Meringue

      Почти всю ночь Дюваль не мог заснуть. Сменив бельё на кровати, он с трудом переодел Эллиота в свою футболку, отчего тот упорно отбивался во сне, а потом наоборот старался затянуть Лорана на себя, ворочаясь по простыням и недовольно шипя, когда Дюваль не поддавался. Сложность была ещё в том, что он не стал включать свет, чтобы случайно не искуситься.       Заранее оставил на тумбочке бутылку минералки и таблетки от похмелья.       А сам до утра маялся на диване в гостиной, листая новую кулинарную книгу, которую купил на днях. Потом проверил форумы. Сделал пробежку. Сходил за продуктами. И в восемь утра созрел до готовки завтрака на двоих.       Дюваль уже лет семь не готовил завтрак для двоих, потому ощущал себя странно. И удивительно хорошо.       — Вкусно пахнет, — промямлили со стороны двери, и Лоран обернулся.       Эллиот мило морщил нос, принюхиваясь к запаху выпечки и поджаренных кофейных зёрен. Отпечаток подушки на щеке; растрёпанные распущенные волосы, стекающие волнистыми прядями за его плечи и пушащиеся во все стороны, обозначали то, как он ворочался; оголённые шея и ключицы — всё это делало его невероятно милым и домашним. Дюваль не сдержался — посмотрел вниз. Его футболка висела на миниатюрном парне как простыня. На правом колене обнаружился длинный болезненный шрам со следами швов.       Когда он откинул волосы, на шее показалось бурое пятно старого засоса. Такое крошечное пятнышко, а так ужасно больно резануло по глазам мужчины.       Эллиот под его пристальным взглядом замялся: отпил воды из бутылки, что притащил с собой из комнаты, сжал пальцы на ногах в белых трогательных носках и прочистил горло.       — Доброе утро. — Лоран наконец вспомнил, как говорить, дышать и двигаться.       — Доброе, — мягко отозвался мальчишка. — Я не нашёл свои штаны. Извините, не часто со мной такое бывает на самом-то деле.       — В ванной, — Дюваль отвернулся к шипящей сковородке и вылил туда, к поджареному бекону, яйца с помидорами и перцем. — Прими душ, новая щётка над раковиной, полотенце на стиральной машине. Только не долго, завтрак остынет.       Эллиот ещё помялся в нерешительности на месте, оставил бутылку на столе, решив, что воды в ванной будет достаточно, и отправился на поиск заветной комнаты. Дюваль ещё раз бегло взглянул на его ноги и поджал губы.       Возился парень не долго, зато заметно посвежел. После длительного сна, хотя и не без помощи алкоголя, его лицо стало выглядеть совершенно иначе. Припухлость с век сошла, румянец на щеках выглядел здоровым. Волосы собирать он не стал: тщательно расчесал и заправил за одно ухо, открывая шрам, к которому прикасался.       — Садись, — голосом самого что ни на есть радушного хозяина произнес Лоран, поставив на стол тарелку и приборы. — Не стесняйся.       — Простите, — слезливо попросил парень, сжав коленки друг к другу. Его скованная поза смутила мужчину. — Я вчера вёл себя ужасно... Боже. — Он застонал, спрятав лицо за ладонями.       — Не беспокойся, — Лоран поставил на стол миску со сдобными булочками, что испёк до его пробуждения, и чашки с чаем. — Всё в порядке.       — Это ужасно, мне так стыдно, Вы так добры ко мне а я... Я что-то натворил? Ничего не помню после своих глупых жалоб на мсье Бертрана в ресторане.       «И слава богу.»       Лоран сел напротив, опустив руки на стол и смотря на него. Такого свежего, красивого. Только засос, который, видимо, он и скрывал водолазками, неприятно царапал зрачок.       — Рассказал о Круассане, это всё, — со смешком, призванным разрядить обстановку, ответил Дюваль. — Не бери в голову, давай позавтракаем и заедем в офис за вещами, потом я отвезу тебя домой.       — Не нужно! — вскинулся парень. — То есть... Спасибо, я сам, я и так доставил лишних хлопот, — спокойнее отказался он. — У Вас, наверное, свои планы.       — Нет, и я всё равно собирался в офис.       Дюваль пожал плечами и отвлёкся на еду. Не говорить же ему, что выходные для него — самая мучительная часть недели, во время которой он ждёт момента, когда вернётся назад на работу. А сегодня, сейчас, пусть он практически не спал, был рад тому, что у него дома гость. Не просто гость. Сам Эллиот.       