Мертвое Время

С тех пор рыцарь частенько прохлаждался с Адейо, вернее даже будет сказать проводил с ней все свободное время. И что удивительно: он всегда на нее натыкался в нужный момент. Правда один раз, не найдя ее, он решил прийти в приют, но девочка выловила его у самых ворот и в панике утащила куда подальше, растянув всю рубашку. После долгий и буйных воплей Адейо к храму было решено не подходить. Целый месяц они маялись различными магическими махинациями у леса. За это время Конрад выяснил для себя немало: как он и думал, Адейо не была чародеем, а была магом, при чем с очень и очень большим Протоком. Он так же выяснил, что никто ничему ее не учил и магией она пользовалась, как третьей рукой. Однако доминирующий элемент у них выявить не удалось. С одной стороны, оно и ясно – сделать это голыми руками довольно трудно. А кроме этого Конрад много рассказывал девочке всякой всячины: от последних новостей и до того, где дешевле пиво, авось пригодится. Одним словом, время они проводили лучшим образом. В один прекрасный день Конрад нашел ребенка сидящим на берегу притока и снова рыдающим. Грустно вздохнув, он снял с плеча мешок, в котором он принес Адейо гостинцы, и, положив его рядом, сел около девочки. Та посмотрела на него красными глазами и, утерев нос, продолжила хлюпать. — Ну, — сказал парень, обняв ее левой рукой и прижав к себе. — Что случилось? Адейо уткнулась в рыцаря и надрывисто пробормотала между вздохами: — Хны… Ых… Играли… Хнююк… — И это кто ж так играет, что ты вся побитая да в синяках с ранами? Приютские? Ребенок кивнул. — Они… хны… сказали… что играли….уыых… — Они явно не «играли»… Избиение чистой воды… — Уыаааа… — Ну не реви, не реви, — успокаивал девочку Конрад, мягко поглаживая ее по спине. — Не плачь. Что уж рыдать теперь. — Больно …! — прохныкала Адейо, еще сильнее прильнув к парню. — Прям таки очень? — Угу… — Где болит? — Везде. Спину больно. Живот болит. Хны…Руки… и ноги, особенно правая. Голову тоже больно… и глаза щипет… уыа… Рыцарь сильнее прижал ребенка к себе, печально вздохнув. — Глаза потому что ревешь. Не плачь. Успокоишься и мы травки к ранками приложим. Адейо снова начала сильнее хныкать. — Ну не плачь, — сказал Конрад и взял ее на руки. Адейо обвила его шею и уткнулась в плечо, посиживая на коленях. — Не плачь. Ну что ты ревешь? Все уже хорошо. — А они… ыхх… прибежать могут… — Я тут, все в порядке. Никто тебя не тронет. Снова послышалось хлюпанье. — А ты… не всегда… со мной... — Ну пока же я тут. Ну не плачь, не плачь, — шептал ей парень, поглаживая по спине. — Все хорошо. Раны мы обработаем, все быстро заживет. Я тебе, вон, сладостей принес. И яблоки твои любимые тоже. Ну не плачь, а то мне и самому грустно… Через десять минут сопенья и уговоров Адейо-таки успокоилась и перестала плакать, но все еще сидела на коленях Конрада, вцепившись ему в шею. Рыцарь продолжал поглаживать ее по спине, постоянно прислушиваясь к ее сопенью. — Пошли к ссадинам твоим что-нибудь приложим. Вставай давай, — сказал Конрад. Девочка молчала. — Не встанешь? — спросил он, наклонивши голову к ней поближе. Адейо отрицательно помотала головой, зажмурив глаза. Бросив небрежное «Ну ладно», парень повесил мешок на плечо, взял ребенка покрепче и встал одним рывком. Держа Адейо на руках, как кулек, он пошел от песчаного берега к лесу. Недолго поводив глазами, Конрад нашел скопище подорожников. — Слезай, малая, - сказал он, ослабляя хватку и ставя девочку на землю. — Не-а, — ответил ему ребенок и вцепился в него, как клещ. Рыцарь томно вздохнул. — Тогда сама рви траву. Ответ был отрицательным. — И как же мне по-твоему и тебя держать, и подорожник рвать?! — На плечи… — Адейо потянула к нему ручки. Снова вздохнув, на этот раз печально и обреченно, парень посадил ее к себе на плечи и присел на корточки, чтобы нарвать травы. Ребенок же был чертовски доволен и, обняв руками голову Конрада, намурлыкивал какую-то мелодию, но все еще с нотками уныния. Набрав все нужное, рыцарь вернулся к берегу, все еще неся Адейо на плечах. Ополоснув травы в реке и чуть не грохнувшись в воду из-за груза на шее, Конрад снял девочку, перенеся ее через голову, и посадил перед собой. — На, пожуй немного, — сказал он и дал ей в руки тысячелистник. Адейо повертела его в ручонках, хорошенько рассмотрев, и начала покусывать зубами. Рыцарь же пожевывал подорожник и когда сок начал хорошо течь, он приложил его к коленке девочки и велел ей держать листик плотно. Затем в ход пошла жеванная ребенком трава. Проделав аналогичные махинации с прочими ранами, Конрад стянул с ребенка капюшон и осмотрел голову. С краю лба красовалась здоровая кровоточащая шишка. Недолго думая, он приложил к ране листочки и хорошенько прижал. — Яй! Щиплет! — на глазах Адейо снова навернулись слезы. — Терпи, казак, — сказал парень и начал дуть ей на лоб. Щипать стало определенно меньше. Закончив с последней кровоточинкой, рыцарь нежно чмокнул ребенка в лоб и снова надел на него капюшон. Затем, подсев ближе к дереву, он сел по турецки и усадил девочку к себе на колени. — На, тюпай, - сказал он и дал ей мешок, который притащил с собой. Развернув его, Адейо обнаружила яблоки и пару пряников. С радостными глазами она не стала медлить и затолкнула гостинцы себе в рот. Но она, увы, не змея и целый пряник заглотить ей не удалось, поэтому она подавилась и была вынуждена достать половину вкусняшки. — Не спеши, времени у нас много, — сказал ей Конрад, мирно закрыв глаза. — Лафгно, — ответила ему девочка, отчаянно пытаясь пережевать пряник. — А говорить с набитым ртом невоспитанно. — Болфе нэ буву, — сказала Адейо, все так же с набитым ртом. Рыцарю оставалось лишь в очередной раз вздохнуть. — Надо будет тебе драться научиться… — Уху, — девочка закончила с пряником и перешла на яблоки. — Вот подживут твои ссадины – этим и займемся. Конрад говорил еще что-то, глядя на гладь воды, но Адейо уже его не слушала. Уплетя последнее яблоко, она облокотилась на грудь рыцаря, взяла его руку и обняла ей себя. То же было сделано и со второй. На это парень лишь усмехнулся и сцепил руки крепче, заключив ребенка в кольцо объятий. Адейо склонила голову, все так же не слушая речь Конрада, и закрыла глазки. Когда рыцарь спохватился, девочка уже во всю спала, убаюканная теплом чужого тела. Не став ее будить, он снял с себя вязанную кофту и закутал в нее ребенка. А вот что делать дальше он не знал. Солнце уже почти зашло, а просыпаться Адейо не собиралась. Видать устала от такой эмоциональности за день. Будить ее парень тоже не собирался. «К себе что ль отнести уложить. Эх, хозяйка не пустит. Стервозная женщина. В приют малая велела не соваться: видимо неспроста… Эх, ладно шут с тобой, непоседой такой…» — подумал он и решил уж сидеть на берегу. Летние ночи здесь обещали быть теплыми…