Искал

Серафим всегда был общительным и компанейским человеком. С самого детства. Он мог вокруг себя собрать взрослых, которые восхищенно слушали его болтовню, но был также не против развлекаться со своими сверстниками. С годами это не менялось. Маленький Фимочка вырос в большого Серафима и по-прежнему любовь к людям оставалась в его сердце, заставляя к ним тянуться. Иногда не всегда осознанно. Ему нравились любые люди. Даже со «сложными характерами» он находил точки соприкосновения. Умел разговорить интровертов, отлично ладил с самыми яркими экстравертами. Он обожал толпу. И не важно кто это были – толпа одноклассников или толпа тупых ауешников из родного города. В любых обстоятельствах, будь Серафим за вечер «братиком» или «милым мальчиком» чувства были отличные. Люди нравились любые. Да. Любые, но по-настоящему его восхищали творческие личности. Обязательно с каким-то прибабахом, вроде крашенных волос, септума, странных предпочтений в литературе. На свое 16-летие Серафим и сам пробил бровь, потому что, по сути, был творческим человеком с прибабахом. Прошло немного-немало полтора года и перед ним предстал главный выбор(по мнению родителей и преподавателей) в его жизни: куда поступать? Если не поступит, то здравствуй небо в облаках, здравствуй юность в сапогах. Родители такого исхода не допускали, поэтому Серафим, сдав ЕГЭ по предметам, в которых хоть немного разбирался, поступил, куда хватило баллов для бюджета. Со спокойной душой ожидая первого дня в небезызвестном государственном университете. Первого сентября ничего не предвещало беды. Серафим знал, что найдет себе друзей в первый же день и влезет в какую-то компашку. Очень надеялся, что найдет в первый же день какого-то творческого человека со своими приколами. С таким уж точно будет веселее. Но университет внес свои коррективы. Неужели он и правда ожидал, что на факультете нанотехнологий сплошь и рядом будут фрики? Хотя, учитывая их выбор специальности… В аудитории было немного человек на время его прибытия, да еще и все выглядели, как ботаны. Рубашечки, очочки, глазки умненькие такие. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: с ними будет не так весело, но общаться всё же можно. Надежда померкла в его глазах, но потом он увидел кого-то отличающегося от среднестатистической публики кружков по робототехнике. Хотя бы потому что у этого паренька были высветленные волосы, а руки были в ярких татуировках. Даже не в партаках, а в нормальных татуировках. Не за три копейки в подворотне по-пьяне набитые. Естественно, Серафим подсел к нему. Попытался разговорить, но, видимо, у этой творческой единицы был одноименный кризис. Иначе почему его трясло, как на эшафоте? Всю пару Андрей, имя он узнал, мягко пожимая его нежную руку, молча кивал на рассказы. Видимо, жизнь у него была не так интересна, как у Серафима или просто кто-то не умел о ней так рассказать. Под конец их первого учебного дня, ему едва ли удалось узнать какие-то контакты Андрея. Его моментально повлекло к этому парню. Хотелось узнать больше о нём и, конечно, подружиться. - Красотка, дашь номерочек? А то как я тебя найду вне университета? - Да, да… Серафим коснулся его нежной руки, чтобы убедиться, что она всё еще такая. Андрей в ответ кинул на него такой странный взгляд, будто у него аллергия на прикосновения. - Извини, я это… номер не помню. Инстаграм сойдет? - Андрей неловко выдернул руку, растерянно запихав ее в карманы своих узких джинсов. Серафим кивнул, пока его новый знакомый начеркал небрежно свой ник и ускакал. Прямиком как Золушка после бала. Только ничего не потеряв при этом. Последующие события того дня он помнил урывками, так как довольно быстро он напился. Нужно же было отметить поступление и новые знакомства. К примеру, с хорошими девочками – Кирой и Сашей. Творческими они не были, но с ними хотя бы было