Портрет Дракона

The Tech Thieves - Fake Halsey - Castle (Instrumental)

Ревущий колокол звенит в ушах. Облачный ветер неумолимо надвигается словно песчаная буря. Грубо скалы падают на нас, мешая нам достичь верхушки. Грубо и холодно слышать о себе те вопли.

Тусклый свет дешёвого светильника в форме тарелки над головой и скудный интерьер мрачной обители. Мебель здесь старенькая, но аккуратная, пахнет нафталином, ещё не выветрившимся табачным дымом из-за приоткрытой двери в туалет и совсем невесомый шлейф недавно сваренного дешевого, растворимого кофе. Самым приятным, что остаётся в однокомнатной квартирке — это аромат самого альфы: острая, немного горьковатая вишня, с легкой примесью кислинки. Тэхён с легкостью определяет аромат хозяина и не может отрицать, этот аромат выдаёт его поникшую силу и былой, когда-то лоск. Этот альфа отвержен, пустой сосуд с потухшим взглядом мягко-карего оттенка в глазах. Гонсу подпирает костыль и указывает ладонью на узенький диван, омега благодарно кивает и усаживается туда. Мужчина должен быть в самом расцвете сил, с красивым мужественным лицом без единой морщинки, но на лице тень апатии, складки в уголках глаз и легкий тремор в пальцах. Он и правда отыграл в свою рулетку и выиграл поражение. — Когда Вы переехали сюда? — задаёт свой первый вопрос омега, облокотившись на прямую и твердую спинку диванчика. Альфа бросает на него взгляд, оглядывает завешанные окна и только после этого опускается на стул, который он недавно занес в комнату с кухни. Костыли остаются у тумбочки с телевизором, и он наконец-то отдаёт внимание непрошенному гостю. — Два месяца назад, — хрипло отзывается и трет ладонями колени. — Вы и правда готовы отвечать на все мои вопросы? — омега озадачен. — А у меня есть выбор? — мужчина сжимает кулаки и смотрит прямо в глаза напротив. — Выбор есть всегда, — Тэхён небрежно пожимает плечами, буквально гипнотизируя лицо ещё молодого альфы. — Как видите, я готов говорить и отвечать на вопросы, — сухие уголки губы трогает подобие улыбки, но только подобие. Глаза пустые, тяжелые, но не внушающие угрозу. — Это должно было произойти раньше, но раз уж такая важная организация нашла меня, значит, дело серьезное. Неужели моего двоюродного дядю решили схватить за хвост? Тэхён не спешит отвечать, он внимательным взглядом обводит альфу вновь и вновь, прежде чем снова поднять глаза к его лицу. — Он одна из двух причин. — А какая вторая? — густые брови немного сдвигаются к переносице, а ладони разжимаются, теперь он просто опирается на колени, перенося вес на руки, так, словно ему трудно держать спину. — Пак Чимин, — в глазах мужчины отражается незамедлительная реакция, словно проблеск той былой жизни, без которой он теперь вынужден существовать. — Ваш истинный? Альфа сглатывает, моргает и его губы напрягаются, подобие улыбки тут же пропадает. — Был истинным, — поправляет Гонсу, еле шевеля губами, и напрягает челюсть, словно сдерживает себя чтобы не откусить себе язык. Тэхён будто бы подбирается, выпрямляется в спине. Взгляд блуждает по лицу альфы цепляя оттуда все видимые изменения в мимике. — Что Вы знаете о его семье? — Его папа в прошлом был очень популярным омегой из обеспеченной семьи, — альфа избегает взгляда, тянется к своей кружке с кофе, обхватив её двумя ладонями, — прекрасный голос и экзотическая внешность для нас корейцев. Его отец, нет, отчим, довольно популярная фигура в модельном бизнесе, сам в прошлом был мировой моделью. — Почему Вы в таком месте? — сухо интересуется омега. Он подаётся немного вперед, упираясь локтями в колени, переплетает пальцы. — Ваша семья не должна бедствовать. Альфа кривит губы, сделав глоток горькой жидкости и смотрит куда угодно, но не в глаза. — Дядя исключил меня из наследников, после смерти своего брата. — И поэтому Вы перебираетесь с одного жилья в другое, не задерживаясь там дольше года? — Тэхён изгибает бровь и наконец-то получает острый взгляд на себе. — Он довольно жаден, — Гонсу вновь надломано ухмыляется. — Почему Вы выступили на суде против подростка? — взгляд омеги темнеет, губы поджимаются. — Зная, что делал Сонтэ с ним и его родителем? Альфа моментально уводит взгляд, дрожащие ладони не справляются с кружкой. Его всего окутал тремор. Он тут же со стуком ставит кружку на столик, сжимает кулаки и подпирает колени, натирая их. Кусает собственные щёки изнутри, прежде чем снова поднять глаза. — Я должен был. — Что произошло 19 января, Ким Гонсу? — в голосе Тэхёна сталь, ему кажется, он сейчас вот-вот взорвется. Такой нетерпимости в нём не было уже очень давно. Озвучить злополучную дату, оказывается, довольно проблематично. Словно выплюнул из себя, въевшиеся числа перед глазами сдавленным почерком подростка. — Я давал показания, проверьте записи… — С записью я подниму отдельный вопрос, за это ответят и другие люди, и пока моё терпение не кончилось, и мы с Вами не поехали в участок отвечать за себя и Пак Сонтэ: говорите! Что произошло 19 января? — голос омеги сквозит холодом и неприкрытым раздражением. В карих омутах проскакивает страх, и даже непонятно по какой из причин в первую очередь. — Кажется, в тот день был назначен ужин в их доме, я точно не помню, — речь альфы медленная, взгляд мечется из стороны в сторону, Тэхён понимает, что ещё одно слово и дышать ему будет невыносимо. — Дядя пригласил меня с моим другом. Мы просто ужинали. В тот вечер я и узнал, что Чимин мой истинный, его запах…запах тогда был особенно сильным, и я озвучил это, а он… — мужчина быстро облизывает губы, — будто с цепи сорвался. Сейчас с цепи срывается Тэхён. Знает, что не по протоколу. Знает, что это совершенно на него не похоже. Знает, что не должен этого делать. Омега быстро поднимается на ноги, заводит руку за спину, преодолевает столик, опрокинув его на пол. Кружка летит на темный паркет, разбивается под ногами альфы, который успевает лишь немного выпрямится. Тэхён грубо хватает его за шею, заставляет опрокинуться назад на спинку стула, тот опасно скрипит, а сам Гонсу болезненно морщится от позы. Под подбородком приставлено теплое дуло пистолета и звучит щелчок, а на дне глаз альфы вырастает тёмный страх. — Каждое твоё слово пишется, — ядовито шипит омега у лица альфы, сжимая ладонь на изувеченной шее, — и поверь, мои люди куда искуснее поправят её. В твоих интересах занять правильную сторону и рассказать мне всё очень подробно. Я повторю свой вопрос, а ты начнёшь говорить как есть. И так, — Тэхён повышает тембр, скалясь в ухмылке, — что произошло 19 января три года назад, Ким Гонсу? Альфа молчит, прежде чем начать говорить, сжимает губы и болезненно морщится. Дуло больно въедается в кожу, оставляя после себя вмятину, омега совершенно не контролирует своей силы. — У Чимина была течка в тот день, — нервно, сквозь зубы давит из себя альфа, — Сонтэ пригласил нас в дом. Сказал, что для мальчишки это уже не в первой и ему всегда мало одного альфы. Я… Я зашёл в комнату опьяненным его ароматом, и остановиться не было сил. Как только я коснулся его… понял, что это мой трофей. Так повезло…истинный ещё и течный…у меня как забрало упало. Я думал…не думал, что он…он… Альфа запинается, жует губы и жмурится от боли во всём теле. — Что «он»? — Тэхён чуть ли не рычит, стараясь держать голос ровным, только дулом давит сильнее, вонзая в кожу металл. — Сонтэ говорил, что это не в первой для него…но Чимин, — в уголках глаз проступает влага, — он был девственником. Всё было не правильно, но я продолжал…насиловать его…пока не почувствовал, что постель, и он сам оказался в крови. Мальчишка прятал под подушкой нож…этот шрам и другие, — Тэхён бегло окидывает взглядом уродливый шов, растянутый вдоль шеи, — оставил он. Он вонзал в меня нож раз за разом, пока я просто не отключился. Он бы убил меня… Сонтэ сказал, что всё уладит и этого психованного омегу отправит за решётку, что он устал от него, а его папу упрячет в клинику, мне просто нужно было разыграть жертву… Видит Бог, каких усилий хватило Тэхёну чтобы просто не прожать спусковой крючок. Он грубо одергивает альфу и отходит от него назад, стараясь сдержать гнев. — Он снимал для меня эти квартиры, высылал небольшую сумму чтобы я молчал, оплатил клинику. Да я и сам понимал, что окажусь за решёткой, стоит мне открыть рот, ему всё равно ничего не будет…он всегда откупается, чтобы не делал, он всегда выходит победителем. Тэхён мрачным взглядом окидывает Гонсу, который откашливается и клонится вперед. — Костыли, его рук? — омега небрежно кивает в сторону. — Нет, — альфа качает головой и поднимает глаза на омегу. — Через пару дней, прямо в больнице, мне стало очень плохо. Чимин отрицал свою природу, я чувствовал. Я будто бы как в тумане встал с постели и вышел из палаты. В конце концов он разорвал нашу связь, мне стало плохо, и я просто сорвался с лестницы… — А я никогда не верил в карму, — Тэхён ядовито ухмыльнулся, достал из кармана рабочий диктофон и повернулся всем корпусом к альфе. — Вы должны будете в будущем выступить в суде, надеюсь на наше сотрудничество. И ваше наказание будет заслуженным. — Да, я понимаю…конечно. Хорошо, — хрипло и почти не слышно отвечает Гонсу, опустив голову и прикрыв глаза. Тэхён выключает запись. Он бы поверил искренне в совесть мужчины, который спустя эти года выносил с собой свой грех, если бы был наивен. — За