Meringue

      Вечером, пока Эллиот гулял с собакой, Дюваль приготовил ужин. Парень вернулся растрёпанным из-за ветра и сразу пошёл в ванную, сняв только обувь. Кру ухитрился вымазаться в грязи по самые уши, потому он держал его на вытянутых руках, строго хмуря брови.       — Он хотел поймать голубя, — объяснил Эллиот, стянув пальто, которое забрал и повесил в коридоре Лоран. — Сомневаюсь, что он подумал, что собирался с ним делать потом.       — Дружить, наверное. Ты слишком строг к нему, — улыбнулся Дюваль, присев рядом с ванной, если надо будет помочь. Круассан виновато смотрел на них по очереди, деловито перебирая лапами.       — Иначе нельзя. — Эллиот важно поднял в воздух грязный палец. — Это называется воспитанием. Вот будет у нас змея...       — У нас не будет змеи, — опередил его Дюваль, настраивая температуру воды.       Эллиот прищурился, смотря на него, и привстал, быстро клюнув в губы. Лоран не успел ухватить его за язык, как тот уже отстранился и, самодовольно хмыкнув, взялся мыть пса.       — Ну, может маленькая?.. — Дюваль убрал за плечо его волосы и поцеловал под ухом, прикоснувшись к колечку серёжки носом.       Эллиот рассмеялся и легонько оттолкнул его локтём. Достав шампунь, он намылил бурую шёрстку собаки и поставил бутылочку назад, а потом замер. Его лицо очень быстро покраснело и он, схватив заветный тюбик, засунул его в карман. Лоран сдержал смех.       — Что такое? — Лоран метнул взгляд вниз и попытался вытянуть смазку из его толстовки, но Эллиот шлёпнул его по руке, оставив на ней пену.       — Это нужно выбросить...       — Может, ещё пригодится?       — Ты видел? — Морель опустил руки и взглянул на него из-под лба.       — Да, — Лоран улыбнулся. — Не волнуйся, я просто пошутил. Выбрасывай, если нужно. — Встав, он прикоснулся к его волосам ладонью и вышел в коридор.       Ладно. Он понял, что нравится Эллиоту, а Эллиот — ему. Но это ещё мало что значит. Недостаточно просто признать это, чтобы всё пошло как по маслу. Он не хочет быть для него Бертраном номер два: никаких сексуальных домогательств не будет, если оленёнок его не хочет. А Лоран сомневался, что хочет. Да, он очень горячий, молодой, целуется как дикий, но этого недостаточно, чтобы позволить себе больше.       Лоран — по-прежнему не слишком поворотливый шкаф, у которого минимальный опыт. Эллиот — по-прежнему хрупкий и маленький. И это никак не изменится. Остаётся только морально подготавливаться самому и готовить Мореля. Если, конечно, Дюваль не забегает наперёд. Сближение в отношениях — определённо не то, что делается за один день.       — Слушай... — Эллиот вышел на кухню с замотанным в полотенце Кру и остановился в дверях. — Я хотел предложить поехать поужинать куда-нибудь, пригласить тебя на свидание и всё такое.       — Можем поехать, если хочешь.       — Уже не хочу, — парень выпустил собаку на пол и, закинув полотенце на дверь, сел за стол. — Это заказ из ресторана?       Дюваль, польщённый подобным предположением, отрицательно покачал головой. Эллиот приоткрыл рот, но ничего не сказал и взял ложку. Лоран пристально следил за его лицом, когда он осторожно попробовал сырный суп. Голубые глаза удивлённо раскрылись и он замычал. Глотнув, он прикоснулся к свои губам.       — Ты невероятный, — выдохнул он, из-за чего Дюваль пришлось сесть.       Сердце забилось сильнее, когда он с аппетитом ел, прикрывая глаза от удовольствия. Его снова возбудило то, как он кушает. Ничего и никогда не делало его более счастливым, чем мальчишка, что за неумением подавлять эмоции, так бурно реагирует на его стряпню. Залюбовавшись, он не сразу сообразил, что он тоже голоден. Просто другой голод внезапно стал сильнее.       Круассан тоже хрустел своим сухим кормом в уголке. Эллиот перетащил его миски в кухню. Вся семья в сборе.       — Только свечей не хватает, — улыбнулся Эллиот, скрестив их пальцы на столешнице. Лоран погладил его по костяшке большого пальца. — Ты... Не женат, потому что тебе нравятся мужчины?       — Не совсем, — признался Лоран и расцепил их пальцы. — Я не был женат, потому что я никому не нравлюсь.       