весело. А еще девочки понимали юмор Серафима. Он решил оторваться на вечеринке, устроенной совершенно случайно из-за инициативы Киры. Серафим представить не мог вечеринку без этого фрика Андрюши. Особенно учитывая факт, что он был творческим человеком. Очень талантливым творческим человеком. Его аккаунт с рисунками поразил Серафима. Первые пару минут он думал, что это хорошо сделанные арты в какой-то программе. Позже оказалось, что эти рисунки написаны от руки. Такое вообще реально писать от руки? Серафим еще на той вечеринке понял, что Андрей – не кто-то из «серой массы». Реально необычный какой-то, хоть и немного нервный. Кто в современном мире может всё еще сохранять железобетонное спокойствие? Разве, что только сам Серафим. Не всегда. С тех пор его присутствие рядом стало частью жизни нового друга. Серафим подсаживался на парах, кидал иногда мемы в неучебное время, пытался его разговорить. Делал всё, чтобы Андрей заметил: Серафиму не плевать. Правда хочет дружить. Первое время художник шугался бедного Серафима, который не понимал в чём же дело. Все остальные, даже ботаники, с которыми можно было говорить только о коте Шредингера и теории квантовой физики, и тем он нравился! Но все же Андрюша сдался под напором. Еще бы! Серафиму, с его общительностью, открывались многие дороги. Бухтящие вахтерши и бабки возле подъезда тоже любили его. Позже Андрей объяснил, что просто пытался привыкнуть к новой обстановке и людям, но настойчивость заценил. Он понемногу стал открываться, аккуратно подпускать к себе ближе, а под алкоголем и вовсе позволял влезать в зону комфорта. Андрей, как оказалось, был очень тактильным. Обожал обниматься, тискаться, держать за ручки своих друзей. Конечно, со стороны выглядело довольно странно, но Серафиму нравилось. Если вокруг не было петухов, готовых заявить, что только пидоры обнимаются, то он разрешал себя обнимать. Да и сам обнимал так крепко, что Андрей однажды заметил синяки на бледной коже. Начал ныть, что Серафим как слон. - Неженка, – фыркнул тогда Серафим, но в следующий раз обнимал его чуточку нежнее. И сам будто подсел на эти обжимания. После очередного похода в бар, даже если Андрей вполне себе нормально шел, он вешал его себе на шею. В ответ никто не возражал, а лишь крепче прижимался, матерясь под нос про очередную локальную шутку: проклятый бургер. Раньше Серафим и сам считал слишком пидорскими эти все обнимания пацанов, но тактильность его лучшего друга всё изменила. Никогда раньше Серафим так не фиксировался на людях. У него в окружении было много людей, с которыми можно было поговорить, провести время, и он не зацикливался на отдельных личностях. Максимум на вечер. Андрей и это изменил. Неосознанно, даже не зная, что вообще что-то меняет. Серафиму хотелось быть рядом почти постоянно. Слушать пьяный бред, смотреть, как он на парах честно пытается что-то конспектировать, пытаясь не заснуть. - Я рубился в новую игруху до трех ночи просто. – Говорил Андрей, зевая. – Я ж будущее киберспорта России. Серафим улыбался, как болванчик у водителя перед лицом, раздражающий своими кивками уже на первом же километре. Еще он любил наблюдать, как Андрей рисует. Пыхтит над рисунком, что-то бурчит, видимо, линия кривая, берет ластик. Настолько отключается, что звать нужно минимум раза три. Только потом можно увидеть удивленные глаза и услышать такое же удивленное «что?». Прикипел всей душой к Андрею Серафим. Похоже, взаимно. Это радовало. Порой, вспоминая некоторые случаи, Серафим улыбался даже в самые хмурые дни. Например, когда Андрей уезжал куда-то или когда просто не хотел выходить из дома, видеть кого-то. И такое бывало. Один случай ему было неловко вспоминать, и почти не смущающийся Серафим противоречиво ощущал именно смущение тогда и потом. На парах порой было скучно. Особенно, когда Андрей по своим непонятным