Мертвое Время

Лодка болталась на привязи в паре десятков метров. В воздухе витал запах ухи, которая доваривалась в висящим на костре котелке. Конрад подул на ложку и попробовал суп. Горячо, но вкусно. Рыцарь снял посудину с огня и дал деревянную ложку Адейо. Буркнув «спасибо» она зачерпнула ухи и немедля засунула в рот. И тут же резко выплюнула. — Уаааа, горячоооо! — слезы потекли по ее щекам. Конрад забрал у нее ложку и принялся помешивать в котелке. — Сиди дуй. Под носом ветер есть? — он подул на ложку и протянул ее девочке. — Есть, есть, — проворчала она и заглотила протянутый суп, как акула. — Вкусно… — А то, я ж варил, — сказал парень и развернулся за сумкой. Из нее он достал две чертовски аппетитные на вид булочки. — На, жуй. Хозяйская дочка дала. А вот от самой хозяйки и черствой корочки не дождешься, — Конрад, кривляясь, растянул губы в недовольной ухмылке. — Ага, как, кстати, ее зовут-то. Снова забыла… — Аюлана. Хорошая девчушка. — Так что ж не женишься? — С такой тещей? Свет упаси. — Кхыхыххы, так теще ж не с вами жить. — И то верно. Надо еще, чтоб она матери понравилась. — Это зачем? — Без родительского благословения не женятся. — А, ясно. — Да и куда мне сейчас-то жениться. Война скоро (допустим), у меня мать, да и тебя же я не брошу. — А ты думаешь если ты женишься, то нам разлучится придется? Аюлана б против не была б, думаю. — Кто знает. Это сейчас, а выйдет замуж может и по другому думать станет. Да и надоело б кому угодно наше с тобою дуремарство. — Наверное. А было б клево. Я б с вами болталась, помогала там да сям… — Нам, что, вдвоём плохо? Ты меня спровадить хочешь? — осклабился Конрад. — Не, не хочу. Мне вот сейчас очень хорошо. Прям очень-преочень. — Ну вот и хорошо! И к черту нам еще кто-то нужен! — парень прижал к себе одной рукой девочку, крепко обняв. — Угумс-с, — довольно улыбнулась та, сладко зажмурив глаза. — На, — Конрад засунул ей в рот ложку с супом. — Остыло? Ребенок кивнул. Рыцарь оторвал мякиш от булки и положил девочке в рот. Та сладко прожевала ее, заев еще ложкой ухи. — Прелесть же? — сказал Конрад, окинув небо взглядом. При таких видах до невозможности хотелось жить. — Угу, — неимоверно широко улыбалась Адейо. Капюшон давно был снят. Скоро уха была доедена, а вот костерок не потухал до утра. *** Самым ранним из возможных часов девочка снова собиралась улизнуть. Она расправила кофту, которая уже становилась мала, натянула капюшон и выбежала из дверей приюта. Дальше нужно было пройти через храм. Утренние службы еще не начинались, так что проблем это не приносило. Обычно. Ребенок тихо пробирался вперед, как вдруг послышались шаги двух людей. Адейо быстро спряталась за лавкой около алтарной зоны. Шаги все приближались, уже можно было слышать обрывки разговора. Это были два предсказателя: самый старейший и чуть помоложе. Они прошли мимо Адейо – та судорожно задержала дыхание – и остановились в метрах двух от нее. — …давно уж не было… во свету… — долетали некоторые слова до ушей девочки, — … и все же надо исправить… человек не таков… Болтовня показалась Адейо странной, она натянула капюшон до носа и решила проползти до конца лавки, около которого стояли предсказатели. — Нет, это так обнародовать нельзя. Риск велик, — шептал старый. — Но это пророчество, не нам его править. — А кому если не нам? Ведь век уж живу, многое видел. Поверь, Дитя Пророчества скрываться станет. Не будет оно себя в жертву приносить ради всех прочих. Тем более если это кто-то с улиц или просто бедный. Жертва только с дворянами пройдет, у них это будет наоборот почетаться, их потомки гордиться будут. А благородных у нас все-таки меньше, чем прочих. Нет, риск велик. Последнюю часть надо убрать. — Все же это не верно. Пророчеств давно не было. Последнее было лет 70 назад. И то лишь предсказывало летнюю засуху-. — Больше семидесяти. Семьдесят лет назад я уже служил в Храме. А в то пророчество я дитенком был. — Допустим. Но суть что не было почти век. И тут настолько мощное. Не стоит его править. Мы