Meringue

      Эллиот продолжал странно вести себя при Бертране каждый раз, как тот появлялся в зоне видимости. Тео злился на это, а Дюваль злился на него за то, что тот пугает мальчишку. Пугает, потому что Морель бледнел и зеленел, стоило ему прикоснуться к нему, но не осмеливался сбросить руки мужчины с себя.       — У тебя что-то случилось? — не выдержал Дюваль, когда Эллиот уже сорок минут натирал его фикус, сидя на подоконнике.       Было почти семь вечера и офис опустел, все разбежались по пятничным делам, и только они остались вдвоём. Лоран специально отлынивал от работы весь день, чтобы поравняться в скорости с Эллиотом. Тот взял за привычку работать уже после того, как все разойдутся, и чудом всё успевал, но это заметно сказывалось на его самочувствии.       Однотонная здоровая кожа лица Эллиота заметно изменилась: синяки под глазами становились всё темнее, появились розоватые пятнышки, что бывают от стресса и неправильного питания. А синие глаза стали припухшими и рассеянными.       Дюваль примерно понимал, что тот не хочет ехать домой из-за Тео, но предполагать почему именно — не решался.       — Нет, всё нормально. — Вымученная улыбка говорила о другом. Он опустил салфетку и повернул растения к окну другой стороной, не осмеливаясь поднять голову.       — Уверен? — Лоран удивился собственной настойчивости, но ответ его совсем не удовлетворил. — Бертран обижает тебя?       — Нет! — Эллиот вскочил на ноги и чуть болезненно покраснел. — Нет, — повторил он уже спокойнее. — Мсье Бертран добр ко мне, но я чувствую себя неблагодарным из-за того, что мне так неуютно рядом с ним. Я не знаю почему...       Лоран ждал объяснений, но вместо них парень принялся сдирать с мизинцев извечные пластыри с коричневыми пятнышками запёкшейся крови. Сев на место, он принялся оттирать бурые следы у ногтей салфетками, при этом отодвинувшись от Дюваль подальше и избегая смотреть на него.       — Ты не виноват в этом, — уверил его Лоран, смотря на то, как подрагивают тонкие пальцы.       — Да, наверное, да, — Эллиот улыбнулся.       Повисшая тишина оказалась неловкой. Гром за окном и разбушевавшаяся погода, из-за которой уже так сильно стемнело, напомнили Дюваль их первый совместный обед.       Он в какой-то мере жалел о том, что не пошел со всеми вместе, когда Эллиот приглашал отпраздновать свою первую зарплату, но это было безвозвратно упущенным моментом, к тому же, прошла уже неделя с того момента.       — Хочешь поужинать? — Дюваль спросил это раньше, чем успел остановить язык и, чтобы не сойти за сумасбродного, завозился в выдвижном ящике своего стола.       — Я... Мы? То есть вместе с Вами? — сбивчиво, будто начиная задыхаться, уточнил парень. Его лицо приятно порозовело.       — Да, — Лоран вздохнул и протянул ему лейкопластыри, запас которых приобрёл после случая, когда Эллиот ходил по офису, расспрашивая, нет ли у кого, потому что его закончились. — Можем вернуться позже и закончить.       Морель непонимающе взглянул на его руки и облизал губы. Лоран придвинулся к нему ближе, и, видит бог, на самом деле это далось ему немалыми усилиями. Сложно делать то, что так настойчиво запрещал себе. Особенно в отношении мальчишки, что уже месяц занимал все его мысли. В разном плане. Плоскостях. И позах.       О последнем он попытался не думать.       Открыв пластырь, мужчина взял кисть парня в руки и осторожно заклеил его мизинец, у ногтя которого выступила свежая бусинка крови.       — У-ужасная привычка, — заикнулся Эллиот, дёрнув пальцами и прикоснувшись к внутренней стороне ладони, из-за чего Дюваль ощутил покалывание до самого плеча.       — Действительно, — Лоран улыбнулся, быстро взглянув на него.       Вместо того, чтобы закрепить второй палец самому, оленёнок доверчиво протянул ему ладонь. Дюваль повторил свой манёвр со вторым его мизинцем и погладил костяшку средней фаланги подушечкой большого пальца. Всё-таки кожа у него такая мягкая, будто этими руками никогда ничего не делали.       — Тогда идём ужинать? — Эллиот заметно оживился и встал с кресла.       