причинам дулся или досматривал сны с Пикачу. В тот день был второй случай. Серафим крутил плохо закрученную замазку, смотрел на препода и Сашку с Кирой впереди. Они шушукались, играя в «крестики-нолики». Замазка выскользнула из рук, красивым пятном разливаясь по бордовой джинсе, обтягивающей ноги. Андрей внезапно встрепенулся, взглянул на проблему, охнул, доставая влажные салфетки. Пятно, как на зло, было почти между ног у Серафима, но его друга это не смутило. По крайней мере, лицо во время оттирания джинсов влажной салфеткой у него оставалось невозмутимым. Саша с Кирой повернулись, смотрели на эту картину весь сеанс «химчистки». Потом в унисон тихо захихикали, вызвав цепную реакцию однокурсников, которые повернулись тоже рассмотреть картину. И что увидели? Андрея между ног у своего лучшего друга, который потом поднялся и с невозмутимым по-прежнему лицом продолжил дремать. Серафим сидел румяный, а Саша с Кирой с тех пор постоянно их видели в своих мечтах вместе. По универу слух прошел про «художника пидора», но, как известно, слухи через неделю-две рассасываются. Этот не стал исключением. Серафим лично приложил к этому руку…Точнее, к некоторым особям. Так и прошел первый семестр первого курса. Что сказать, похоже, они были родственными душами. Серафим очень на это надеялся. *** Серафим нажимал на кнопку звонка возле двери уже несколько секунд, ожидая какого-то отклика изнутри квартиры. Наконец-то за дверью послышались торопливые легкие шаги. - Серафим! Здравствуй, – мама Андрея с вежливо натянутой улыбкой встретила его на пороге. Какие же у нее под глазами залегли глубокие тени… Только благодаря этим теням от усталости, Серафим понял, насколько же Андрей похож на свою мать. Особенно, когда чертовски устает от своих же чувств. Серафим наверняка знал, что Андрею иногда тяжело справится с самим собой, но еще он знал, что его друг думает, будто натянутая улыбка сможет все это скрыть. Андрей ошибался. - Здравствуйте, что с Андреем? Он не отвечает на сообщения, не берет трубку, в университет не приходит, – Серафим пытался заглянуть за ее спину, она торопливо отступила, давая проход. – Я… это… если он из-за меня, то я лишь хочу знать: с ним все хорошо? За несколько дней одинокого пребывания в аудитории в голову приходили разные теории. В том числе и та, что Серафим сделал что-то не так. - Он заболел немного. Простыл, но уже лучше. Правда постоянно спит, а если приходит в себя, то лишь бредит или выпивает лекарства и засыпает обратно. Сейчас поправляется уже, – ее светлые глаза потемнели на миг от грусти. – Ты ни причем. Ну, только если вы вместе под дождем не сидели. - Можно к нему? Да нет… - Конечно. Он тебя один раз звал. Бормотал твоё имя во сне и что-то невнятное, - во взгляде всё еще не исчезла тревога за сына, но появилось волнение о чем-то другом. – Кстати, в университет я звонила… - Я ни у кого ничего не спрашивал в университете, - Серафим подарил ей ободряющую улыбку, будучи уверенным, что его серо-зеленые глаза за несколько дней наполнились таким же волнением. Хоть дружеское переживание никогда не сравнится с материнскими чувствами. Серафим прошел в комнату Андрея, задержавшись в дверях, пока его мама торопливо ушла на кухню. Предложение чая пришлось вежливо отклонить: последние пару дней еда и питье вообще стали одной из самых неважных частей дня, выполняемых лишь на автопилоте. И с помощью маминых пиздюлей… Андрей лежал в своей кровати. Под черными простынями с дурацким принтом бабочек и стрекоз. Руки вдоль периметра кровати, голова, немного повернутая на бок, и расслабленное тело. Как марионетка – потяни за нить, и эта рука непроизвольно поднимется. Зеленые волосы были разбросаны по подушке, немного влажные. Особенно в области лба: температура, видимо, только недавно спала. В комнате было не особо светло, ведь шторы были задернуты, чтобы