домом будут следить. Только рискни сообщить кому-нибудь об этом разговоре. И я обещаю, твой труп я выставлю как очередное доказательство против Сонтэ. С тобой или без тебя, я раздавлю этого урода. Альфа кивает несколько раз, а Тэхён обходит диван, прежде чем резко остановиться и смерить альфу уничтожающим взглядом, потому что его слова лишь воспаляют новый огонь в груди. — Офицер, я… Я не хотел делать ему больно… — позорные слезы орошают бледное лицо. — Клянусь, я не хотел… — Он был ребенком, — выплевывает омега и кривит губы в отвращений. — А ты просто слабовольная псина. Тэхён быстрым шагом покидает удушающую квартиру, вылетает из подъезда и хватает ртом живительного, холодного воздуха. В груди жжет, руки, кажется, начинают только сейчас дрожать. Он быстрым шагом добирается до автомобиля, отдаёт команду своей группе и принимает звонок, телефон не переставал трезвонить уже довольно долго. — Да? — Сэр, мы выгрузили все снимки с наблюдения за Паком, есть кое какие проблемы, приезжайте. Тэхён сбрасывает вызов и дергает передачу, взгляд мигом падает на время. Какие ещё проблемы могли всплыть? Омега нервно дергает уголком губы и заворачивает руль, выезжая с улицы. В офисе оказывается слишком многолюдно, на часах уже полночь, а этаж кишит сотрудниками. Тэхён не спешит задавать вопросы, по поводу такого консилиума и почему никто не спешит домой. Он сворачивает сразу в коморку к Донгю. Кабинет парня совсем крошечный, он сам его выбирал и напичкал самой разнообразной техникой. Чем ему не занимать — это маниакальной способности поддерживать в этом всём чистейший порядок. Как только дверь открылась и на пороге появился начальник, альфа тут же принимает вертикальное положение, скидывая ноги со стола и прячет стакан кофе за мигающий системный блок всеми цветами радуги. — Что тут у вас за столпотворение? — Тэхён прикрывает за собой дверь и зажигает в кабинете свет, Донгю щурится и поправляет очки. — А Вам не сказали? — парнишка удивленно скидывает брови, провожая омегу до соседнего кресла. Тэхён вопросительно косится на него, расправляя полы пальто. — Директор заглянул к нам. Он сегодня Ким Намджуна допрашивал о нашем деле. Тэхён озадаченно хмурится, нервно прикусывает нижнюю губу и кивает. — Понял, загляну к нему. Что там у тебя? Донгю пододвигается к столу и быстро клацает мышкой, раскрывая на весь экран снимок. На кадре здание театра, широкая лестница и одинокая сгорбленная фигура, сидящая на одной из ступенек. — Чимин? — одними губами проговаривает омега, быстро изучая фотографию. — Угу. Он просидел там около двух часов, — кивает альфа и поворачивает голову к омеге. — Похоже, он виделся с Пак Сонтэ. Ребята зафиксировали его тремя часами ранее. Он пробыл в театре около сорока минут, затем вышел и наш объект. — Донгю показывает один кадр с альфой, поднимающимся в театр и пролистывает ещё одну фотографию, где Чимин спускается по лестнице, затем ещё один кадр. Совсем близкий и совершенно четкий. Видно, омега плакал. Плакал настолько, что лицо и глаза распухли, а ещё щека выглядит нездорово красной и припухшей. У Тэхёна внутри всё ухает вниз. По коже рук пробегают мурашки, а в груди волной разрастается то ли ужас, то ли злость. — Почему раньше не доложили? Донгю поджимает губы и виновато уводит взгляд. — Ребята не посчитали это нужным, просто собирали материал, а сбросили мне всё только через две недели. — Не посчитали нужным? — холодно отзывается омега. — Он наше главное связующее звено, и они посчитали это не важным? Его безопасность превыше всего! — Я… — парень нервно облизывает губы, — это мой прокол, я не доложил им, что нужно быть особенно внимательным к Паку старшему. — Впредь, просматривай всё ежеминутно, — сквозь зубы цедит Ким, и Донгю быстро кивает. — Что по поводу Чонов? — Всё продвигается довольно неплохо, судя по кадрам. Они, эм, довольно близки, — альфа тянется к мышке и пододвигает её омеге. — Там дальше все кадры до последнего дня. Судя посему они неплохо проводят время, и мальчик Чонов выглядит счастливым. У Тэхёна подводит рука. Ладонь дрожит, а палец особенно сильно. Недосып, нервы или постоянное недоедание, а возможно, всё и сразу даёт о себе знать. Первый кадр демонстрирует омег за высоким забором коттеджа, где Чоны останавливаются на выходных. Мальчишки стоят совсем близко друг к другу, говорят о чём-то, но ничего такого. Следующие кадры почти однотипны, ровно до тех пор, пока Тэхён не находит кадры у парка развлечения. Их ловят в самых немыслимых местах, Чимин на них прячет лицо за маской, а Чонгук не сводит взгляда с него ни на миг. Кадры, где они прячутся в кабинке колеса обозрения, вызывают в Тэхёне странные эмоции. Что-то в груди неприятно ёжится. Темная кабинка и еле различимые силуэты, слишком близко. Слишком и очевидно. Тэхён почти не задерживается на них. Просматривает каждую, словно боится найти там нечто другое. Один всё же находится: Чимин отвернут от окна, а Чонгук слишком близко к нему. Они целуются, а запотевшее стекло размыто ладонью. Они целуются, прежде чем выйти из кабинки. Последний кадр сделан за парком, у машины Чона. Мальчишка обнимает Пака. И это далеко не дружеское объятье. Омега закрывает окно и смотрит на рабочий стол, заставленный ячейками разных программ и развернутых окон с папками. Донгю молчит, тянется за своим кофе и тихо потягивает напиток через трубочку. — Отлично, — альфа тут же поднимает глаза на поднявшегося мужчину. — Продолжайте слежку. Ты с сайтом разобрался? — Нет ещё, он очень ловко спрятал «Чрево», — парень пододвигает к себе клавиатуру и тяжело выдыхает. — Я не могу попасть на него. — Это слишком долго, Донгю, — упрекает Ким, на что альфа виновато молчит. — Если к концу недели не разберешься, значит я вызову его. — Ему ничего не стоит случайно сломать его, — парень быстро качает головой, делая особенный акцент на слове «сломать». — А ты не давай ему прикасаться к компьютеру, пусть на словах объясняет. Вы же должны понимать, эти ваши запудренные словечки, — Тэхён снисходительно улыбается, на что альфа обреченно вздыхает и кивает. Омега подбадривающе сжимает плечо альфы и наконец-то покидает кабинет, направляясь в главный зал к своему кабинету, где скорее всего уже сидит Директор, а значит, с местечком пора будет попрощаться. Ли Бёнын сидит в своём законном кресле. Тучный мужчина, с круглым лицом, легкой залысиной на затылке, и орлиным взглядом, слишком любовно рассматривает зал за стеклом. Он тут же ловит взглядом Тэхёна и расплывается в улыбке, поднимает ладонь и подзывает к себе. Ким бегло оглядывает мимо проходящих ребят и кивает им в ответном приветствий, глаза мечутся по залу в поиске Намджуна, но альфа далеко, почти в самом углу зала у своего кабинета, говорит по телефону, ему сейчас явно не до окружающих. Поддержки не дождаться, быстрых вопросов не задать, тем более, когда ты уже обнаружен. Тэхён понимает, что выглядит не лучшим образом, буквально затраханный делами. Вопросов не избежать. Омега проходит в кабинет. Пахнет терпким одеколоном и самим альфой, заваренным чаем с женьшенем и свежестью улицы из раскрытого окна. — Тэхён, мой замечательный зам, — мурлычет звонким голосом мужчина, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Добрый вечер, директор, — Тэхён делает ровный поклон, снимает пальто и аккуратно вешает его на стул, куда сам же и садится. Мужчина нетерпеливо подскакивает со своего места, подходит к омеге и крепко-крепко сжимает его плечи. — Я решил заглянуть, проверить как у нас дела, — воркует начальник, пока Ким судорожно осматривает стол, заставленный коробками от дел. Как хорошо, что он подумал своевременно и спрятал всё, что было нежелательно для чужих глаз. — А у нас более чем всё замечательно. Я узнал, что ты нашёл нашу золотую рыбку и цепко ухватился за Чонов. Всегда знал, что хватка твоя стальная. Альфа заглядывает в лицо омеги с широкой улыбкой, усаживаясь на соседний стул, совсем близко, даже их колени соприкасаются, а в пухлых руках крепко держатся его тонкие, замершие пальцы. — Вам уже всё подробно рассказали? — О да, — кивает Бёнын, сжимая крепче чужие пальцы. — Ты раскрыл дело по «Чреву» и вернулся к самому главному. Конечно, с подростками мы ещё не работали, но как ты ловко убедил молодую кровь быть нашим связным. Ещё и родственника Пака. Оба самородка в наших руках. Похвально, не думаю, что у кого-то ещё хватило бы терпения. — Он не особо сопротивлялся. — О, он был крепким орешком, я просмотрел записи, ты полностью оправдываешь своё звание, Тэхён-а, — мужчина высвобождает руки омеги и как-то облегчённо выдыхает, не сводя взгляда с него. — Но кое-что меня всё же расстраивает. Тэхён молчит, смотрит в упор и ожидает. — Первое: ты себя совсем измотал, посмотри, как поплохел, где наш хваленный лоск и грация, — альфа позволяет себе прикоснуться к волосам омеги, расправляя пробор, а Тэхён чувствует подкатывающую тошноту. Зря он не ел за весь день. — Ты же моё лицо, лицо нашего офиса, организации. А второе, — Бёнын убирает руку, и улыбка с его губ спадает, на место неё вырисовывается какое-то неправдоподобное огорчение в виде опущенных уголков губ, — ты в последнее время проявляешь неправильный интерес к Паку старшему. Мы с тобой обговаривали, он пока что — неприкосновенность. — Директор, он… — но омега перебит, поднятой ладонью