Meringue

      Понял Лоран, что идея слежки за Эллиотом совершенно идиотская только когда тот прошёл мимо его машины. В силу своей рассеянности он не заметил ничего противоестественного, это Дюваль разволновало ещё больше. Никаких катков рядом не было, насколько знал Лоран, а излишне взволнованный вид парня не сулил ничего хорошего.       С час Элли прослонялся по улице, искусал свои пальцы, замёрз, судя по тому, как обхватывал себя руками и переминался с ноги на ногу. Лоран хотел наплевать и забрать его в машину, но стоило только раскрыть дверь, как в поле зрения появился знакомый человек. И сходства с восточным красавцем в нём было ровно нисколько.       Бертран, самодовольно ухмыляясь, обхватил парня руками, прижимая его к себе.       У Лорана сердце сжалось до размера точки, а в лицо хлынул жар, когда он увидел, как Тео целует оленёнка. Эллиот не то чтобы отвечал: не обнимал его в ответ, даже напротив, упирался в его плечи руками, хотя не пытался оттолкнуть, скорее обозначал дистанцию. Дюваль сжал в руках руль с такой силой, что пальцы заболели.       Выйдя всё-таки из машины, он несдержанно сильно захлопнул дверцу и скрестил руки на груди.       Эллиот, что заметил его первым, отшатнулся от Тео и вытер губы рукавом. Его кожа приняла на удивление землистый цвет, так что Лоран испугался, но его гнев был слишком силён, чтобы броситься успокаивать его. Сначала себя в руки взять бы.       — Оу, — протянул Бертран, взяв Элли за шею и прижав к себе.       — Лоран, почему ты здесь? — Морель оттолкнул мужчину от себя и подошёл к машине. Его колени заметно дрожали.       — А я помешал? — сухо уточнил Дюваль, медленно обходя капот. Элли вздрогнул, не отводя от него глаз и не моргая, как животное, что ожидает нападения. — В таком случае, прости, что беспокоился за тебя. — Лоран провёл большим пальцем по его губам, стирая с них остатки слюны.       — Он сам согласился, — влез Тео, тоже подойдя ближе. Как он не пытался придать своей походке уверенности, выглядел он так же глупо, как всегда.       — Знаю, — ровно ответил мужчина, не отводя взгляда от зрачков размером с кончик иголки. Держа Мореля за подбородок, он не давал ему отвернуться или опустить лицо. — Ты не какой-то хлюпик, верно, малыш?       Губы Элли дрогнули, а брови изломились. Дюваль выпустил его. Он не видел в этом лице предателя или изменщика. Только испуганного собственным поступком ребёнка, которого хочется пожалеть. Но если он прямо сейчас растает, это не станет никаким уроком для Мореля. Лоран хочет быть единственным, он будет единственным, и пусть Эллиот сам это поймёт и примет. Никакой делёжки с чужим мужчиной, особенно с Бертраном, не будет.       — Садись в машину, — велел он, прикоснувшись к чужому плечу.       — Никуда он не поедет, — возмущённо возразил Тео и нахмурился в ответ, когда Лоран недовольно свёл брови. — Он сам захотел встретиться.       — Нет, я... — Эллиот ухватил Лорана за рукав.       — Садись, — повторил Лоран, убрав его руку. — Теперь с тобой встретиться захотел я, целоваться будем? — зло спросил мужчина, сделав шаг навстречу Тео. Тот поспешно отшатнулся, сделав полшага назад.       Бертран потёр пальцами подбородок и мотнул головой, глядя на Эллиота в жесте «взрослые разговаривают». Только после этого дверца машины хлопнула, оставив их один на один.       Лоран почти рычал от недовольства. Его Эллиот не слушает, не говорит, в чём дело, идёт на встречу с человеком, от которого его тошнит. Но подчиняется Тео. Это его уязвило.       — Что ты ему наговорил? — грубо уточнил Лоран, наступая на мужчину. Хотя назвать его таким словом язык не поворачивался.       — Ничего, — сплюнул Бертран. — Предложил ему и у меня в ротик взять, он сам встречу назначил.       — Да неужели? — неопределённо уточнил Дюваль.       — Да...       