(Don't Ever Want to Tame) This Wild Heart

Это была первая сольная выставка Кларк. Ее работы выставлялись в галереях или на выставках на протяжении многих лет. Один здесь, два там. Маленькие шаги в большой мир современного искусства. Но это было ее шоу. Ее имя на листовках и баннере. Ее картины на каждой стене, ее лучшие работы выставлены на всеобщее обозрение. Она была в восторге. Она была в ужасе. ~ Кларк проснулась, отчаянно сжимая простыни их кровати, когда ее тело перевернулось в неожиданном оргазме. Она чувствовала на себе одну из рук Лексы, сильное давление на ее нижнюю часть живота, удерживающую ее от слишком больших движений, от нарушения ритма. Другая рука, конечно, медленно сводила ее с ума, когда Лекса неглубоко вонзилась в ее горячую влажную киску, намеренно выводя Кларк из равновесия. - Бля, Лекс, - сказала блондинка, когда волны ее первого оргазма, сладкого, но неудовлетворительного, утихли, - перестань дразнить. Но ее жена просто остановилась на мгновение и посмотрела вверх, чтобы поймать сонные глаза Кларк, прикрытые сексуальными ресницами, и хитро усмехнулась, прежде чем вернуться к своей задаче. Она посасывала и покусывала кожу чуть выше бедра художницы, изгиб, на который она любила собственнически положить руку. И она продолжала лениво проникать в жену, прекрасно зная, что короткий, медленный, нерегулярный ритм ее пальцев не может удовлетворить желание Кларк, ее потребность. Лекса выпустила небольшой кусочек кожи, который она зажала между зубами, а затем опустила нос, чтобы прижаться к красной отметине, напоминание о ней, которое Кларк носила с собой в течение дня. Ей нравилось оставлять отметины на жене, ей доставляло извращенное удовольствие знать, что Кларк время от времени испытывала приступ боли или пульсации, и она вспоминала, как она это получила, кто ей это подарил. Кларк может рисовать маслом, но Лекса рисует сладкими синяками, зубами, языком и губами. - Александрия, - пригрозила Кларк, пока ее бедра боролись с рукой, удерживающих их неподвижно, когда она изо всех сил пыталась толкнуться, чтобы заставить их еще больше соприкоснуться, направить руки Лексы туда, куда она хотела - где ей было нужно. Но угроза вышла задыхающейся и хриплой, и брюнетка проигнорировала это. Вместо этого она продолжала отмечать тело своей возлюбленной, проводя зубами по ребрам Кларк, сильно посасывая участок кожи прямо под ее великолепной грудью - еще одна секретная метка, которую блондинка обнаружит позже. А потом Лекса провела языком по набухшим соскам Кларк; два долгих движения, кружение по твердым кончикам, прежде чем взять один в тепло ее рта и настойчиво пососать. Лекса несколько минут поочередно перебирала сладкие соски жены, пока Кларк не перешла в стоны. А потом брюнетка просто улыбнулась и медленно, медленно, медленно вытащила два пальца из Кларк. Хныканье блондинки коснулось Лексы, и она почувствовала, как ее соски напрягаются от возбуждения. Но это было ничем по сравнению с тем, что она чувствовала, когда она случайно коснулась пальцем твердого, влажного, горячего клитора своей жены, набухшего и жаждущего внимания, и почувствовала, как Кларк дернулась и задрожала под ней. Она почти сдалась, чуть не прижалась губами к губам блондинки и проскользнула обратно внутрь, почти позволив своему большому пальцу быстро и твердо коснуться клитора Кларк, пока она, наконец, не кончила. Но она этого не сделала. Она была сильнее этого. Вместо этого Лекса потянулась под выброшенное одеяло к себе, когда она села на колени, наблюдая, как ее жена изо всех сил пыталась взять под контроль свое дыхание, но ей это не удалось. Кларк была красивой. Кларк всегда была красивой. Но что-то было в том утре. В том, как она лежала в их постели, как она изо всех сил пыталась держать голову, как она боролась за некое подобие контроля, даже когда она умоляла Лексу. Ее светлые волосы