Он всю ночь тщетно пытался не думать о поцелуе, о том, что сейчас в его постели спит беззащитный милый оленёнок. И о том, что за «милый» ему во время этого снится. Эллиот целовал не его, точнее его, но видел при этом другого. Дюваль это почти не расстраивало, он знал, где его место. Где он — старый и посредственный, а где красивый и жизнерадостный Эллиот.       — Мсье Дюваль...       — Просто Лоран, — перебил мужчина, подняв взгляд. — Давай на «ты».       Эллиот покраснел так, что казалось, прикоснись пальцем к его щеке — плоть зашипит. Градусник лопается при таких температурах.       Морель замолчал, заняв рот завтраком и что-то обдумывая, судя по глазам.       Дюваль думал о том, что его распущенные волосы длиннее, чем он предполагал, ниже лопаток. Что кто-то впервые за долгое время ест его завтрак с таким аппетитом. Что Эллиот невероятный. И что слишком засмотрелся на него.       — Ты был женат когда-нибудь? — в лоб поинтересовался парень, видимо, не придумав, как подойти к этому вопросу издалека.       Дюваль чуть не подавился.       — Нет.       Эллиот ничего не ответил. Опустошив тарелку, он неуверенно покосился на булочки и поднял взгляд снова на него. Было почти видно, как у него в мыслях происходит что-то грандиозное, но он упорно молчит. Взяв одну с таким видом, словно он кот, что выловил лапой из аквариума цветастую рыбёшку и собирается её преступно съесть, он притянул к себе чай.       Откусив, он затопал ногами по полу и даже привстал. Лоран, что не ожидал подобной реакции, удивлённо отшатнулся.       — Здорово! Вкусные, такие мягкие и ещё тёплые! — воскликнул парень, смотря на него голубыми океанами, в которых заплескался восторг.       Лоран улыбнулся и подпёр лицо ладонью, следя за тем, как булочки исчезают одна за одной. Скованность с него спала, он стал похож на себя.       — Положить тебе с собой? — предложил Лоран, кивнув на миску.       — Нет... Нет-нет, мне неловко, — замотал головой парень. — И я помою посуду, — он вскочил на ноги и взялся за свою тарелку, когда Дюваль забрал опустевшие чашки.       — Во-первых, ты мой гость, — серьёзно возразил мужчина. — Во-вторых, у тебя белая рубашка, запачкаешь.       — Во-первых, я хочу хоть как-то Вас... тебя отблагодарить, а во-вторых, я аккуратно. — Опустив свою тарелку в раковину, он взялся за чашки в руках Лорана, которые тот не желал отпускать. Какое-то время между ними длилась немая конфронтация, после чего Морель засмеялся, склонив голову, и выдернул кружки. — Всё нормально, мне нравится мыть посуду.       — Так ты вымирающий вид? — с лёгкой улыбкой спросил Дюваль.       Эллиот широко улыбнулся и взялся за губку. Он действительно выглядел увлечённо. Протёр насухо клетчатым полотенцем и сам, без подсказок, нашёл куда поставить чистую посуду и приборы. Лоран не мог удержать уголки своих губ на месте, те сами собой ползли вверх.       — Так... — с лицом хозяюшки произнес Эллиот, вытирая ладони. Забросив полотенце на плечо, он упёр руки в бока и поднял на него лицо. — Видишь, совсем не испачкался.       — А у тебя есть кто-нибудь? — Снова язык слишком быстро подхватил мысли. Он непроизвольно взглянул на его шею и Эллиот безошибочно накрыл бурое пятно ладонью.       — Нет, это... — он передёрнул плечами и отвернул лицо.       — Бертран это сделал? Он пристаёт к тебе, — произнес наконец вслух свои подозрения Дюваль.       — Нет, он... То есть да, это сделал он, но это не то, что ты думаешь. — Эллиот устало вздохнул, повесил полотенце на ручку духовки и сел на стул, на котором сидел Лоран. Скрестив ноги в лодыжках, он опустил руки на колени и забарабанил пальцами по штанам. — Мне некуда больше податься, он единственный согласился принять меня с животным за такую цену недалеко от центра Парижа. Я перебрал кучу вариантов. Просто я ему нравлюсь, он проявляет это так, — он прикоснулся к шее и поднял лицо. — Я сам виноват, он принимает некоторые вещи так, словно я проявляю симпатию к нему в ответ. Не страшно, он больше ничего со мной не делает.       — Но может.       — Нет уж, я не какой-то там хлюпик... Ну, не в сравнении с тобой, конечно, — он засмеялся, снова напуская на себя притворную бодрость. Дюваль же наоборот поник от того, что он слишком большой и пугающий, и оттого, что Эллиот притворяется, что это не страшно. Всё это. И он, и Бертран. — У тебя есть планы на сегодня? — он перевёл тему, пытаясь спасти положение и вернуть непринуждённость.       — Нет, не было.       — Вот как... — задумчиво протянул парень. — Ладно. Может, сходим в ту кондитерскую, о которой ты говорил?       Дюваль опёрся о кухонную поверхность, чтобы не упасть в обморок на месте, и прочистил горло. Ну да, кондитерская... Та самая, несуществующая прямо за углом, она самая.       Кажется, он побледнел.       — Шучу, — усмехнулся парень и встал. — Поедем в офис, раз нам по пути?       В машине они молчали. Эллиот включил телефон и экран того замелькал, показывая десятки пропущенных звонков и непрочитанных сообщений. Не успел Морель даже разблокировать его, как тот разразился новым звонком. Мальчишка громко вздохнул и принял вызов, прижав трубку к уху.       — Доброе утро, мсье Бертран! — преувеличенно жизнерадостно поздоровался парень.       — Ты где? — грозно прозвучало в ответ, так что даже Дюваль расслышал, хотя ни о какой громкой связи не было речи.       — Я с... — Эллиот осёкся и заметно приосанился, сжав себя в кулаке. — В чём проблема? — он подождал ответ и нахмурился. — Нет, я взрослый человек, сам решаю, где и с кем мне ночевать. И то, что мисс Адель заходила ко мне за платой за заботу о моём псе не значит, что она требовала её у Вас, уверен, она бы подождала, пока я сам зайду. Конечно, когда я вернусь, я отдам Вам деньги. До свидания.       Сбросив вызов, он сунул телефон в карман пальто и, скрестив руки на груди, недовольно засопел.       Лоран усиленно пытался придумать способ предложить ему съехать к нему. Это решение он тоже успел принять ночью, благо, что времени было полно. Однако сформировать своё предложение таким образом, чтобы не напугать его, было труднее. Потому что Дюваль по-прежнему трезво оценивал свои данные, и не мог не заметить, что мальчишку смущает их очень уж заметная разница в габаритах. К тому же, не хотелось, чтобы Эллиот подумал, что он его жалеет, обычно это не по душе гордым парням.       В офисный лифт Эллиот заходил с опаской и смущением. Лоран так же ощущал неловкость от того, какими свежими ощущались вчерашние события. Оленёнок так близко к нему, такой ранимый и ищущий в нём защиты... Любой мужчина бы очаровался, что говорить о лишённом всякого внимания со сторон обоих полов Дюваль?       Забрав свои вещи и снова выйдя на улицу, Эллиот вздохнул и улыбнулся ему, заправив волосы, что перебирал ветер, за ухо.       — Эллиот, — опередив его прощание, позвал он, повернувшись к парню. — Какие у тебя планы?       — Планы?.. — удивлённо переспросил парень. — Знаешь, — со смехом сказал Эллиот, — когда задаёшь встречный на мой вопрос, можешь делать это сразу? Это сбивает с толку.       — Извини, — смутился Дюваль и отвёл взгляд.       — Нет, ничего. — Морель задумчиво прикоснулся к губам и улыбнулся. — Думал поехать за кормом для Круассана, для начала.       — Я отвезу, — утвердительно сказал Дюваль и открыл дверь в салон машины, кивая головой.       — Личным водителем подрабатываешь?       — С этого момента. — Лоран напрягся, но услышав весёлый смех, тоже улыбнулся.       Оказалось, корм своему любимцу парень покупает в особенном месте. Питомцев у Лорана никогда не было, даже банальных хомячков, потому что он всегда сомневался, что сможет позаботиться о ком-то маленьком и хрупком должным образом.       Поэтому он сомневался, что сможет позаботиться об Эллиоте.       Мальчишка, пройдя чуть глубже в просторный магазин, встал у клеток с попугаями, заворожённо смотря на розовую птичку. Та тоже заинтересованно повернулась к нему, смотря на него бусинками чёрных глаз и ворочая маленькой головой. Даже крылья раскрыла, словно показывая себя благодарному зрителю во всей красе.       — Какая замечательная, правда? — восхищённо спросил мальчишка, повернувшись к нему.       Дюваль кивнул, скорее потому, что Эллиот выглядел замечательно, когда смотел на птицу.       