вверх. — Я в курсе, Намджун выступил в твою защиту и подробно мне рассказал, что творил этот идиот с мальчиком и его папой, и много другое, — согласно кивает альфа. — Но сейчас ты ничего не будешь делать, что выставит его против нас. Нам нужен Чон, и мы получим его, только после этого делай с ним всё, что захочешь. — У нас есть козырь в рукаве! — Нет, Тэхён, — уже твердым голосом, без капли веселья. — Мальчик хорош, но возлагать надежды лишь на него и его способности рискованно. Тем более Пак уже согласился участвовать в операции и предоставлять нам любую возможность. — Но директор Ли, какая операция? — Тэхён хмурится. — Он всего лишь предоставляет нам мелкую информацию о передвижениях Чон Хосока, ни слова об его отце. — Это остаётся пока в секрете, — альфа качает головой. — Вы что-то запланировали за моей спиной? Это моё дело, директор! — Тэхён несдержанно поднимается с места, смотря на мужчину сверху вниз. — Тише-тише, мальчик. Это твое дело и будет твоим, ты знаешь, что я лишь за то, чтобы выдвинуть тебе повышение, — Ли сбавляет тембр голоса и обхватывает запястье омеги крепким захватом, Тэхёна снова прошибает ток. Он напрягается всем телом, садится обратно и высвобождает руку. Между ними пробегает явное напряжение, на что мужчина снисходительно улыбается. — Расслабься, я не сделаю ничего против тебя, Тэхён. И это место заслуженно ждет тебя, не нужно так остро реагировать. — Тогда, что это за операция? Почему Вы не можете рассказать мне? — Этот мальчик, — Бёнын поднимается со своего места, обходит стол и опирается на спинку кресла, а в глазах промелькнуло нечто ещё незнакомое для Кима. — Чимин, если быть точным. Ты можешь быть незаметным для всех, но не для меня, Тэхён. Я тебя взращивал, и я знаю твои методики. С ним ты другой. Каким бы ты ни был хладнокровным, и дело даже не в нежном возрасте или в прошлом мальчика. Ты пережил сотни таких дел. Поэтому я решил, что в этой операции ты не должен участвовать, — Тэхён беспристрастно смотрит в лицо мужчины, а у самого внутри горит каждый орган. — А если попытаешься препятствовать, я отстраню тебя от дела на две недели, и ты потеряешь драгоценное время и материалы. А тебе и мне этого не нужно. Твоё дело остаётся простым, наблюдать, получать информацию, и направлять нашего связного, чтобы однажды закрыть эту миссию и выйти на новый уровень. Ты же правильно услышал меня? — Услышал, директор Ли, — ровным голосом отзывается Тэхён, чем вызывает в мужчине новую улыбку. — Я не сомневался, а теперь тебе партийное задание, — альфа разворачивает кресло и садится в него, потянувшись за кружкой остывшего чая. — Поезжай домой, прими расслабляющий душ и отдохни хорошенько, у тебя, ведь, и твоего брата, запланирован вечер, пока ваш отец восстанавливает здоровье? — Да, директор. — Замечательно, просто будь незаметным, как ты это умеешь. Оставь дело хотя бы на один день и просто отдохни. Мне нужен твой бодрый дух и тело, — Бёнын кивает и указывает на дверь. — Шагом марш! Тэхён поднимается со своего места, делает поклон и слишком непозволительно, резко, сдергивает пальто со стула, покидая кабинет начальника. Ему нет мочи даже обернуться и найти снова взглядом Намджуна, нет мочи даже рта раскрыть. Не смотря по сторонам омега покидает офис слишком быстро. Его накрывает в машине. Позорно и стыдно. Накрывает с головой. Он много раз бьёт по рулю ладонями, ударяется коленом и запрокидывает голову назад с судорожным вздохом. Глаза жжет, в груди колет, а тело лихорадит от нахлынувшего бессилия. Вдруг разом на него накатывает осознание слишком очевидных вещей. Что власть, мнимая власть в его руках, сейчас рассыпалась в прах. Что всё, что он так рьяно лелеял и обхаживал обретает другое очертание. Что все слова сказанные Намджуном обретают смысл. Тэхён был так ослеплен и жаден. Был так амбициозен. До одурения упертый и справедливый, считающий, что этот мир можно изменить. Максималист во взрослом теле и разуме, который должен был остановить его. Расшибить его на мелкие атомы и наконец-то обнажить представший перед ним черный и прогнивший мир. Все его дела, все факты, маячившие у него перед носом, были смело игнорированы, то ли от наивности, то ли от глупости. Да всего и сразу. Власть и закон в его руках были для него с родни библии для верующих. Отрицание очевидных вещей для людей из его сферы, которые не побрезгуют законом, пощадят меньшее зло из большего. Так, чтобы в итоге зло всё ещё оставалось свободным и выгодным. Его наставник был прав, однажды напомнив ему: сними свои розовые очки справедливости. Ты не изменишь мир. Ты изменишь себя. Потеряешь. А вернуть не сможешь. Тэхён, кажется, потерял себя, свои чувства, свою жизнь, но зато у него есть глухонемая цель, вспарывающая все остальное вокруг. Слепой. Немой. Глухой. Омега шипит сквозь сцепленные зубы, мычит и трет лицо, нервно выдыхая сквозь зубы. Удивительно, что именно на примере Чимина он вдруг осознал весь ужас. Стук в стекло заставляет его вздрогнуть. Он поворачивает голову в сторону и видит обеспокоенное лицо Намджуна. Альфа смотрит на него с тревогой. А Тэхён замирает и не шевелится, разглядывая его сквозь преграду. — Тэхён-а? — ласковое и глухое. Такое привычное, нужное, нет, требовательное в эту минуту. Тэхён открыл бы ему, впустил в душный салон и вжался бы ему в руки, задышал бы любимым ароматом и успокоился в эту же секунду. Но он не делает ничего. Альфа дергает ручку заблокированной двери и снова поднимает встревоженный взгляд. — Открой, Тэхён-а. Всё ещё ласковый и такой нужный. Омега поджимает губы, уводит взгляд, хватается одной рукой за руль, а другой за передачу, дергает её и мягко давит на педаль газа. Намджун остаётся на том же месте, с тревогой в глазах. Между ними безмолвно остаётся истина. Альфа видел его таким лишь однажды. В далеком прошлом. А сейчас внутри невыносимо больно. Тошно. Стыдно. Намджун всегда был прав. Неторопливый, рассудительный и жесткий альфа с примесью бесконечной нежности, тычущий в правду без капли совести, зная, что его услышат однажды, только бы не поздно. А в этот раз оказалось поздно. А Тэхён не такой, он пылкий, грубый, болтливый и ядовитый. А ещё бесконечно жадный. «И однажды жадность сгубит тебя» — твердил его лучший друг. И она сгубила.

***

Открывая входную дверь, бета наспех накидывает на плечи куртку и пугливо вскрикивает, когда видит сидящую фигуру под дверями в свою квартиру. Чимин вздрагивает и замирает следом за ним, пытаясь заглянуть за фигуру старшего. — Т… Тэхён? — Юнги удивленно расширяет глаза, когда омега поднимается на ноги и тот сам на себя не похож. Его вид измученный, лицо бледное, а выступающие круги усталости слишком темны. Чимин поражён не меньше беты, оба удивленно пялятся на старшего омегу, пока Ким не прокашливается и вымученно улыбается. — Доброе утро, вы, — Ким окидывает взглядом Чимина, — куда так рано? Юнги переглядывается с Чимином, а тот ощущает себя вдруг совсем неловко. — У нас запланировано мероприятие вечером, — начинает Мин неуверенно, — решили, вот, пройтись по магазинам. Тэхён протяжно мычит и расплывается в улыбке, не сводя взгляда с Пака. — Я могу украсть его на пару минут? Юнги изгибает бровь, смотрит то на Кима, затем на Чимина и вдруг протяжно вздыхает: — Хорошо, я буду ждать внизу. Чимин и рта раскрыть не успевает, как Юнги запахивает полы куртки и обойдя Кима, уходит в сторону лифта. Омеги молчат всё то время, пока бета не скрывается за дверями лифта. Затем происходит нечто непредсказуемое, Чимин видит, как Тэхён внезапно напирает на него, приходится отступить на несколько шагов, тем самым пропуская того в коридор квартиры. Тэхён тут же закрывает дверь за собой, стягивает маску с лица младшего и тут же следом шапку. Чимин растерянно и совершенно не сгруппировавшись позволяет прикоснуться к своему лицу. Тэхён приподнимает его за подбородок, аккуратно, даже слишком. Большим пальцем проводит по щеке и чуть ли не стирает слой тонального средства, обнажая крошечный и доступный след от синяка, причиняя совсем легкий дискомфорт. Это произошло так непростительно быстро и молчаливо. Чимин тут же дергается и жмет ладонь к щеке, с широко раскрытыми глаза впиваясь в лицо старшего. У Тэхёна взгляд мрачнеет, пролегает морщина на лбу, а голос звучит довольно хрипло: — Если бы мне вчера не сказали, что он был в театре, ты бы и не рассказал. Да? Чимин молчит, тут же поворачивается к зеркалу и пытается аккуратно растереть толстый слой средства, пряча синяк. — Это не относилось к делу, — находит, что наконец-то ответить младший. — Это относится к тебе, — терпеливо отзывается Тэхён, сжав зубы. Чимин резко поворачивает голову к Киму, смотрит на его измученный вид и не знает, что чувствует. Почему Тэхён так выглядит? Неужели плотина тронулась и тот взялся за его дневник, а сейчас пришёл выразить свою озабоченность? Нет, скорее всего жалость. Или что это? — Я не посчитал это нужным, ты же всё равно упрячешь его скоро за решетку? — отчего-то Чимину хочется улыбнуться. Он разворачивается к старшему и по глазам видит легкую заминку. Значит Сонтэ был прав. У этого человека, стоящего перед ним, нет ничего важнее его работы. — Я работаю над этим, собираю доказательства и свидетелей, — Ким облизывает сухие губы и слабо кивает. — Ну конечно, меня ты тоже скрупулёзно изучал, — Чимин