Портрет Дракона

Ощущая себя раздавленным и гнилым.

Лилу45 - Разгоняю Тьму

Тэхён высовывает руку из приоткрытого окна, сбросив остатки пепла, выдыхает едкий дым сигареты, когда видит спускающегося альфу из подъезда. Нервно отстукивает монотонный темп пальцами на руле, вгрызаясь зубами в уголок нижней губы, провожает взглядом до своей машины. Намджун усаживается на привычное место и озадаченно косится на Кима. Тот явно не в духе, он бы даже сказал, что омега чрезмерно нервный, загруженный какими-то мыслями. — Ты спал вообще? — первым делом интересуется альфа. — Спал конечно, ночью, как все люди, — отвечает омега и тушит наполовину недокуренную сигарету, затем тянется к передаче и давит на газ. — Ладно, — растягивая буквы, кивает Намджун. — Куда путь держим? — Едем в Кури, как раз подоспеем к концу рабочего дня. Нам нужен Со Канджун, он работает гидом в павильоне Синдоби, ему 74. — Хорошо, — альфа, кажется, подбирает каждое слово, покосившись на омегу. — Может быть, я поведу, а ты мне расскажешь, что с тобой происходит и почему именно к этому человек… Намджун проглатывает окончание, потому что машина резко сворачивает к обочине и тормозит. В салоне повисает тяжёлая тишина. Смешанная тревога, злость и острое раздражение, вот что сейчас источает Тэхён. Взгляд останавливается на какой-то точке по дороге, где машины одна за другой спешат вперед, прежде чем он делает глубокий вздох, сжимая крепче рычаг передачи. — Нам, какого числа должна была быть поставка груза группировкой Янга? — Тэхён поворачивает голову к другу, и альфа отчётливо видит в глазах какую-то неозвученную просьбу. — Восемнадцатого сентября. Губы Тэхёна нервно дёргаются в оскале, который с трудом можно назвать улыбкой, а надежда в глазах будто меркнет. Он уводит взгляд, смотрит в сторону бардачка и молчит какое-то время, и Намджун клянётся, что слышит бешеный стук сердца омеги. — Надеюсь я ошибаюсь, — Тэхён хмыкает и вновь заводит машину, пристраиваясь к полосе. — Приготовь ордер на обыск по делу «Чрево». Назавтра, желательно. Сделаешь? — Причина, Тэхён, и на кого его готовить? Ты что-то нарыл по нашему хакеру? — Я напишу тебе сегодня, когда закончим со свидетелем, мне нужно кое-что проверить. Для тебя это не проблема, если что, я прикрою. Намджун хмурится, столь нервное состояние друга выбивает из колеи. Ким Тэхён и в чём-то не уверен? Да это просто невозможно и сравнить с годами опыта, Тэхён никогда и ни при каких обстоятельствах не сомневался в своих действиях. Где его хладнокровие? — Хорошо, буду ждать команды. И я бы хотел в общих чертах узнать подробнее, что тебе удалось ещё узнать? — На самом деле я ничего не смог найти в базе, только общие данные и это странно. Будто бы кто-то подчистил, — Тэхён облизывает губы. — Пак Сонха 40 лет, в прошлом Кан Сонха. Уроженец Франции, прибыл в Корею с отцом Кан Уджином и папой Кан Валенти, в прошлом Ришар. Окончил университет Артуа с уклоном в искусство, посещал дополнительные курсы по вокалу. По возвращению в Корею, по связям отца был устроен в один из лучших ресторанов, где была уместна живая музыка. Кан Уджин владелец франшизой ресторанов в нескольких странах, как ты понял семья не бедствующая. — Кан Сонха, очень знакомое имя, — Намджун задумчиво хмурится, укладывая локоть на дверь машины. — Имя на слуху, потому что о нём трещал любой, кто видел или слышал, — бросает в ответ омега, останавливаясь на светофоре. — Метис чистой воды с шикарными данными. Такие всегда вызывают интерес. — А кто отец мальчика? — Ли Ёнсок, модельер в компании, внимание, Пак Сонтэ. Был. Модельером, — Намджун поднимает взгляд на Тэхёна, а тот ухмыляется на немой вопрос. — Погиб в аварии. Виновника посадили. И, конечно же, активист Пак. Как же, его ценного сотрудника убили, проявил невиданное усердие в поимке виновного. Затем и года не проходит, как он женится на Сонха и принимает опеку над его ребёнком. — Думаешь, что он как-то причастен к смерти Ли? — Сонтэ любит красивых людей, он их будто коллекционирует, а тут симпатичный, не малоизвестный иностранец крутится в их кругах. Конечно, не мне тебе рассказывать о пристрастиях этого ублюдка, — Тэхён давит на газ, когда движение возобновляется у светофора и пристраивается к другой полосе. — Вишенка на торте… — Намджун смотрит на друга, — Пак Сонтэ прибирает всё наследство в свои руки. Очень законно, да? И наследство Чимина и своего супруга. Чимин к тому же оказывается в колонии, год что ли отсидел или полтора, его спас, пока мне неизвестный адвокат. И это мне пришлось оббежать немало людей, потому что данные отсутствуют в базе и в деле. Всё сухо и запутанно. — За что мальца упрятали? За тот грабёж счетов? — альфа удивлённо расширяет глаза. — За нанесение тяжкого вреда здоровью, одному из сотрудников модельного агентства Пака. — Что? — Намджун смотрит на дорогу и прикусывает кожу на фаланге большого пальца. — Слишком много несостыковок. — Для нас много, а для полиции и подкупного судьи самое то. — Как ты вообще это всё достал? — От соседей, — Тэхён улыбается так широко, словно поймал самый ценный куш в своей жизни. — Я вожусь с этими делами около недели. Пришлось объездить пол-Сеула, чтобы найти тех, кто жил по соседству с Ли и Пак, они и подсказали, что никто мне более подробной информации не даст, кроме одного человека, так как со стороны выглядело всё очень даже благополучно. К нему мы и едем. — Дай угадаю, ты намерен зацепить и Сонтэ в этом всём водовороте? — Я его сожру, как только найду доказательства, раз Сокджин в своё время не смог предоставить нам больше информации, — Тэхён бросает предупреждающий взгляд на альфу, мол ни слова о своём драгоценном, потому что я прав. И с этим Намджун не может поспорить, поэтому молча поджимает губы и переваривает всю полученную информацию, в которой чёрт ногу сломит. — А кто в базе поковырялся? — Наши ребята всё проверят, завтра к утру будет известно. Они едут на запад от Сеула к гористой местности ближе к востоку провинции Кёнгидо. Кури городок небольшой, но колоритный и густонаселённый. Небо мрачнеет с каждым часом, вечер вступает в свои права, когда они останавливаются у небольшого здания с туристическим направлением, зажатым в небольшом переулке от торгового центра и жилым домом. Тэхён выходит из машины первым, прихватив с заднего сидения свою сумку, Намджун спешит следом, по привычке оглядываясь по сторонам, скорее даже из любопытства, так как он никогда не был в этом месте. Холл агентства встречает их особенной тишиной, только два человека: один мужчина стоит у автомата с напитками, закидывая в него деньги, и второй, пожилой мужчина у ресепшена, который тут же реагирует на гостей, делая поклон. — Добрый вечер, — скрипучим голосом отзывается омега, поднимая взгляд сначала на Тэхёна, затем на Намджуна. — Желаете запланировать экскурсию? — Здравствуйте, — с улыбкой отзывается Тэхён, приветствуя в ответ поклоном. — Извините, что врываемся перед самым закрытием, мне необходим Ваш сотрудник, — омега достаёт из кармана своё удостоверение, на что пожилой омега слегка щурится и тут же достаёт очки из нагрудного кармана, — Со Канджун. Можем его увидеть? Мужчина у автоматов замирает и удивлённо озирается на странную парочку, пока его товарищ с особой тщательностью знакомится с корочкой удостоверения, оценивая фотографию и стоя́щего перед ним молодого человека, а затем переводит внимание на Намджуна, тот спешит проделать то же самое. — Я, Со Канджун, чем обязан такому визиту? — омега выпрямляется и глядит на парней поверх очков, изогнув брови, из-за чего морщин на лбу становится больше. — Я со своим коллегой хотел бы задать вам пару вопросов о ваших воспитанниках: Кан Сонха и его сын, — Тэхён прячет удостоверение и достаёт две небольшие фотографии, протягивая их омеге. Тот слово прирастает к месту, сначала смотрит на протянутые карточки, и только потом тянется к ним со слегка дрожащими руками. Канджун очень долго рассматривает фото, водит большим пальцем по верхнему уголку с изображением Сонха и затем вытаскивает второе фото. Взгляд блуждает по улыбчивому личику маленького мальчика с глазами щёлочки и обратно к лицу его родителя: утончённые, тонкие черты лица и большие светлые глаза, такие похожие, но в то же время абсолютно разные. Чимин в детстве напоминает озорного и непоседливого Сонха, один в один, только взгляд другой. — Почему вы интересуетесь ими? — старший омега поднимает взгляд и на дне виднеется непролитая влага. Тэхёну и Намджуну становится некомфортно от этих глаз. — Я занимался делом Пак Сонтэ, — на этом имени Со хмурится и поджимает губы, — всплыло два старых дела, и у меня много вопросов, а доказательств практически никаких, вы единственная надежда, если согласитесь рассказать полную историю. Видите ли, в прошлом расследование было недолжным образом отработано, что тоже повлечёт за собой последствия для сотрудников, работающих в то время. Лжёт и не краснеет. Намджун бросает взгляд на затылок Тэхёна, еле сдерживаясь, чтобы не вздохнуть, конечно же, похоже, достанется и следователю, который работал в тот год. Если уж разрушать, то с размахом. Тэхён зол, и это чувствуется до сих пор. И такое убеждение действуют на пожилого омегу, он кивает и просит пройти за ним. — Тэхван, иди домой, я тут всё сам закрою, — бросает он альфе, подошедшему к стойке. Тот с опаской косится на двух гостей, затем кивает, стягивает с вешалки верхнюю одежду и покидает офис. Канджун запирает за ним дверь, приглушает свет в холле и указывает рукой куда идти. Они проходят в небольшой кабинет и Тэхён с Намджуном опускаются на диванчик, прежде чем омега отставляет в сторону кувшин с водой и усаживается напротив в кресло. — Я запишу весь наш диалог, — Намджун демонстрирует диктофон, на что старец без эмоционально кивает и прикрывает глаза. — Вы можете не переживать за свою безопасность, вас трудно было найти, поэтому защита свид… — Я не переживаю за свою безопасность, мистер Ким, — старец открывает глаза и снимает очки, потирая переносицу. — Я сюда приехал и устроился не по своей воле, мой воспитанник, Чимин, побеспокоился об этом. Он, как никто другой знал, кто такой Пак Сонтэ. Уверен, Пак даже и не вспомнит, что я какое-то время работал у него. — Почему вы так в этом уверены? — Он уволил меня, я не успел и месяца поработать в его доме. С Чимином я виделся вне работы, обычно после школы. — И Пак Сонтэ об этом не знал? — Нет. По началу его не особо заботило где проводит время мальчик. Но, со временем я потерял связь и с Чимином. Помню, мы с ним тогда сидели в придорожном кафе, когда он дал мне данные этого места и сказал, что здесь есть вакансия. Видите ли, я практически всю сознательную жизнь работал на семью Кан. Поэтому не видел себя в чём-то другом. А Чимин говорил, что я был бы хорошим историком или писателем, но ни того ни другого мне не светило, — омега откашливается. — Чимин очень просил уехать из Сеула, жить своей жизнью, потому что так бы он был очень счастлив. И мы в тот же день приехали сюда, осмотрели моё будущее жильё и пришли в это агентство. Тогда я и видел ребёнка в последний раз. — Почему Вас уволили так скоро и что вы можете сказать о Пак Сонха и его супругах? — Намджун понимает, что тишина затягивается после слов старца, поэтому вступает вместо Тэхёна, который подозрительно молчит. Какой-то неприятный осадок оседает между ними. — Сонха пользовался популярностью у альф, у него было немереное количество поклонников, но всё же его покорил своей заботой и вниманием Ёнсок. Парень очень хороший, тихий такой, влюблённый от макушки до пят. Когда я видел их вдвоём, моё сердце сжималось лишь от одного полного обожания взгляда на Сонха, — старец тяжело вздыхает и улыбается, уйдя с головой в воспоминания. — Ёнсок был лучшим другом Пака, и как вы поняли, у них было некое соревнование