Meringue

      — Ты что, не в курсе? Они живут вместе, — не отрываясь от запуска разноцветных птичек в зелёных поросят, ответил Леруа, упёршись задом о кухонную тумбочку, когда они пересеклись на перерыве на кофе. — Ты бы, знаешь, чаще разговаривал с остальными.       — Живут вместе? — задумчиво повторил Дюваль, размешивая сливки в жидкости, что по цвету и консистенции напоминает только нефть или торф. Укол он по привычке пропустил.       Утром Лоран приехал к офису самую малость позже обычного и стал свидетелем того, как Эллиот выходит из машины Тео. Они только на секунду пересеклись взглядами, после чего губы парня почти улыбнулись, но он поспешно отвернулся. Дюваль сам не понял своей реакции, но ему не хотелось смотреть, как они вместе шагают ко входу, как рука Бертрана ложится на плечо или даже талию Мореля. Или где ещё она может оказаться. Потому он вошёл в офис первым, и ему повезло, что лифт как раз закрывался, оставив коллег позади. Лоран понимал, что это какое-то глупое ребячество, и из-за этого между ними с Эллиотом повисла некоторая неловкость.       Выглядел парень лучше, чем вчера, но нервничал больше. От того, как часто тот прикасался к своей шее его шрам под ухом покраснел. Эллиот практически не разговаривал с ним, не улыбался, как делал это обычно. Когда Дюваль успел привыкнуть ко всем его повадкам, чтобы их ему теперь не хватало? Под языком становилось горько, когда Эллиот отводил взгляд, будто в чём-то провинился, и сутулился, пытаясь спрятаться за папками.       — Ну да, Морель у него комнату снимает, или вроде, — пожевав нижнюю губу, Дэнил нажал на паузу и поднял на него пытливый взгляд.       — Жить вместе и снимать комнату — разные вещи, — недовольно уточнил Лоран, поджав губы.       — О-о, — протянул Леруа и сунул телефон в карман брюк, показывая тем самым, как он заинтересован поднявшейся темой. — Нравится он тебе?       — Кто? — удивлённо переспросил мужчина и попробовал свой кофе. Получилось отвратительно, но довольно бодряще.       — Бертран, чёрт побери, — прошипел Дэнил, закатив глаза. — Эллиот, конечно же!       Теперь пришла очередь Дюваль закатить глаза. Он прицокнул языком, обжигая нёбо горячим, и отвёл взгляд. Леруа слишком проницательный, и, хотя совсем не любитель сплетен, всю окружающую информацию вокруг впитывает в себя как губка, в том числе и услышанные краем уха чужие разговоры.       Все обычно считают, что он слишком увлечён своими играми, чтобы слушать ещё и их беседы, потому обращают на него внимания не больше, чем на предмет интерьера. Но на самом деле Дэнил может с точностью до последнего слова пересказать услышанное от начала до конца. Завидная память, ресурс которой он тратит на прохождение головоломок и судоку, но не Лорану его за это осуждать.       Если Дэнил ещё и смотрел, то, казалось, своими тёмными глазами пролезал под шкуру и копался в твоих нервах, как в электропроводках, прямо как сейчас.       — Ну правда, положил глаз на нашего малыша? — Дэн поиграл бровями, не моргая следя за ним, чтобы ничего не упустить.       — Нет, — слишком быстро ответил Дюваль, смотря куда-то на волосы приятеля, кажущиеся слегка грязными от того, как он часто поправляет спадающую на лоб чёлку, отрицая существование геля.       — Почему тогда так сильно интересуешься им?       — Он мой... — Лоран чуть не вздрогнул, когда Леруа всё-таки поймал его взгляд. Из-за заминки тёмные глаза насмешливо прищурились, а губы сжались, удерживая смешок. — Подопечный.       — А, так я так и подумал, — покивал Дэнил с напускным равнодушием и пожал плечами, взяв свою чашку. — Ты же обязан знать, где, с кем и как живёт твой подопечный? Как же это я забыл.       Дюваль хотел возразить, точнее, оправдаться, но как только его рот открылся, Леруа уже в комнате не было. Остался только шлейф сарказма и его едкого парфюма.       Лоран вздохнул и тоже отправился к своему месту, но как только он открыл дверь, столкнулся с Эллиотом. Буквально.       