой, ёжится и прячет руки в карманы. — Что за глупости? Ты всё совершенно не так понял, боже…зачем я оправдываюсь. Губы Кимы вдруг трогает улыбка, Чимин ловит это изменение и уже собирается что-то добавить, но тот его обнимает крепко. — Он правда выглядит одиноким, я же говорил, он не так плох, как я ожидал, — уже тише добавляет Чимин и заметно в его руках расслабляется, обнимая в ответ. Но он уже не видит той самой ухмылки, выползающей за мягкой улыбкой старшего, что так трепетно жмётся своей щекой к его. — Я верю, Чимин. Верю.