Эллиот застыл на месте, пытаясь уличить его во лжи. Волосы из-за плеча скользнули на его ключицу, прикасаясь к щеке. Проведя языком по нижней губе, он опустил ложку и его брови жалостливо изогнулись.       — Это не так, — заявил парень на удивление серьёзным голосом. — Мне нравишься. Я как тебя увидел... Ну... — Эллиот прижал ладонь к горячей щеке, отведя взгляд. — Мне нравятся мужчины постарше, и когда я увидел тебя, такого большого, высокого и грозного, я подумал просто: «Вот это да...» У меня коленки дрожали, так ты меня впечатлил.       — Это чем же? — удивлённо уточнил Лоран. Он был точно уверен, что это лесть, но лицо парнишки его веселило.       — Не заставляй меня говорить об этом, — пробубнил он обижено и толкнул его ногой под столом, возвращаясь к супу.       Лоран улыбнулся. Эллиот нахохлился обиженным ёжиком, отвернувшись к окну и ел молча. Его уши и щеки сильно покраснели, хотя он притворялся, что совсем не смущён. Это только больше умилило Дюваль и ему хотелось прикоснуться к нему, погладить, обнять.       — Спасибо за ужин, — он натурально мурлыкнул, встав и собрав посуду. — Десерт будет?       — Есть мороженое... — Лоран повернулся к нему, и кошачье гибкое тело село на его бедра.       Парень обнял его за шею и прижался своей гладкой щекой к его и затих. Дюваль этот внезапный приступ беспричинной нежности понравился. Вполне в духе Эллиота. Он запустил пальцы в его волосы, думая, что ничего мягче в жизни не трогал. Немного взъерошил их и провел носом по его виску, вдыхая запах.       — Мы же вместе? — шёпотом спросил Морель.       Лоран с сомнением, но кивнул.       Слишком уж он хочет Эллиота: целовать и обнимать, кормить, заботиться, возить домой и на работу, купить ему удава. Просто хочет. Как мужчина мужчину. И не готов отказаться от только начинающихся отношений из-за предубеждения о том, что он слишком стар или профан в проявлении чувств. Если не он, мальчишку заберёт кто-то другой, а он не может и не хочет больше его от себя оторвать.       Эллиот чуть отодвинулся и провел по его шраму меж бровей большим пальцем, прикусил губу. Поцеловав его в лоб, он встал и принялся молча мыть посуду.       Дюваль один раз в жизни жил с кем-то, это была женщина по имени София. Жгучая брюнетка, которая не любит, когда что-то идёт не так, как она задумала. Прожили они вместе целую неделю, во время которой были одни скандалы. Уже после первых пяти минут она нашла шесть пунктов, которые обязательно нужно между ними изменить. После этой недели они разорвали отношения, что длились уже два года.       То есть опыта совместной жизни у Лорана тоже нет. Вернее есть, но крошечный и скорее негативный.       После ужина и просмотра фильма, суть которого Дюваль упустил, они приняли душ. По очереди. И легли спать. Каждый в своей комнате.       Лоран хотел спросить, не хочет ли Эллиот спать — в самом прямом и самом невинном смысле этого слова — с ним в одной кровати, и видел, что тот тоже о чём-то стесняется сказать или спросить, но они оба промолчали. Наверное, это слишком торопило события. А Дюваль хотел, чтобы то, что между ними стало для Эллиота чем-то особенным, таким же, как для него.       Утром Морель как-то ухитрился проснуться раньше, чем за пять минут до выхода. Лоран, что вернулся с пробежки, обнаружил его сидящим на кухне. В коротких шортах до колен, в огромной футболке, что сползла с его плеча. Он сонно моргал, смотря перед собой, и Лорана начало душить от чувств нежности и влюблённости.       — Сделать тебе чай?       — М? — Эллиот, кажется, только заметил, что не один, и поставив ноги на стул, опустил на них подбородок, довольно улыбаясь. — Доброе утро, — его чуть охрипший со сна голос слегка возбудил Лорана, но он не подал виду.       — Доброе, — Дюваль оперся о столешницу и склонился к его лицу.       Эллиот встал на стул и, облокотившись на его шею, поцеловал. Мятный язык лениво и так же сонно поласкал его губы, пролез и пощекотал нёбо. Лоран взял его под бёдра и податливое тело снова обняло его всеми конечностями. Видимо, нравится ему кататься на руках, как лемуру на лиане. Хотя, судя по тому, как он любит поспать, он скорее коала.       — Что за милый тебе снится?       — Я говорю во сне? — пробормотал парень, не раскрывая глаз, и облизал нижнюю губу. Оленёнок склонил голову к плечу и прижался лицом к его шее. — Приятно пахнешь, такой тёплый... Ты мой милый.       — Я серьёзно.       — Мне не снился кто-то конкретный, а потом ты... — Эллиот рассмеялся, поцеловал его в шею и поднял лицо, смотря в глаза голубыми дымчатыми морями. — Ты ревнуешь?       — Нет.       Морель усмехнулся, царапнув ноготками его затылок. Наверное, это значило, что он не поверил. Лоран бы не поверил.       — Хочешь блинчики на завтрак?       — С чем? — Эллиот крепче сжал его ногами, прижимаясь грудь к груди, и сладко улыбнулся, оживившись.       — С персиковым джемом. После работы нужно будет заехать в продуктовый. — Лоран опустил парня на стол и отошёл к холодильнику. Из-за того, что готовил он теперь на двоих, они за два дня проели запас его продуктов, которых раньше хватало на неделю.       — Заедем, — Эллиот спустился со столешницы и подхватил на руки довольного и выгулянного Кру. — Папочка снова выгулял тебя? — Подняв его вверх на вытянутых руках, он протянул: — Симба!       Лоран рассмеялся в кулак и проводил взглядом его ноги. Босые ступни пошлёпали по паркету в гостиную. Круассан вернулся за печеньем для собак, и Лоран решил, что нужно почитать о том, как его готовить самостоятельно. В этом он и его хозяин полностью совпадали. Забрав своё угощение, он потрусил обратно в гостиную.       В приглушённом свете комнаты показалась стройная спина парня. Дюваль замер с венчиком в руках, смотря на пропорциональные мышцы, линию позвоночника, локти, выпирающие вены на руках, едва заметные с такого расстояния родинки. Эллиот издевался над ним. Надев чёрную приталенную рубашку, он покрутится перед зеркалом и снова её снял. Склонился, достал другую рубашку.       Когда он вышел, Дюваль в переднике, который был скорее предназначен для того, чтобы скрыть его возбуждение, а не защитить одежду от возможных пятен, пил кофе. Оленёнок сел за стол, что-то листая в телефоне. Сегодня волосы он собрал в низкий хвост и выглядел совсем иначе, чем с привычным деловым пучком. Сонливость сошла на нет, Эллиот активно кушал, облизывая вилку и покачивая ногой закинутой на другую.       — А завтра приготовишь оладушки? — хитро прищурив глаза, парень улыбнулся и прикусил сладкую лоснящуюся губу.       — Я подумаю.       — Я уже всё подумал, тебе осталось только приготовить, — он засмеялся и, встав, обнял его. — Спасибо, очень вкусно. Иди переоденься, пока я посуду помою.       Дюваль улыбнулся. Словно десять лет как женаты.       После рабочего дня, что впервые за двадцать лет Лорану показался просто бесконечным, они сразу поехали в универмаг. Эллиот бегал меж рядов, закидывая в тележку всё подряд: хлопья, злачные батончики, овсянку, какие-то цветастые упаковки. Дюваль пришлось поставить на место продукты вроде лапши или пюре быстрого приготовления так, чтобы Морель этого не заметил. Нельзя в такой красивый рот засовывать всё, что ни попадя, как он считал. Мужчина принял решение кормить его только домашней едой, раз мальчишке так понравилась его стряпня. Два пакета с мукой озадачили Эллиота и он остановился в отделе товаров для дома с розовым передником с рюшами в руках.       — Ты всё это время готовил те сладости для меня сам, я прав?       Мальчишка сунул передник в тележку и встал перед ним, чтобы он не мог убежать от ответа. Мужчина неопределенно пожал плечами. Одно дело — когда готовишь не такие уж сложные завтраки и ужины, и совсем другое — разные виды теста или крема, на которые уходит и времени больше, и техники нужно соблюдать, пропорции для правильного результата...       — Лоран, — строго нахмурился Эллиот. — В кондитерской возле дома нет и половины из того, что ты мне приносил.       — Там есть кондитерская? — ревниво уточнил Лоран прежде, чем понял, что его голос звенит от напряжения. А ещё, что он определённо сдал себя со всеми потрохами.       — Да, — голубые глаза скользнули в сторону, и он прикоснулся к своим губам.       — Ладно, — Лоран скинулся на безразличие и взглянул на розовый комок ткани. — Зачем это?       — Это для меня, я буду тебе помогать на кухне. Нечестно, что ты постоянно меня кормил, даже когда мы не жили вместе.       — Я не сказал, что это готовил я.       — А кто тогда? Скажи мне, и я выйду за него замуж, потому что руки, что делают такие сладости — просто невероятные! — Он обошёл тележку и прижался лбом к его груди, сжав борт пальто пальцами. — Почему ты мне не доверяешь?       — Разве это не странно?       — Что?       — Что такой как я любит печь, но даже не любит сладкое.       — Не странно, и что значит «такой как я»? — Морель поднял на него взгляд из-под лба, как когда он готов к нападению или защите. Сейчас явно происходило первое. — Лучшие повара в мире — мужчины, ты и так это знаешь. А любить можно готовку и еду вместе или по отдельности. Я вот люблю есть, но совершенно не умею готовить, мне что, должно быть стыдно?       — Тогда зачем ты хочешь научиться?       — Чтобы делать это вместе с тобой. Чтобы тоже готовить для тебя завтраки. Чтобы мы... Я хочу это делать с тобой, когда ты готовишь, ты такой сексуальный.       Дюваль захотелось его поцеловать. Раз уж они стали парой, то доводы Эллиота вполне себе логичные. Теперь же, после того, как его маленькая, испачканная мукой тайна стала известна, а оленёнок искренне считает его еду вкусной — смысла отпираться нет. И ему по-прежнему слишком хорошо от того, что Морель ест с таким большим удовольствием, что благодарит его и понимает.       Обняв парнишку, Дюваль склонился и поцеловал его в волосы. В последнее время он не пользовался своими духами и пах шампунем и сахарной пудрой.       Проходя меж рядями в поисках «ещё чего-нибудь милого» Эллиот пополнил покупки парой прихваток, чашек и заварника для чая. Хотя подобных вещей у Лорана дома хватало и так, он готов был выбросить те, и взять эти, потому что Эллиоту они нравятся. Он с нежностью смотрел на юношеский энтузиазм, когда он пытался разобраться в предназначении щипцов для рыбы или ножей для сыров.       Покупки с трудом уместились в четыре пакета. И хотя внутри Дюваль сильно возмущался по поводу того, что Эллиот настоял на том, чтобы оплатить продукты пополам, а остальные вещи из ширпотреба оплатить отдельно за свои деньги, он всё же сдался. Потому что олень — гордое и благородное существо. И хотя у Мореля ещё в этом плане рожки не прорезались, он всё-таки тоже мужчина, уязвлять его Лоран не хотел. И судя по тому, как был доволен этим парень, поступил он правильно.       Уже дома, после выгула Кру, ужина и душа Эллиот сидел в гостиной за компьютером, просматривая какие-то видео с Эмерилем Лагасси. Дюваля, который читал его книги, это мало интересовало, а вот ноги, что Морель закинул на него — очень даже. Он потирал пальцами голую коленку, притворяясь, что увлечён чужой готовкой. Потом нерешительно прикоснулся к шраму. Тугой рубец под подушечками пальцев ощущался жёстким и болезненным, но он не мог прекратить его трогать. Когда рука сама собой очутилась выше, кожа покрылась мурашками, а Эллиот покраснел и раздвинул ноги позволяя себя трогать, тоже не отводя взгляда от монитора.       Круассан, почуяв неладное, спрыгнул с дивана с громким «бух» и отправился делась свои круасанячьи дела в коридор, оставив их наедине.       Кончики пальцев Лорана поглаживали кожу, и хотя норовили залезть под шорты, мужчина этого не позволял. Эллиот всё-таки не сдержался и повернул к нему лицо, закусив губу. В приглушённом холодном свете половина его лица казалась бледнее, вторая половина, освещаемая картинками ножей и красного мяса, была напротив — розовой и приятной, как мякиш экзотических тайских фруктов.       — Я пойду спать, — хриплым от возбуждения голосом сказал мужчина, выпутываясь из оленьих копытец.       Эллиот только кивнул, изломив брови, и не ответил на поцелуй, который Дюваль оставил ему на ночь. Это отразилось почти пощёчиной на мужчине, но он не подал виду.