Парень ткнулся носом в его галстук, а рукой ухватился за лацкан пиджака, чтобы не упасть, и смешно булькнул. От неожиданности Лоран едва не вылил на него остатки кофе, и едва не ухватил его за плечи. Обеих катастроф удалось избежать.       — Ой... — пискнул Морель, когда мужчина отодвинулся. Разжав пальцы, он пригладил ткань на его груди и поднял взгляд, стремительно краснея. — Ой, — повторил он уже громче, словно Дюваль не расслышал сожаления в его голосе, и наконец убрал свою руку. — Извините.       — Ничего, — Лоран пропустил его внутрь, а сам собрался убежать, точнее, избежать Мореля, но тот этого не позволил.       — Мсье Дюваль, я хотел извиниться, — слегка хриплый от ещё держащейся простуды голос заставил мужчину замереть. Чтобы не выглядеть как дерево, он зачем-то кивнул, не понимая, извиниться за что тот хочет.       Длинные ресницы опустились, скулы горели румянцем на грани естественного и болезненного. Чтобы подчеркнуть неловкость и свою застенчивость Эллиоту не хватало только покрутить носком туфля, сложив руки за спиной. Так он был похож на школьника ещё больше прежнего.       — Мне жаль, что я вчера так расклеился, Вы, наверное, будили меня, но я слишком крепко сплю, — он сбивчиво затараторил, так что Лоран не только не мог вставить слово поперёк, но и так быстро всё понять. — Мсье Бертран сказал, что вы взяли мою работу на себя, мне ужасно стыдно, так что я готов сделать для Вас что угодно, только не сердитесь на меня.       Он замолчал, а в голове Лорана наконец задвигались и разогнались шестерёнки. Вот, значит, почему его взгляд был таким виноватым. Утром он решил, что Дюваль оскорбился тем, что ему пришлось поработать за двоих, и он весь день не мог решиться извиниться за это, поэтому вёл себя так... Мужчина едва не застонал. Конечно, отчего бы ещё он вел себя так странно? Хотя сам Дюваль едва ли думал об этом, ища причины его такого поведения.       — Я не сержусь, — ровно выговорил Лоран, ощущая себя неловко и желая поскорее вернуться к работе, чтобы этот разговор остался позади. Но быстро передумал. Красные, слегка потресканные губы разошлись робкой улыбкой, а голубые глаза поднялись на него.       — Тогда я угощу Вас обедом? Дважды, — он поднял два пальца, и подвигал ими, как ножницами. — Один раз в счёт обещанного раза в пятницу, и один раз за вчерашнее, пусть это вряд ли изгладит мою вину.       — Не нужно, всё в порядке, — Дюваль допил кофе, что осел безвкусной плёнкой на языке и щеках, и поставил свою чашку.       — Нужно-нужно. — Мальчишка подхватил его под локоть длинными пальцами и осторожно потянул за собой, глядя на него снизу вверх, как бы проверяя, поддастся он на его манипуляции или нет. — Всё равно до обеда пять минут, отчёты сами собой не пропадут, а жаль, так что пойдёмте.       — Ты чувствуешь себя лучше?       Лоран сдался. А потом пожалел, что ощутить его пальцы не позволяет плотная ткань, и что Морель так быстро его отпустил, и знал, что пожалеет и о том, что согласился.       — Да, по крайней мере, аппетит вернулся, странно было совсем не ощущать голод, — парень кисло улыбнулся и задумчиво потрогал родинку под уголком губ, нажав на кнопку вызова лифта.       Дюваль кивнул и отвёл глаза, глядя в пол и спрятав руки в карманах.       — Эллиот, тебе место в кафе занять? — Бриджит, возникшая сзади, обдала их своими сладкими, какими-то клубничным духами и обняла парня сзади, прижавшись грудью к его спине.       Лоран чуть не зарычал, но лишь поджал губы и отшатнулся, притворяясь перед самим собой, что никаких подобных порывов у него не возникало.       — Нет, спасибо, я пообедаю с мсье Дюваль, давай в следующий раз? — Морель вежливо отказался и освободился из тонких рук, поворачиваясь к девушке лицом. — Возьмите лучше с собой Николь, она уже сходит с ума со своими диетическими десертами.       — Тебе не нравится? — Бриджит опустила лицо и взглянула на него над тонкими серебристыми дужками своих очков. Ухоженные аккуратные пальцы поправили полосатый воротник рубашки Эллиота.       