кивает, а Тэхён лишь сильнее хмурится. — Понимаю. Я, кстати, получил информацию вчера вечером от Намджуна, постараюсь сделать всё возможное. Отправлю сразу же… — Чимин. Омега затыкается на полуслове и ждёт продолжения, но Тэхён и сам молчит почему-то. — Что? — уточняет младший, а Тэхён вдруг размыкает губы и тут же смыкает их обратно. Видно же, что хочет что-то сказать, но вдруг вся говорливость старшего куда-то пропадает и Чимин этому очень удивлен. Он впервые видит его таким робким, почти неловким. — Что такое? — пытается получить хоть что-то в ответ. Но, то, что делает Ким Тэхён дальше, поражает мальчишку до самой глубины души. Он широко открывает глаза, пораженно выдыхает и делает короткий шаг назад. Тэхён опускается перед ним на колени, опускает голову и совсем тихо просит. И Чимину становится непозволительно душно. — Прости меня, Чимин, — шепчет ещё твердым голосом. — Прости меня если можешь. Первая реакция тела оказывается быстрее мозга. Чимин склоняется к старшему, дергает его за пальто на плечах и пытается встряхнуть, заставить встать, но Ким перехватывает его запястья и поднимает голову. Карие глаза, измученные и наполненные виноватым блеском. — Прости меня, Чимин, прости если это возможно, я просто сраный, пустой карьерист. Прости… — Хватит, замолчи! — младший пытается вывернуться из цепких пальцев, старается потянуть на себя, но опускается следом на колени и упрямо заглядывает в глаза. — Я не хочу этого слышать! Не хочу! Знаешь, почему? Потому, что отчасти ты прав — я преступник! Да, я действовал плохо, и я осознавал весь риск, и меня разозлило, что ты поступил исподтишка, потому что я позволил себе привязаться к тебе! — Тэхён всё ещё держит его, смотрит в глаза с такой маниакальной жадностью, что Чимину почти страшно озвучивать свои мысли. — Ты воспользовался моим слабым местом, обманул меня, но я понимаю, что виноват сам, у меня было время подумать. Все мои обиды, злость, всё это верно и неверно одновременно. Но падать на колени, это слишком. Встань! Чимин пытается подняться, но Тэхён слишком сильный для своего изможденного состояния, держит рядом с собой и смотрит в глаза, губы поджаты, а на дне зрачков явное безумие. Он словно ждет ещё чего-то, но Чимин не понимает, чего. — Хён, отпусти! — чуть ли не рычит, кисти болят, кожа краснеет и преет от жара чужих ладоней. — Я услышал тебя, дай встать! — Я не услышал тебя, ты не всё мне сказал, — быстро бормочет Ким, немного грубовато одергивая младшего, заставляя оставаться на месте. — Да что ещё ты хочешь?! — Чимин несдержанно повышает голос. — Всё! Озвучить мне всё, что ты хотел сказать за это время! — старший под стать ему повышает голос. — Скажи, что ещё я сделал! Чимин взрывается. Ему ужасно душно в одежде, его злит неопределенность этой ситуации и неожиданный визит Кима. Его бесит каждая секунда, а в груди пузырь недосказанности наконец-то лопается. Хоть кому-то он должен высказаться. Иначе он сам когда-нибудь разорвется на ошметки. — Ты солгал мне! Солгал, что упрячешь Сонтэ за решётку, и умолчал о том, что он так, оказывается, важен для вас! Я отдал тебе чертов дневник, который даже сам боялся перечитывать, я отдал тебе самое дорогое сердцу, а всё что ты делаешь просто кормишь меня обещаниями. Да! Да я преступник! Да, чёрт возьми! Я видел, что делают бандиты, я помогал группировкам скрывать их преступления, но я так же благополучно сливал самые поганые в полицию. Да, я делал всё это! Но разве моё зло равноценно ему?! — выплевывает он вопрос в лицо старшего, губы дрожат, но поток уже не заткнуть, до тех пор, пока воздуха в легких не останется. — Твой чертов закон имеет такую брешь, что позволяет таким как он разгуливать на свободе, и всё ради правого дела! Ради твоей карьеры и знаешь, даже тут я отчасти поминаю твою поганую политику. Был бы я другого характера, поступил бы так же! Везде есть исключения, и я это понимаю, но я ничего не могу поделать со своей злостью! Я так чертовски сильно зол на тебя! На закон и несправедливость! — Тэхён дергает Пака на себя, сгребая в объятьях, а тот задирает голову и жмурится, задрожав всем телом. — Пока я отбывал срок в стенах колонии, пока моё тело не могло восстановиться от побоев, пока мне в лицо харкали и говорили о том какой я дефектный, что оказался среди них! А я просто защищал себя как мог! Я был послушным, смиренным не потому что не могу постоять за себя! Я хотел на свободу! И я заслужил её. Заслужил! — мальчишка ударяет, слабо, но ударяет кулаками по рукам старшего, но тот продолжает стойко держать в объятьях. — Я лишь хотел спокойствия. Чтобы этот кошмар прекратился, и я его получил. Почти получил. Но он вернулся ко мне. Нашёл, даже не пытаясь искать. Увидел на том вечере. А потом пришёл и вернул мне весь этот ужас. Он сказал, что хочет вернуть меня. Папу. И он это может! Потому что ваш закон, дерьмо собачье! Твоё слово и обещание тоже, дерьмо собачье! Слово жертвы пустой звон для них, пока в его карманах деньги, а на моих руках больничные справки, которые я получил из-за него! Я зол! Я бесконечно зол! Тэхён закрывает глаза и зарывается с шумным вздохом в плечо мальчишки, пока тот дрожит и безвольно расслабляется в его руках, слабо обнимая за шею. Молчит, упираясь подбородком в его плечо и смотрит куда-то вверх на дверь. — Я боюсь, что Юнги не справится с ним. Я не могу говорить об этом. Я не могу! Я боюсь, что моя голова не выдержит. Я боюсь, того, что я могу сделать. Я боюсь, что окажусь за решеткой опять. Я боюсь за каждое свое движение! Мун заблокировал моё сознание, и я справлялся с этим на отлично при каждом приближении любого альфы. Я справлялся всегда. Отчасти углубляясь в свои роли я занимаю свои чувства посторонними эмоциями, я питаюсь ими и не могу насытится. Я боюсь, что ваш закон не защитит меня. Я боюсь своей постоянной ярости! Я боюсь своих навязчивых мыслей! Я боюсь каждую минуту! Я каждую секунду фантазирую о том, как бы убивал их всех… Тэхён, эти картинки такие навязчивые… Чимин закрывает глаза и глубоко дышит. Тэхён прислушивается к каждому слову, касается головы младшего омеги и наконец-то говорит: — Я слышу тебя. Слышу и я обещаю, чтобы мне этого не стоило, я постараюсь тебя обезопасить от него. Я постараюсь сделать, всё что смогу, клянусь. Мои руки тоже связаны, ты ведь это понимаешь…но я сделаю всё, что смогу, обещаю, Чимин. Обещаю… Он немного отстраняет от себя Пака и заглядывает ему в глаза, проводя почти невесомо по щеке, Чимин открывает глаза и смотрит на него с пустым безразличием. Всё ещё не верит, но такие необходимые слова пробивают в сердце необходимую надежду. — Поверь мне на этот раз, — просит шепотом и утыкается горячим лбом в висок младшего. — Пожалуйста, в последний раз. Чимин вздыхает, убирает руки с шеи старшего и опускает вдоль их тел. Сердце пухнет в груди от чувств, их игнорировать оказывается слишком трудно. Чувства к старшему всё ещё свежие, абсолютно не нужные, но такие острые, что хочется обнять его крепко, насколько это возможно. Прильнуть особенно трепетно и спросить миллионы раз: «обещаешь?». И так на повторе, потереться об него со всей дебильной нежностью. А ещё хочется сжаться в комок и стереть из головы образ чужого человека. Инородного, холодного и неприступного и в то же время странно опьяняющего. Чонгук навязчивой идеей обрастает внутри его органов и душит, при каждой мысли о Тэхёне. Он не имеет права лгать хотя бы в этом. Не имеет права касаться Кима и потом заявляться в постель Чона. Не имеет права, какой бы ни была истинная причина и цель их связи. Это не в характере Чимина. Он всё ещё не испорчен этой жизнью. Он умеет справляться, он исправно выживает и оставляет себе свою частичку. Он ещё не потерян и не сломан. — Не надо, — еле слышно шепчет Пак, когда Тэхён касается его сухим поцелуем в щеку, ближе к уху. — Чонгук чувствует твой запах. Это лишь отталкивает его от меня. Чимин безумно хочет поцеловать эти сухие губы, хочет почувствовать вкус, всё ещё прекрасно помня, как его совсем недавно самозабвенно целовал Чонгук. Что это? Почему это так сильно его разбивает? Тэхён ничего не говорит, замирает и слабо кивает. Он позволяет Чимину подняться на ноги и встаёт следом, следующий вопрос повисает в воздухе тяжелой ношей. И старший омега впервые отчаянно желает услышать любой ответ: — Если бы это всё закончилось, у нас был бы шанс? Чимин смотрит на Кима и будто бы не видит его. Вопрос вместе с кровью отдаёт гулом в ушах. Кажется, у него температура. — Я не знаю. Всё, что он может ответить, прежде чем они покидают квартиру. Тэхён остаётся стоять у двери в квартиру, а Чимин поправляет маску и надевает шапку. Двери лифта открываются почти сразу, преодолев лишь один этаж после вызова, и Чимин проходит внутрь, так и не обернувшись. Зажимает цифру «1» и смотрит в пол. Юнги терпеливо ждал его у крыльца в подъезд. Смотрит особенно внимательно, а Чимин улыбается глазами. — Прости, что так долго. — Всё нормально? — что за идиотская привычка задавать так вопрос, но Чимина он не трогает, так как это бывает с другими в тяжелом эмоциональном состоянии. Наоборот отталкивает и придаёт сил. — Всё хорошо. Юнги с сомнением, но верит, голос омеги звучит убедительно, а глаза не лгут. А Чимин сыт по горло своей особенностью углубляться в чужие эмоции и проживать любую, но не свою.