между собой. Только если Сонтэ разбрасывался дорогими подарками, то Ёнсок брал тем, что кутал своей искренностью, а не животной страстью и властью. Через год Ёнсок всё же женится на Сонха, потому что они ждали ребёнка. Не сказать, что он был запланированным, Сонха не спешил себя связывать узами, но так уж сложились обстоятельства, а Пак Сонтэ, узнав новость, пропал на какое-то время. Канджун трёт лоб и поднимает взгляд по очереди на Тэхёна, затем на Намджуна, вновь мечтательно улыбнувшись: — Они жили душа в душу, Ёнсок никогда не обижал Сонха, позволял петь, даже когда тот был уже на позднем сроке. А потом и родился Чимин-и, отрада для всех нас, Сонха тогда очень поменялся. Казалось, что его вовсе перестали волновать выступления, он вдруг раз, и переключился. Всё время проводил с сыном, читал ему, пел колыбельные, мы часто гуляли и в один из таких дней встретились с Паком. Это было неожиданно, очень. Вот тогда я впервые и почувствовал опасность от этого человека. Сонха очень нервничал, ребёнок плакал, а взгляд этого беса я как сейчас помню. Он нехороший человек, знаете, это чувствуется. Внешностью природа одарила, а душа чёрная, как уголь. И с тех пор покоя не было в их семье. Я убедил Сонха, что он может вернуться к работе, и остался с малышом. Вечерами я стал слышать ругань между Ёнсоком и Сонха, какие-то взаимные укоры, даже не спрашивайте о чём, я не вспомню, он не поднимал руку на омегу, не подумайте. Атмосфера в доме резко стала меняться, Чимин часто плакал, будто чувствовал. А Ёнсок стал возвращаться домой позже обычного, порой я находил его плачущим… — голос омеги дрогнул, — он сидел у кроватки малыша и просто плакал. И очередным утром нас всех ошарашила новость, что Ёнсок попал в автомобильную аварию и скончался на месте. Сонха совсем отошёл от работы, тенью метался по дому и практически не подходил к малышу. Тогда-то Пак и стал частым гостем в нашем доме. А мне было страшно. Я не передам вам тот ужас, что я испытывал, когда он оставался наедине с Сонха. Мой мальчик, — в глазах копятся непролитые ещё слёзы, когда сморщенные ладони трут нервно висок, а губы продолжают говорить. — Я ничего не мог, кроме, как биться о глухую стену. Сонха стал похожим на тень, неестественно кротким, а при очередном визите Пака пытался избегать его, будто бы прятался со мной и малышом в спальне. Я не знал, что именно происходит, никаких следов побоев на нём не было…я уверен, он не бил его… — Неужели Сонха вам ничего не рассказывал? — впервые за всё время подаёт голос Тэхён, придвигаясь немного вперёд. На что старший омега качает головой. — Ни слова. А через полгода он меня ошарашил новостью, что женится. Церемония была тихой, я с малышом тогда около недели жил у его дедушек, позже, те собирались уехать обратно в Париж. Они были недовольны выбором своего сына, Ёнсок для них был гордостью, а Сонтэ они считали распутным и тщеславным человеком. Как вы поняли, они не присутствовали на церемонии, а после уехали, оборвав любую связь с сыном. Они хотели забрать с собой внука, но Пак подсуетился с усыновлением, конечно же, ребёнок остался у родителей. Я был единственным, кто хоть как-то поддерживал линию связи дедушек с внуком, Пак узнал об этом, и я был уволен. Я бы сказал, выгнан с позором, — Со тянется за стаканом, наливает себе воды и делает несколько глотков. — До начальной школы Чимина я подрабатывал в уличном ресторанчике, жить было на что. Тогда-то я случайно и встретился с Сонха. Я будто призрака увидел. Он очень осунулся, и даже дорогие брендовые вещи не могли скрыть от меня его состояния. Для окружающих он оставался счастливым обладателем большого состояния, а я видел потерянного мальчика, который молчит о многом. С тех пор я старался навещать хотя бы Чимина. Год за годом, он рос и напоминал мне Сонха в детстве, такой же маленький разбойник, проницательный не по годам, рассудительный и улыбчивый. Чимин любил читать и начал писать первые стихи в девять, позже, я заметил его особенную любовь к технике и цифрам. У него чудесная память на многие вещи, я бы сказал феноменальная, он с такой лёгкость запоминал огромные стихотворения. А ещё он мог в деталях рассказать, как работает та или иная техника, а я только и делал, что поражался такому пытливому уму. А однажды… это вышло боком Паку. — В деле есть информация о счетах Пака, что Вам об этом известно? — Намджун вновь включается в разговор. — Да, об этом… Перед его задержанием, вечером, Чимин прибежал ко мне в ресторанчик, заплаканный и с огромным синяком на щеке и шее. А руки были чуть ли не полностью синюшные. Меня тогда будто холодной водой облили, а я всё думал, почему не вижу его уже неделю после школы. Он тогда рассказал, что к ним домой приходят друзья Сонтэ… — на этих словах омега стопорится, проглатывая тяжёлый ком. Со стыдом прикрывает глаза и говорит уже тише, голос ломается и переходит на хрип вперемешку с наступающим плачем. — Чимин рассказал мне, что его папу каждый день заставляют пить какие-то таблетки, запирают в комнате и оттуда раздаётся смех альф и тихий голос папы, — горькие слезы скатываются по сморщенным щекам, руки дрожат ощутимее. — Это было около трёх раз в неделю, на протяжении года. Чимин сказал, что его запирали в дальней комнате, поэтому он взял в привычку повторять строчки из любимого стихотворения до тех пор, пока голос папы не стихал. В школе он молчал, никому не рассказывал об этом, да и рассказывают ли о таком дети кому-то из взрослых? Вам уж точно известно. Понятия не имею, как он додумался до такого, пролез в кабинет к отчиму и через его компьютер взломал все счета. А потом прибежал ко мне. Что произошло с ним, он мне не говорил, почему в таком состоянии и насколько часто бьют, он ни слова не сказал. Только умолял помочь папе. Тогда мы и попали в участок. Моё слово было пустым звуком для следователя и дежурных. Я не знаю, как продвигалось следствие, меня вывели оттуда за не подобающие поведение, посадили на несколько суток в обезьянник без суда и следствия. Пак приехал быстро, и что там в итоге решилось вам лучше знать, — старец быстро вытер намокшие щёки и блестящим взглядом от горечи посмотрел на Тэхёна. — Мне, наложили запрет видится с Чимином, и если бы Пак узнал хоть об одной попытке, меня бы посадили, но Чимин сам…решил эту проблему. Он больше не искал попыток увидится со мной, после школы садился в машину с персональным водителем и просто уезжал. Мне было плевать, но только не Чимину. Я попытался наладить связь с его дедушками, где-то полгода потратил на то, чтобы накопить на билет и вернуться в Париж. Оттуда мы уже узнали, что Чимин попал в колонию, он кого-то знатно потрепал, и я даже перед вами скажу, за дело! — Мистер Со, — Намджун открывает рот, когда Тэхён его тут же одёргивает, а омега продолжает, будто его окончательно прорвало. — Пожалуйста, продолжайте, — Тэхён кивает. — Валенти подсуетился и нашёл хорошего адвоката для внука, я не стал утаивать ничего и рассказал о том в каком состояний тогда увидел Чимина и что он мне рассказал. Уджин тут же собрался вернуться в Корею, и к нашему приезду Пак уже встречал их с распростёртыми объятьями. Какую грязь они выслушали о своём сыне, и то, что он совершенно неверный, подсел на наркотики и тронулся головой. Это больно ударило по гордости Уджина, он даже увидеться с сыном не захотел, его волновал срок освобождения внука, после чего он собирался уехать вместе с ним. На свидание с Чимином мы пошли вместе с Валенти. Мальчишка даже не смотрел в сторону деда, слёз было пролито много, но Чимин не реагировал. У него была лишь одна просьба: если и забрать его, то только с папой. Я не знаю, чем думали эти люди, когда с горяча сказали, что единственного, кого они ждут, то только Чимина, сына-наркомана для них больше не существует. В тот день я виделся с Чимином предпоследний раз. Наша последняя встреча состоялась в прошлом году, когда он вновь нашёл меня и устроил сюда. Ни слова о дедушках, ни слова об отчиме. Это был совершенно другой человек, то что он подвергался насилию это не просто мои подозрения, я видел собственными глазами его измученное тело даже в колонии. Следы не сходили месяцами. Что по сей день с Сонха, я не знаю, но я чувствую, что он жив. Чимин привязан к нему, и я с уверенностью могу сказать, что он сейчас в безопасности. По крайней мере, так мне дал понять Чимин, он тогда просто улыбнулся и сказал, что теперь у них всё хорошо. А то, что Чимин остался без копейки, как церковная мышка, выброшенная на улицу с больным папой, Пака не смутило. Он забрал у мальчика всё, оставил на перепутье и пропал из города. Да, никто не расследовал те дела, их просто закрыли. И если потребуется, я готов выступить свидетелем на открытом суде, мне боятся нечего. — Показания Пак Чимина тоже немаловажны, — Намджун тянется за диктофоном с тяжёлой головой. — Нам предстоит ещё связаться с ним. — Мистер Ким? — старший омега смотрит с вопящей надеждой в глазах на альфу и нервно выдыхает из-за недавних слёз. — Для Чимина нет ничего важнее папы, он прячет его от всего света, пообещайте защиту не ему, а его папе, и мальчик всё расскажет. Я не знаю насколько это правильно, что я сейчас вам говорю, но Сонха единственный безопасный островок для рассудка мальчика, его желание справедливости огромно, но любовь к папе гораздо больше. Поверьте, прошу вас, помогите поставить точку в этом деле…умоляю… Тэхён поднимается вдруг на ноги и смотрит сверху вниз на старика. Между ними словно какой-то немой диалог, Намджун смотрит то на одного, то на второго. — Господин Со, — омега складывает руки на уровне живота и делает ровный поклон на девяносто градусов. — Спасибо Вам за содействие в этом деле, обещаю, я посажу за решётку Пак Сонтэ. — Спасибо, спасибо, спасибо! — старик поднимается и хватается за ладони Кима, сжимая их со слепой добротой, смотря в глаза с надеждой. Намджуну приходится выдавить из себя неловкую, но почти уверенную улыбку, когда Со смотрит и на него. Отчего-то сердце делает неприятный кульбит в груди. Когда спасительная свежесть и прохлада улицы остужает разгорячённую кожу лица, Намджун резко останавливается у машины и поднимает взгляд на Тэхёна, который уже стоит у своей двери и собирается сесть в салон. — Тэхён, — зовёт он, на что омега поднимает голову. И в его глазах не прочесть эмоции. Любые пережитые и услышанные истории преступников никогда их особа не заботили, что не сказать о тех жертвах, что проходили через них из года в год с чистосердечным и повинной. Намджун реагировал через раз, заглушая это уже после рабочего дня бутылкой крепкого виски, но чего не сказать о Тэхёне. Тот всегда оставался хладнокровным, и вот, даже сейчас. Только в этот раз сердце ёкает снова, потому что хладнокровия в карих ореолах нет точно. В этот раз там что-то абсолютно не читаемое, тяжёлое и уставшее. — Скажи, что ты займёшься Паком и выполнишь обещание, данное этому старику. Тэхён молчит недолго на самом деле, но показалось будто вечность. — Первым делом закончим с хакером, у меня есть два неоспоримых доказательства и мысль о том, как мы используем его в деле Чонов. А параллельно зацепим и Пака. От этих слов Намджун открыто закипает. Нет, он вспыхивает как спичка, в абсолютной прогрессии от его привычного характера. Омега не успевает уловить тот момент, когда оказывается прижатым за грудки к машине, а лопатки простреливает острая боль: — Ты издеваешься?! — рычит альфа у самого лица омеги, утопив того в своей горькой ауре. Сердце омеги продолжает биться ровно, ни тени страха на усталом лице. — Выруби свою сучью натуру и будь человеком! Этот урод изувечил семью, измучил стольких молодых душ в своём модельном бизнесе, он торговал ими, торговал Сокджином! Но ты упорно не давал мне это дело! Какого чёрта, Тэхён?! Меня отстранили из-за тебя! И теперь ты