Meringue

      Несколько следующих недель Эллиот вёл себя странно, но на любые вопросы отвечал коротко и одинаково: «Всё в порядке». Лоран пытался в это верить и не придавать значения некоторым вещам. К тому же, мальчишка всё время что-нибудь придумывал, чтобы развлечь их. К примеру, начал ходить вместе с Дюваль в зал, где каждая девушка считала своим долгом пофлиртовать с таким симпатичным весёлым парнем. Лоран ревновал, но пытался сосредоточиться на тренировке, игнорируя то, как Эллиот разрешал им себя окучивать. Он получил кучу комплиментов: какие у него блестящие мягкие волосы, красивая кожа, длинные ресницы, прекрасная подтянутая фигура, небывалая гибкость.       Что действительно стоило внимания Лорана, так это то, как Эллиот выгибался на коврике. Его футболка так поднималась, оголяя живот, что он почти физически ощущал, как все неравнодушные мужчины распустили свои флюиды. Тренер йоги особенно. Он постоянно прикасался к юношескому телу, помогая держать ровной спину, ноги, плечи. Лоран видел в этом только предлог потрогать мальчишку. Эллиот же, кажется, не замечал в этом ничего дурного. Но Дюваль было обмануть сложнее. Он видел, как чужак мало ли не слюнями капал на оленёнка. Его оленёнка.       — Тут здорово, — после тренировки, когда Дюваль был готов убивать от злости, поделился своими впечатлениями парень.       — М. Особенно этот? — Дюваль мотнул подбородком в сторону, на тренера в окружении девушек, что всё равно продолжал бросать на мальчишку взгляды.       Эллиот, сидящий на зелёном коврике для фитнеса в позе лотоса, поперхнулся водой. Откашлявшись, он отставил бутылку в сторону и вытер мокрый подбородок запястьем. На его футболке прямо посередине груди появилось потемневшие влажное пятно от воды.       — Ты о чём? — Эллиот взглянул на него из-под лба и медленно поднялся.       — Ни о чём. — Лоран выдохнул и отрицательно покачал головой. Если и стоит злиться, то точно не на Мореля. Наивное создание, что видит во всём только хорошее. — Я в душ.       — Подожди, Лоран! — Эллиот ухватил его за руку и потянул к себе. — Прекрати.       Дюваль дёрнул бровью, но не стал препятствовать тому, как твёрдые сухие ладони поползли по его предплечьям вверх, методично разминая напряжённые мышцы. Лоран следил за его руками, что на фоне его собственной кожи казались молочно-белыми. Его не смущали чужие взгляды, хотя от поглаживаний кончиками пальцев по выступающим венам его начало потряхивать.       — Лоран...       Дюваль собственнически притянул парня к себе, уложив руки на его талию, поймав взгляд тренера, что безнаказанно трогал Эллиота, впился в его рот. Мальчишка ойкнул от того, как Дюваль укусил его за нижнюю губу и втянул её в рот.       Впервые в жизни ему захотелось чётко обозначить свою территорию.       Эллиот всхлипнул, когда Лоран отстранился на несколько сантиметров, и отомстил ему не менее страстным ответным поцелуем. От этого мужчину повело, он прикрыл глаза, не пытаясь заметить, наблюдают ли за ними. Позволил Морелю вести и отдался удовольствию.       Мальчишка прижался к нему и, взяв за запястья, опустил их ниже. Лоран сжал его ягодицы ладонями, когда тот прервал поцелуй и облизал покрасневшие губы.       — Не позволяй ему так много тебя трогать, — не приказал, но попросил мужчина. Эллиот кивнул, стерев с его шеи каплю пота большим пальцем и улыбнулся.       Тренер, что пристально за ними следил издалека, скрипел зубами так, что Лоран почти слышал этот мерзкий звук. Мужчина позволил себе злорадную усмешку, когда парень прижался к его груди щекой.       Внутри он продолжал кипеть ещё несколько часов от того, что Эллиот сам не понимает, насколько он привлекательный и лакомый кусочек для других. После душа они собрались и молча поехали домой. Эллиот, что обычно сам предлагал какое-нибудь совместное времяпровождение, закопался в подушки в гостиной в наушниках.       Дюваль всё больше смущало такое его поведение, когда он вроде как обычно милый и активный, а потом все время молчит и ведёт себя, как чужой. Эта игра в подойди-отойди ему не нравилась.       — Пора мне переквалифицироваться на эксперта по психологической поддержке, — съязвил Дэнил на следующий день, когда во время перерыва Эллиот отказался идти на обед и лёг спать в комнате отдыха.       