***

Сидя на закрытой крышке унитаза, Сокджин кусает большой палец и гипнотизирует взглядом тест. Положенные минуты уже давно истекли, результат всё ещё отрицательный. Неужели он настолько проблемный, что даже ребенка зачать не может? Взгляд мечется к двери, куда стучится его альфа. — Кот, ты там куда пропал? — Намджун упирается лбом в дверь и широко зевает. — Минуту, — омега быстро нажимает на слив и уже громче добавляет, — выхожу! — выбрасывает тест в мусорную корзину, щелкает замком и отворачивается к раковине, быстро намыливая руки. Намджун тут же просачивается в ванную комнату и липнет со спины, пробираясь руками под собственную рубашку на омеге. Гладит впалый живот и удовлетворенно мычит в обнаженную шею, мягко целуя нежную кожу. — Ну как у нас дела? — урчит у самого уха, переводя взгляд на отражение. Сокджин поднимает глаза, вода продолжает шуметь и только по одному каменному выражению, альфе становится понятно: ничего. И Сокджин явно не в духе. — Ничего не получается, — нервно цедит омега, закрывает кран и слишком резко выбирается из объятий, собирается уже выйти из комнаты, альфа пытается его перехватить, успокоить, поговорить, но Сокджин вырывается и уходит в спальню. Намджун тяжело выдыхает, быстро умывается и идёт тут же следом. Сокджин раскрывает шкаф, что-то там сосредоточенно ищет, зачем-то снова вытаскивает несколько вещей и скидывает их прямо на пол. — Закину вещи в стирку, — отвечает он, а Намджун поджимает губы. Сокджин всегда такой. Если нервничает ему срочно нужно что-то убрать, помыть, разобрать или вообще с точностью да наоборот навести хаос и снова прибраться. — Сокджин-а, — осторожная попытка остановить, перехватить руки, но омега дергается, сжимает зубы, всё ещё тянется за вещами и в конце концов плюхается на кровать, потому что альфа добивается своего, одергивает его и усаживает на пятую точку. — Нам выходить через час, а ты собрался вещи разбирать? Ты же знаешь, это часа на два или три и это только в поисках одежды. — Да, — машинально кивает Сокджин и снова порывается встать. — Я быстро в этот раз. — Ну конечно, — рычит альфа и опрокидывает омегу на постель, подбирается одной рукой под талию, ложится между разведённых ног и плавно толкается к паху, чем вызывает бурю эмоции в омеге. — Ты что делаешь? — бормочет и удивленно расширяет глаза, когда понимает, что в трусах у альфы явно не всё спокойно. — Собираюсь тебя успокоить, — горячо шепчет у самых губ и ухмыляется, продолжая плавно толкаться, вызывая волну дрожи в теле омеги под собой. — Сам сказал, — Сокджин пыхтит, нервно улыбается и откидывает голову назад, хватаясь за чужие плечи, — мы опаздываем. Ладно…ладно! Хорошо, мы просто оденемся… Намджун невнятно отрицает что-то в ответ, свободной рукой уже подхватывая трусы омеги, тянет их вниз и смачно, прикусив губу, шлепает по бедру, подбираясь пальцами под ягодицы. Сминает кожу, отводит в сторону и с давлением проходится бугром в белье ближе к пульсирующему и ещё с ночи расслабленному колечку мышц. Ткань тут же пропитывается проступившими выделениями и Намджун более чем доволен. — Отрицать очевидное бесполезно, — урчит в самое ухо, высвобождая член из белья. Сокджин ошалело за всем этим наблюдает и вовсе не сопротивляется, но червь его утреннего расстройства всё ещё копошится в груди, и альфа это видит, чувствует. Он целует в губы мягко, вязко и одновременно с этим толкается в мягкое нутро. Омега под ним немного прогибается, раздвигает ноги шире, упираясь пятками в край матраса и наконец-то обнимает за плечи и судорожно выдыхает куда-то ему в щеку. — Вот так, хорошо, умничка, просто расслабься… — У нас не получается ничего, — шепчет с горечью плавно переходя на тихий стон под плавные толчки в себе. — Но нам нравится пробовать, — Намджун облизывается, гладит омегу по голове и убирает темные пряди со лба, ждёт, когда Сокджин посмотрит на него в ответ и делает особенно глубокий толчок. — Ты, — глухо мычит и смотрит не моргая, — от меня уйдешь…я даже ребенка тебе дать не могу… — Мы вообще-то идем подавать заявление, — альфа ухмыляется, прикусывает нижнюю губу и немного ускоряется. — И что? — с придыханием уточняет Сокджин, обхватывая лицо альфы в своих ладонях, пока мир вокруг так приятно покачивается и плывет. — А то, что я люблю тебя. Навсегда. Шепчет у самых губ альфа, прежде чем затянуть в поцелуй и Сокджин плавится под ним, позволяя тихим стонам срываться с горла под утренний час их нового дня в крошечном мирке, где нет ничего построенного и лишнего. Где нет шумных мыслей и тяжелых реалий их разделенных будней.

***

— А ты хорошенький такой, — подмечает бета, отходя на шаг назад, разглядывает свои труды. — Почему я раньше не замечал? Чимин смотрит на него чуть ли не волком, нервно дергает плечами. На нём бирюзовая тонкая рубашка, под стать ей тонкий чокер, который явно доставляет омеге дискомфорт и белоснежные брюки, и они точно приросли к его коже, потому что уж слишком непристойно он теперь выглядит. А выделяться не собирался, вообще-то. Но так как наряд под него выбирал сам Юнги и раскошеливался он же, Чимин молчал в тряпочку. Легкий макияж и совсем капля теней на веках, Чимину смотреть на себя нет сил. Свежая краска в волосах прижилась и это похоже, единственное, что омеге в себе понравилось. — А это не перебор? — ворчит младший и с опаской косится на своё отражение. Нет, ну вообще-то красиво. Он себя таким ещё не видел, всё прятал под мешковатой одеждой, а красится и подавно ненавидел, если только это не грим, чего только не сделаешь ради сцены. — Вообще ни разу, — тут же мотает головой Юнги и улыбается, внимательным взглядом блуждая по телу омеги. — Секс в чистом виде. — Ты что такой довольный? Я вообще-то не хочу выделяться. — Две таблетки по расписанию, и ты будешь само очарование, — тут же парирует Мин, не имея сил оторваться взгляд. — Это серьезный вечер, никто там ничего себе не позволит в твою сторону. Ты же почти знаменитость. — Театральные люди не производят нынче фурора, — бурчит младший и тянется за пиджаком, хорошо хоть он немного длиннее и прикрывает пятую точку, которую уж очень хочется спрятать. — Блин, красивый то какой у меня ребенок! — Юнги не слушает его, слишком восторженно хлопнув ладонями. Чимин скептически изгибает бровь, но молчит. Бета, довольный собой на все сто процентов, отправляется на кухню за сумкой, перекидывает её через плечо и затем скрывается в ванной. — А ты одеться так же не мог? Празднично же, — ворчит омега, выходя в прихожую. — Я на работе, у меня строгий стиль, — отзывается. — Тем более мне придется носиться с расспросами между гостями. Журналисты на месте не сидят и лыбу не давят. — А я значит сиди и дави, замечательная перспектива. — ворчун влезает в новую куртку и обматывается шарфом, когда перед ним снова появляется Юнги с таблетками на раскрытой ладони и стаканом воды в другой. Чимин поджимает губы, но всё же тянется за ними и выпивает всё. Затем Юнги аккуратно обхватывает лицо омеги и рассматривает его внимательным взглядом. — Всё будет хорошо. А я буду поблизости, — ободряюще улыбается, — если что, вместо тебя вмажу особенно надоедливому альфе. Я ж скандалист со стажем. Чимин фыркает и качает головой. Да уж, для Юнги явно нормы воспитанности отсутствуют, и как такой человек как Чон Хосок терпит его? Любовь? Чимин с интересом наблюдает за старшим, пока они выходят из квартиры и движутся вниз. Он никогда не задумывался над чувствами так глубоко. В тех пьесах, что он играл влюбленного выходило всё само по себе, Марко долгими вечерами рассказывал ему о героях, расписывал в красках любое страдание или счастье, а Чимин просто мотал это на ус и выражал всё словно по инструкции. Не искушенному зрителю нравилось, цепляло, а сам омега чувствовал, что ему чего-то не хватает. Что угодно он продемонстрирует, но любовь в первобытном виде — слишком сложно, непонятно. А теперь, глядя на Юнги, в салоне такси, расправляющего бейджик, он задаётся множеством не озвученных вопросов. Что они делают? В мыслях всплывает образ Сокджина, ведь рядом с ним истинный, и несмотря на прошлое омеги, они вместе. А Намджун слуга закона и это им не помеха? И судя по Сокджину, он очень счастлив. Даже слишком. Тот блеск и трепет на губах омеги при каждом упоминании своего альфы — не забыть и не заметить просто невозможно. Чимин отворачивается к окну и смотрит на светофор. Машина мягко тормозит, а люди огромным потоком смешиваются на пешеходном переходе. Они вдруг ускоряются, а по стеклу ударяет первая капля дождя. Омега смотрит на большую каплю, следом за ней появляются ещё и ещё. А он влюблён так же? В мысли заползает утренний инцидент с Кимом. Те чувства, что рядом с ним вспыхивают и неловкий, совсем некстати вопрос, на который Чимин не нашёл ответа. Что они делали пока были вместе? Регулярный секс и практически постоянное желание касаться, дышать, пробовать на вкус. Но если верить словам Марко: любовь — это не только животное желание. Просто остаться рядом, смотреть и видеть свой объект, уже более чем достаточно, и даже если он вдруг не твой, а на расстояний. Счастье за партнера куда весомее собственного эгоизма. Определений и чувств так много, альфа мог бы написать об этом книгу не иначе. Инструкция любви. Чимин ухмыляется своим мыслям и склоняется к тому, что он всё же ничего не понимает, а если продолжит думать, закипит как чайник, а ответа не найдёт. Пак поворачивается к Юнги, тот что-то делает в телефоне сосредоточенным выражением на лице, возможно, просматривает нужные вопросы. Бета