не мешать сну, но солнце и тут прорезалось. Свет лился через эти бордовые шторы, ласково щекоча его скулы, описывая тело своими лучиками. Оно будто пыталось отдать ему свое тепло, чтобы он быстрее излечился от болезни. Не только физической. Возле него, на прикроватной тумбочке, стояли лекарства, стакан с водой, лежали шприцы. Серафима на пару секунд отбросило в детство, когда он видел всё то же самое возле себя, когда болел зимой. Тогда мама брала отгулы на работе, сидела возле него и поила его куриным бульоном. Андрей был бледным, совсем чуть-чуть исхудавший, и… уставший. Хоть и спал почти круглые сутки по словам его же матери. Видимо, болезнь тянула из него жизнь, но была ли это обычная простуда? Последние пару дней Андрей был нервным, да и раньше не отличался уж слишком спокойным нравом. Как будто чего-то постоянно ждал… Его друг всё никак не мог понять в чем же причина? Чего он ждет? Почему волнуется? Серафим присел возле него на краешек кровати, неотрывно рассматривая его лицо. Ровный нос, скулы, едва пробивающаяся щетина и темные губы. Побагровевшие, как от вина. Андрей ведь так любит красиво пить вино, непрерывно облизывая свои тонкие губы Впервые перед Серафимом он был таким спокойным и безмятежным. Вечно жестикулирующие руки расслабились. Опутанные красивыми татуировками, которые ему удавалось рассмотреть лишь таща на себе пьяного Андрея. Правда и тогда он ими размахивал, пытаясь танцевать и петь свои же стишки. Кстати, почему Андрей сказал Даше, что не помнил своих стихов? Ведь так любил их читать, даже в едва соображающем состоянии… Вряд ли он постеснялся его девушки. И уж точно не страдал самобичеванием по поводу своего творчества. Тут было что-то сложнее. То, что вряд ли бы удалось узнать от него напрямую. Серафим, неожиданно для самого себя, положил палец на правую руку. Прямо на основание рисунка катаны, а потом начал медленно, с ощутимым нажимом, водить по всей руке. Неосознанно просто пытаясь разбудить Андрея, чтобы тот открыл свои глаза и позвал по имени. Но этого не случилось. Он всё также спал, лишь рвано вздохнув, когда Серафим провел возле бьющейся артерии. Там, где можно было отсчитать пульс. Взгляд зацепился за торчащий клочок бумаги из-под подушки. Похоже, это были рисунки Андрея. Серафим, больше из любопытства, потянул бумагу, внимательно прослеживая реакцию его друга. Тот все так же спал. Одним резким движением ему удалось вытащить пухлый альбом с синей окантовкой. Серафиму и раньше удавалось видеть разные работы Андрея. В инсте, в реальности в его комнате, которая была увешена разными рисунками. Андрей показывал все: самые маленькие скетчбуки и большие, масштабные работы. Во время редких и странных ночевок Однажды он признался, что никогда не рисует пьяным. Этот факт удивил Серафима. Так как «чистым» тяжело проводить часами за определенной работой. Лично ему. Даже над своими текстами Серафим сидел не больше часа, а то и меньше. Да и длинные тексты никогда не умел писать вообще. Андрей умел. Причем очень красиво писал. Он открыл альбом, ожидая увидеть какие-то зарисовки из Яндекс Картинок или что-то прямиком из крашеной башки Андрея, но увидел… Свои портреты. Один, второй, третий. Еще несколько десятков Серафим пролистал как завороженный. Всё были идеальны и такими живыми, как фотографии… - Охуеть… - прошептал он, едва ли разлепляя моментально высохшие губы. Даша была права. Как фотографии. Настолько были четкие линии и всё-всё на рисунке. - Серафим… - прошептал Андрей, не открывая глаза. - Тш-ш-ш, я тут. Тут, – он положил повлажневшую руку на его запястье и аккуратно погладил. Андрей опять ушел в свою темную негу, не выныривая из сна. Механически повторяя свои действия, Серафим всё рассматривал рисунок с аккуратно выведенной датой… Два года назад. Но он же был готов поклясться, что до универа они не были