просто не можешь прикрыться недостатком доказательств! Что тебе стоит поднять на уши участок, судью и адвоката?! Что?! Почему ты тянешь?! — Отпусти. Меня, — цедит сквозь зубы омега и резко бьёт по изгибу рук альфы, заставляя того разжать кулаки и отступить на шаг. Тэхён поправляет пиджак, поднимает глаза на альфу и смотрит в упор, говоря абсолютно ровным, холодным голосом. — Я сказал, что посажу его, когда придёт время. Не заставляй меня сожалеть о том, что я сохранил свободу твоему омеге, и верни себе самообладание. До его присутствия в твоей жизни мы работали бок о бок, и ты ни слова не говорил о том, что я как-то не так веду дела. Благодаря моей, как ты говоришь, сучьей натуре, я нахожусь на кресле начальника и собираюсь в будущем на нём остаться, когда наш шеф уйдёт на пенсию. Мне все вокруг твердили, что омеге дальше участка не сунутся. И да, я буду той сукой, которая действует вам всем на нервы, но я посажу каждого урода, по пунктам. Всему своё время, альфа. Так понятно? Намджун шумно выпускает воздух, задирает голову и еле сдерживается, чтобы просто не закричать. Их мир естественно помешан на половой значимости и естественно, что Тэхён будет так отчаянно защищать свою природу наперекор всем, но, кажется, будто с каждым годом, он становится хуже и хуже, демонстрируя, то ли себе, то ли другим, что он может удержать позиции. И не сломается ли он, продолжая в том же темпе? Намджун боится за него, потому что любит этого идиота как собственного брата, даже больше, Тэхён для него полноценная семья и иначе быть не может. Он его вторая кожа, вторая рука или нога. Он его всего, и если бы истинность боролась за это место, то Намджун бы ещё задумался, что поистине весомее. Тэхён может вести дела как ему угодно, но он никогда не сделает ничего против Намджуна и это проверено годами, хотя бы то, что Сокджин теперь рядом с ним, Тэхён пошёл на поводу, уступил, да со своими условиями, но он не поступился своими принципами и уступил истинности, позволил им дышать, и не разрушил этот порог. Но порой, Намджун боится омеги. Боится, что рано или поздно от его друга не останется ничего. Альфа ничего больше не говорит, выдыхает резко и встряхивает головой, и под немой взгляд омеги уходит к своей двери. Тэхён дожидается того момента, когда Намджун скрывается в машине и только потом садится за руль. Через час они подъезжают к дому Намджуна, тот несколько минут сидит не шевелясь, затем поворачивает голову к омеге, который уже тянется за сигаретой и параллельно приоткрывает окно, запуская в салон сквозняк. — Поспи нормально и поешь, завтра к обеду я приготовлю ордер, я так понимаю готовить на Пак Чимина? — голос у альфы с хрипотцой, низкий и уставший. — Мгм, — кивает Тэхён, поднося ладони к лицу и чиркая зажигалкой. Огонёк освещает лицо, демонстрируя неприкрытую усталость на мимике. — До завтра. Намджун кивает и выходит из машины, мягко хлопнув дверью. Тэхён смотрит перед собой, вытянув руки на руле и вдыхает едкий, но пряный дым табака, медленно выдыхая в сторону приоткрытого окна. Кумар повисает в салоне после трёх глубоких затяжек, когда рука тянется к телефону. В грудной клетке невыносимо жарко, а на лице полное бессилие. На часах 23:45. Большой палец быстро пролистывает недавние звонки и нажимает на нужный контакт. Он включает громкую связь и по салону машины раздаются протяжные гудки вызова. — Да, хён? — привычный голос омеги приятной волной отдаёт где-то под подушечками пальцев. На заднем фоне слышится шорох и ещё какой-то инородный шум, а потом всё стихает, кроме прерывистого дыхания в динамик, будто бы омега бежал. — Ты не дома? — Ким произвольно обследует взглядом пустынную улицу и находит вдалеке проезжающую машину по другой трассе. — Только домой зашли, у нас лифт не работает, — тут же отчитывается омега и Тэхён слышит на том конце голос Мина с его вопрос «кто это?», видимо, Чимин показывает экран телефона и Юнги протягивает «я-я-ясно» и его голос стихает. — Снова допоздна работал? Ты хоть поел? Тэхён размыкает губы и делает ещё одну затяжку, игнорируя идиотскую тяжесть уже во всём теле. — Не успел поесть, дел было очень много. — Может быть, — мальчишка сомневается, это чувствуется по его голосу, шорох прекращается, — ты приедешь? Поедим вместе и останешься у меня? Юнги-хён, против не будет, ему завтра на работу рано, скорее всего он уже свалится спать. — Я хотел спросить тебя об этом, можно ли к тебе. — Можно, даже нужно, — Чимин чувствуется улыбается, говорит тише и Тэхён неосознанно улыбается тоже. — Я соскучился… Хён. Признание очень некстати, интимно звучит и чертовски трогательно. Чимин не произносил этих слов никогда, а Тэхён если и говорил, то только в игривой форме и это понимали они оба. И почему именно в этот момент лёд должен был тронуться? Тэхён сжимает губами сигарету, ставит телефон на подставку и тянется к передачи. — Я скоро буду. Чимин бормочет смущённо «хорошо» и первый сбрасывает вызов. Тэхён тушит скуренную сигарету до фильтра и давит на газ. Ощущая себя почти раздавленным и гнилым. Приехав к родному дому, преодолев лестничные пролёты до нужного этажа и почти не запыхавшись, омега пишет короткое сообщение: «открывай», чтобы не будить звонком Мина. Чимин открывает почти сразу, Тэхён не успевает переодеться, как к нему ластятся с переполняющей нежностью на разгорячённой, мягкой коже после душа. Старший не отказывает себе ни в чём, отвечает на поцелуй, приоткрыв губы, впуская влажный язык к себе в рот. Обнимает крепко, обвивая талию, и чувствуя через халат какой в этот раз Чимин пластичный, ласковый. Соскучился и распалён ужасно. А ещё в этот раз от него пахнет иначе, пазлы выстраиваются в голове, новый аромат лесных ягод щекочет нос приятно, распаляя возбуждение внизу живота. У Чимина преддверие течки, поэтому он такой нежный, податливый и более сговорчивый. Тэхёну не на что жаловаться, в его присутствий младший уже привык и позволял себе подобное, как бы ничего нового, но сейчас чувства обострены. Они целуются влажно, глубоко и с ленцой, Ким слегка подталкивает младшего к стене, прижимаясь чуть ли не всем телом к чужому, особа не задумываясь, что они все ещё могут быть пойманы чужим, суровым взглядом опекуна. Чимин, в конце концов, не ребёнок, а прятаться вечно нет желания. — Ты себя покушать предложил? — томно выдыхает в чужие губы старший омега и улыбается, убирая влажные пряди со лба Пака. — Нет, — фыркает и легко отталкивает от себя. — Я вообще-то уже накрыл нам поесть. Тэхён напоследок ведёт носом по шее, вдыхая ещё незнакомый раскрывшийся аромат младшего. И только потом позволяет себя увести на кухню. Там их пыл немного поубавляется. Они ужинают в полумраке, сидя совсем близко, под тёплый свет вдоль кухонного гарнитура, Ким ест не торопясь, любуясь разгулявшимся аппетитом предтечного омеги, уложив свободную руку на чужой коленке под подолом халата, улыбается. — Ездили куда-то с Юнги? — как бы между прочим интересуется старший, отправляя в рот Пака свой кусок мяса с острия вилки. — Мгм, — быстро прожевав, Чимин отодвигает от себя пустую тарелку и тянется к стакану с водой, и выставляя перед старшим кружку с чаем. — Юнги-хён сопровождал меня, мы ездили к Чону младшему. «Сопровождал?» — проносится мысль в голове Кима и отчего-то ухмылка сама собой становится шире. Похоже, Мин не стал говорить Чимину о том, что Тэхён уже не нарочно, но раскрыл пару года. — Чонгук хочет написать мой портрет, у него какие-то сложности с изображением людей, вот, я был, так сказать, натурой, — рассказывает младший без задней мысли. Ребёнок, такой чистый и важный. Тэхён протягивает руку и касается мягкой щеки, прерывая рассказ мальчишки, тот смотрит широко и открыто в ответ, пока большой палец осторожно проводит по коже под глазом. — Что? — и улыбается, слегка прикрыв глаза. Хрустальный. Нежный. Хрупкий и такой фальшивый. Тэхён ощущает себя последним гнильём, когда проводит другой ладонью выше колена младшего. Тот слегка дёргается, но взгляда не отводит. — У такого талантливого художника не получается рисовать людей? — Ким изгибает бровь, выражая любопытство и лишь сильнее распаляя мальчика, сжимая внутреннюю сторону бедра ближе к паху. Тот послушно раздвигает ноги и дышит глубже обычного. — Д-да, он не может изображать лица и эмоции, если не видит перед собой, — стойко выдерживает соблазнение, источая уже более яркий аромат лесных ягод. — Вот как. И что, — шёпотом уточняет Ким, пододвигая ладонь выше, играясь пальцами с тканью халата, ощущая, как податливо твердеет и разогревается наполовину мягкий член младшего, — вы успели закончить картину? — Нет, — качает головой и вдруг резко поднимается из-за стола, прикрывая распущенный подол халата и вставший орган. Увлекается посудой и аккуратно всё складывает в раковину. — Ещё несколько раз встретимся, и портрет будет закончен. Интересно как получится, ту картину с безликим мальчиком я как сейчас помню. Поза, заломанные руки и даже напряжённые венки на шее, всё очень детально прорисовано. Забалтывает и старается отвлечься от нарастающего возбуждения. Тэхён подходит тихо и осторожно со спины, прижимается бёдрами к обтянутой ненужной тканью заднице. Чимин давится воздухом, но продолжает усиленно мыть посуду. — Ты так воодушевляюще говоришь о его картинах и талантах, что я начинаю ревновать, — щекочет горячим дыханием макушку и зарывается в неё носом, обнимая младшего поперёк живота. — Он не по омегам, не стоит, — тихо отзывается младший. Гореть тебе, Ким Тэхён, в гиенне огненной, когда придётся встать и посмотреть в эти карие глаза завтра. Тлеющая надежда ошибиться в своих подозрениях, всё ещё оседает на холодном, еле отбивающим жаркий ритм сердце, но сейчас ему жизненно необходимо получить желаемое. Потому что он тоже соскучился. И пусть оно всё подождёт до утра следующего дня. Чимин оставляет посуду, выключает свет и утягивает за собой в свою спальню. Они стараются идти очень тихо, поднимаются на второй этаж и как воришки прячутся за дверью, прислушиваясь к тишине в квартире. Из спальни Юнги раздаётся только шелестящий звук телевизора, который он всегда оставляет по привычке играть на фоне, если работает и под него же засыпает. Сегодня ему переживать за младшего не стоит. Тэхён останавливается у подножья кровати, когда Чимин забирается на неё и встаёт на колени перед ним, ловко его расстёгивая рубашку. Старший в это время развязывает пояс халата и не особо церемонясь, стягивает с плеч надоедливую ткань, которая летит тут же на край постели. Чимин судорожно вздыхает, покрывается мурашками, оставаясь полностью обнажённым, а ткань сиротливо сползает с края и падает на пол. Тэхён хищно облизывается, подталкивает младшего на подушки и нависает сверху, с особой жадностью изучая хрупкое, но подтянутое тело Пака. Тот с готовностью раздвигает ноги, вытягивается в спине и слегка прогибается в пояснице, когда Тэхён целует его коленку слегка надавливая. С расстёгнутой нараспашку рубашкой и со спущенными брюками ниже выступающих косточек, Ким опускается между ног, водя носом по бархатной коже бедра, дыша полной грудью новым запахом. — Ты сегодня особенно вкусно пахнешь, — хрипло шепчет он, заглянув в потемневшие глаза омеги на подушках, а затем любуется вставшим колом аккуратным членом. Головка сочится смазкой, капает на смуглую кожу живота и стекает к изгибу. Тэхён чувствует, как подступает голодная жажда к горлу, поэтому он тут же приподнимается и слизывает влажную дорожку выделений с изгиба талии до живота и как кот, облизывает влажную, блестящую головку, задевая узкую щёлочку уретры. Чимина подкидывает на подушках, колени машинально сжимаются, сковывая старшего, а мышцы живота напрягаются. Стон глохнет где-то в грудине, ладонь сжимает губы, а щёки наливаются жаром. Тэхён любуется и непроизвольно глухо