растрепались от сна, а розовая кожа, теплая на утреннем солнце, вспыхнула от удовольствия. В этом было что-то успокаивающее для неё, так было всегда. Образ обернулся вокруг сердца Лексы, словно секретный щит, который она несла в мир, спрятанный под ее униформой, более сильный, чем ее пистолет. Никто никогда не любил Лексу так, как Кларк. Ни один человек. Никто. Никто никогда не смотрел на нее так, как будто она перестала бы дышать, если бы Лекса только попросила, как будто она остановила бы мир, если бы Лекса сказала только слово. Это воодушевляло, эта любовь, то, как Кларк могла смотреть на нее, и она забывала, что в ее жизни было время, когда эта женщина не любила ее. Да, это была слабость, именно то, чего они обе боялись, но она могла вынести эту слабость. То, как слово жены могло успокоить ее гнев и страх, могло заставить ее забыть каждое раздражение, каждое нарушение, каждую тьму, омрачавшую ее день, ее разум. - Хей, - прошептала она, положив руку на внутреннюю часть бедра Кларк, чтобы блондинка на мгновение сосредоточилась на ней, услышала ее слова. - Я люблю тебя, - просто сказала Лекса, - я люблю тебя, Кларк, и я так горжусь тобой. Она могла бы сказать тысячу слов, и все они были правдой. Но в тот момент, в их постели, когда утро только что наступило, эти слова были единственными, которые имели смысл, они значили всё. Это были слова, на которых они строили своё навсегда. Кларк тяжело вздохнула, грудь отяжелела от веса всей ее любви, всех ее желаний и потребностей. И она не отвечала, в этом не было нужды. Лекса понимала, Лекса знала, как она себя чувствует, каковы масштабы, объём её чувств. Вместо этого она кивнула. Любовь, доверие и преданность, выступающая на ее сильном подбородке. Лекса улыбнулась, а затем вытащила предмет, который спрятала под одеялом, когда впервые встала. И, увидев, что держала ее жена, Кларк испустила дрожащий вздох, а затем перестала дышать вообще, ее голод прожигал ее, крадя каждый вздох. Лекса с легким ворчанием сунула в себя более толстый конец игрушки, приспосабливаясь к ощущениям, которые она давала внутри, позволяя мышцам привыкнуть к растяжению, пока не убедилась, что сможет схватить и удержать ее крепко внутри. Она снова посмотрела на изголовье кровати, стоя на коленях между сильными, крепкими бедрами своей возлюбленной, и увидела широко раскрытые глаза Кларк: - Готова? Ее жена захныкала, когда Лекса провела двумя пальцами вверх и вниз по ее горячей плоти, собирая накопленную там влагу, прежде чем сжать кулаком фиолетовый член, выступающий из ее бедер, пропитывая его возбуждением Кларк. Удовлетворенная болезненным выражением лица Кларк, отчаянием, которое она могла видеть в отражении, Лекса поднялась на колени и потянула блондинку за бедра, заставляя жену встать в нужное положение. Сплетя пальцы одной руки с пальцами своей жены, она направила гладкую головку фаллоимитатора в Кларк, а затем медленно, медленно, медленно вошла внутрь. Она смотрела за взглядом блондинки, она наблюдала, как веки Кларк трепещут от ощущений. Смотрела на них внимательно. А потом Кларк застонала этим глубоким, низким, сексуальным звуком, и Лекса поняла, что она дома. Она держалась там, глубоко внутри своей жены, мышцы бедер были напряжены, пока она ждала, пока жена откроет глаза, ждала, чтобы снова увидеть эти дымчато-голубые радужки, сигнал, который скажет ей, что Кларк готова. Брюнетка наклонилась вперед, чувствуя, как тело жены движется под ней, и положила свободную руку на кровать чуть выше ее плеча, поддерживая себя, когда она наклонилась, чтобы поцеловать уголок губ Кларк. Пока она не почувствовала, как блондинка начинает целовать ее в ответ, не почувствовала, как Кларк потянулась свободной рукой, чтобы схватить Лексу за задницу. - Блять, Лекс, - сказала Кларк, когда ее жена опустилась, когда она почувствовала, как кожа Лексы соприкасается с ее кожей, как