знакомы… Самые безумные теории начали лезть в голову, но рациональный и собранный Серафим сразу же их откинул. Он был уверен, что таких фотографий у него никогда не было, но футболка с неизвестным никому брендом… Это было. И эта прическа, которая сейчас, тоже была. Помнится, тогда Серафим любил лазать с подругой по «сэконд-хендам» и выискивать прикольные футболки. Там и нашел эту. Белая футболка с красной полосой в районе груди с белой надписью «Leivs». Они еще тогда поугарали: мол, китайцы настолько пытались делать «качественные» подделки, что создали новый бренд. Тогда Серафим ее купил чисто по угару, и потом надевал на прогулки с друзьями. И эту футболку он видел прямо сейчас перед собой на рисунке. Пару минут попялившись на еще парочку рисунков, Серафим сфотографировал несколько самых красивых и закрыл альбом, подсунул его обратно. Андрей спал. Серафим поцеловал его в лоб, вроде бы проверяя температуру. Кажется, все в норме. Впервые он не понимал, что делать и как здраво объяснить сложившуюся ситуацию. С тяжелым сердцем Серафим попрощался с мамой Андрея и покинул квартиру, сказав, чтобы ему звонили в случае чего. Вопросов стало больше, а волнение усилилось. Серафим окончательно запутался в себе и Андрее. Дома лучше не стало. Полнейшая рефлексия не помогла, а тупое листание ленты лишь усугубило ситуацию – появилось еще больше вопросов к себе. Он еще раз пролистал фотографии рисунков, чтобы убедиться: не спятил. Из-за этого мыслей стало куда больше. До вечера стало совсем плохо и лучшим решением было перебежать в другую локацию, начиная убегать от себя самого. *** У Даши дома всегда прохладно. Она живет со своей подругой, которой постоянно жарко. Да и сама Даша единственный человек с такими теплыми руками и сердцем, которого Серафим знает. У нее правда всегда были теплые руки. Вот если взять Андрея, то сколько бы он не кичился своим псевдонимом -- всё равно боится холода. Зимой его не удавалось вытащить погулять, разве что в бар сходить или сразу в какое-то теплое помещение. Его мягкие руки всегда были холодными, поэтому карманы были его лучшими друзьями. Даша близко прижималась к Серафиму. Ее подруга ушла куда-то на пару часов, а они засели смотреть фильм за старым ноутбуком, который противно гудел своим плохо работающим процессором. Никто его толком не смотрел. Кажется, это было что-то из ряда фантастики. Возможно, что-то интересное, но не сегодня. Серафим думал об Андрее, об этой странной ситуации. В голове рождались новые вопросы, а к старым так и не находились ответы. Это беспокойство было связано не только с рисунками, а и с чем-то другим. Пару недель он все никак не мог чего-то осознать. Чего-то, что ощущал давно. Это давно засевшее чувство не давало покоя. - Фим, о чем думаешь? - его девушка перестала просто смотреть на него украдкой и поцеловала в щеку. -Да так... ни о чем. - Он взглянул на их руки, переплетенные вместе. Внезапно ему показалось, что это не белая ручка Даши, а татуированная рука Андрея. А потом, что о его плечо трётся щека в едва пробивающейся щетина. Не мягкая щечка Даши. И ему это видение понравилось, испугало, внезапно будто сильно ударило под дых. Опять уплывая в свои размышления, Серафим не замечал Дашу. Она, как обычно используя только один метод для отвлечения своего парня, села ему на колени. Обняла вокруг талии своими ногами, ткнулась в шею, горячо дыша. - Отвлечемся на что-то поинтересней? Серафим взглянул на худые бедра девушки в обтягивающих джинсах. Перед глазами опять мелькнул Андрей, короткий флэшбэк с ним: Он, с горячим кофе в руках, всё никак не мог согреться. На улице был всего-то ноябрь. На нем была теплая бежевая толстовка с каким-то супер постмодерным принтом, а тело дрожало. - Эти черные джинсы нихера не греют, - пробурчал Андрей, допивая кофе и пряча руки в карманы. - Пошли куда-то, а то я уже