стонет, обхватывая губами только головку члена, пальцы сжимают кожу бёдер, заставляя раздвинуть ноги как можно шире. Чимина чуть ли не выкручивает на кровати, пальцы хватаются за ткань одеяла, пережимая её до виднеющихся вен на руках, пока старший посасывает и утробно рычит, насаживая с каждым разом глубже, не забывая исследовать языком стенки, подмечая каждую вздувшуюся от возбуждения венку. Рот наполняется слюной и смазкой, Ким что-то успевает проглотить, а что-то стекает по стволу. Чимин смотрит на это не отрываясь и сходит с ума от охватившей духоты. Ему кажется, он вот-вот позорно кончит и закричит в истоме на всю квартиру. Но прерывать старшего не хочется. Тэхён смотрит исподлобья, на мгновение выпускает член изо рта, тянется правой рукой к краю одеяла и без особых церемоний накрывает им губы Чимина, тот широко открывает глаза, дёргается, и тут же приглушённо, по грудному стонет в кусок ткани, потому что старший вновь насаживается глоткой на член, введя его до упора. Горячая узость приятно балует, младший омега не теряется, тут же зарывается пальцами в волосы старшего и толкается бёдрами вновь. Тэхён послушно выдерживает, двигает головой засасывая член в своеобразный вакуум, делает вдох и вновь под крепкую ладонь в волосах насаживается до упора. Глухой вскрик, напряжённые мышцы живота и острое шипение над головой, Тэхён чуть ли не давится, жмурится, но дыша через раз буквально всасывает вытекающую толчками сперму. Чимина потряхивает, ладонь в волосах дрожит, а живот с грудью сходятся в глубоком дыхании. Проглотив почти всё до капли, Тэхён медленно выпускает из губ обмякший член, чувствуя на губах вяжущую влагу. Чимин отталкивает от себя увлажнившуюся ткань одеяла вместе с рукой старшего, садится и тут же льнёт к его губам, буквально вылизывая губы. Рука уже тянется к нижнему, влажному белью Кима, ощутив давление, тот судорожно дышит в поцелуй и послушно толкается в ладонь. Чимин улыбается, обхватывает шею Тэхёна рукой и валит на постель, оседлав его бёдра. Чёлка оседает на лбу, пряча томный, полного желания взгляд старшего. Младшему приходится убрать волосы со лба и надавить промежностью на внушительный бугор в трусах. Ким на это послушно подмахивает бедрами, имитируя толчки и шумно дышит через приоткрытые, опухшие и покрасневшие губы. Чимин млеет от такой картины, любуется уже сверху, продолжая плавно двигать бёдрами, позволяя длинным пальцам массировать до покраснения кожу на талии, ногах. Младший склоняется ниже и кончиком языка касается твёрдой бусинки правого соска. Мурашки тут же вырисовываются на коже старшего, бусинка твердеет и Чимин игриво дразнится кончиком языка, раздразнивая и распаляя, затем накрывает губами полностью ореол, посасывая и потягивая, обильно смачивая его слюной. Тэхён откидывает голову назад и жмурится, поддаваясь грудью немного вверх, и сдавленно мычит, когда чувствует пальцы на втором соске, который болезненно сжимают и оттягивают. Толчки усиливаются, не ускоряются, а именно усиливаются давлением друг об друга, и старший, прикусив губу, тянется пальцами к ягодицам младшего, раздвигая их, и тянется между ложбинок к упругому колечку, но его руку тут же перехватывают. Тэхён с трудом разлепляет глаза и встречается с потемневшим взглядом омеги. — Ч… Что т-такое? — еле выдавив из себя, шепчет старший, облизав пересушенные губы, встречая твёрдый протест. — Буду как обычно сверху, — шепчет младший в ответ и отодвигает руку, прижимая её к подушке у головы старшего. — Ч-что, почему? Я хотел в этот раз сделать тебе приятно, — не совсем соображая отвечает старший, на что Чимин улыбается мягко и целует в губы. — Я не бываю снизу, тебе придётся смириться или остаться со стояком, — мальчишка пожимает плечами и выпрямляется, чем сильнее давит на уже изнывающий стояк старшего. — Господибоже, — запнувшись бормочет Тэхён и быстро кивает, зажмурившись и поёрзав под Паком. — Как скажешь, принципиальный паршивец… Чимин, довольный собой, тут же трётся промежностью по влажной насквозь ткани белья, срывая с губ старшего полноценный стон. — Тш-ш-ш, — шипит у самых губ младший и быстро сползает вниз, стягивая брюки вместе с трусами. Тэхён в этот момент пытается избавиться от рубашки отправляя её туда же к остальной одежде на пол и призывно раздвигает ноги позволяя младшему устроится между ними. Кажется, Ким даже выдыхает с облегчением, когда чувствует ладонь на члене и мягкие губы на головке. Смазки так много, что Чимин с лёгкостью обмакивает два пальца и, раздвинув ягодицы, надавливает на сфинктер. Упругое кольцо мышц раздвигается при давлении одного пальца и старший шипит от лёгкого дискомфорта, но тут же жмурится от удовольствия, когда Чимин балуется языком у набухшей от возбуждения головки, с каким-то диким удовольствием пробуя вкус старшего. Указательный палец входит до упора, кружа по тесным стенкам, просовывая уже второй палец, Чимин сползает ниже тягучими поцелуями, пристраивая внутри уже два пальца. Тэхёна слегка колотит и на подсознательном уровне он уже догадывается, что Чимин будет делать. — Н-н…н-нет, — заплетающимся языком протестует, пытаясь нащупать чужую руку между ног, но Чимин перехватывает её и проходится самыми подушечками по комку нервов. — Блядскийврот, Чимин! Выстанывает старший и тут же закрывает себе рот ладонями. Похоже, Чимину доставляет особое и садистское удовольствие доводить старшего не только до простого оргазма, но и до анального, выжимая из него буквально все соки. — Перевернись на живот, — указывает младший, целуя в живот над пупком и медленно вытаскивает пальцы. Тэхён тяжело сглатывает, с трудом, но переворачивается на живот, встав на колени, демонстрируя не менее бесстыдный обзор перед младшим. Ему не хочется отрицать, но секс с этим омегой лучший из всех, что он пробовал в своей жизни. Прижав ко рту подушку и уткнувшись в неё чуть ли не всем лицом, он прогибается немного в пояснице, уже с готовностью принимая сразу два пальца в себя. Чимин изводит его, мучительно медленно, вводя уже третий палец, вылизывая мошонку с каким-то особенным желанием, стабильно поддевая простату. Старшего лихорадит от удовольствия, ноги разъезжаются в стороны и нещадно горят мышцы, потому что в такой позе невыносимо выдержать. Ладонь младшего надавливает на спину, и Ким послушно ложится, вытягивая ноги. Член приятно холодит от прохлады намокшего белья, и он протяжно стонет в подушку. Чимин какое-то время затихает и Тэхён, уже потеряв его, оглядывается через плечо. Младший справляется с презервативом, сдавливает ногами его бёдра и, одной рукой придерживая член, вводит его между влажных ягодиц. Ким выдыхает через нос, закатывает глаза и поддаётся немного навстречу, чувствуя горячую волну удовольствия от низа живота до груди. В этот раз младший не спешит, движется плавно с каждым мягким толчком входя глубже. В этот раз это не просто секс. В груди обжигается переполняющее чувство и распаляет их обоих, особенно когда Чимин тянет старшего к себе, они оба сидят на коленях, прижимаясь грудью к спине, тянется за поцелуем. Не прерывая мягких толчков, повернув голову в бок, Тэхён растекается в ласке, позволяя горячим ладоням блуждать по его телу: талии, животу, груди. Всё, что остаётся Киму, это завести руку немного назад и обнять Пака за шею, позволяя им обоюдно задохнуться в вязких поцелуях и мягких толчках. В этот раз это не просто секс, они занимаются любовью расплавляясь, не произнеся ни слова. Смотрят глаза в глаза и растворяются. Чимин утыкается носом в висок старшего, пока тот жмётся совсем близко, позволяя себя держать в крепких объятьях. Они кончают в унисон, прижавшись к постели, стараясь как можно меньше издавать звуков. Тэхён задыхается в подушку, Чимин же в изгибе его шеи, слегка прикусывает разгорячённую кожу. Так они лежат ещё какое-то время, постельное пропахло запахом дыни и лесных ягод, пропиталось насквозь. Затем Чимин поднимается первым, с трудом, но доходит до окна и приоткрывает его, пропуская в комнату свежей воздух. Избавляется от использованной резинки, замотав в узелок, на первое время прячет в халате и возвращается обратно в постель, скинув влажное одеяло на пол и накрывая их новым, свежим. Они лениво целуются, лёжа в обнимку, Чимин уверяет, что Юнги точно сюда не зайдёт, потому что прекрасно понимает, что этой ночью они явно не в карты играли. Тэхёну самую малость совестно, но ненадолго. Чимин в его руках засыпает практически сразу, а Ким, прикрыв глаза, прислушивается к размеренному дыханию под ухом. Ласково елозит пальцами в тёмных прядях и вновь приоткрывает глаза, любуясь расслабленным лицом младшего. Порозовевшая кожа на щеках, скулах и шее. Опухшие влажные губы и крошечный нос-кнопкой. Тэхён запоминает всё до мельчайшей детали. Его беспощадно клонит в сон, но он старается, держится. Когда в комнате становится ощутимо холодно, Чимин кутается в одеяло так и не проснувшись, а Тэхён осторожно выскальзывает из объятий и подходит к окну, осторожно прикрыв створку. Шорох и тихий шум улицы остаётся по ту сторону стекла, комната погружается в тишину. Прикроватный светильник достаточно мягко освещает комнату, взгляд бегло скользит по выключенным мониторам, дальше по стене вдоль до шкафа с одеждой и наконец-то внимание цепляет знакомая сумка. Её видно из-за приоткрытой двери в шкаф-купе. Взгляд переходит на спящего омегу, который лежит как раз лицом в ту сторону. Проснутся он не должен, дыхание равномерное, лицо наполовину спрятано в одеяле. Тэхён ступает тихо, сначала тянется к своему пиджаку, достаёт из внутреннего кармана тонкие тряпочные перчатки, надевает их и подходит к шкафу. Немного оттягивает дверцу, оглядывается и замирает. Ничего. Чимин всё так же спит. Ким сглатывает и раскрывает внутренний карман сумки. Всё те же привычные листы со сценарием, бумажник, несколько ручек и блокнот, в котором между листами торчит уже знакомый смятый конверт. В этот раз пустой. Тэхён с разочарованием достаёт блокнот, отцепляет мягкий магнит, периодически косясь в сторону младшего. Его бы не привлекло содержимое блокнота, если бы не странные даты на каждой страницы и исписанные поля. Только из общей картины Тэхён понимает — это дневник. Чувствуя едкий укор и притупляя идиотское любопытство, он добирается до конверта и аккуратно выпрямляет его, что-то знакомого оттенка выпадает и летит на пол под ноги. Омега замирает, узнает стикер и всё ещё надеясь на свою ошибку, закрывает блокнот, сдерживая своё идиотское любопытство. Убирает обратно в сумку, прикрывая дверцу в то же положение, что и было. Ким тянется за стикером и отходит от своего места, останавливаясь у подножья постели. С каким же отчаяньем он молился на свою ошибку. «2021.09.18 склад №245» Только в своей карьере, Ким Тэхён не допускал ошибок, как бы это не звучало сейчас. И почему он так надеялся в непричастности Чимина в этом деле? И целенаправленно ли тогда Сокджин с ним встречался? Знал ли Сокджин заочно о причастности Чимина? Скрывал столь важную информацию. Новость о странном сайте, давно была под вопросом, только IT-отдел не занимался им должным образом, да и кто бы мог подумать, что все вопросы и ответы будут именно там, пока Сокджин не вернулся с новостями от недавней встречи с Сонтэ. Пазлы медленно вставали в голове на свои места. Тэхён снимает перчатку и прячет в неё листок, прячет перчатки обратно во внутренний карман и возвращается в постель. Чимин морщится, вздыхает и пододвигается ближе к чужому теплу, Тэхён позволяет умоститься на своей руке, тянется свободной рукой к выключателю, погружая спальню во мрак. Омега очень долго лежит с открытыми глазами, смотря в умиротворённое лицо Пак Чимина, словно ища там решение теперь уже общей проблемы. — Я так надеялся, что это не ты, — еле слышно шепчет в пустоту, ощущая себя раздавленным и гнилым. — Прости.