не уверены даже, что так лучше будет. С таким не шутят. — Чему быть, того не миновать. Если так предсказано, значит так тому и случиться. Дитя все равно появится. Как и Пустота. — Так если ж все равно появится, то и править нет смысла. Все станется как предсказано. — Да, станется. Но без последней строчки будет проще. И если ты до сих пор мне не веришь, то я сделаю это Приказом. Не смотря на то, что пророчество тобою явлено. — …Хорошо, вы наверное-таки правы. Но надо еще перепроверить перевод и прочее. — Я уже все проверил. Явлено оно верно. Нужно лишь в правильной форме свету представить. Без последней строки. — Как скажете. Но тогда должно быть завершение, иначе оно просто обрывается. — Пророчество может быть любой формы. Никому не будет дела до того, что оно обрывается, — сказал старый предсказатель. — Они этого даже не поймут. Пиши исходник. — Свет в тьму… превернется, а… Восток восстанет Се… вером. — он бормотал текст, который писал. — Пустою Подлунный… обернется, в кой… разоль…ется Кровь всея, и Пусто…той же жизнь станет… Душа одна в обмен на мир. Взору… крови... свет подвластен, власам неба отраж…ения покорится… Тьма. Неизбежное… канет, заря взойдет, прольется… свет, а Свет… во взоре Крови… угаснет. И закроются… навеки глаза, мир... исцелившие. — и он поставил точку. Адейо обомлела. Она вполне подходила под описание, а насколько она знала это было именно описание некоего в пророчестве, прям как в старых книгах. Да и Конрад говорил ей, что таких небесных волос так то и нет, это мол снова часть ее «юродивости». Про кровавые глаза она тоже больше не слышала, хотя у нее скорее были холодного рубинового оттенка, ежели кровавого. Но этого было достаточно, чтоб испугаться. Она МОГЛА быть Дитем пророчества, если не БЫЛА им. А Дитя этого пророчества — жертва ради всего мира. Ей предстояло умереть. Почему-то она была почти уверена, что речь именно о ней, и перепугалась знатно. Она не дышала, словно забыла как это делается. Что-то кричало ей: это была она. Нет, нет, нет, нет, она просто не могла быть этим Дитем. Она еще не жила. Ей рано умирать. Ей не за что умирать. — Убирай все после слов «…прольется Свет…» и оглашай прочим, — сказал старый предсказатель. — И в «Свод времен» занеси. После этих слов он, сгорбившись, поплелся в алтарную зону, а молодой служитель исчез в темноте арки. *** Адейо осела и вытянула ноги. Сердце бешено колотилось, а в голове был только лютый страх. Надо было принять меры, чтоб ее даже не подозревали в причастности. Ребенок это понимал. Она склонилась и спрятала в ладонях лицо, не издавая ни звука. Так она просидела минут десять, а может и больше. Затем легкий бирюзовый свет мелькнул сквозь пальцы рук, а через секунду он же пролился волнами по волосам и те, переливаясь, окрасились в светло-русый цвет. Не осталось ни одного небесного волоска. Медленно убирая руки с лица, девочка подняла взгляд ввверх. Под трепещущими ресницами виднелись голубые глаза. От истинной внешности не осталось и оттенка. Это должно было помочь для начала — так решила она. Затем, хорошенько подумав, она решила молчать об этом со всеми. Даже с Конрадом, чтоб не навлечь на него беду, - ребенок не знал, чего ждать, так что решено было перестраховаться на все случаи. А дальше что делать – она не знала. Предсказатель сказал мол чему быть того не миновать. Значит не стоит и трепыхаться? Ну уж нет, девочка не была уверена правда это или нет, так что будем сопротивляться. Она судорожно натянула капюшон до предела и встала, опираясь на спинку лавочки, дрожа коленями. Столько всего вертелось в голове, она сама себе удивлялась. С чего б это вообще это должна была быть она? С какого чертового перепугу? Логики никакой! Но когда бесполезна логика, в ход идет интуиция. И та била тревогу. Видно неспроста. Преодолевая какой-то животный страх, Адейо выровняла походку и вышла из арки храма на улицу. Солнце нежно припекало лицо. Надо было идти, спокойно: Конрад звал в лес за грибами. А значит пока все хорошо. Должно быть хорошо.