Мужчина недовольно поджал губы и, не жалея силы впервые в жизни, ударил Бертрана по лицу. Булькнув, тот ухватился обеими руками за нос. Меж его пальцев быстро просочилась и закапала кровь, растекаясь по куртке тёмным пятном. Тео, не подбирая выражений, ругался ему в спину, когда Лоран повернулся к машине. Сев в салон, он сразу завёл двигатель, не смотря на Эллиота.       По дороге домой мальчишка прикрывал лицо ладонями, так что Лоран никак не мог понять, что он обо всём этом думал. Он не мог толком понять, как именно оценивает ситуацию сам, и потому не спешил давить и требовать объясниться. Все его чувства взбесились и перемешались.       Он не злился на Элли, понимая, что тот просто слишком наивен и его явно пытались использовать. Но он позволил чужому мужчине прикасаться к себе, поцеловать себя. В те самые губы, которые не так давно целовал Лоран. Это его расстраивало. Очень расстраивало. Даже обижало.       И всё равно, когда лицо парня оказалось мокрым и в красных пятнышках, Дюваль был готов простить ему всё. Но они продолжали молчать.       Круассана Лоран выгулял сам, это дало ему время собраться с мыслями, подумать о том, что сказать Эллиоту. Злость на Бертрана окончательно сошла, он был уверен, что не вспылит в разговоре с парнем. Он не брался предполагать, что должно было сподвигнуть Мореля на такой поступок. Ему было страшно строить догадки.       Оленёнок сидел в гостиной на полу, обнимая свои колени. Кажется, он и на сантиметр с места не сдвинулся с тех пор, как Дюваль привёз его домой.       — Лоран, — позвал он, когда мужчина сел рядом, соприкасаясь с ним плечом. — Я не хотел.       — Я знаю, — Дюваль обхватил его талию рукой, пододвигая к себе ближе. — Не знаю только зачем тогда ты это сделал.       — Он снял нас. — Морель прижался лицом к его плечу и хлюпнул носом. Через ткань домашней кофты стало ощутимо, какое у него горячее дыхание. — В уборной, он показал мне видео на телефоне. Сказал, что покажет это мсье Фурнье и тот уволит тебя, потому что вы давно не ладите меж собой.       — Какая чушь, — выдохнул Лоран, заправив за ухо его волосы и погладив мочку. — Ты серёжку потерял?       — Какая серёжка, Лоран? — Морель поднял на него глаза. Голубая радужка на красном фоне полопавшихся капилляров казалась прозрачной. — Он сказал, что удалит его, если мы переспим. Я хотел сделать это с тобой на работе, и все случилось из-за меня, я виноват. Ты же не хочешь, чтобы кто-то знал, что тебя привлекают парни.       — Мне плевать, — Дюваль утешительно улыбнулся, глядя в удивлённые глаза. — Я не хотел, чтобы все знали, что я с тобой, не потому что стесняюсь своей к тебе любви, а потому что нам мешали бы с расспросами. Почему ты мне не рассказал?       — Бертран пригрозил, что разошлёт видео, если скажу, он, наверное, уже... — Элли вытер щёку рукавом свитера и погладил Кру, что жалобно скулил рядом с печеньем. Почему он приносил своё собачье печенье Эллиоту, Лоран до сих пор не разгадал. — Ты сердишься на меня? Мне лучше перебраться в эту комнату?       — В другую квартиру, — едва слышно отмахнулся Дюваль, поглаживая собаку по боку, и ощутил, как его окатила ледяная волна, когда Эллиот всхлипнул. — Малыш, я пошутил. Очень неудачно пошутил. Не надо никуда перебираться, я не злюсь на тебя.       Парень покачал головой, растирая слёзы по щекам. Истерика длилась недолго, пока Дюваль не сгрёб в охапку и не поцеловал его. Губы парня оказались солёными и горячими, а ещё необычно податливыми. Лоран целовал его нежно, успокаивающе, чувствуя вкус ополаскивателя для рта. Вероятно, он хотел избавиться от ощущения чужого вкуса. Это окончательно растопило его сердце.       — Мне так жаль, — хрипло прошептал Элли, сжав в кулаке его кофту на груди.       — Хочешь принять ванну?       — Да, — Эллиот перебросил ногу через его колени, неуверенно проверяя не оттолкнёт ли его Дюваль. Мужчина подтянул его ближе к себе, убирая светлые волосы с лица парня назад и успокаивающе массируя кожу головы пальцами. — С тобой.       — А ужин?       Элли отрицательно покачал головой, устало прикрыв красные опухшие глаза.       Через несколько часов, хотя ещё не было и десяти, Эллиот уже крепко спал, завернувшись в два одеяла. Его температура поднялась сразу после ванной, или даже во время того, как Лоран его купал. Он решил, что Морель слишком много стресса получил за раз и так его организм решил избавиться от нервного напряжения.       Сам Лоран долго сидел на кухне, прокручивая в руках свой мобильный. Судя по тому, что никто из коллег ещё не начал заваливать его сообщениями, Бертран струсил. Или прохлаждается в больнице с каким-нибудь лёгким сотрясением, так что ему не до того. Оба варианта Дюваль устраивали.       Тео слишком подлый, и сегодняшний случай это только лишний раз подтвердил. Было мерзко думать о том, что случилось бы, если он не поехал бы за ним. Они бы переспали? Как тогда Эллиот вёл бы себя? Как ни в чём ни бывало? В это трудно было поверить. В первую очередь Морель бы сам во всём и сознался, и сам бы себя не простил, и тогда их отношения, — что только стали тем, что принято называть этим словом, — точно развалились бы. Дюваль бы простил, прощал бы всё и всегда. Но Эллиот — нет. Он почти съел себя за поцелуй, которого не хотел, который не был ему приятен, на который он пошел ради него. Да, из-за обмана, но он пытался его защитить.       Мими сам неоднократно катался со своими секретарями у себя в кабинете. Лоран знал, как знал об этом весь офис, и максимум, что сделал бы за эту их с Эллиотом выходку — сделал бы «ни-ни» пальцем, больше из долга, чем даже из желания. Если кого и боялся Лоран, так это точно не Фурнье, и уж тем более не увольнения.       В спальню Лоран вернулся к часу ночи. Сна не было ни в одном глазу, кусок в горло не лез. Он просто устал, слишком длинный получился день.       Только обняв комок из одеял, из-под которого выглядывала золотистая макушка, Лоран смог кое-как расслабиться. Мальчишка горячо сопел в его шею, шмыгая носом.       До утра Дюваль спал беспокойно, просыпаясь от каждого неровного вздоха и движения. Утром будить мальчишку не стал, оставил записку, если вдруг Элли проснётся, пока его не будет, и поехал на работу сам с твёрдым намерением добить Бертрана, если тот осмелится придти на работу.       Однако, всё оказалось не так ужасно, как Лоран успел себе надумать.       — Доброе утро, Эллиота дома забыл? — Леруа сел рядом на кресло, смотря на то, как он пытается заставить ручку писать нервными движениями.       — Он заболел, — отмахнулся мужчина, взяв ручку с подставки Элли.       — Бертран тоже. Ты его прекрасно «заразил», ходит болеет. — Дюваль поднял на него лицо. Дэнил покрутил леденец на палочке во рту и хмыкнул. — Он не говорил, что это ты его разукрасил, но он разослал видео... И знаешь что? Его все загнобили. Особенно фанклуб Эллиота.       — То есть?       — То есть все считают вас красивой парой, а Тео — идиотом, что лезет не в своё дело. Потому что «Как тебе не стыдно так поступать? Ещё и с Эллиотом!» — Леруа рассмеялся. — И этот флэшмоб даже не я начал, тут с самого утра такие повстанческие движения.       — Вот как, — скучающе протянул Дюваль. — Он пытался сманипулиповать Эллиотом и переспать с ним. Надеюсь, после этого от него не останется мокрого места.       — Поработаю над этим. — Парень склонился над листом, который Лоран исписал, внимательно бегая по строчкам глазами. — Ты уверен?       Лоран кивнул.       Всего час заняло его увольнение, полчаса из которых Лоран ждал прихода Мишель, и ещё полчаса слушал его уговоры остаться. Потому что Мими на самом деле ценит то, как он работает, сколько он потратил времени на эту работу, и то, как они могли ругаться без последствий — для него как аттракцион.       