их груди соприкасаются друг с другом, соски твердые и тугие. И Лекса засмеялась, черт возьми. Она начала толкаться, мягко вращая бедрами, когда она медленно вышла, а затем резко толкнулась обратно в Кларк. Неравномерный темп, неуравновешенный ритм только разжигали похоть блондинки все сильнее и сильнее, она отвечала каждому толчку бедер Лексы, высвобождая вторую руку, чтобы схватить задницу брюнетки, притягивая ее ближе с каждым движением. Вскоре она тяжело дышала, ее дыхание было напряженным и горячим, когда Лекса обняла свою жену за плечо и прижала к себе еще сильнее. Все быстрее и быстрее она входила в готовое, требовательное тело Кларк, чувствуя, как потребность Кларк растет, когда ее мышцы сжимали и ласкали фаллоимитатор все сильнее и сильнее. Каждый толчок внутрь и наружу встречал все большее и большее сопротивление, блондинка так изящно сжимала ее в своем теле. Ее жена задыхалась, стонала при каждом движении тела Лексы. Пока она не начала тяжело дышать именем Лексы, пока она не умоляла, пока она больше не могла управлять словами и смогла издавать только звуки. Пока растущая тишина между ее мучительными вдохами не заговорила на их собственном языке, о любви и желании, о боли и слепом отчаянии. А потом Лекса толкнулась сильнее, быстрее. Она прижала Кларк к себе, уткнулась губами в сладкий изгиб шеи блондинки и протянула свободную руку между их телами. Лекса нарисовала тугие, твердые круги у основания клитора своей жены, наконец, не просто прикоснувшись пальцем к тому месту, где Кларк больше всего нуждался в ее внимании, требовала ее прикосновения. Она погладила твердый, горячий стержень, очень нежно, а затем все сильнее, равномерно потерла кончик. Пока она не почувствовала, как Кларк распадается под ней, впивается зубами в плечо, а пятки художницы впиваются ей в спину. Лекса продолжала преодолевать оргазм своей жены, замедляя, смягчая ее темп, пока легкие Кларк не начали втягивать большие глотки воздуха, и эти сильные пальцы ослабили хватку на ее спине, холодный воздух покалывал оставленные любовные раны. А затем, все еще находясь глубоко в теле Кларк и дрожа в последних нотах своего оргазма, она замерла и рухнула на блондинку под ней, оба тела были скользкими от пота и согретыми от любви. Какое-то время они лежали так, сердца колотились, кожа покалывала, оргазмы эхом разносились по их телам. А потом Кларк громко и счастливо рассмеялась, ее горло сжалось, но Лека могла слышать улыбку, даже с закрытыми глазами и все еще уткнувшись головой в волосы блондинки. Все тело Кларк содрогнулось, посылая приятные толчки через них обоих. - Чему ты так рада? - спросила Лекса, когда она собралась с силами и медленно вышла из другой женщины, нахально ухмыляясь, услышав хныканье, вырвавшееся из Кларк. Она держалась над женой на неустойчивых руках и улыбалась. - Ничему, - ответила Кларк, - тебе. Она приподнялась на локтях, чтобы нежно поцеловать ухмылку на лице Лексы. - Это был отличный способ проснуться, Вудс. И это даже не мой день рождения - какой повод? Брюнетка сделала вид, что не замечает поддразнивающего тона художницы. - Что ты имеешь в виду, - спросила она с оскорбленным выражением лица, - разве женщина не может довести свою жену до умопомрачительного оргазма, пока не сработает будильник, без особой причины? - Ну, не знаю, могу ли я так описать. Может быть, посредственный. Добросовестная попытка, - ответил Кларк, подыгрывая, - но умопомрачительный? Она позволила этому слову затянуться, изо всех сил пытаясь не усмехнуться, уступая только тогда, когда Лекса прикусила ее обнаженную кожу. - Ладно, ладно, - ответила она, - это было достаточно умопомрачительно, Лекс. А теперь почему бы тебе не дать мне отплатить за услугу, показать тебе, что идёт после умопомрачения в «шкале секса Гриффин». Она протянула руку между их телами, чтобы взять в руки конец фаллоимитатора, другой