Его руки пробежалась по ремню и заправили за пояс тех самых кремовых клетчатых брюк уголок чисто белой рубашки, которую он надел на чёрную водолазку, из-за которой казался ещё бледнее. Уже в лифте Эллиот накинул на плечи коричневое пальто, выглядя при этом сногшибающе дорого, будто сошёл с обложки. Его красоте не мешали синяки под глазами или трещинка посреди нижней пухлой губы. Лоран искренне считал его великолепным, потому что таким он и был.       Между шестым и пятым этажом лифт тряхнуло, и Эллиот испугано ухватился за бортик пальцами, сжимая тот до побеления костяшек и выронил из рук зонт. Свет мелькнул и они остановились.       — Что это? — побледневшими губами спросил парень.       — Перебои электросети, наверное, из-за погоды, — объяснил Дюваль и потянулся к кнопке вызова диспетчера вместе с Морелем. Их пальцы мягко соприкоснулись и Лорану хватило решительности не одёрнуть руки, словно он обжёгся, ведь кожа парня оказалась не по-человечески ледяной. Когда он прикасался к нему в офисе, она была теплой. — Всё в порядке?       — Я не люблю... — Эллиот облокотился о зеркало плечом и снял очки дрожащими пальцами. — Тесные закрытые пространства...       — Ты клаустрофоб? — мужчина удивлённо поднял брови.       — Да, наверное, — Эллиот вяло улыбнулся. В поблёкшем свете было прекрасно видно, как он стал похожим на меловую скульптуру. — Считаете это смешным? Мне двадцать четыре, а я... Всё время что я задерживался на работе, я спускался с двадцатого этажа пешком, если никого не было в лифте. Не могу ездить в нём сам...       Его голос осип, он чуть не уронил очки, когда прятал их в карман пальто, и ухватился уже двумя руками за бортик.       Диспетчер не отвечал.       — В семь часов вечера, в пятницу, наверное... Никого уже нет в офисе? — он нервно засмеялся, в отражении зеркала было видно, как он трясётся.       — Тут никогда не бывает полностью пусто, — возразил Дюваль.       — Если мы тут застряли на всю ночь? — кажется, не услышав его слов, продолжил бормотать парень, медленно сползая на пол. — Я не смогу так долго... Не смогу...       — Эллиот, — громко позвал Лоран.       Не показывать, как он растерян и напуган не меньше него, хотя по другой причине, было необычайно трудно. Его растревожило то, как парень дрожит и говорит чужим голосом. Казалось, этот болезненный и тот, жизнерадостный и активный Эллиот — разные люди.       Дюваль опустил руки на его плечи, поворачивая к себе, и посмотрел в его глаза. Те покраснели от слёз, которым он не давал воли явно из последних сил, его губы тряслись, а кожа покрылась испариной, искрящейся в тусклом свете.       — Простите, — одними губами произнёс Морель и прижался лбом к его груди.       Через рубашку под ключицей Лоран ощущал, какой у него холодный мокрый лоб. Парень прижал одну руку к его груди, второй держась за бортик сбоку от Дюваль, словно мог провалиться.       — Дышать тяжело, — прошептал Эллиот, выводя мужчину из задумчивости.       Лоран опустил руки на его спину, поглаживая её, твёрдую, через плотную ткань пальто. Невольно одна его ладонь легла на затылок мальчишки, он поглаживал гладкие волосы, собранные на макушке, большим пальцем, прижимая мальчишку к себе.       Смотреть можно — трогать нельзя.       Но что делать, если на такого него невозможно просто смотреть?       — Не беспокойся, я работаю здесь десять лет, и застревал в этом лифте раз сорок, — усмехнулся Дюваль, взглянув в зеркало сбоку. Глаза Эллиот плотно зажмурил, а рука, которой он держался за лифт, дрожала от напряжения, с котором он вцепился в металл. — Пусти, держись за меня. — Лоран взял его за кисть. Та сразу расслабилась в его руке, и он тоже опустил её на свою грудь.       — С-сорок? — переспросил Эллиот. Это было похоже на всхлип, и он спрятал своё лицо.       — Если не больше, — подтвердил Дюраль, самую малость привирая. — И ни разу не ночевал в нём. — А это была правда. Он поправил пальто на плечах парня, что затих. Его неровное дыхание ощущалось повлажневшей кожей под тонкой тканью рубашки. — Скоро всё починят.       — Точно? — по-детски уточнил Эллиот, но его голос звучал уже более живым.       После этого вопроса лифт снова тряхнуло, из-за чего Морель прижался к нему ещё крепче и испугано вздохнул, и они продолжили двигаться вниз. Дюваль опустил ладонь на его плечо и утешающе погладил его.       