мог бы поговорить с ним об этом? А что у них с Чонгуком? Чимин уводит взгляд, трет пальцы, кусает губы и вновь отворачивается к окну. Что между ними? У Чимина — задание, цель. У Чонгука — прихоть? Любопытство? Страсть? Судя по всему, всё и сразу. Мальчишка давно уже искушён, знает, что ему нужно. А насколько будет больно потом? Что будет с Чимином если всё раскроется? Насколько Чонгук страшен в гневе и разочаровании? Не будет ли больно самому Чимину? Тряхнув головой, омега прикрывает глаза и откидывается на сидение. До особняка ехать ещё минут двадцать, если не больше, ему стоит подумать о задании. Там должен быть свой человек среди охраны. Три полоски тату за правым ухом и кожаный браслет на левой руке. Ему необходимо попасть в комнату наблюдения ровно после ухода Чона старшего, у него намечена встреча со своими приближенными людьми: Чхве Джунха и Хо Чондо. Они единственные, кто крепко держатся за Чона во всем этом гадюшнике. Судя по всему, и что удалось узнать самому Чимину, каждый из верхушки пытается избавится от Чон Хонджина и его детей. Хосок занимает жирную ветвь и пока успешно со всем справляется, Чонгук лишь его тень. Ведет абсолютно незаметную жизнь, учится, рисует и раз в год покидает страну на два месяца. За его передвижениями практически не следят, а вот Хонджин особенная головная боль многих. Его нрав и методы работы на слуху у многих, иметь дело с преступностью и так умело этим манипулировать под носом властей, дело непростое. А значит подкупных меньше не становится. Почему же только недавно всполошился осиный улей? Устали от чужой власти? Чимин задумчиво перебирает в памяти все статьи о главе семейства. Не исключено, что его хотят многие подвинуть. Почему же тогда в последний год такое резкое затишье? Чон испугался? Маловероятно. Затишье перед бурей? И где вообще носит этого старика? Чимин перерыл все возможные источники, но ничего путного не нашёл. Множество слухов о том, что тот покинул страну и просто отсиживается в ожидании, но чего? Старые фотографии и статьи, и ничего за последний год, кроме официального заявления Хосока, о том, что их отец взял небольшой перерыв в бизнесе. Дело о погибшем сыне бизнесмена Кана тоже стоит мертвым грузом, расследование результатов пока не дало. Но Чимин твердо уверен, что один из Чонов здесь точно причастен. Способен ли Чонгук на такое зверское убийство? Если в нём он ещё сомневается, то в Чоне старшем определенно нет. Взгляд снова падает на Юнги. Знает ли бета всей прелести своего альфы? Определенно должен знать. Сколько в нём вообще информации о Чоне? Чимин опускает взгляд на сумку, которая покоится на коленях беты. Его ноутбук — это единственное чего не касался Чимин. Даже в мыслях такого не было. Юнги с ним чуть ли не засыпает в самых немыслимых позах, постоянно печатая статьи в издательство или же в редакцию. Стоило бы рискнуть? Чем не повод, когда Чимин остался без своего компьютера. Юнги далеко не дурак, такую ценную вещь он просто так не отдаст Чимину, зная о его особенности. Тайна есть, и похоже, необъятных размеров. А может быть в Чимине просто открылось второе дыхание и фантазии обретают другую сторону под гнетом всех этих мыслей и Юнги тут вовсе не причем. Интересно, как скоро омега станет полноправным параноиком? — Приехали, знакомься, родовое гнездо Чонов, — отзывается Мин, когда расплачивается с водителем, а Чимин наконец-то осматривается по сторонам. — Сколько у них недвижимости? — удивленно подмечает омега, выходя из машины и накидывая на голову капюшон. Редкий дождь всё ещё моросит неприятно, а перед взором предстаёт трёхэтажный особняк за высоким каменным забором, площадь двора здесь определенно разнится в три раза больше от остальных домов в округе, и те явно уступают в размерах. — В Корее — три, — отвечает спустя время Юнги, вставая рядом с омегой. — В других странах не считал. Зависть страшная штука, поэтому я бросил эту затею так и не приступив к ней. Чимин недоверчиво косится в его сторону. — Ты вообще-то встречаешься с их наследником. — У чёрта на одре я это всё видел. Или ты свято веришь в хрустальную чистоту этого достояния? — Юнги широко улыбается и глядит в ответ. — Я тебя умоляю. Мне от него ничего из этого не нужно. — А вдруг они вся семья из древнего рода? — шутит Чимин и тут же спешит следом за старшим. — А я внебрачный сын Папы Римского, — отбивает Мин и останавливается у охранника. Чимин только сейчас замечает автомобили, припаркованные ровно в одну полосу по обе стороны от ворот. Значит гости уже внутри и прибывают новые. Омега ощущает странное волнение в желудке, когда они переступают открывшиеся ворота. Он широко открывает глаза и смотрит на открывшийся вид перед особняком. Вымощенная широкая дорожка белоснежным камнем, а по бокам словно открытые поля и уже ближе к дому виднеются облысевшие деревья из-за времени года, несколько посаженных елей придают уют этому пространству своей вечной зеленой шубкой. Охранники рассеяны по периметру, кто-то просто обходит свой маршрут, а кто-то стоит смирно с собаками на поводке. Псы на удивление молчаливы, сидят или лежат у ног и тяжело дышат. Чимин узнаёт некоторые породы: Бульмастифов, Ротвейлеров и Доберманов. Первые и последние практически сливаются с полумраком и оттого странные мурашки ползут по спине. Яркий свет окружает лишь веранду, где их встречает дворецкий, похоже, этот мужчина строго и повсюду следует за семьей. Чимину в этот вечер необходимо везение и удача. Он проглатывает тяжелый ком в горле и передаёт верхнюю одежду следом за Мином. В холе практически нет людей, голоса гостей и тихая музыка слышится из дальнего зала по левую сторону, Чимин обводит взглядом помещение и натыкается на сидящую фигуру на верхних ступеньках. Широкая лестница, ведущая на второй этаж и сидящий там Чонгук в одиночестве, очень удивляет. Тёмная, завитая макушка маячит между перилами, когда он наконец-то поднимается на ноги и смотрит прямо на Пака. Юнги замечает младшего омегу, ничего не говорит, касается ладони Чимина, сжимает её и кивнув, уходит в сторону шумного зала. Чонгук смотрит на Пака не моргая. Медленно обводит темной бездной каждый миллиметр и особенно въедается в его лицо. Чимин ощущает себя голым, задевает пальцами манжеты длинных рукавов пиджака и уводит взгляд в сторону уходящего дворецкого, затем все же приходится вернуть внимание на младшего омегу. — Привет, — отвечает он, нервно сглотнув. Чонгук склоняет голову на бок, уголки губ трогает плавная улыбка и он, словно хищник, медленно переступает ступеньку за ступенькой, не сводя темных глаз. Сам Чонгук одет в изумрудную рубашку плотного материала с V-вырезом, высокая посадка черных брюк как всегда четко подчеркивает особенно тонкую талию. На нём ни грамма макияжа, он и без того выглядит очаровательно и невинно. Чимин в сердцах проклинает Юнги за его мастерство визажиста. Он точно попугай с боевой раскраской по сравнению с Чоном младшим. Когда Чонгук спускается к нему и останавливается в паре шагов, Чимин не ощущает его природного аромата, только мягкий шлейф духов, похожий на вкус росы и хлопка. Он выпил подавитель? — Ты чертовски красивый, хён, — на выдохе отвечает Чонгук, поднимая руку и касаясь лишь кончиками пальцев края расстёгнутого пиджака у самой шеи, облюбовав взглядом бирюзовый чокер на шее старшего, а затем поднимает глаза к его волосам. У Чимина мурашки по всем органам пробегают, не иначе от такого тихого и восхищенного голоса омеги. — Чья идея так тебя покрасить? Чимин машинально тянется к кончикам волос, замирая у выбеленных прядок во всю длину. — Хён придумал. Это всё его затея, — Чимин ловит взгляд Чонгука. — А у него вкус определенно есть, — губы расплываются в полноценной улыбке, а на дне глаз неподдельный огонь. — Ты правда очень, — шаг ближе, — очень красивый. — На выдохе, и юркий язычок облизывает бордовые тонкие губы, смачивая и без того липкий слой блеска. — Как самая бесценная и искусная картина без изъяна. Чимин откашливается, мечется взглядом по лицу младшего, ощущая нешуточное напряжение между ними, которое вот-вот взорвется и труды беты пойдут насмарку. — Чонгук, спасибо, но… — напоминает он и Чон опускает руку, делая шаг назад. — Почему ты тут один сидел? — Тебя ждал, — пожимает плечами омега, в который раз засматриваясь на шею старшего. — Пойдём в зал? Омегу душит чокер, он дышит глубже и просто кивает, протягивая ладонь в ответ младшему. В этот раз его руки не просто холодные, они ледяные. Таблетки действуют, в любой другой ситуации, Пак уже бы весь извелся от волнения. Они проходят в зал и Чимин с облегчением отмечает, что здешние ароматы нейтральны, открытые окна и исправно работающий кондиционер, облегчает восприятие окружающего. Среди незнакомых лиц, альф и омег, он с легкостью находит Юнги, тот обеспокоенно осматривается по сторонам при этом улыбается какому-то омеге и быстро кивает. Они встречаются мимолетным взглядом, и Чимину достаточно этого с лихвой. Чонгук чувствует усилившуюся хватку в ладони и переводит взгляд на старшего омегу, выводя его к противоположной стороне, к столику, где сидит его брат в обществе какого-то беты. Хосок при виде Чимина смерил его оценивающим взглядом, улыбается уголком губ и салютует наполненным бокалом шампанским, Чимин сдержанно давит улыбку и мягко кивает, усаживаясь на отодвинутый стул Чонгуком. Младший остаётся стоять за его спиной, оставляя ладони на высокой спинке. — Что будешь пить, Чимин? — услужливо уточняет Чон, пока бета сидящий рядом с ним с любопытством разглядывает