***

Намджун с тяжёлой морщинкой на лбу несколько раз прочитывает знакомый адрес, но другую квартиру. Проводит языком по верхним зубам и наконец-то поднимает взгляд на пятерых альф в офицерской форме. Фургон тормозит на назначенном месте, и Намджун выходит первым. Окинув взглядом высотку, делает шаг. Путь до квартиры длится будто вечность, он ожидает увидеть Тэхёна у дверей, но в коридоре никого, сейчас звонить Киму нет смысла, поэтому он с уверенностью зажимает дверной звонок. Через два сигнала ему не отвечают по звонку, а открывают практически сразу дверь. В карих глазах удивление, явно ожидал кого-то другого, а затем явное узнавание, кто перед ним. Чимину приходится немного задрать голову, чтобы взглянуть на альфу и невольно сделать шаг назад, он будто дыхание задержал. — Пак Чимин? — Намджун демонстрирует удостоверение и бумагу с ордером на обыск, бегло изучая мальчишку перед собой. По сравнению с фотографией разительная разница, если на бумаге он выглядел лишь упоминанием себя, тенью, то сейчас перед ним стоит пышущий энергией омега, в глазах которого жизнь только набирает обороты на лучшее, нежели тень непроглядных глаз, измученных прошлым. — Ким Намджун, национальная разведывательная служба. Вы задержаны в укрытии информации, также в вашей квартире будет произведён обыск. Вы имеет право хранить молчание, а также на связь с адвокатом, если таков имеется. Чимин замирает изваянием, когда мимо него в квартиру спокойно проходят трое сотрудников Кима, один остаётся в коридоре, второй уже подходит с готовыми наручниками, омеге приходится буквально не дышать. Опустить взгляд в пол и сжаться всем телом, желая превратиться в крошечную точку, потому что пугающий концентрат ароматов смешивается в кашу, и голова идёт кругом. Он испытывает нарастающий дикий страх скорее от приближения альфы, нежели от самого ареста, потому что второе ещё было ожидаемо, но маловероятно. Он же не оставлял никаких следов. Всё было выполнено безупречно. Он не мог нигде проколоться. — Не подходите! — резко отзывается омега и делает шаг назад от альфы. — Я пойду сам. Намджун с удивлением отмечает странную смену состояния омеги, а затем замечает чужой силуэт, выходящим из-за кухни. Тэхён останавливается на пороге коридора и смотрит в ответ на альфу, незаметно ему кивая. — Хорошо, — Намджун соглашается с условиями младшего омеги. — Прошу, пройдёмте. Чимин обувается и в домашних штанах, и футболке накидывает на себя куртку, быстро оборачивается к Тэхёну, встречая озадаченный взгляд тёмных глаз. Намджун невольно сжимает кулаки, любуясь спектаклем, устроенным Тэхёном и еле сдерживается, чтобы не хмыкнуть. — Пожалуйста, сообщи Юнги, — быстро просит Чимин, стараясь избегать любой близости с Намджуном, выскальзывает в коридор, идя на строгом расстояний от двух офицеров, которые уводят его. — Как чувствуешь себя? — с откровенным сарказмом уточняет альфа, глядя на Тэхёна, который так уютно одет в чужую одежду и с откровенным засосом на тонкой шее. — Замечательно. Ровный голос и улыбка без тени удовольствия в глазах. Намджун качает головой и уводит взгляд, а затем выходит следом. — Шэф Ким, мы готовы, — отчитывается один из парней, с сумкой наперевес. Тэхён ничего на это не отвечает, сам уходит вглубь квартиры, чтобы осмотреться.

***

Чимин смотрит только себе под ноги, с дикой дрожью и тяжёлым сердцебиением переносит щелчок наручников на тонких кистях. Упирается лбом в ладони и старается дышать ровнее, внушая себе, что бояться нечего. Ему необходимо прийти в себя и перестать дрожать из-за едких запахов альф. Офицеры почему-то выходят из машины и двери захлопываются, дышать становится легче. — Поехали, они доберутся на другой, — слышится голос Намджуна, и машина трогается с места. В полумраке кузова Чимин упирается затылком в стенку и смотрит наверх, перебирая в голове множество вариантов, но ничего не цепляется, да и времени прошло достаточно. Омега поворачивает голову в бок и смотрит в сторону, на камерах он не светился, что же тогда пошло не так? Какие доказательства у них? За оставленную технику в квартире, которую конечно же, изымут и будут изучать он может поручиться — там ничего нет, он же не совсем дурак. Где же он мог потерять бдительность? Где?! Движение останавливается через несколько долгих минут и когда открывают задние двери, яркий свет слегка слепит. Чимин смотрит на Кима, который отступает и кивком указывает вылезать. Омега слушается, спрыгивает на землю, ждет пока двери захлопнутся, и следует по пятам за альфой. Его заводят в огромный холл и оттуда в самый дальний коридор налево. Строгие серые стены, бетонные полы и множество людей, снующих туда-сюда будто муравьи в муравейнике. Они останавливаются у пустующей узкой клетки, пропускают омегу и тяжёлый замок защёлкивает, вместе с ухнувшим сердцем в груди. — Ничего себе, какая цыпочка и в отдельные апартаменты? — гогочет какой-то мужик по соседству, под дружный гогот других на передержке. Как скот в загоне. У Чимина, к горькому опыту, уже есть воспоминания о подобных местах. Он отступает к стене и опускается на лавочку. Намджун какие-то жалкие секунды стоит по ту сторону, а затем уходит. — Эй, цыпочка, — Чимин не поднимает головы, смотря исключительно себе под ноги. — Да ты сочишься как сучка. Эй! Справа сидит двое альф, слева один и тот бета, и вот от одного особенно говорливого несёт табаком, спиртным и кислотой. Чимин этот аромат никогда не спутает. — А чо, — говорит второй альфа, подходя ближе к решёткам, — нам течного омегу подсунули? — Эй, цыпа, —тот, что говорил первым, Чимин до сих пор даже не посмотрел в их сторону, прижимается к решёткам, слегка проехавшись пахом по пруту. — Подними мордочку, цыпа. Омега делает тяжёлый вздох закрыв и открыв глаза, затем поворачивает голову к мужчине. У того кожа грязная на шее, острые худые черты лица и лёгкая щетина, а поперёк подбородка красуется уродливый затянувшийся шрам, одежда явно переношенная, мятая и перепачканная. Альфа ухает с жёлтой улыбкой, вновь двинув бёдрами по пруту, демонстрируя возбуждение от присутствия омеги. — Ты глянь какие глазёнки, ух-ху, — лыбится и мокро облизывается, демонстрируя своё желание. Смотря на фрикции мужика, Чимин думает о том, какое же он тупое отребье, примитивное животное. Вместе с привычным страхом внутри растёт злоба. Что будет, если он оторвёт к чертям его член? Срок увеличится и добавится отягчающее? — Да ты конченный, — фыркает другой, просовывая руки между прутьями, опирается так, чтобы смотреть прямо на новоприбывшего. — Не обращай внимания, он под дозой. Чимин зыркает и в его сторону, затем уводит взгляд и смотрит чётко перед собой, опираясь спиной на стену. В коридоре слышатся шаги, Намджун возвращается с охраной, смотрит на соседних ребят и резко бьёт ногой в увесистом ботинке по решётке. — Метнулись на своё место, — рычит Ким. — Эй, начальник, — хрипло отзывается альфа со шрамом, прерывая поступальные движения бёдрами, — где такую цыпу нашёл? Я тоже туда загляну. — Пасть закрой и жопу прижми, — Намджун подходит к дверям, где сидит Чимин и переводит взгляд на омегу, демонстрируя поднос с бутылкой и зеленоватую горошинку таблетки. — Это сильный подавитель. Пей, мне тут неадекватных хватает. Чимин поднимается с места, подходит ближе и тянется через прутья, из-за наручников немного неудобно. Он отправляет в рот таблетку и принимает протянутую бутылку, смотря в упор на Кима. Намджун сурово, сдвинув брови смотрит в ответ, бегло изучая взглядом Пака, затем забирает бутылку и опускает поднос. — Я имею право на один звонок, — Чимин смотрит в упор и не чувствует привычной ауры альф, этот выглядит спокойным, как океан, поэтому получается дышать ровнее. — Имеешь, — кивает Ким и как-то странно ухмыляется. — Но ничего не обещаю. И просто уходит. Чимин сжимает прутья, смотрит ему вслед и поджимает губы. Действительно надеялся? Серьёзно? — Был бы ты в обычном участке, качал бы права, — хмыкает альфа неподалёку и шаркает ботинками. — Тут у них свои нравы и им ничего за это не будет. — Чо ты тут распинаешься, — скрипуче смеётся другой. — Блять, даже подрочить не дал, говна кусок. Всё настроение испортил, мудак. Чимин отходит обратно к лавочке, садится и смотрит на наручники, которые даже не постарались снять. Время безумно долго тянется, соседи замолкли, один растянулся прямо на полу, второй развалился у стены на лавке, мутным взглядом пялясь в потолок. Омега бегло осматривает их и затем косится в сторону тихого беты, который сидит с закрытыми глазами в другом углу. Чимин аккуратно забирается на лавочку и ложится на бок, поджав ноги, укладывает голову на руки. Лязг наручников и холодный метал доставляет дискомфорт, но что ещё ему остаётся. Уложив наконец голову, он бездумно пялится в серую стену напротив, до тех пор, пока глаза не жжёт. Прикрыв веки и вздохнув с осадком в груди, пытается хотя бы задремать.