Потом он разглядывал остальных попугаев и перешёл к другим животным. Лоран ходил за ним, умиротворённо слушая о том, какие пушистые хомячки, похожие на катышки шерсти; какие розовые носики и пальчики у морских свинок; необычные расцветки у аквариумных рыбок. А потом Эллиот бесстрашно сунул руки в террариум со змеем ярко-зелёного цвета с жёлтым брюхом и достал того с коряги, на которой он спал.       Лоран сдержался, чтобы не отойти подальше от этого опасного и даже на вид ядовитого создания, что любовно окольцевало руку парня до самого плеча. Плоская голова поднялась к лицу Эллиота и из улыбчивого рта показался раздвоенный язык.       — Какой красивый, — выдохнул Эллиот, и провёл пальцем под головой, будто щенка по шейке чесал, а не чешуйчатое существо из кошмаров минимум трети населения планеты. — Представляешь, это ещё не совсем взрослая особь, — с восторгом сказал Эллиот, повернувшись к нему. — Они до трёх метров вырастают, такие огромные. Хочешь потрогать?       Лоран отшатнулся, пытаясь понять, Морель настолько смелый, или настолько любит живность? Или просто безумный?       — Он не ядовитый. — Мальчишка погладил голову меж глаз и чудовище завиляло кончиком хвоста, точно намереваясь сойти за щенка. Но Лорана не обманешь. — Они спокойные, даже пассивные. Я всегда хотел змею, или ящерицу, но моя мама считала, что они недостаточно эстетичны. А потом мы завели Круассана.       — Почему именно змеи?       — Ну ты посмотри, — он тихо засмеялся, когда удав потянулся к его лицу, словно поцеловать его собирался. Дюваль чуть не обмер от страха, опасаясь, что он Эллиота укусит. — Они яркие, линяют один раз, а не сыпят везде шерстью, не дерут ничего когтями, не орут в пять утра, а ещё приятно ощущаются на голой коже. Змеями даже массажи делают.       — Сомнительное удовольствие, — прищурился Лоран, решившись подойти ближе, когда Эллиот размотал змеевой жгут и опустил его назад в аквариум. Удав обиженно поднял на него голову и отвернулся, обвиваясь вокруг коряги.       — На любителя, — засмеялся Эллиот и потянул его дальше, к полкам.       Он с час выбирал мешок сухого корма, баночки с каким-то другим кормом и витаминные косточки. Но бо́льшую часть времени провозился в отделе игрушек, отогнав от себя консультанта. Дюваль тоже заинтересовался и присел рядом с ним, когда тонкие пальцы перебирали всяческие пёстрые резиновые косточки и мячики. Парень мял их пальцами, читал этикетки, ища вредные вещества в составе. Только сам на вкус не пробовал.       — Может, это? — предложил Дюваль, откопав в глубине ящика с цветастой мелочью маленькую резиновую игрушку в форме круассана.       Эллиот посмотрел на него, на игрушку, а потом расхохотался на весь магазин, так что у него даже слёзы выступили.       — Берём! — покивал он, вытирая глаза пальцами. — Определённо.       Лоран улыбнулся. Грудь распирало от радости и тепла. Дюваль помнил, что ему ничего не светит, но сделать с собой ничего не мог совершенно.       — Слушай, — уже в машине мужчина нашел в себе силы собраться и предложить ему: — Может, хочешь жить у меня? Платить можешь столько же, как и Бертрану, но это не обязательно.       Эллиот удивлённо раскрыл глаза и его губы дрогнули. Он сглотнул и потрогал свои губы, царапая их ногтями.       Дюваль и сам бы посчитал такое предложение обменом шило на мыло. К тому же он чётко дал понять: их разница в телосложении его если не пугала, то тревожила.       — И Кру можно забрать?       — Конечно, — Дюваль как можно непринуждённее согласился, не отводя взгляд от дороги.       — Это как-то неловко. Ты точно не против?       — Я же сам предложил, — пожал плечами Лоран.       — Хорошо, — Эллиот улыбнулся и по привычке потрогал свои губы. — Спасибо, я согласен! Соберу свои вещи до завтра, там немного.       Дюваль был согласен ждать сколько угодно.       Приехав под дом Бертрана, Эллиот затолкал мелочь в свой рюкзак, а мешок с кормом оставил лежать в багажнике: «До завтра есть чем кормить, а потом обратно тащить». Потом они наконец обменялись номерами и попрощались.       Дюваль ещё минут десять стоял на месте, пытаясь успокоить сердцебиение. Как-то это оказалось проще, чем он думал. Это не могло не радовать.