Даже через плотные слои одежды трогать его приятно. У Лорана явно прибавится фантазий после такого.       — Всё, видишь? — мужчина чуть отстранил парня от себя, глядя в его лицо. Влажную одежду на груди обдало холодом.       Эллиот перевёл мутные глаза на дверь, что открыла им холл, и кивнул. Слёзы в уголках губ он вытер костяшками.       Уже в машине Морель расслабился и растёкся по сидению. Откинув голову назад, он зажмурился и застонал.       — Господи! — проныл мальчишка, снова становясь похожим на себя. С улыбкой и румянцем. — Простите меня, пожалуйста.       — Не бери в голову.       — Неловко-то как... — он прижал к лицу ладони и засмеялся, краснея до кончиков ушей.       Лоран улыбнулся уголками губ и выехал с парковки. Всю дорогу они молчали. После двух-трёх звонков на свой телефон, Эллиот выключил его вовсе и отвернулся к боковому стеклу, задумчиво подперев подбородок запястьем. Чёртов Бертран не давал ему продыху. И Лорана это бесило, не просто раздражало, а доводило до ярости. Как и радовало то, что Эллиот это проигнорировал.       — Куда мы едем? Ресторан в другой стороне, — очнулся Морель, округлив глаза.       — Мы едем в другой ресторан, — пожал плечами Дюваль, перестраиваясь.       — Хорошо. Хочу выпить, — задумчиво произнес парень. — Что-нибудь... Покрепче. Я сегодня не вернусь на работу.       — Хорошо.       Лоран попытался вспомнить, не забыл ли он что-нибудь важное в сумке, что оставил в офисе, но на ум так ничего и не пришло.       Почти без пробок они доехали к достойному по мнению Лорана ресторану. Дождливый вечерний Париж настраивал на романтику, и мужчина надеялся, что не только его. Желтоватые блики от вывесок магазинов и кафе красиво размывались дождевыми потёками и заставляли глаза, волосы и ресницы Эллиота привлекательно блестеть.       Через двадцать минут они вошли в тихий укромный ресторан. Дюваль забыл, когда был в нём последний раз, а потому несколько смутился, оказавшись в нём снова. Потому что этих перегородок из обработанного светлого дерева между столами не было, а это приносило в атмосферу явную интимность.       Судя по тому, как смутился Морель, он подумал то же самое, но всё равно, сдав пальто, занял место за самым укромным дальним столиком.       «Ну вот, теперь это похоже на свидание» — с содроганием подумал Дюваль.       Поскольку кухня была французская, Эллиот увлечённо листал меню, не предлагая ему делать выбор самому. Или, скорее всего, это было для того, чтобы оттянуть время, потому что длинная узкая книжечка хорошо скрывала лицо. Лорана это только умилило, он решил отдаться моменту, раз так вышло. Хотя и понимал, что их случайная близость в лифте его явно опьянила.       Грибное суфле Эллиот съел быстро и молча, прерываясь только на красное вино. Дюваль смотрел, как он нервно облизывается, топит стресс в алкоголе, и, казалось, совсем не пьянеет. И это явно было не к добру. Дюваль знал этот тип: его резко свалит чуть позже.       Успокоился Эллиот только приговорив половину птифура¹.       — Вам, наверное, нужно заплатить за химчистку рубашки, — слизав крем с большого пальца, внезапно вспомнил он. — Или я могу сам постирать, если хотите, я аккуратно.       — Всё в порядке, — заверил Дюваль. Пока он с трудом осилил полбокала вина², Эллиот опустошил три.       — Нет, правда, — хныкнул оленёнок. — Я должен как-то отблагодарить Вас. К тому же... — он опустил взгляд и поцарапал ногтём скатерть. Теперь было видно слегка пьяный блеск его глаз. — Я стирал рубашки мсье Бертрана, у меня хорошо получается.       — Что ещё ты для него делал?       — Ничего... — он как-то виновато улыбнулся и взглянул на него из-под лба. — Он мне не нравится. Он предлагал мне спать с ним, и тогда я мог бы не платить за комнату, но я отказался, и теперь он задрал цену. Сволочь! Я же убирался во всей квартире, хотя не должен, думал, отблагодарю так за кров, и что он помог мне найти работу. А он...       Лоран поджал губы и отодвинул бокал Эллиота, к которому тот потянулся. Тонкая рука безвольно опустилась на стол, и он вздохнул.       — Говорит, собака моя ему мешает. Как же! Отсутствие секса ему мешает, — с праведным гневом прошипел Эллиот, но сразу отмахнулся и сунул в рот пирожное, смотря на мужчину из-под лба.       — У тебя есть собака? — нервно уточнил Лоран, пытаясь вернуть беседу в безобидное русло.       — Есть, — довольно ответил Эллиот, снова расплывшись в улыбке. — Зовут Круассан. Он ласковый, послушный и умный... Вам бы он понравился, мсье Дюваль. — Лоран усмехнулся, оценив кличку, и не стал перебивать, чтобы уточнить, с чего Эллиот взял, что ему пришёлся бы по душе его пушистый друг. — Мсье Бертран говорит, что он его кусает, такую драму с этого сделал! А я думаю, правильно делает, если это правда вообще. Но Бертран угрожал выбросить его когда-нибудь, так что мне пришлось попросить соседку приютить его... — он замолк и шмыгнул носом.       Пока Дюваль формировал ответ, Морель тяжело вздохнул и протянул к его лицу шоколадное пирожное.       — Это последний, скажите «а-а», — с улыбкой протянул Эллиот.       Из-за этого Лоран покраснел и понадеялся, что в тёмном помещении этого не видно. Отказать мальчишке не вышло, как себя ни убеждал это сделать.       Послушно приоткрыв рот, он откусил половину пирожного. Морель почти что засиял, и Дюваль подумал, что он необычно переменчивый, когда пьяный. А ещё очень красивый.       — Вкусно? — с хитро прищуренными глазами поинтересовался Эллиот.       Мазнув под чужой нижней губой пальцем, собирая каплю шоколадной глазури, парень соблазнительно подмигнул. Слизав её, он толкнул в рот вторую половину сладости, и Лорану показалось, что он сейчас умрёт от перевозбуждения.       «Он просто пьян, просто пьян, пьян...» — как мантру повторял мужчина.       Эрекция больно упёрлась в ширинку, а Эллиот уже встал из-за стола, собирая свои вещи и не давая ему времени абстрагироваться.       Расплатившись, Дюваль допил вино, дождался Эллиота из уборной, и они вместе вышли из ресторана. Парень, кажется, только сильнее пьянел с каждой минутой в тёплом салоне машины; смеялся, отпускал комментарии по разным мелочам, пока Лоран пытался узнать адрес. Морель, дразня или просто спьяну, увиливал от ответа, пока не утомился и не уснул.       Из вариантов было только позвонить Тео самостоятельно и спросить, ну или отвезти его к себе домой. Выбор был очевиден.       Дюваль беспокойно прокручивал в голове мысли вроде: «У меня ничего не разбросано?» или «Есть ли в аптечке средство от похмелья?». Это помогло избавиться от возбуждения. Приехав, он попытался разбудить парня, но тот недовольно ворчал во сне, потому пришлось брать ситуацию в свои руки. Брать в свои руки Эллиота.       Обойдя машину, он открыл дверь со стороны пассажира и склонился, снимая ремень безопасности.       — Ну... — проныл Эллиот, когда мужчина с трудом подхватил его на руки. Он оказался довольно лёгким, мешало только то, как он заворочался. — Милый, — ласково прошептал Морель, прикоснувшись к его шее носом и горячо выдохнул, ухватившись за плечо рукой.       «Снова. Что за милый ему снится?»       Лоран недовольно цокнул, из-за чего тело на его руках хихикнуло.       Оленёнок прикоснулся к его скуле губами, настойчиво поворачивая его лицо ладонью.       — Эллиот, прекрати, — на грани прошептал Лоран, скользнув в подъезд. Лифта в его пятиэтажном доме нет, и ему предстояло тянуть мальчишку на руках на самый верхний этаж, чему тот активно препятствовал.       — Нет, — хныкнул Морель и ухитрился ткнуться в его губы.       Лоран застыл между пролётами, ощутив как чужие зубы плотоядно ухватили его за нижнюю губу, а горячий язык на контрасте нежно облизал её. Тонкие пальцы с плеча переместились в его волосы, требовательно сжимая их в кулак и притягивая к себе ближе.       Когда он прекратил, пьяные голубые глаза приоткрылись, а блестящие губы разошлись бесстыдной улыбкой. Дюваль подумал, что он точно ничего не вспомнит утром, потому сам прикоснулся к его губам, раскрыл их настойчивым языком и вздрогнул от стона в свой рот. Он просто пробовал, в то время как Эллиот во всю наслаждался, играя этим поцелуем.       Когда воздух закончился, он ткнулся в его шею лицом и натурально вырубился.       Батарейки сели.       Дюваль хмыкнул и, перехватив его удобнее, продолжил восхождение на вершину.