***

Странное прикосновение касается подошвы кроссовка, Чимин вздрагивает, открывает глаза и чувствует крепкую хватку на щиколотке. Дёргается в попытке стряхнуть чужие руку и подскочить на месте, но звучит идиотский смех и тот самый со шрамом альфа резко тянет к себе. Чимин спросонок валится со скамейки и больно ударяется локтем об бетонный пол, приложившись попутно челюстью об метал наручников. Острая боль царапает нежную кожу, но омега не реагирует, он пытается выдернуть ногу, но не очень удачно. Альфа тянет вторую руку сквозь решётку и перехватывает вторую ногу, резко протащив к себе. Куртка и футболка задираются, шершавый бетон неприятно обшарпывает кожу. У Чимина даже страх не срабатывает, он не успевает толком ничего понять, кроме того, что ему жизненно необходимо отделаться от этого идиота. — Бля, братан, они идут, отпусти ты его! — второй стоит в другом конце и выглядывает, насколько возможно из решётки, прижавшись к ней лицом. — Братан! Чимин улавливает делегацию из офицеров и даже замечает среди них уже знакомое лицо альфы, когда чувствует, как мерзкие пальцы пробираются под тугую резинку штанов на щиколотке. Метнув взгляд на альфу со шрамом, пользуясь этой секундой, он резко сгибает ногу в колене и что есть силы ударяет по лицу, которое прижимает между прутьями. — Сука! — выкрикивает альфа, а вибрация от удара прошибает всю ногу и Чимин шипит, тут же приподнимаясь и отлетая к противоположной стене под болезненный вой мужика. Только сейчас тело облепляет страх и дрожит как осиновый лист. К ним, справившись с замком, тут же забегает двое офицеров, приложив дубинками и второго, за компанию. Чимин зверем отшатывается в угол, когда к нему тоже проходят. Намджун подходит в пару шагов, хватает за предплечье, сминая пуховик так сильно, что прикосновение неприятно отдаёт в локоть. — Успокойся и пошли, — тихо, но строго отзывается Ким и встаёт рядом, ощущая дрожь омеги. Чимин кивает, нервно сглатывает и облизывает пересохшие губы. Под глухой удар дубинок и хрипов, Чимин проходит в коридор, бросая быстрый взгляд на альфу. У того кровь фонтаном хлещет из носа. Чимин чувствует давно позабытое удовлетворение, что так приятно бурлит в венах, приходится отвести взгляд и послушно идти рядом. Они проходят в лифт, и Чимин улавливает на центральных часах шесть часов вечера. Неужели он уже столько времени здесь? Они поднимаются на четвёртый этаж, обзор открывается на огромный зал, заставленный столами и компьютерами, сотрудников здесь гораздо меньше. Пройдя вдоль столов и свернув в очередной коридор, Чимин замечает здесь только две двери. Его заводят в самую дальнюю и усаживают за огромный стол. Комната пустая, две камеры по периметру, металлические стулья и огромное зеркало Гизелло, напротив. Чимин садится в центре и поднимает глаза на своё отражение. Допросная так какая же, как и в полицейском участке, только больше и светлее, здесь даже автомат с водой есть. Только сейчас взглянув на себя, он видит бордовую полосу на скуле. Опустив взгляд, он касается этого места. Чувствует боль и влажные вздувшие капельки крови, которые тут же остаются на пальцах. Намджун ставит перед ним небольшую коробку с салфетками и молча выходит. — Что произошло? — первым делом задаёт вопрос Тэхён, стоит только Намджуну появится в комнате по ту сторону от допросной. — Небольшая потасовка, Марк неадекватен, — бросает Ким и садится в кресло. — Малец ему нос разбил. Тэхён поджимает губы и вновь смотрит на мальчишку. Чимин небрежно протирает ссадину и смяв салфетку в руках снова оглядывается по сторонам, остановив своё внимание на зеркале. — А вы почему вернулись? — задаёт вопрос бета, опустив взгляд на Намджуна, который расслабленно выдыхает и улыбается, обращая своё внимание на Тэхёна. — А наш доблестный директор в очередной раз поймал большую рыбку, хочу дать ему возможность довести дело до конца. Да, директор Ким? — Тэхён смиряет его тяжёлым взглядом. — Ты, кстати, предупредил того, о ком он просил? — Нет. Не хочу, чтобы сюда на всех порах прибежал дорогущий адвокат и испортил весь план. Намджун тянет долгое «хм-м» и вновь обращает внимание на мальчика. Тэхён оттягивает момент секунду за секундой, подбирает со стола папку с делом и наконец-то покидает комнату наблюдения. Намджун опирается локтями в стол и с любопытством вглядывается в комнату. Дверь позади омеги открывается, но мальчишка не оборачивается, смотрит в зеркало. Тэхён одет строго с иголочки, в форме своего отдела, отчётливо демонстрируя своё положение. Уложенные волосы и открытый лоб. Чимин смотрит на отражение и не чувствует даже ожидаемого удивления. Только сердце проваливается куда-то вниз, где даже дна не нащупать. Старший омега проходит дальше, отодвигает стул и садится напротив, расстегнув одну пуговицу на кителе. Он аккуратно опускает перед собой папку в коричневой обложке, смотрит на неё какое-то время и затем поднимает взгляд, встречаясь с широко открытыми карими очами, в которых даже не прочесть эмоцию. — Добрый вечер, Чимин. Чимин молчит, смотрит и только салфетку в руках сжимает крепче, вбивая ногти под кожу. Пригрел змею на груди — это определение может подойти в его случае? Обойдя взглядом весь образ старшего омеги перед собой, Чимин чувствует одно и единственное: предательство. А имеет ли он на это чувство право? А что чувствует Тэхён? — По какому делу меня задержали? — решает наконец заговорить. Тэхён опускает взгляд, раскрывает перед собой папку, раскладывает несколько фотографий, шесть штук и Чимин их прекрасно узнает. Ким разворачивает папку и немного пододвигает ближе. — На протяжении двух лет мы расследуем дело «Чрево» с очень сообразительным хакером, который заметает следы за преступниками, получает за это приличные суммы, а затем сливает видео в нашу сеть, — Тэхён сплетает пальцы перед собой, сидя с прямой осанкой. Выглядит внушительно на самом деле, не вяжется с тем образом, к которому Чимин успел привыкнуть и немного привязаться. — Из-за чего нашему отделу трудно раскрывать дела. Это препятствие расследованию, а значит, неплохой срок. — А что здесь делаю я? — сгорбившись, Чимин упирается локтями в стол, тоже переплетая пальцы, чувствуя дискомфорт в пояснице. Удивительно, что только сейчас до него дошла боль в теле. — Я не собираюсь поддерживать этот цирк без моего адвоката, также мне отказали в звонке. Мы с вами, господин Ким не придём к конструктивному диалогу. Губы старшего трогает лёгкая улыбка. — Мне довелось изучить ваше дело по ограблению счетов Пак Сонтэ, — Чимин смотрит не моргая, слегка отталкивается от стола и упирается обратно в спинку стула. — Восемь лет назад. Весьма интересное событие для маленького мальчика, вместе с этим ещё одно любопытное событие, за которое вы отсидели в колонии. Не полный срок, конечно, но, тем не менее, очень любопытно. — Людям свойственно меняться и становится на путь истинный, — Пак старается держаться беспристрастно, пока внутри всё перекручивается в фарш. — К чему ворошить прошлое? Я хочу знать, почему в мой дом приходят с ордером и не просто полиция или детектив. Почему я здесь? Тэхён оборачивается к зеркалу и делает короткий жест, затем разворачивается и тянется к фотографиям, сдвинув их в сторону демонстрирует новый лист с герметичным пакетиком, а внутри квадратный стикер со злополучной датой. — Что это? — Здесь указан день с перевозкой товара банды Янга. Та самая дата с видео, которое так удачно было скрыто в нашем расследовании. Она была найдена в ваших вещах. — Нашли силы после секса покопаться в моих вещах, господин Ким? — Чимин изгибает бровь, смотрит на старшего омегу и не сдерживает злой ухмылки. Тэхён поджимает губы, сжимая переплетённые пальцы. Дверь в допросную открывается и проходит молодой бета с планшетом в руках. Очень знакомым и внутри Пака что-то надрывно ломается, когда его опускают на стол между ними, после чего парень уходит. — При обыске наши оперативники ничего не обнаружили, компьютер и ноутбук были чисты, в вещах также ничего не было найдено. Но я нашёл занимательную вещицу, — Тэхён тянется к гаджету, снимая блокировку. — Очень занимательный тайник, Чимин, но мой опыт подсказал, что у таких умных людей ничего не бывает просто. Здесь ребята нашли доступ на тот самый сайт, который сейчас популярен в криминальных кругах. К сожалению, к начинке не подобрались, но, была найдена занятная активность, связанная с вашим телефоном. Мы попробовали отправить любой шифр, вместо простого сообщения и вот сюрприз, сообщение приходит системным, а спустя время пропадает. Поразительно, господин Со был прав, у вас изумительная память и способность к IT-сфере. — Тэхён ловит взгляд младшего омеги, делая специально акцент на фамилии старика. И отдать должное, артист в Чимине сидит намертво, ни один мускул не дрогнул. Сидит словно изваяние, да и дышит ли он вообще? А взгляд, отсутствующий какой-то. Младший прикрыв веки, смотрит на край стола со своей стороны и чувствует зуд на щеке, в том месте где всё ещё болит. Вытянув одну ногу, он поднимает голову и смотрит на Кима. Странное предчувствие закрадывается в его душу, подкрадывается очень аккуратно, словно это всё не просто так. Нет, не он здесь значимая фигура, что-то ему подсказывает, что всё это один сплошной сюрреализм. Почему он всё ещё сидит здесь и ему так детально разжёвывают все его грехи, тычут знакомыми именами, любезно предоставляют отдельную клетку, ведут себя слишком спокойно. Им что-то нужно? Нет, Тэхёну что-то нужно? Почему он не видел его данные в сети организации, когда обнаружил там Ким Намджуна? Какую должность занимает и какой у него послужной список? В чём секрет? Если директор их службы имелся в базе. Почему именно он сейчас сидит и допрашивает его, если дело висело на Намджуне, дело в их знакомстве? О нет. Чимин задумчиво склоняет голову к плечу, смотря на сидящего перед ним омегу, который убирает планшет в сторону и вновь садится в осанку идеального работника. — Почему я всё ещё сижу здесь, и почему мне не позволено сделать звонок? Вы не превышаете своих полномочий, господин Ким? — Чимин разжимает кулак, чувствуя резь на ладони, где красуются вдавленные полумесяцы от ногтей. — Чимин, — Тэхён слегка наклоняется вперёд, смотрит прямо в глаза, а Чимин быстро переводит взгляд на камеры, понимая, что они не ведут запись. Теперь не ведут, что за дерьмо, только недавно там горели лампочки о ведущей записи? Он смотрит вновь на старшего. — Обвинение тянет на долгие годы за решёткой, ты потеряешь возможность работать, а об атмосфере в самой тюрьме я ничего говорить не буду, это не санаторий. Разве ты можешь себе позволить такое? Потому что твой адвокат лишь оттянет момент, каким бы дорогим он ни был. Я посажу тебя за решётку, чтобы мне это не стоило. Но тогда на кого ты оставишь своего папу? Стойкость и беспристрастность омеги трещит по швам. Рассыпается на глазах, у Чимина цвет с лица отливает, губы поджимаются, а карие глаза наполняются яростью, пальцы сжимают край стола, царапая угол. Тэхён мечется взглядом по его лицу, чувствует болезненную иглу в груди, осознавая, какой грязью он сейчас занимается против этого мальчика. Его мальчика, хрупкого и по-настоящему