замерз. Надо было перейти на дистанционку и не выходить с сентября вообще. - А у тебя, что много херов, любитель больших штучек? – ужасно пошутил Серафим, шмыгая носом. Потащил Андрея в их любимый бар, чтобы тот больше не бубнел. В этих черных джинсах его ноги выглядели особенно стройными. Мечта любого фетишиста. Серафим неосознанно на них иногда засматривался, затем стыдливо отводил взгляд. От случайного воспоминания оторвала Даша, приникшая к нему с поцелуем. Он ответил, стараясь отключиться. Они влажно целовались с закрытыми глазами несколько минут, тискаясь как уже привыкли за несколько недель. Серафим, не разрывая поцелуй, подхватил девушку под бедра и понес в сторону комнаты, выполнявшей роль спальни двух подруг. По пути тело потяжелело на десяток килограмм. Он открыл глаза и снова мелькнуло лицо со скулами и прикрытые глаза с длинными черными ресницами. Андрей был в его руках, но, когда он сгрузил тело на кровать, Даша была снова на месте. Что за чертовщина? Серафиму опять не дали поразмыслить и всё пришлось скинуть на усталость от волнения за этого придурка. Зачем он бродил под дождем? Неужели знакомство с Дашей раздосадовало этого собственника? А и правда… Он стянул с Даши коротенькую маечку, аккуратно стал покрывать поцелуями тонкую шею. Знал, что ничего не заводит лучше, чем эти укусы-поцелуи. Ее тело выучил, как карту. А завело ли бы это Андрея? Серафим тряхнул головой. Оторвался от нежной кожи с соответствующим звуком, тяжело вздохнув. Возбуждения не пришло, и он делал всё как будто его направляли всего лишь инстинкты. Буркнув нелепое: - Извини. Он покинул комнату, быстро уходя на балкон. Внизу шумел город, Серафим достал сигарету. Противно чиркнула зажигалка, слабый огонёк поджег табак, заставляя его тлеть. Мысли опять смешались, не хотели выстраиваться в нормальный пазл или Серафим не мог принять уже давно сложенный. То, что крутилось в голове едва ли не с первой их встречи. За спиной послышались тихие шаги. Даша появилась на балконе рядом, встала на безопасное расстояние, хоть на маленькой площади сильно не разгонишься. Серафим докурил почти до фильтра, бросил окурок вниз. Украдкой взглянув на Дашу, он понял: не может больше обманывать эту добрую девушку. Хоть и сам для себя узнал правду только что. Прочистив горло, Серафим тихо сказал: - Даш, это все. Мы расстаемся. Девушка слабо улыбнулась, поправила волосы грязного цвета. - Это из-за Андрея, да? - В смысле? - Я видела и вижу, как ты на него смотришь. Просто… ты это в себе не принял. Серафим вздохнул, достал вторую сигарету. Альвеолы вновь настойчиво требовали сигаретного дыма. - Я уже ничего не понимаю. Прости меня, пожалуйста. Блять, эти извинения так тупо звучат… - Во всяком случае, я рада, что глубоко в душе ты всё же в этом признался себе. Он покачал головой: мозг еще не до конца принял такую информацию. - А еще я заметила, как он ревновал. Всё взаимно, Фим. Тебе стоит признаться не только себе. Серафим выкинул щелчком сигарету, расправился. Сердце покалывало и сигаретный дым не помог. Даша повернулась к нему, смотря снизу своими серыми глазами. В них не было грусти. Лишь облегчение и какая-то странная радость. Она аккуратно, совсем по-дружески, обняла его на что в ответ получила объятия еще крепче. Его сильные руки сжали хрупкую девушку, как в последний раз. - Прости, Дашка. Прости, я, блять, такой мудак. Тебе нужен кто-то получше, а не латентный пидорас… Даша прижалась плоской грудью крепче, шепнула: - Все хорошо. Прощаю. Серафим покинул через несколько минут квартиру своей, теперь уже, бывшей девушки. Она улыбалась ему вслед, не устраивая истерик и не блокируя его в соц. сетях, ведь Даша – чертовски прекрасный лучший друг. Наконец-то в голове наступило просветление. Вопросы понемногу рассасывались, а ответы приходили сами по себе. Сложенная картинка уже не так пугала его.