Лоран с трудом поймал Леруа и уговорил его пойти с ним, хотя его жена это вряд ли ему простит. Пообедав, Дэнил сидел сунув руки в карманы, из уголка его рта торчал хвост кислотно-зелёного желейного червяка, на которые он променял леденцы на палочке.       — Это не смешно, — буркнул Дюваль, прокручивая на блюдце чашку с малиновым чаем. За последние дни из-за нервов он выпил столько кофе, что в пору переживать о том, не сдаст ли у него сердце.       — Конечно не смешно, я аж плачу от печали, просто внутри, поэтому ты не видишь, — слезы в горло стекают, — негодующе покачивая головой, Леруа усмехнулся и достал телефон, что разразился трелью входящих сообщений. — Рассудим логично, — сунув в рот желейного мишку, Леруа начал что-то листать в телефоне и обратился во внимание, сосредоточенно сведя брови. — Ты не водишь его на вечеринки, в кафе, на шоппинг, на какие-нибудь аттракционы. Это важно, а ты ведёшь себя как пенсионер. В силу своего возраста, он не знает, как об этом сказать или просто не хочет тебя обижать и заставлять делать то, что тебе неинтересно. Дело поправимое. Выгуляй его хорошенько или отправь с его друзьями, кому сам доверяешь, чтоб за ним присмотрели.       Дюваль кивал, внимая словам друга. Не хватало только блокнотика, в который он записывал бы каждый пункт, чтобы не забыть. Звучало крайне убедительно. Но Лоран почему-то даже не предполагал, что дело именно в этом. Забыл. В возрасте Эллиота он не отличался особой активностью и был таким же, как есть сейчас. Но стоило запомнить, Морель — не он. Он темпераментный и горячий. Невероятный. Стоит дать ему новых впечатлений.       — А ещё можете разнообразить ваш секс, думаю, это тоже пойдет на пользу, улучшит его настроение, — Леруа сдул со лба русую прядь волос и поднял глаза над экраном. — Что за взгляд?.. Стоп. Не говори мне, что вы до сих пор не спали. Вы сколько встречаетесь? Месяц?       — Почти три недели, — смутившись, Лоран прочистил горло и отпил чай. Сладкий кипяток едва обжёг кончик языка.       — Мать моя мать, — протянул удивлённо Дэнил. — Что за пуританская позиция? Дюваль, твою мать, тебя что, ещё трахаться учить? Забыл что ли, как оно делается?       — Нет. Я не думаю, что он хочет...       — Практика показывает, что тебе вообще лучше не думать. — Дэнил выставил ладонь перед собой, в жесте «остановись», и закатил глаза. Закинув в рот ещё одно желейное животное, он отложил телефон. — Ты с чего взял, что он не хочет? Вы же об этом даже не говорили. Пока он прямым текстом это не скажет или не даст тебе в морду — хочет. Просто вали его и вперёд. В двадцать пять лет здоровые парни каждый день по несколько раз хотят. Тебе остаётся только батарейки своего кардиостимулятора успевать менять.       — Он не раз намекал, что я слишком большой, кажется, его это пугает. — Лоран поджал губы, приспустив галстук. Если отбросить глупые шуточки приятеля, его слова звучали более реалистично, чем все те вещи, что он успел надумать.       — Или что ты его привлекаешь. А раз вы встречаетесь — то это факт. — Леруа подпёр подбородок запястьем, выглядя как ментор. — Это может значить что угодно, в зависимости от того, как он это говорил. Вроде: «О, ты такой большой», — томно протянул, закатив глаза к потолку, — или «Ого, вот это ты большой». — с притворным испугом прошептал Леруа.       Лоран задумчиво потёр висок.       — Не напрягай извилины, у тебя их сколько осталось? Две? Побереги их для случая получше. Я уверен, что он говорил это первой интонацией, а это значит, что тебе только валить его и... так тебя трахаться учить? Нет? Проще говоря, снимай пояс верности, или что ты там надел в своём восемнадцатом веке, это больше не модно. — Парень хмыкнул и подвигал бровями. — Он и тому мужику обхаживать себя разрешал, скорее всего, чтоб ты приревновал и сорвался. Эллиот прямо сказать стесняется, намёков ты не понимаешь, но он об этом не знает, потому думает, что ты просто не хочешь его.       Пообещав отблагодарить Дэнила бутылкой вина за его оперативную помощь, Дюваль вернулся к работе. Эллиот, проснувшись, ещё с час в прострации смотрел в экран заспанными глазами, так что Лоран взял на себя часть его работы, чтобы не задерживаться сверх меры. Теперь каждое прикосновение покалывало в нём. Когда Морель придвинулся к нему под предлогом вопроса касательно таблиц и скрестил с ним пальцы. Лоран погладил его по костяшкам, совершенно прослушав, о чём хотел узнать парень. Тёплая нежная ладонь в его руке интересовала его куда больше. Он непроизвольно переключался на то, о чём на работе лучше не думать.       