беззащитного, который так ревностно пытается защитить своего родственника. Но в его деле нет месту чувствам, и пусть Намджун сейчас сидит по ту сторону с самым осуждаемым видом. Пусть. — Твой папа проходит сложное лечение, не так ли? Ты очень хорошую клинику ему нашёл, дорогостоящую, но ты не можешь оплатить реабилитацию, чтобы наконец-то его поставили на ноги, верно? Тебе так же приходится оплачивать психотерапевта, чтобы вернуться к нормальной жизни и не прятаться в роли вечного актёра в малоизвестном театре. Тебе же наверняка тяжело жить, зная, что виновник всех твоих бед ходит безнаказанно? Ведь ты так пытался найти хоть что-нибудь по твоему отчиму, только он научен уже, знает о твоих способностях, поэтому хорошо прячется. Как же ты сможешь жить дальше, если я упрячу тебя за решётку? Голос старшего омеги тихий, выразительный и быстрый, он словно точечно бьёт по нервам Пака, выдавливая и без того болезненные мысли, с которыми ему приходится жить изо дня в день. — Чего ты хочешь? — Чимин повышает голос, сжимая зубы, стараясь сдержать свои эмоции. Его снова колотит, и он проклинает своё состояние, он устал быть слабым перед посторонними, устал быть связанным со своим прошлым. Сейчас ему безумно хочется вонзиться зубами в чужую шею, именно в то место, где он сегодня оставил виднеющийся край засоса из-за водолазки под кителем. Вспороть кожу и услышать болезненный хрип с губ, от которых был без ума. Ему нестерпимо больно. Ему так больно, что в груди становится тяжело, а к горлу подкатывает тяжёлый комок, но он дышит, старается дышать глубоко и ровно. Ему так больно. — Твой талант. Мне нужен ты и твой талант, в обмен я возьму всю ответственность за лечение твоего папы, тебе не придётся зарабатывать таким путем. Мы поставим его на ноги, и я займусь твоим отчимом, все дела были закрыты без суда и следствия, и ты это знаешь, — Тэхён закрывает папку и отодвигает оставшиеся фотографии. — Твоё дело будет закрыто, я найму тебя, такая практика есть, если ты имеешь ценность, не думай, что мир правосудия тоже не имеет греха. Приходится некоторые вещи обходить, чтобы поймать более опасных людей, — в глазах старшего азартный блеск. Этот тип людей опасен для окружающих, но и в то же время восхваляем в кругах, где ценность в выборе: «убить одного ради спасения многих». Это определение пугающее, спорное, как и его смысл, но во многих случаях слишком верное или неверное. Наверное, Ким Тэхён мог бы управлять державой, такой человек с холодным разумом и глухим сердцем. Такой человек непреодолимо высоко стоит. И Чимин тот, кого убьют, образно? Кого выбросят на растерзание? Но что он может? Достать информацию? Это он сможет, но только в глазах старшего нечто другое, вот то самое, что ещё вначале подсказывало ему, всё не просто так. В голове проносятся обрывки мыслей, но пока ничего не цепляется. — Ты доберёшься до Сонтэ? — губы еле шевелятся, а комок мешает произнести про́клятое имя. — Да, Чимин, я доберусь до него, — Тэхён с готовностью кивает, в карих ореолах стойкая уверенность и решимость. — Тебе лишь нужно будет позже дать показания и рассказать всё, что происходило в вашей семье. — А папа? Что будет с ним? — у старшего омеги сводит мышцы от тихого голоса младшего, когда тот произносит «папа» с такой раненой и трепетной любовью. Тэхён выпрямляется и достаёт лист из-под папки, двигает его к Паку и демонстрирует наименование клиники, имя врача и отделение с пациентом. Это счёт, куда необходимо вносить средства, у Чимина такая же бумага, или же это она и есть? — Я буду вносить деньги и в скором времени его начнут ставить на ноги, — Чимин смотрит на листок, чёлка прикрывает лоб. Тэхён невольно вздрагивает, когда видит две крупные капли слёз на побледневшем лице. Они сталкиваются на подбородке, копятся, и под своим весом тяжело разбиваются об край стола. Осознание мурашками проходятся вдоль позвонков старшего, он настолько слеп в своей работе, словно хищник вцепился в добычу, всё это время терзая плоть и только когда добрался до сердца, понял: перед ним всё ещё ребёнок. Словно тот мальчик восьмилетней давности, который ещё не был слеплён в этот образ неприступного подростка. — Что я должен делать? — мальчишка поднимает взгляд, минутная слабость высохла в глазах, оставляя после себя покрасневшее воспаление. Тэхён поднимается с места и подходит к автомату с водой, набирает одноразовый стакан и ставит его перед младшим, останавливаясь справа от него. Чимин смотрит на стакан, затем задирает голову и Киму теперь вблизи видны уродливые края раны на скуле. Пальцы невольно тянутся к лицу, к месту с раной, чтобы осмотреть и предложить обработать, но Чимин тут же отворачивает лицо и смотрит в стол. Тэхён тяжело вздыхает, тянется к заднему карману и достаёт ключи от наручников, присаживается на корточки рядом и аккуратно тянет руки младшего. Чимин не сопротивляется, чувствует жар чужой кожи и с горечью понимает, что эти руки его спасителя накинули на него неподъёмный ошейник. Теперь точно уже не будет как прежде. Дверь в допросную открывается и на пороге появляется Намджун с кипой каких-то бумаг. Он тяжёлым шагом проходит мимо омег, таща за собой стул, ставит его сбоку от Пака и с характерным хлопком опускает бумаги на поверхность стола, а сам усаживается на стул. Тэхён поднимается на ноги, цепляя наручники на поясе за спиной. Затем тянется к первым двум листам, пробегается взглядом и разворачивает их к Паку, предоставляя и ручку. — Ознакомься, это договор, никаких мелких шрифтов, — Тэхён опускается на свой стул, демонстративно избегая тяжёлого взгляда альфы рядом. — Затем я всё объясню. Чимин на удивление не чувствует запаха альфы, он украдкой смотрит на него, пока старший омега перебирает оставшиеся бумаги. Ким Намджун сверлит взглядом Тэхёна, сидит нога на ногу, скрестив руки на груди в гражданской одежде, видимо, ощутив на себе взгляд, альфа поворачивает голову к омеге. Чимин не прячет глаза, это было бы странно, поэтому выдержав пару секунд медленно опускает глаза и внимательно вчитывается в каждую строку. Это и правда договор, о неразглашении, будущей слежке каждого шага и предоставление защиты в случае критической ситуации. Также здесь указаны обязательства их сторон «А» и «Б», где черным по белому написано передавать всю полученную информацию, в ответ сторона «А» обязуется выполнить свои обязательства, а в случае невыполнения какого-либо из пунктов моментальная ликвидация. То есть со своей видимой свободной, Чимин может моментально попрощаться. Здесь имена Чимина, Тэхёна и Намджуна как третье лицо в роли свидетеля. Омега дважды перечитывает документ, скрупулёзно прочитывая каждую строчку, словно ища там какой-то подвох, в конце концов, ставит свою подпись. Намджун забирает листы, размашисто расписывается рядом и протягивает старшему. Тэхён расписывает аккуратно, под их подписями и оставляет договор в сторону, ближе к себе. — Отчасти ты уже знаком с этими людьми, — Тэхён по очереди показывает две, совершенно обычные фотографии, сделанные на ходу. Одна у какого-то незнакомого элитного здания, вторая в сумерках запечатлела человека у знакомого уже дома. На первой изображён Чон Хосок, выходящий из машины и здоровающийся с каким-то мужчиной, а на второй Чонгук, уютно закутавшийся в плед, сидит на крыльце в кресле с каким-то скучающим видом и что-то выводит в блокноте. Чимин поднимает вопросительный взгляд на Тэхёна. — Чон Хосок прямой наследник бизнеса отца Чон Ходжина, и в отсутствие отца, входит в диверсифицированный конгломерат, с более чем 80-ти дочерними и зависимыми компаниями. Он является одним из пяти акционеров. Одно из недавних вложений – это театр в котором ты сейчас работаешь, он неплохо набрал популярность за счёт директора Ромеи, он также является старым знакомым Ходжина. Они все крутились в одном кругу ещё в молодости твоих родителей. Чимин кивает на эти слова и тихо поясняет: — Марко познакомился с моим папой через родного отца. Они очень старые друзья, я часто приходил в его театр, прятался там после школы и смотрел выступления, а после школы Марко устроил меня к себе в массовку. У него тогда был другой покровитель. Тэхён и Намджун переглядываются, принимая информацию с готовностью, так как не ожидали, что омега пойдёт на контакт так быстро. — Около девяти лет назад началась вспышка с одной из разновидности «соли» - этот наркотик гораздо легче не малоизвестного списка, но не менее опасный. Он медленный и поначалу кажется безобидным развлечением, — Тэхён скрещивает руки и облокачивается на спинку стула, пока Намджун входит в разговор, поясняя, к чему они клонят. Чимин смотрит на альфу и задумчиво хмурится, будто бы что-то вспоминая. — Вспышка была такой безумной, что ею развлекался чуть ли не каждый, в особенности местные клубы, где особый концентрат молодёжи. Причём разбавляли её в основном в алкоголе. Сначала человек получает необходимую дозу расслабления, но если часто употреблять… — Теряет чувствительность и скачет настроение, меняется речь и частый тремор рук. Их ещё выпускали в виде таблеток, — Чимин перебивает альфу и вновь смотрит на фотографии, потянувшись за той, что была ближе к Тэхёну. На ней был изображён мужчина, довольно грузного телосложения, с грубыми чертами лица и глубокой посадкой глаз. На него смотреть не то чтобы неприятно, на него тяжело смотреть. Он не внушает ни симпатий, ни страха. Чимин пытается уловить сходство с двумя братьями, у Хосока, наверное, его прямой нос и разрез глаз, больше ничего, а вот Чонгук совершенно другой. Будто чужой. — Мой папа принимал соль. Пил виски. В основном это было только на выходных, потом участилось. А позже я видел, как…отчим, — Чимин проглатывает это слово, — давал ему таблетки. — Пак Сонтэ был одним из акционеров, входящих в конгломерат, — подсказывает Тэхён, а Чимин кивает, откладывая фотографию, слушает дальше. — Поставка «соли» была от Чона, его удалось подловить на изготовлении, но было недостаточно информации, все известные точки закрылись моментально, а выявить наркотик оказалось слишком сложно. Он на какое-то время затих, появлялся редко и в конце концов пропал с наших радаров. А позже объявляется его наследник, который вступит окончательно в наследство через год, потому что Чон старший отошёл от дел и вступление в наследство будет проведено голосованием. Вот здесь и начинается главная проблема. Пока есть брешь, Чона необходимо поймать с поличным, сыновья ничего не говорят о нём, Чон Хосок вообще делает вид, что не понимает, о чём идёт речь, а его младший брат практически недосягаем. — Причём поставки до сих пор действуют, — Намджун разминает шею и тяжело вздыхает. — Но мы потеряли Чон Хонджина. — Мне нужно его найти? — Чимин ошарашенно расширяет глаза. — Поэтому ты так активно интересовался Чонгуком? Тэхён еле сдерживается, чтобы не сморщится брезгливо. Каждый раз упоминание этого имени с губ Пака неприятно дребезжит где-то под ложечкой. — Неужели ты думаешь, что братья безгрешные? Они оба тёмные лошадки в белых воротничках, и да, поэтому я и интересовался, это дело всей моей жизни, я расследую его уже третий год и пока не было возможности крепко зацепиться. А