Пугливый котик / Scaredy Cat

У Гарри было еще несколько дел, над которыми он работал. Малфой работал из дома. Они ели отдельно, потому что Гарри обычно ел за своим столом в офисе. Малфой был вежливым, не слишком враждебным и большую часть времени проводил в своей комнате. А еще он был очень популярен. Гарри уже много лет так много ни с кем не общался, а люди приходили каждый день, чтобы встретиться с Малфоем. Он приходил домой и слышал, как Пэнси Паркинсон гогочет в спальне Малфоя, или Рон и Гермиона были на кухне с Малфоем, играя в карты. Однажды Гарри застал Луну плачущей на плече Малфоя в гостиной. Гарри тихо вышел и никогда не упоминал об этом. — Это правда, что Малфой боится меня? — спросил Гарри у Блейза. Малфой что-то готовил на кухне вместе с Роном и Гермионой, но Блейз никогда ничем не помогал, если мог помочь. Он расположился в гостиной, держа в каждой руке по бокалу джина с тоником. — Боится тебя? Нет, с чего бы это? — сказал Блейз. Его взгляд метался по комнате. Он не умел правдоподобно врать, хотя и выглядел как человек, который мог бы. — Да ладно, — сказал Гарри. — Он обожает тебя! Гарри бросил на Блейза измученный взгляд. — Он не обожает меня. Блейз вздохнул. — Драко… еще не пережил войну, — сказал он. — И я тоже! И никто другой! Блейз смотрел на него несколько секунд. — Гарри… Я не хочу перегибать палку. Но ты… в порядке? — Я в порядке, — машинально ответил Гарри. — Хм, — сказал Блейз, все еще наблюдая за ним. Затем он откинулся назад и сделал глубокий глоток джина с тоником. — Драко очень общительный, когда выпьет. — И? — сказал Гарри. Он все еще был потрясен вопросом Блейза. Гермиона иногда спрашивала его об этом, и миссис Уизли, но, похоже, это никогда не имело особого значения. Их любовь всегда ощущалась безусловной и фундаментальной. — Драко не говорит о войне, — сказал Блейз, — но когда он пьян, он очень, очень открыт. — Ты предлагаешь мне напоить его и заставить говорить со мной? Блейз выглядел страдающим. — Из твоих уст как-то ужасно звучит, — сказал он. — Я не собираюсь этого делать. Блейз улыбнулся и что-то пробормотал про себя. — Что? — спросил Гарри. — Гриффиндорец, — сказал Блейз. — Но, к твоему сведению, это не тот вид обмана, от которого Драко чувствует себя преданным. На самом деле, — Блейз выглядел задумчивым, — я не уверен, что обман — это вообще способ ранить Драко. Подумай: ложь так часто является способом заботы. — Думаю, я могу обойтись и без такого рода заботы, — с горечью сказал Гарри. Настоящая горечь поднялась у него в горле. Неожиданная, прямо как желчь. Он встал. — Гарри, — сказал Блейз. — Я иду спать, — сказал Гарри. Блейз выглядел так, словно хотел что-то сказать, но все, что он сказал, в конце концов, было «спокойной ночи». Два дня спустя Гарри поздно вернулся домой с работы к пьяному Драко Малфою и Блейзу, самодовольному, черноглазому и бдительному. — Привет, Гарри, — сказал он. — Сколько девиц ты сегодня спас от судьбы хуже смерти? — Всё спасает мир, — сказал Малфой в свой бокал с вином. — Вина, Поттер? — Нет, спасибо. Блейз… Блейз демонстративно посмотрел на свои карманные часы. — Ух, сколько времени! Я бы с удовольствием остался и поболтал, но не могу, Гарри, просто не могу. — Блейз… — Спокойной ночи! Составь Драко компанию, ладно? Он станет мрачным, если с ним не посидеть. — Я веселый, — сказал Драко. — Прям как землетрясение. Всем спокойной ночи, — сказал Блейз и исчез, что было одновременно и грубостью, и доказательством его (по мнению Гарри) зловещей трезвости. Малфой поднял на него взгляд. — Вина? — снова предложил он. — Давай, — сказал Гарри и налил себе бокал. — Твое здоровье, — сказал Малфой. Они звякнули бокалами, затем молча сели на противоположные концы дивана. Гарри не знал, что сказать. Он знал, что Блейз хотел от него: чтобы Гарри просто задавал все свои жгучие, болезненные вопросы. Но это было похоже на использование преимуществ. — Извини, что я в твоем доме, — резко сказал Малфой. — Я пригласил тебя, — сказал Гарри. — Под принуждением. Потому что Гермиона плакала, — сказал Малфой. — Да, но я бы сделал это в любом случае, если бы это было необходимо. Малфой нахмурился и поставил свой бокал на приставной столик. Он пристально посмотрел на него, облизал палец, затем начал заставлять хрусталь петь, проводя указательным пальцем по ободку. Он взглянул на Гарри. — Я веду себя грубо, — сказал он. — Правда? Малфой кивнул. — Ты никогда не должен был этого делать. Он остановился. Гарри попытался сделать это со своим стаканом, но тот упрямо молчал. — Это не работает, — сказал он. — Тебе нужно… — сказал Малфой. Он опустился на колени, взял руку Гарри и лизнул кончик указательного пальца Гарри. Он сделал это так быстро и по-деловому, что на мгновение Гарри обманулся, поверив, что это совершенно нормальное действие. Но к тому времени, как он вспомнил, что облизывать чужие пальцы, по сути, неприемлемо, Малфой уже вернулся на свою сторону дивана. — Попробуй сейчас, — сказал он. И когда Гарри попробовал, все получилось. Стекло запело чистой, прозрачной мелодией. Гарри забыл о своей растерянности — он почувствовал пирсинг на языке Малфоя, — и усмехнулся. Малфой не ухмыльнулся в ответ. Он лишь наблюдал за Гарри, его черты лица были торжествующими. — Невилл думает, что мы трахаемся, — сказал он. — Э, почему? Брови Малфоя сдвинулись вверх и вниз в быстром, озадаченном движении. — Он всегда немного опасался тебя. — Он поднял свой бокал, затем опустил его обратно, не отпив. — Он думает, что я влюбился. — …а ты? Малфой только рассмеялся. Гарри ничего не пил, но чувствовал себя пьяным. Головокружение, надежда и грусть. — Кое-кто сказал мне, что ты… — сказал Гарри. Его слова прозвучали громко у него в ушах. — О, Боже, — сказал Малфой и положил голову на подлокотник дивана. — Что? — Кое-кто сказал мне, что ты… — закончить фразу казалось нелепым. Самонадеянным и глупым. Малфой поднял голову. Он выглядел совершенно несчастным. — Что? Гей? Само зло? Я думал, что уже признавался в этом. — Боишься, — сказал Гарри. — Меня. Малфой просто уставился на него. — Что по сути полная хуйня, — уточнил Гарри. — Потому что я спас тебе жизнь. И выступал за тебя на суде. И ты знаешь меня. — Я тебя не знаю, — сказал Малфой. — Очевидно, это глупо. И неправда. То, что сказал тот человек. Малфой посмотрел на свои руки. — Малфой, — сказал Гарри. Его голос звучал слишком строго. — Я пьян, — недовольно сказал Малфой. Гарри выдохнул. — Прости. Ты прав. Прости, я не должен был спрашивать, — сказал он. Малфой нахмурился, по-прежнему не глядя на Гарри. — Просто, — сказал Гарри, не совсем уверенный, что может контролировать слова, — ты никогда не боялся меня, никогда, в школе. А что, блять, во мне страшного? Я имею в виду, что это чертовски оскорбительно, вообще-то, да? Потому что… змеи, например, страшные… Малфой вздрогнул. — … и убийцы страшные, — продолжил Гарри, — и, кстати, я никогда никого не убивал, и ты тоже, так что… — он запнулся. Малфой сглотнул и закрыл глаза, словно готовясь сказать что-то очень важное. Он сказал следующее: — Хм… Гарри покачал головой. — Извини, — сказал он. — Я… да. Я иду спать. Извини, еще раз. Тебе что-нибудь нужно? — Нет, — очень тихо сказал Малфой. — Спасибо. Когда Гарри ушел, Малфой все еще сидел на диване, глядя на свои руки.