До самого конца дня его фантазия неуклонно перемещала Эллиота на горизонтальную поверхность. Добавляла детали вроде мокрой кожи и спутанных волос, и отнимала одежду.       Дома, после ужина и выгула собаки, Эллиот следил, как Дюваль расставляет по полочкам специи.       — Паскаль сказал, что мама хочет со мной поговорить, — сказал он, так что Дюваль чуть не уронил баночку с провансальскими травами себе на голову.       — А ты хочешь? — прочистив горло, Лоран повернулся к нему и опёрся о кухонную поверхность.       — Не уверен, но попробую. Прошло уже три года, как мы не разговаривали. Нужно закрыть гештальт. — Эллиот подолбил ногтём ранку на мизинце, и Лорану пришлось перехватить его руки быстрее, чем тот успеет расковырять их до крови. — Хочу что-нибудь сладкое.       — Приготовим вместе? — Лоран потянул его за руки на себя, заставив встать и обнять себя.       Эллиот улыбнулся и потёрся о его грудь носом, как ласковый котёнок.       Стоило признать, что оленёнку не даётся готовка от слова совсем. Он больше мешает, чем помогает, но Лорану нравится. К тому же розовый фартук, который он по-деловому завязывает на пояснице маленьким симпатичным бантиком, очень ему идёт. Идёт, но не спасает.       — Это нужно делать осторожнее, — хмыкнул Дюваль, встав за юношеской спиной, и взяв его за запястья. Тонкая шея молила о поцелуях.       Самой сладкой вещью в мире, какую только удалось вспомнить Лорану, оказалась меренга. Эллиоту идея понравилась, а несложный способ приготовления и вовсе воодушевил. Высунув от усердия кончик языка, Морель приловчился и взбивал сахарную пудру с яичными белками, превращая их в пену, радуясь тому, что у него наконец что-то получается.       Дюваль сглотнул, когда он поднял венчик к лицу, подхватывая языком густую белую каплю.       — Вкусно...       Он, наверное, хотел сказать что-то ещё.       Дюваль взял его лицо в ладони и ворвался языком в его рот. Морель сначала вздрогнул, а потом сразу включился и обнял его за шею. Мужчина подсадил мальчишку на стол и устроился между его разведённых ног.       — Чёрт, Лоран... — Эллиот отстранился от его лица и показал ему свою руку, которой влез в заготовку меренги.       Дюваль взял его пальцы в рот, недвузначно слизывая пену и глядя прямо в его лицо. Зрачки в голубых глазах расширились до самой тёмной каёмочки по краю. Оленёнок издал звук похожий на «ык» и надавил на его язык большим пальцем, когда до него дошла очередь.       — Ты же не любишь сладкое?..       — Но ты действительно вкусно сделал, — хрипло похвалил Дюваль.       Эллиот крепче обнял его ногами, прижимая к себе, и зарделся от комплимента. Лоран притянул его ближе к себе и прижался своим пахом к его. Впервые так откровенно.       — Если я ещё запачкаюсь, ты слижешь?.. — голос мальчишки так откровенно задрожал, что у Дюваль заныл член.       — Да, — пообещал он. — Хочу тебя, Элли.       Дальше Морель сошёл с ума. Лоран облизал его шею, которую тот щедро вымазал сладким, помогая ему раздеться. Сахарные капли стекли на бледную грудь и розовые, точно в цвет губ соски. Когда мужчина слегка покусывал их, Эллиот так стонал, что по телу расходились волны электрического возбуждения на грани с болью.       — Оставь. — Дюваль взял его за руки, когда парень, спрыгнув со стола, захотел развязать фартук.       Хитро улыбнувшись, Морель исполнил его просьбу. Когда оленёнок стянул свои шорты вместе с бельём, он повернул его спиной и провёл ладонями по пояснице, и одним средним пальцем — меж ягодиц. Поцеловав его между лопаток, — Дюваль запомнил, что он непроизвольно выгибается до хруста позвонков, если прикасаться к нему в этом месте, — мужчина опустился на колени.       — Лоран, не... — он резко затих от того, как Дюваль раздвинул его ягодицы и сжал их в ладонях.       — Что «не»? — мужчина остановился, переживая, что сделал что-то не так. — Что, малыш?       Парень застонал от стыда в сложенные на столе руки и чуть не скинул миску с меренгой со стола. Его коленки заметно дрожали, так что он обмяк, полностью улегшись на стол. Мужчина принял это за знак доверия.       Лоран хмыкнул и лизнул его ягодицу, от чего парень вздрогнул и задушенно простонал. Самостоятельно сунув пальцы в пену, Дюваль прикоснулся к нему сзади, размазал холодный скользкий крем от поясницы к самим яичкам, отчего парень застонал, вскинув бедра вверх. Лоран вернул пальцы на пульсирующий сфинктер, массируя его, несильно надавливая и ощущая, как тот податливо и легко раскрывается.       — Ты растягивал себя? Сегодня? — удивлённо поинтересовался он дребезжащим от желания голосом, смотря на симпатичный розовый бантик на пояснице под ямочками, похожий на маленький заячий хвостик.       — Каждый день... Ах, да! — его томный стон после прикосновения языком к местечку под яичками воодушевил мужчину не меньше, чем его ответ. — Пожалуйста, Лоран... — Он повёл бедрами назад, пытаясь насадиться на пальцы.       После этого Дюваль шире раздвинул его ягодицы и скользнул внутрь податливого тела языком. Эллиот всхлипнул, издавая такие эротичные звуки, что Лоран сомневался в своей вменяемости. Мягкие стеночки вокруг языка пульсировали, требовательно сжимая его, а он пытался толкнуться глубже, повернуть язык больше, сильнее...       — Не нужно, я сейчас кончу! — хныкнул парень, когда Дюваль прикоснулся к его головке под фартуком пальцем. — Войди в меня.       — У меня нет презерватива. — Отстранившись, мужчина позволил оленёнку повернуться.       Вид спереди оказался не менее сногшибающим. На розовой ткани растеклось пятно предэякулята, золотистые волосы растрепались и одна из прядей прилипла к влажным губам. И глаза. Синие океаны лихорадочно штормило.       — Я здоров, — хрипло заверил его Элли, сев на стол. Тонкая ступня задрала чёрную футболку Лорана, и кончики пальцев прошлись по волоскам под пупком к волоскам на груди. Взглянув на его живот, он взглотнул и откинул волосы назад. — Можешь кончить внутрь... Если хочешь?       Дюваль хотел. Сняв футболку, он взялся за завязки на домашних штанах.       — Не смотри, — попросил он, прикасаясь своими губами к чужим.       — Почему? — Эллиот обнял его одной рукой за шею, а второй пролез под штаны и взял его за основание члена. Лоран застонал. Пальцы не соприкоснулись друг с другом. — А, вот почему... — со смехом прошептал он и освободил его стояк от одежды.       Дюваль ожидал испуг, но получил только заинтересованность. Эллиот изучил пальцами всю длину, головку, лишённую крайней плоти, напряжённые вены, потёр пальцем дырочку уретры и уздечку, ловя каждое неосторожное выражение лица любовника. Сложно притворяться бесстрастным, когда тебя так ласкают, и Морель этим бесстыдно пользовался.       Размазав остатки меренги по его стволу, парень опустился на локти, прижав бёдра к его бокам, и позволил его взять. Пока Дюваль медленно, пытаясь не причинить боли, входил, пытаясь сразу подобрать верный угол проникновения, Элли молча кусал губы, царапая ногтями столешницу.       — Больно? — прошептал Лоран, остановившись, когда внутри оказалось две трети. Казалось, что тело горит, а ладони, которыми он вцепился в крепкие бёдра, дрожали.       — Я знал, что там ты тоже большой, — пьяно прошептал Морель, облизывая пальцы, которыми прикасался к его члену. От этого ствол внутри него вздрогнул, и он застонал. — Боже, как хорошо...       Мужчина прижался к его шее, рывком войдя до основания, подозревая, что будет себя ненавидеть за нетерпеливость. Морель вскрикнул и закатил глаза, выгнувшись.       — Только не останавливайся! Прошу, прошу...       Команда «фас» для самой преданной собаки менее действенна, чем голос Элли для него.       Дюваль, схватив его под ягодицы пальцами, задвигался в быстром темпе, насаживая чужое тело на себя, из-за которого со стола упало всё, кроме Мореля. Парень замотал головой как в бреду, царапая его спину и так выстанывая, что Лоран начал размышлять, как он не задыхается, но эта мысль тревожила его недолго. Толчки становились только сильнее, он безжалостно вколачивался в него, отчего оленёнок то хныкал, то шипел, то порыкивал, кусая его, куда придется.       Когда Морель обнял его за шею, хаотично рассыпая поцелуи по всему лицу, Лоран подхватил его на руки, войдя ещё глубже. Элли судорожно начал вздрагивать и запульсировал, откинул голову назад, и длинно завыл, раскрыв рот. Дюваль не сдержался и кончил, прижав дрожащее обмякшее тело к себе ещё теснее.       — Теперь я полностью испачкан. Сделаешь с этим что-нибудь? — прошептал сорванным голосом мальчишка, подняв лицо, едва отдышавшись. Его обольстительная улыбка и мокрая красная кожа со следами поцелуев-укусов выглядела потрясающе.       Чувственно. Со вкусом.       Дюваль пришлось пересмотреть свое отношение к сладкому. Ещё дважды за ночь.