выпуклый конец все еще надежно прижался к киске ее жены. Лекса почти незаметно застонала в ответ, ее пальцы на ногах подогнулись, когда она боролась с желанием забыть все, что было в ее расписании сегодня, и остаться в постели с женой, коротая часы с телами друг друга. - Как бы мне ни хотелось, - ответила офицер, - это было для того, чтобы ты помнила, что жената на крутом полицейском, который потрясает твой мир, когда тебя будут обхаживать модные арт-группи, которые хотят тебя только за твои шедевры и шикарную задницу. Она снова встала на колени, когда блондинка засмеялась, и осторожно сняла фаллоимитатор со своего тела, слегка зашипев. - Значит, ты говоришь мне, что не хочешь меня за мою шикарную задницу, - спросила Кларк, приподнявшись на локтях и наблюдая, как Лекса растягивается и покачивает свое мускулистое подтянутое тело. - Нет, идиотка, - сказала Лекса, вставая с кровати и выглядя смешно, стоя там, полностью обнаженная, с гордым выражением лица, с игрушкой в ​​руке, - Я женилась на тебе из-за твоей шикарной груди. Задница была просто приятным бонусом. Подушка просто не попала в ее голову, когда она нырнула в их ванную, чтобы принять душ и приготовиться к предстоящему долгому дню. К тому времени, когда Лекса закончила и вернулась в их спальню, завернувшись в полотенце, которого едва хватало, чтобы накрыть ее, Кларк снова заснула. Она ожидала этого, у женщины была ужасная привычка снова засыпать после секса, и чем сильнее оргазм, тем глубже она спала. Брюнетка нежно села на кровать рядом с тем местом, где лежала ее возлюбленная, растянувшись на животе. Какое-то время она просто сидела и смотрела, как спит Кларк. Но затем, она поцеловала жену в плечо и прошептала ей на ухо: - Я так горжусь тобой, Кларк. Ты сразишь их наповал, я знаю. ~ Кларк теребила листок бумаги - брошюру галереи - в руках, наблюдая, как люди, незнакомцы, мелькают в витринах ее работ. Некоторые выглядели слегка заинтересованными, некоторые казались отчужденными и смущенными, некоторые, казалось, были увлечены тем, что видели. Но независимо от их реакции на ее картины, независимо от их отношения, они были здесь для нее. Каждый из них. Все, кроме одного человека, присутствия которого она хотела. Конечно, пришли ее друзья. Рэйвен со своим последним в длинной череде привлекательных мужчин заехала отпраздновать это событие и выпить бесплатное шампанское. Пришли ее старый партнер по студии и его младшая сестра, одетые в свои лучшие наряды и выглядевшие неуютно, смешавшись с мужчинами, носящими часы Rolex, и женщинами, отягощенными роскошью своего золота и бриллиантов. Ее босс, времён работы в кейтеринге, старый сосед, несколько человек, с которыми она ходила в среднюю школу. Но Лексы - Лексы, которая обещала быть рядом, стоять рядом с ней и не дать ей выбежать за дверь, нигде не было. - Эй, ты пыталась позвонить ей еще раз? - спросила Рэйвен, подходя к Кларк со спины с еще одним фужером шампанского. Кларк покачала головой, с благодарностью променяв рваную бумагу в руках на напиток. - Нет, - сказала она между попытками отпить и не проглотить сладкое шампанское, - я оставила сообщение около часа назад, но сообщений не было с тех пор, как Бел забрал мой телефон. Он сказал, что будет следить за этим и сообщать мне, если она позвонит или напишет. Рейвен выглядела раздраженной. - Эй, - она ​​ткнула блондинку в плечо, - подумай о том, сколько ей придётся унижаться, чтобы помириться с тобой - твоя первая выставка, а она не пришла. Это должно стоить серьезных побрякушек, верно? Но Кларк продолжала наблюдать за толпой с беспокойством в глазах. Она знала, что было всего несколько вещей, которые могли бы удержать ее жену от этого события. Лекса знала, насколько это важно, как это может сломать карьеру Кларк. Чтобы Лекса пропустила это, чтобы Лекса не была рядом с ней ... это должно было быть что-то грандиозное. Она