Лоран же всё решил. Работать ли в этом месте дальше Морелю — решать самому Морелю, но он собрал свои вещи. За пределами офиса, со своим фикусом в руках, он ощущал себя необыкновенно свободно. Только теперь понял, как устал.       Ехать домой ещё до обеда было чувством непривычным, даже диким. Но увидев Эллиота в прохладных утренних лучах, с розовой кожей, спутанными волосами, что не успели обсохнуть после вчерашней ванны, он подумал, что оно того стоило. Все годы работы на одном месте стоили того, чтобы он встретил этого человека.       — Мы опоздали на работу, — хрипло сообщил Элли, потягиваясь так сладко, что Лоран сам подавил зевок.       — Я сказал, что ты заболел и тебя сегодня не будет, — Дюваль улыбнулся и сел на краю кровати, прикасаясь к его щекам пальцами. — И уволился.       — Что?.. — сонно переспросил Элли, потираясь о его ладонь. — Что?! — Морель резко сел, скинув одеяла. — Почему? Из-за меня тебя уволили? Лоран...       — Я сам ушёл, потому что захотел. — Лоран погладил его по волосам. — Я потратил на эту работу больше десяти лет, и не получил ничего, никакого роста, развития или удовольствия. Просто теперь я ощутил в себе способность закончить это. Задумался об увольнении и понял, что это нисколько меня не пугает, значит, я делаю что-то не так. Я устроюсь в другое место, буду больше стараться, стану лучше...       — Может, откроешь кондитерскую? — Элли вылез из-под одеял и на коленях подполз ближе. Растянутая домашняя футболка Лорана задралась, когда тот сел на пятки, раздвинув ноги. Лоран взял его за голые бёдра, поглаживая их большими пальцами. Он всё ещё казался горячим. — Я давно думал о том, что это было бы здорово. Это же то, что ты так хорошо умеешь.       — Я не думаю, что у меня выйдет, я всю жизнь работал в офисе...       — Вкусно готовить у тебя получается лучше всего на свете. — Элли взял его лицо в ладони. — Может, у тебя не было никакого роста именно из-за этого? Тебе скучно работать с бумагой и ты не стремишься к тому, чтобы этой бумаги стало ещё больше. Если бы я мог, я бы до сих пор занимался на коньках, потому что люблю это. Но я не могу. А ты можешь делать то, что любишь, но не хочешь?       Лоран прикоснулся носом к шее парня, скрывая в его коже, пахнущей фруктами, улыбку.       — Хочу, — выдохнул мужчина. — Ты вернёшься в офис?       — Ну, я готовить не умею, так что помощи от меня будет немного, — Элли запустил пальцы в его волосы.       — Это факт, — Лоран провёл носом к его уху и поцеловал его. Морель мстительно ткнул его кулаком в бок.       Дюваль засмеялся и поцеловал его в волосы.       — Чувствуешь себя лучше? Нужно поесть, я приготовлю всё, что захочешь.       — Ты не обижаешься на меня больше? — Эллиот прикоснулся пальцами к губам, опасливо смотря на него из-под лба.       — Не обижаюсь, малыш, — Дюваль поднялся с места и подал руку парню. — Но нам предстоит разговор о том, что не следует говорить с незнакомцами, брать у дяденек конфетки и умалчивать о серьёзных вещах.       — Я не ребёнок, — Морель вспыхнул красным, но осёкся, встав на ноги и прижавшись лбом к его груди. — Боже, ладно, я тебя понял, прости меня.       Лоран довольно улыбнулся и оставил Элли в ванной, пока с помощью Кру, что с важным видом смотрел на содержимое холодильника, решал, чем кормить оленёнка. Остановившись на оладушках, мужчина взялся за готовку.       Пришлось прерваться, когда сзади к нему прижался оленёнок, обхватив его поперёк живота руками.       Как же не хватало спонтанных беспричинных нежностей. Кажется, последние дни были такими длинными, что за это время прошёл год. Он соскучился по Морелю, и узнать, что тот тоже скучал, оказалось чистейшим блаженством.