Сегодня та была необычно красивая. Воротник и рукава в мелкую красную полосочку, что делает руки и шею ещё длиннее и тоньше, и красные пуговицы на белой ткани, как строчка из капель крови.       — Я бы так не сказал. — А судя по лицу Лоран решил, что именно так ему и хотелось сказать. — Просто я не знаю, из чего она их делает, но у них странный вкус... Не плохой, просто другой.       — Я ей тоже так говорила, — девушка махнула рукой и улыбнулась, когда приехал лифт. — Тогда ладно, хорошего обеда.       — Спасибо, — Эллиот широко улыбнулся, прячась за Лораном в лифт и вздохнул, почти прижавшись к нему спиной. — Кажется, я забыл пиджак. Надеюсь, на улице сегодня потеплее будет.       Мужчина промолчал. Он тоже надеялся на это.       Морель стоял так близко к нему, что Дюваль ощущал запах его волос и почти ощущал тепло его тела, видел каждый его волосок и мелкую родинку на шее отдельно. Этажом ниже в лифт забилось ещё больше людей и парень прижался к нему теснее, а кончики его ушей покраснели. От духоты или смущения. Дюваль сам ощутил неловкость, потому схватился пальцами за металлический бортик перед зеркалом, в котором было видно, как Эллиот трогает свои губы кончиками пальцев и его кадык дёргается, когда он часто сглатывает.       Когда они опустились на первый этаж, Лоран ощутил одновременно облегчение и сожаление. Потому что нельзя находиться так близко с человеком почти вдвое младше тебя и ощущать такие эмоции. Где-то это должно быть уголовно наказуемо. Но одновременно с этим было жалко, что эта вынужденная ненавязчивая близость была так коротка.       — Пойдем туда же? — чуть склонившись вперёд, чтобы заглянуть ему в опущенное лицо, поинтересовался Эллиот.       — Если хочешь.       — Хочу! Заказываете снова Вы, — подмигнул он и улыбнулся, поравнявшись с ним в шаге. Чуть кивнув в благодарность, когда Дюваль снова открыл перед ним дверь, как перед дамой, он изящно выскользнул на улицу.       Морель не выглядит как женщина, но есть в нём такая хрупкость, которую хочется окружить заботой. Обложить подушками как вокруг дорогой вазы из венецианского стекла.       Париж радовал сносной погодой: солнце струилось яркими лучами между обрывков синеватых туч, ветер слегка колыхал тканевые козырьки над лавочками уличной еды, цветов и фруктов, запахи которых разошлись по улицам. Лоран даже решил не спешить, подстроится под неторопливый прогулочный темп шага Эллиота. Смотрел как тот поправляет великоватую рубашку на плечах, сдвинутую освежающим дуновением ветра; как его волосы переливались от белоснежного до карамельного; как он переставлял стройные ноги в черных подвернутых брюках. С такими ногами и харизмой он мог стать кем угодно, а стал каким-то посредственным клерком и спрятал свою красоту в офисе.       — Вам нравится этот ресторанчик? — спросил Эллиот, когда они вошли внутрь, в воздух с запахами печёного солёного теста и базилика.       — Наверное.       — Ну, — недовольный ответом Эллиот заныл, садясь за то самое место, за которым они обедали в прошлый раз. — По крайней мере, тут красиво.       С этим Лоран не мог не согласиться. Высокие круглые столики со скатертями в красно-белую клеточку, светлые стены, увешанные фотографиями и картинами каких-то неизвестных итальянских художников, скорее всего уличных. Высокие потолки и просторный зал, в котором никто никому не мешает.       — Помою руки, — сморщился Морель, выложив на стол мобильный и кошелёк, и обратился к официантке с уточнением, где уборная.       Дюваль сделал заказ, не раскрывая меню. Лора — именно такое имя было на бейдже официантки, что обслуживала их в прошлый раз — дружелюбно улыбалась ему, небрежно черкая в блокнотике.       Лоран вздохнул и откинулся на спинку стула, сняв пиджак. Старый дурак. Как он выглядит со стороны, выгуливая молодого мальчика по ресторанам? Наверняка просто ужасно.       Экран чужого телефона с трещинкой посередине загорелся и завибрировал, прерывая его мысли. Дюваль бросил взгляд на имя звонящего и нахмурился против воли. Абонент «Мсье Бертран» настырно дозванивался до Эллиота. Вернувшись, мальчишка наградил его только скупым безразличным взглядом и перевернул телефон экраном вниз, отодвинув его подальше.       — Ничего не понимаю в итальянской кухне, — Эллиот поставил локти на стол, опустив лицо в чашу из ладоней. — Хотя я вообще в любой кухне мало что понимаю, только кипяток готовить умею, — он сощурился, иронично усмехнувшись. — Что насчёт Вас?       Дюваль вздохнул. Парень так пытается завязать разговор, а он и слова вытянуть из себя не может.       — Что-то понимаю, — неуверенно выдавил Лоран, пытаясь принять более непринуждённую позу, что было практически невозможно под голубым взглядом.       — И готовить умеете? Вы же не женаты? — Морель любопытно покосился на его руки. — Наверное, вынуждены были научиться.       — Что-то вроде того, — уклончиво подтвердил мужчина и с облегчением выдохнул, когда Лора опустила перед ними заказ Лорана.       — Как замечательно пахнет, — Эллиот подобрался и облизал губы, спешно хватаясь за приборы, будто их у него собирались отобрать.       — Паста карбонара и пицца Маргарита, приятного аппетита. — Лора отрекомендовала еду с таким гордым видом, что Дюваль невольно слегка улыбнулся.       Эллиот торопливо поблагодарил девушку и его сразу занял кусок пиццы. Мужчина, хочешь или нет, застыл на месте, глядя на то, как он языком тянет сырные капли и жмурится от удовольствия, мыча. К счастью или нет, но его рот был слишком забит, чтобы он сделал какой-то комментарий, но Дюваль видел, что ему вкусно.       И ощущал.       Неожиданно в паху потянуло и напряглось, так что Лоран чуть не выронил свою вилку из рук. Даже когда он опустил глаза и отвесил себе мысленную затрещину, член и не думал расслабляться, а под веками продолжали плыть картинки с Эллиотом и чёртовой моцареллой.       — Не думал, что когда-нибудь такое скажу, но я влюбился в женщину! — искренне воскликнул Морель со смехом, снова обращая на себя внимание Лорана. Проследив, не вызвало ли его признание намёка отторжения, он продолжил: — Маргарита, знаю, моя любовь никогда не станет взаимна... — парень притворно исказил лицо жалостью, держа в руке кусок пиццы, а вторую драматично прижав к груди.       Лоран не сдержался и издал задушенный смешок.       — Так лучше, — Эллиот смахнул с себя образ шута и облизал губы, опустив застенчивый взгляд на тарелку. — Вам идёт улыбка.       Дюваль качнул головой, изо всех сил пытаясь контролировать снова хлынувшее возбуждение. Сам Морель как ни в чем не бывало только стимулировал его: сырные капли сменили длинные спагетти, которыми тот, по-детски втягивая щеки, наполнял рот. У Лорана не было и шанса расслабиться, даже когда он смотрел в окно, то выхватывал отражение мальчишки на его поверхности и не мог контролировать свой взгляд.       Сам виноват, что выбрал именно эти блюда. В голове стояла такая пульсация, словно резко окунули на большую глубину и теперь его оглушал собственный организм.       Апогеем стал заказанный после этого десерт. Лоран с мучением смотрел на его губы и язык, когда Морель облизывал ложечку с джелатто, а сам мечтал только об одном... И ненавидел себя при этом всё больше.       Мысленно он уже избил себя затрещинами и пощёчинами, так что если бы это проявилось на нём физически, его бы с фанфарами увезли в реанимацию. Но пока это было не так — он был в безопасности, в отличие от наивного Эллиота, что увлеченно рассказывал ему о вкусе мороженого слегка испачканными губами.       Дэнил был прав, ему нравится Эллиот. Его родинка в уголке губ, которую он облизывает и вытирает салфеткой; каёмочка его глаз, к которой почти прикасается невероятно широкий и глубокий зрачок; его пальцы, заправляющие волосы за ухо. И, боже, его волосы, которые Дюваль хотел распустить наконец и запустить в них свои пальцы, чтобы посмотреть, будет ли его рука в них смотреться.       Но вместо этого он упорно отвёл равнодушный — наверняка он выглядел безразлично, он всегда так выглядит — взгляд и недовольно поджал губы.       Не заметив при этом, как румянец на щеках Эллиота побледнел, а брови жалостливо изломились.