просто надеялась, что с её женой все в порядке. Шоу заканчивалось, когда Беллами наконец нашел ее, разговаривающую с покупателем. - Это она, - сказал он и сунул телефон Кларк ей в руку. - Кларк...? - Голос Лексы раздался по трубке, и Кларк вздохнула с облегчением, нашептывая какое-то извинение женщине, стоявшей перед ней, и отыскивая тихий уголок, чтобы поговорить. - Кларк, мне очень жаль, - торопливо продолжила Лекса, - но произошел несчастный случай. Сержант Эш, я имею в виду Гуса. Произошло автомобильное преследование, и две машины столкнулись. Все четверо офицеров были доставлены в больницу, включая Гуса. Кларк попыталась сказать хоть слово, но не смогла удержаться от нервной бессвязной речи жены. - Лекс, - наконец яростно прошептала она. И Лекса замолчала. - В какой больнице вы находитесь, - спросила блондинка и записала ответ. - Я буду там, как только смогу, хорошо? Просто держись. - Я люблю тебя, Лекс, - добавила она, прежде чем повесить трубку, и повернулась к Беллами, стоящему в стороне. ~ Приемная была забита копами. Некоторых Кларк узнала, многих - нет. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы найти свою жену, но в конце концов она заметила Лексу, сидящую с членами ее подразделения рядом с Аней. То, что Лекса даже не заметила, как она подошла, было достаточно удивительным, но выражение лица брюнетки, когда она наконец осознала, что кто-то стоит перед ней, сказало все. Она был опустошена - Гус был ее инструктором, приёмным отцом молодой новенькой, которая так мало знала доброты за свою короткую жизнь. Он взял Лексу под свои большие крылья, в свою семью и свою жизнь. То, что Лекса выглядела такой опустошенной, означало, что все было серьезно, что был большой шанс, что Гус не выживет. - Мне очень жаль, - сказала Лекса, сердито смахивая слезы и отказываясь смотреть в глаза Кларк. Аня посмотрела на свою напарницу, а затем снова на Кларк, прежде чем извинилась, чтобы найти кофе. Она понимающе похлопала блондинку по руке, собираясь уходить. - Эй, - сказала Кларк, занимая место рядом с женой, - все в порядке. С Гусом все будет в порядке, я в этом уверена. По сути, он гора, небольшая автомобильная авария ему не повредит. Но Лекса только сильнее покачала головой, все еще не в силах взглянуть на жену. - Не про Гуса. Твоя выставка. Я знаю, что должна была быть там. Мне так жаль, что я позволила тебе сделать... - … Нет, - прервала Кларк и положила руку Лексе на колено, - ты была там, где должна, Лекс. Ты должна была позвонить мне раньше. Я бы раньше пришла посидеть с тобой. Лекса посмотрела на нее с явным недоверием в глазах. - У тебя была выставка, - сказала она, как будто идея о том, что кто-то откажется от возможности всей ее жизни, быть с ней, сидеть и ждать вместе с ней, была немыслима. - Ты всегда на первом месте, Лекс, всегда. Помнишь, это было условием всего брака? Ты всегда на первом месте, - ответила художница и ткнула Лексу лбом в плечо. Ее жена просто посмотрела на нее с благоговением в глазах и намеком на что-то новое в знакомом любовном взгляде, прежде чем взять руку Кларк в свою и сжать ее. После этого они сидели молча и ждали новостей. Позже, спустя неизвестно сколько часов, проведенных в неудобных креслах приемного покоя, врачи вышли и объявили, что все четверо полицейских, как ожидается, полностью выздоровеют. А Лекса впервые за всю ночь вздохнула легко. - Эй, - тихо сказала она и нежно встряхнула Кларк, которая заснула, прислонившись к ней, - пойдем домой. Ее жена зевнула и потянулась, и Лекса наконец заметила, во что была одета Кларк. Обтягивающее черное платье, туфли на шпильке, волосы были подняты вверх и закручены, чтобы нежными волнами ниспадать на лицо. - Черт, - сказала коп, почти присвистнув в знак восхищения, - детка, ты выглядишь круто. Кларк просто засмеялась и медленно встала, сцепив их руки вместе. - Пойдем домой, Лекс.