подошедшего омегу. К их столику подходит официант, готовый выполнить любое поручение. — Воды, если можно, — отвечает Чимин, цепляясь за лицо альфы, как за якорь среди всех этих ярких огней. — Ты так напряжен, я бы порекомендовал, что покрепче, — пожимает плечами Чон и кивает официанту. — Но воды, так воды. — Благодарю. — А вы тот самый омега с театра «Ромеи»! — словно самую большую загадку мира решив, выдаёт особенно громко мужчина. Чимин вдруг улыбается, смотрит на него в ответ и только кивает, тут же уводя взгляд в сторону, не желая и секунды терпеть странные расспросы, которые так и рвутся наружу из него. Хосок ловко переключает мужчину на себя, возвращая их диалог в прошлое русло. Что-то там о контейнерах, которые должны будут поступить на следующей неделе. Чонгук, похоже, увлекается в разговор двух молодых омег, подошедших к нему и Чимин немного расслабляется, высматривая весь зал. Похоже, самое важное они с Юнги пропустили, гости расслаблены, кто-то сидит за столами, трапезничает и пьет, а кто-то бесцельно бродит среди гостей, собирая самые свежие новости. Омеги здешние явно хвалятся своими побрякушками и поездками со своими альфами. В зал входят ещё несколько людей и среди них омега узнаёт Хо Чондо с супругом и двумя детьми подростками. Как и следовало ожидать, Хосок реагирует на его присутствие, поднимается со своего места и направляется к ним с добродушными объятьями. Очевидное миролюбие и взаимное обожание, Чимин внимательно следит за четой Хо, всё ещё не обнаружив здесь Чхве. Чонгук наконец-то усаживается за стол и принимает бокал с вином, бета утягивает младшего в разговор о его мастерской и Чимин задумывается о том, что хотел бы посетить её тоже. Оказывается, племянник этого мужчины там уже успел побывать, интересно, Чонгук его только рисовал? И был ли он на одной из тех картин, что видел омега? Чимин с интересом разглядывает младшего омегу, то, как тот легко держит бокал, играет с жидкостью и лукаво улыбается мужчине, поддерживая разговор, изредка бросая взгляды в ответ на Пака. Бета заливается смехом на что-то не очень смешное, стелясь перед Чоном самой приторной и сладкой учтивостью, а у Чимина вдруг просыпается дикое желание швырнуть в того стакан с недопитой водой. — У тебя есть мастерская? — задаёт он резко вопрос, на что Чонгук замирает и поворачивает к нему голову. — Ох, у господина Чона великолепная мастерская, — тут же вклинивается мужчина и Чимин резко переводит на него взгляд. — Там оказывается столько картин, которых мир ещё не видел. У господина Чона отменный талант, никак не перестану восхищаться им. — Мистер О, мой преподаватель, — зачем-то делает акцент Чонгук, и мужчина быстро кивает, осушая свой бокал с шампанским, а Чимин теперь смотрит на мальчишку и видит в его глазах игривый огонёк. — Его племянник помогал мне с итоговой работой. Но, кажется, я завалил её, и пришлось выбирать альтернативную тему. — Бросьте, мистер Чон, — машет ладонью бета. — Я в курсе вашей особенности, поэтому руководство пошло нам навстречу. Точно, Чонгук же не может рисовать людей. Точнее их лица, похоже, эта проблема известна многим. Тогда, что ещё за картины в его мастерской, помимо пейзажей? Чимин и правда становится любопытно. — Вы меня тогда спасли, — Чонгук тяжело отрывает взгляд от Чимина и обращается вновь к мужчине. — Ох, не стоит! Как продвигается затея с галерей и продажей картин? — интересуется он, принимая уже который бокал со спиртным, Чимин прикусывает нижнюю губу с внутренней стороны и отворачивается. Чувствует под столом прикосновение к ноге. Ему стоило огромных усилий чтобы не подпрыгнуть на месте, он убеждается в том, что Чон Хосок ещё в зале и резко кидает взгляд на Чонгука. Тот сидит как ни в чём ни бывало, подперев подбородок на ладонь, а длинные скатерти в пол хорошо скрывают любое безобразие. Чимин с легкостью избегает очередного прикосновения и слегка отворачивается в сторону и клянется, что видит бесстыжую ухмылку на губах младшего. Пак бросает взгляд в поисках Юнги, и наконец-то притрагивается к воде. Глоток встаёт поперек горла и теплеет во рту, когда он замирает и видит вошедших в зал Кёнсу и у него под рукой Тэхён. Альфа здесь явно как рыба в воде, улыбается и уже кому-то кивает с приветственном жесте, уводя за собой дальше старшего брата. Кимам стоит отдать должное, они оба выглядят слишком хорошо с благородной от природы осанкой. Тэхён держит взгляд в пол практически всё время и лишь сдержанно улыбается. Они садятся в самом дальнем углу, из-за маячивших людей их почти не видно, как и хотели быть — они незаметны. Чимин чувствует движение и наконец-то отрывает свой взгляд от Кимов, Чонгук поднимается со своего места, протягивает ему выставленный локоть и ждет чего-то. Чимин озадаченно моргает, но поднимается с места, кладет свою руку в изгиб локтя младшего и идет за ним. Они обступают танцующих медленный вальс парочек и явно держат путь в другой конец зала. Чимин чувствует неладное, Чонгук явно идет туда с одной целью. Чертов ребенок, что он задумал? Нет, ни в коем случае он не должен позволить им встретится ещё раз. Пак ловко перехватывает ладонь мальчишки, ловит на себе темный взгляд, и другой рукой подхватывает его под лопаткой, вставая совсем близко лицом к лицу. — Потанцуем? — горячо шепчет омега, бросая взгляд на приоткрытые губы Чона. Тот выдыхает, застигнутый врасплох и быстро окидывает взглядом стоящих недалеко людей. — А как же то, что мы омеги? — Чонгук послушно сжимает горячую ладонь старшего и перекладывает другую руку выше талии, тоже где-то под лопатками не компрометируя их близость. — А друзья не могут потанцевать? — Чимин надавливает на спину младшего почти не заметно прижимаясь к его груди плотнее. Чем заслуживает хитрую ухмылку и первый послушный шаг в сторону, и в этот раз он начинает вести танец, а Чонгук и не пытается препятствовать, послушно идет следом. — Если ты думаешь, что отвлек меня, то тебе следовало принять более радикальные меры, — Чонгук немного склоняется к уху старшего, еле задевая губами кожу. Чимина охватывает смешанная буря эмоции. — Например, мог бы просто утащить меня в одну из комнат и позволить поиграть с этой чудесной штукой на твоей шее. Дыхание Пака явно подводит. Чонгук жмется ближе, продолжая улыбаться и затем заглядывает в глаза, продолжая без запинки двигаться в медленном вальсе. — Прикрой свой бесстыжий рот, — без капли злости отзывается Пак, украдкой поглядывая в сторону. Тэхён определённо их заметил, Кёнсу же открыто смотрит в их сторону. За столом полно людей, похоже альфа их знает и всячески старается вести разговор и за брата тоже. — Тебе нравится мой рот, — Чонгук наконец-то заслуживает взгляд старшего омеги на себе. — Хён, ты ханжа, ты в курсе? — Так, я значит выгляжу в твоих глазах? — Чимин смотрит в черную бездну, и та явно насмехается над ним. — Видимо со мной рядом, да, — мелодия затихает и сменяется другой, а Чонгук медленно отступает, держит ладонь в своей ледяной и ухмыляется шире. — Я хочу поздороваться с Кёнсу, пойдешь со мной? Чимин чувствует поражение, сам высвобождает ладонь и отрицательно качает головой. В карих глазах явное осуждение всей ситуации, и Чонгука это огорчает. Всё что он делает в этих глазах вызывает лишь осуждение. — Развлекаетесь? — откуда ни возьмись рядом с ними появляется Хосок, Чонгук и Чимин одновременно переводят на него взгляд, будто бы и не существовало всех этих людей мгновением ранее. — Хён, — натянуто улыбается омега, подходит к старшему и берет его под руку. — Пойдем, я хотел познакомить тебя с моим знакомым. — Ладно, ты же не отстанешь, верно? — Хосок сдерживается чтобы не закатить глаза и бросив беглый взгляд на Чимина, идет за братом. Пак стоит и не понимает, что происходит. Что-то внутри него кричит о неправильности. Что-то должно произойти не хорошее, инстинкты обостряются, и он всё же идет следом за Чонами, останавливается лишь поодаль, потому что замечает, как Хо покидает зал, а значит и Хосок должен уйти следом. Ему нужно осторожно потеряться из виду. Возможно, пусть Чонгук воспользуется своей заинтересованностью в Кимах, ему ведь это на руку. Омега отступает ближе к стене, к раскрытым дверям из зала и смотрит со стороны. Их отсюда отлично видно и слышно. Младший омега останавливается у стола и Кёнсу поднимается к нему навстречу с улыбкой. Хосок без тени улыбки, сухо кивает и пожимает альфе руку, видно, хочет скорее покинуть зал, но всё же переводит взгляд на Тэхёна. Тот поднимается только когда Кёнсу отступает в сторону и демонстрирует старшего брата будто бы на показ. Хосок оценивающим, уже знакомым взглядом, обводит Тэхёна с ног до головы и как истинный джентльмен касается тонкой ладони, развернув её тыльной стороной. На мгновение, кажется, альфа замирает, а Тэхён заметно бледнеет. Чонгук переводит взгляд на их руки и с оскалом улыбки поднимает взгляд на Хосока. Альфа сжимает крепче пальцы Кима, тянет на себя и медленно касается губами костяшек, слишком непозволительно для целомудренного поцелуя, задевая кожу и ощущая опьяняющий жар и запах. По телу Тэхёна проходится разряд и концентрируется внизу живота, отяжеляя и распыляясь жгучей лавой. Он пораженно смотрит на лицо Чона старшего и чудом только не дрожит, когда видит промелькнувший хищный отблеск на дне карих глаз. Еле заметная корица на подавителях, отчетливо пробирается наружу и Тэхён одергивает ладонь, сжимает кулак и опускает руку. Хосок не спеша обводит взглядом его лицо, улавливая в этом воздухе легкий шлейф манго, который перекрывает