тут очень кстати Чон приобретает покровительство над вашим с Кёнсу театром, младший Чон внезапно интересуется тобой, как думаешь, я не могу ухватиться за эту возможность? Но я и не подозревал, что зацеплю дело с «Чревом», и ты окажешься именно им. — Но что я могу? — Чимин качает головой. — Ты можешь очень многое, — Тэхён поднимается на ноги и опирается на стол, склоняясь к младшему. — Ты будешь сближаться с Чоном младшим и дальше, ты же уже успел побывать в их загородном, выходном домике. Продолжай вести себя как обычно, ты – актёр, это в твоей крови, тебе легко зачаровать зрителей, а значит, не будет проблемы и с самым младшим членом семьи. За годы наблюдения мальчишка не имеет никого в своём окружении, университет, который он посещает два раза в год, не имеет ни одного близкого ему, даже простого, знакомого. Все, кто в его окружении, это охранники, люди старшего брата и редкие вылазки в клубы с кучей посторонних людей, лица которых даже не повторяются. Ах да, ещё бесчисленное количество свиданий богатых альф, устроенные его братом, чтобы в будущем найти идеальную партию. Он в абсолютном одиночестве, стань для него единственным другом, делай что угодно, стань ему ближе всех, потому что он никогда не проявлял интереса в общении с кем-либо. Да хоть заберись ему под кожу, но ты должен получить больше информации, чем у нас имеется. Намджун отводит взгляд, потирая лоб, а вот Тэхёна самую малость раздражает каждое слово, которое он сейчас произносит, глядя в глаза Пака. — Значит, я должен стать ему ближе всех? — ровным голосом отзывается Чимин, Тэхён кивает. — Получить свободный путь к их домам и однажды получить доступ к их базе данных, найти их отца и предоставить вам всё, что смогу найти связанное с товаром? — Именно. — Как часто я должен отчитываться? — Каждые две недели. — Как это будет происходить, чтобы не вызывать подозрений? — Я всё ещё могу посещать театр в котором работает мой брат, наши встречи не будут вызывать подозрений. — А если у меня ничего не будет первое время? — Это естественно, процесс сближения небыстрый, тем более Чон младший не из тех, кто выложит все свои карты сразу. Ты его первый опыт, поверь, мы долго следим за ним. Ещё сложнее будет пробраться к Чону старшему. У нас есть время, я три года выжидаю, подожду ещё. Омеги сверлят друг друга взглядом, Намджун чувствует напряжение, нарастающее между этими двумя, кажется, если хоть немного, всколыхнуть воздух они взорвутся оба. — Хорошо, — Чимин тянет носом воздух и облизывает сухие губы. — Пока мой папа под твоей ответственностью, я сделаю всё, что ты сказал. Почему-то дикого ликования нет. Тэхён кивает, прикрывает глаза и опускает голову: — Отлично, именно это я и хотел услышать. Сейчас ты спустишься с офицером О, дойдёшь до подземной парковки и дождёшься меня, — омега разворачивается к зеркалу. — Офицер! — жестом указывает подойти к ним и разворачивается обратно к младшему. — Я отвезу тебя домой, чтобы не было подозрений у твоего опекуна, наверняка он на ушах стоит, поэтому жди у машины. Понятно? Чимин молча кивает, делает поклон головой Намджуну и поднимается на ватных ногах, когда бета вновь возвращается к ним. Он уходит, оставляя после себя гробовую тишину. Тэхён отворачивается к зеркалу, уперев одну руку на пояс, слегка выгибается и разминает шею, повертев головой сначала влево, потом вправо. Намджун смотрит на его отражение и тоже молчит. Где же долгожданное ликование? Один груз спал с плеч, но почему же нет уже знакомой эйфории от проделанной работы, на которую он потратил целую неделю практически без сна. — Я всё думал, отчего ты светился весь месяц, оказалась причина простой. Но ты, похоже, замуровал эту возможность без возможности вернуть. Нет кайфа, да, Тэтэ? Тэхён холодно смотрит на друга в отражении. — Я всё ещё твой директор, Намджун. — Мгм, — кивает альфа, поджимая губы с ухмылкой. Намджун поднимается на ноги, собирает все документы, укладывает их под руку, прижимая к боку и затем подходит совсем близко, цепляясь взглядом за крошечный оголённый участок шеи, спрятанной под воротом водолазки. — Точно, что это я, директор Ким. Омега кажется каменным изваянием, а Намджун снова ухмыляется, кивает своим мыслям и выходит из допросной. В темно-карих глазах друга омега прочитал отчётливое разочарование. Раздавленный и гнилой.

***

Тэхён находит Чимина у своей машины, тот стоит опустив голову, застёгнутый по горло, и пряча руки в карманах куртки. Похоже, он прозяб, стоя на прохладной парковке, пока ждал. Звучит снятие блокировки автомобиля, Чимин вздрагивает, кидает взгляд на старшего и быстро разворачивается, потянувшись к двери. Он молча садится в салон, Ким открывает дверь со своей стороны, и младший испуганно вжимается в дверь, резко обернувшись в сторону старшего. Тэхён роняет его телефон на землю и раздавливает каблуком туфли. Хруст режет слух. Склоняется к испорченному аппарату, оттряхивает мелкие осколки и тоже наконец-то садится в салон. Опускает на колени младшего его сумку и сверху разбитый телефон. Чимин сжимает ткань, там наверняка было множество пропущенных звонков. Под тяжёлым гнётом мыслей и прошедшего дня он даже не сообразил, что расскажет хёну. Но у Тэхёна на это были свои мысли. — Для твоего опекуна мы были в парке развлечений, оттуда ты и получил свою травму и разбил телефон. Он всё равно напрашивался на замену, — старший наспех достаёт из кармана пальто пластырь и дезинфектор с парой ватных дисков. Разворачивается к младшему и аккуратно обхватив его за подбородок разворачивает к себе. — Телефон сейчас съездим и купим. Чимин избегает прямого взгляда, упорно молчит и задерживает дыхание от резкой боли. Тэхён со всей аккуратностью, не спеша, обрабатывает края царапины и затем наклеивает пластырь. Чимин высвобождается от цепких пальцев и отворачивается к окну. — По поводу компьютера и ноутбука, — Ким опускает немного стекло со своей стороны, тянется к бардачку за пачкой сигарет и закуривает, только после этого заводит мотор. — Скажу, что продал, уж точно не в сервис отнёс, — отзывается впервые за всё время Чимин. — Хорошо, — старший кивает и разворачивает руль, чтобы выехать с парковки. — Я позже могу купить новый и… — Не нужно. Тэхён бросает взгляд на младшего и неприятно прикусывает кожу с внутренней стороны нижней губы. Когда они приезжают в магазин, он даёт возможность выбрать модель, тот какое-то время стоит у витрин и указывает на прошлогоднюю модель, на что Тэхён выдаёт удивлённое: «Серьёзно?». Чимин кивает и смотрит исподлобья, мол ни на вону дороже. Возвращаются они домой ближе к девяти вечера, первым из машины выскакивает младший и, поспешив к подъезду, дожидается там. Юнги моментально открывает дверь, стоит только Чимину начать вводить пароль. Старший выглядит взвинченным, он смотрит сначала на Кима, затем на Чимина, который вдруг расплывается в наиглупейшей улыбке от ушей до ушей. — Ты…что ты лыбишься?! Телефон для кого придумали? — набухает Мин. — Что за херня с лицом?! Вы где были вообще? Он затаскивает Чимина в прихожую, под протяжное: — Хё-ён, уймись, господи, — вертит лицом, избегая хватки старшего, и натыкается спиной на Тэхёна, который всё ещё здесь. — Ты же знаешь мою уклюжую способность находить неприятности. Мы с Тэхёном были в парке, ну и я немного у тебя дурачок, а телефон вот, — демонстрирует разбитый, вертя им в руке. А у Мина чуть ли не пар из ноздрей, он зыркает на Тэхёна так, будто тот виноват во всех семи смертных грехах. Чимин тут же разворачивается к старшему. — Тебе лучше уйти, иначе мы оба будем выслушивать оды вселенского гнева, — вновь улыбается, так словно ничего и не было и быстро мажет лёгким, почти невесомым поцелуем по губам, поддерживая образ. Прикосновение настолько лёгкое и привычное, что кошки скребут под сердцем. Чимин машет ему и закрывает дверь, прежде чем слышит громкое возмущение Юнги: «Пак Чимин, земля тебя совсем не держит?!» Тэхён так и остаётся у закрытой двери. Смотрит на неё словно должен увидеть что-то новенькое, переваривая представление. Чимин, после беглого и наспех придуманного дня в парке аттракционов, выслушивает ещё море вопросов от старшего, не забыв объяснить пропажу техники, отвлекает Мина на готовку вкусного ужина и наконец-то прячется в ванной. — Тут тебе не ресторан, вошь мелкая! — бурчит Юнги, но всё же уходит на кухню. Шумит посудой и всё же увлекается подготовкой к позднему ужину, потому что сам только недавно вернулся с работы. Улыбка и азарт пропадают с лица омеги. Чимин подходит к зеркалу, тянется к пластырю и грубо оттягивает его, сдирая с кожи. Смотрит на подсушенную ранку и выбрасывает в раковину. Включает душ, снимает с себя футболку и всю остальную одежду, скидывая всё в корзину для белья, а затем ступает под сильную струю тёплой воды. Поясницу тут же простреливая дикая боль, Чимин стонет от боли и сжимает зубы зажмурившись. Он замирает, упираясь рукой в стенку, опустив голову, привыкает к боли. Тянется ладонью и чувствует шершавость ближе к копчику. Трёт кожу пальцами раздражая новой порцией боли, мычит и лицо искажает гримаса боли. Внутренней боли, такой сильной, что из зажмуренных глаз брызжут слёзы. Горячее, чем поток воды, горячее любых слов и эмоции, которые набухают в груди и душат. Душат до хриплого всхлипа и протяжного выдоха. Чимин опускается на пол, обнимая колени, упирается лбом в них. Он плачет совсем тихо, выдавливает из себя всё, что накопилось и болит, пока его окончательно не разорвало. Оказалось, его лёгкое увлечение ударило слишком больно, неожиданно и так громко. Сердце бешено ударяется о грудину и вибрирует во всём теле. Хочется выть раненой белугой, жалеть себя до скончания веков, но омега поднимается на ноги, помогая себе тем, что упирается в стену. Тянется к гелю для душа и монотонно натирает кожу пахучей пеной. Умывает лицо им же, награждая рану новой порцией боли, заглушая глухой крик из груди, так становится легче. Запёкшая кожа на ране размягчается, оставляя после себя розовую полоску с покрасневшей кожей вокруг. Чимин осматривает себя в зеркале, обтираясь полотенцем. На лице больше нет слёз, гримаса пропала. Он шмыгает носом и выдыхает через рот, опускаясь на крышку унитаза. Смотрит перед собой и дышит, приводя мысли в порядок, не думая о чём-то конкретном. Спустя ещё какое-то время кутается в халат Юнги, чтобы укутать себя в безопасность, домашний и привычный аромат, только после этого выходит из ванной. В квартире пахнет вкусно, яркое освещение кухни и новые занавески на окне облепляют уютом. Похоже, Юнги успел заменить их сегодня, когда вернулся домой. Чимин садится на своё место и улыбается старшему с благодарностью. Юнги упускает укор по поводу своего халата и закатывает глаза, садясь напротив. Чимин наконец-то дома и в безопасности. Его персональный рай концентрируется до одной точки. К Юнги всегда можно прийти и посидеть в безопасности так было и до того, как они начали жить вместе. Так было всегда. В его хёне, кроме брани и скверного характера есть целый мир, ведомый только Чимину, и он бесконечно благодарен этой возможности. Чимин исцеляется и прошедший день со слезами уходит в прошлое, куда он больше не вернётся.