дыню. Его буквально пьянит эта находка, а слова Чонгука оказались правдой. Этот омега не просто хорош собой, он дьявольски красив. Чон делает шаг назад, глубоко набирает в легкие воздуха и наконец-то улыбается, переводя взгляд на Кёнсу: — Было приятно познакомиться. — Взаимно, господин Чон, — альфа кивает и переводит своё внимание на Чонгука, который с любопытством рассматривает Тэхёна. А Хосок стремительно покидает зал. Чимин уходит чуть ли не следом. Идет вдоль пустого коридора, пытаясь отогнать странную картину перед глазами. Выдумывая нелепую причину своего присутствия здесь, если сейчас наткнется на кого-то из охранников. Он чётко выучил маршрут, предоставленный ему на днях, ещё один поворот и спуск вниз. Лестница в пять ступенек и вот она дверь, а перед ней стоит мужчина с широко расставленными ногами и скрещенными руками на груди. Он поднимает угрюмый взгляд на заблудившегося омегу и хмурится, а Чимин замирает и судорожно выискивает хотя бы кожаный ремешок на руке. В случае если что-то пойдет не так, нужно прикинуться дурачком. Да, вот он. Альфа не сводит своего взгляда и коротким кивком указывает на дверь позади себя. Чимин обходит его, цепляясь взмокшей ладонью за стену и тихо прошмыгивает за дверь. Трое мужчин в расслабленных позах усыпленные, спят в своих креслах. На столе перед ними раскрытая коробка с пиццей и банки с газировкой. Чимин обходит одного альфу и вскидывает взгляд на широкий монитор, откуда транслируется каждый уголок дома. Замечательно, ему ещё предстоит и за собой подчистить. Скинув пиджак и засучив рукава рубашки, омега тянется к мышке с клавиатурой, ощущая себя в своей стихии. Первым делом он находит камеру с комнатой у камина, где уже сидят Чхве и Хо, которого он не видел в течении всего вечера. Выведя этот кадр на другой экран, Пак прикусывает губу и вводит несколько команд, вбивает только ему известный ip-адрес, транслируя туда запись. Возвращает кадр обратно в общую рамку и пытается по времени отмотать две камеры, которые точно записали его поход сюда. Омега замирает, смотрит на кадр в котором он выходит из зала и решает оставить его. Удалять всё в корне верно. Чимин ругается в сердцах, быстро пробегается по клавиатуре, кадрирует видео с другого конца этого коридора и благополучно удаляет короткий обрезок видео. Приходится потратить ещё несколько минут на то, чтобы подчистить кадр и избежать скачка по времени. Он так давно этим не занимался, что пришлось повозиться. Как только он заканчивает с этим, ловит краем глаза в дальней камере, как Чонгук покидает зал. Беспокойство и тревога пугливым зверем забивается в груди. Он хватает свой пиджак и пулей вылетает из комнаты наблюдения, судорожно перебирая в голове, мог ли он что-то упустить? Он никогда не жаловался на свою внимательность, но в такой ситуации не грех проколоться. Только в этот раз прокол явно будет стоит ему жизни. — Послезавтра, жди сообщения, — рапортует альфа, прежде чем Чимин скрывается из вида. Чимин чуть не теряется в коридорах, сжимая пиджак в руках он наконец-то выбирается в холл и замирает на месте, прирастая к полу намертво. На пороге, у дверей стоит Сонтэ, он накидывает на плечи куртку, и принимает из рук дворецкого зонт. Разворачивается и поднимает голову ровно в тот момент, когда Чимин замирает в проеме коридора и холла. Альфа смотрит на него слишком долго, смотрит на коридор позади омеги и затем концентрируется на его лице. А на его губах появляется кроткая ухмылка. Он делает шаг в сторону омеги, а Чимин и не шевелится. Его взгляд падает на перебинтованную руку альфы и затем снова концентрируется на его лице. — Явился всё же? — подмечает Пак, усмехаясь уже открыто. Чимин молчит, радуется своему мертвецкому спокойствию и хочет обойти мужчину, вернуться в зал, но знакомый голос останавливает и заставляет обернуться. Чонгук появляется слишком неожиданно, тот стоит на лестнице на второй этаж, опирается на перила и с любопытством рассматривает альфу сверху. — Как Ваша рука, мистер Пак? — Чимин в этом вопросе чует подвох, потому что мужчина явно недоволен их встречей. — Замечательно, заживает, — сухо отзывается Сонтэ. Несколько гостей выходят из зала, и не обращая внимания ни на что вокруг, останавливаются у дверей, среди них Чимин замечает отпрысков и омегу Хо и ещё пару омег, Дворецкий послушно передаёт каждому верхнюю одежду, а Сонтэ оказывается ещё на шаг ближе. — Мы покинем вас, господин Чон, не дождусь супруга, — отзывается омега, когда Чонгук спускается к ним. Чимин только сейчас замечает, что омега в положении и похоже на последних сроках, живот просто огромный. — Конечно, — Чонгук кивает с улыбкой. Чимину кажется или что-то в младшем омеге не так? — А вы, мистер Пак, вроде тоже же собирались уходить, — Чонгук кивает дворецкому и тот сделав поклон покидает их, вернувшись в зал, когда выпроваживает важную персону беременного омеги и его детей. Сонтэ отрывает липкий взгляд с Чимина и молча проносится мимо, покидая стены дома. Чимин чувствует странную слабость в ногах, он хватается за перила и плавно опускается на последнюю ступеньку, всё ещё крепко сжимая в руках холодный мрамор. Чонгук закрывает дверь и подходит к старшему. — Испугался? — голос омеги звучит как-то приглушенно, и Чимин качает головой. — Нет, просто перенервничал и устал. Чонгук присаживается перед ним, касается подбородка и приподнимает лицо старшего, заглядывая в глаза. И теперь Пак понимает, что не так. У Чонгука и без того тёмные глаза, радужки практически не разглядеть, но сейчас его глаза выражают искру притаившегося безумия. Младший явно чем-то взбудоражен, немного резковат и его пальцы кажутся ещё холоднее, подрагивая на самых кончиках. — Сможешь потерпеть ещё час? — интересуется Чон и переводит взгляд в сторону шумного зала, поднимаясь на ноги. — Да, конечно, — Чимин всё ещё смотрит на мальчишку снизу верх и озадаченно хмурится, оглядывая его с головы до ног. — Чонгук? Осторожно. Взгляд обращается к нему, а сухие губы выдают неровные следы от зубов, где вот-вот должна будет образоваться ранка. Чонгук явно что-то принял. И эта догадка неприятно бурлит по нервам, его выдаёт резкая смена настроения, острый аромат строгого лайма, ушедший блеск с губ и стеклянный взгляд обычно живой бездны. Чонгук отчетливо соображает где находится, отдаёт себе отчет и ведет себя как обычно, но за всё время, что Чимин успел провести с ним рядом, он слишком ярко видит легкое изменение в поведении младшего. Но ещё дело в том, что он не первый раз видит таких людей, у него набит уже горький опыт. — Да? — голос ровный, уголок губы дергается в ухмылке, а бровь изгибается. — Что с тобой? — Чимин поднимается на ноги, держась за перила, совсем сминая ткань пиджака в другой руке. — Говорил с отцом, — напоминание обостряет все рецепторы Чимина, их отец где-то здесь? Стоит огромных усилий чтобы не оглянутся в сторону зала с неприкрытым взволнованным любопытством. — А беседа с ним немного выводит меня из себя. — Ваш отец тоже здесь? — старший омега искренне удивляется, правдоподобно расширив глаза. Чонгук на это слегка щурится, делает короткий шаг к старшему и заглядывает в каждый глаз. — Здесь, — кивает Чон и Чимин чувствует прикосновение к своему запястью, тонкие и холодные пальцы обхватывают его горячую кожу, сжимают, а блеск в глазах подобен огню. Это злость. Чонгук на что-то злится. Или на кого-то. — Но он не посещает такие вечера уже давно, Хосок делает всё за него. Хочешь, я познакомлю вас? Чимин оказывается на одну ступеньку выше, а потому Чонгуку приходится задрать голову и с какой-то странной жадностью вглядеться в него, перебираясь пальцами выше по предплечью. Нечто, похожее на покалывающее возбуждение, закрадывается в грудь и вызывает спазмы в животе, он сможет увидеть альфу? Сегодня. Сейчас? — А мы не спешим? — машинальное и самое первое, что приходит в голову. Он не имеет права показаться нетерпеливым. Чимин облизывает губы и замечает, как Чонгук опускает взгляд на его подбородок. В чёрной бездне точно бесы пляшут. — Не спешим, — тихим голосом отзывается младший омега, и обступая старшего, тянет его за собой по лестнице вверх. Чимин ступает следом и чувствует, как у самого ладони мерзнут. Второй этаж освещен частично, широкие окна с легкими занавесками помогают освещать широкий коридор. Словно этот дом из другого времени и здесь оно застыло. Мрачно, а шум праздника: голоса, легкая мелодия, шаги и редкий смех стихает. Сейчас слышатся только их шаги. Они проходят две двери и останавливаются напротив двухстворчатой. Чонгук отступает и выпускает ладонь Чимина, останавливается немного позади и опаляет холодным дыханием кожу за ухом, шевеля отросшие пряди волос старшего: — Его ищет каждый в этом доме, — Чимин опускает взгляд на дверные ручки, когда чувствует, как омега касается его талии. — Топчутся там внизу, любезничают и не подозревают, — Чонгук чуть ли не всем телом прижимается сзади, сжимая пальцы на изгибе талии, — уверен, ты сохранишь это в тайне. — шепот еле уловимый, а губы холодные и влажные, обжигают горячую кожу у пульсирующей вены. Чимин сдерживает шумное дыхание и тянется к ручкам, дергает их вниз и аккуратно толкает дверь. Когда Чимин думает о черной бездне и холоде, перед ним всегда вырастает образ Чонгука. Когда твердит сам себе, что это бесконечная тьма, оказывается прав в который раз. Она притягивает, засасывает и выкручивает наизнанку, заставляя задрожать от предвкушения и желания знать. Знать, что хранится на дне и почему вызывает покалывающее чувство в груди.