***

— Я пытался наколдовать Сектумсемпру, летом шестого курса. Гарри обернулся. Он нарезал зеленый перец чили и не слышал, как вошел Малфой. Прошла почти неделя с той ночи, когда Малфой напился, и с тех пор Гарри избегал его. — Прости? Малфой качнулся на ногах. В доме он носил магловскую одежду: мягкие джемперы и узкие джинсы, настолько узкие, что Гарри приходилось силой заставлять себя не пялиться. — На лошади, — сказал Малфой. — На мертвой лошади. Я не хожу вокруг и не мучаю животных. — Я знаю, — сказал Гарри, озадаченный. Малфой прислонился к дверному косяку. Казалось, он никогда не заходил в комнаты, если мог прислониться к их косякам вместо этого. — Итак, мертвая лошадь. В те выходные поехал на клеевую фабрику. Я подумал… в общем, я попытался наложить заклинание. Сектумсемпру. — Он нахмурился и пощипал ворсинки на своем джемпере. — Не получилось. Это одно из тех заклинаний с намерением, понимаешь? Ты должен хотеть, чтобы оно сработало. — Он взглянул на Гарри. — Ты должен, эээ, действительно хотеть разрезать кого-то. Причинить боль. Ты должен действительно хотеть, чтобы было больно. — Драко, — беспомощно сказал Гарри. — И, знаешь, я понимаю, правда. И ты был зол. Так что… когда ты не злился, в Выручай-комнате или на судах… я хочу сказать, что это то, чем я восхищаюсь в тебе, на самом деле. — Тем, что я проклял тебя? — Тем, что ты делал то, что было правильно, а не то, что ты хотел. — Прости, просто чтобы удостовериться, — сказал Гарри. — Ты думаешь, что у меня было какое-то сильное желание убить тебя, которое я преодолел благодаря своей моральной стойкости? Малфой издал резкий смешок. — Да. — Это не… Драко, это вовсе не так. — Я вдруг стал Драко? — Все зовут тебя Драко, — сказал Гарри. Он все еще держал нож. Он опустил его. — А ты нет, — сказал Драко. — Да, потому что ты называешь меня Поттером! — Я не мог…! — пробормотал Драко. — Это было бы невероятно самонадеянно, если бы я начал говорить: О, Хазза, мы с Хаззой давно знакомы… — Я и не говорю, что ты должен был звать меня Хазза…! Драко превратился в котенка и скрылся под диваном. Гарри закончил готовить. Съел свою еду. Несколько раз пытался выманить котенка из-под дивана, но безуспешно. Ночью он перевернулся и ударил котенка локтем по морде. — Черт, — сказал Гарри, когда котенок жалобно и сонно мяукнул, отодвинулся на метр, уселся на колене Гарри и снова заснул. Гарри мгновение смотрел на него, а потом лег обратно. В следующий раз он проснулся оттого, что Драко Малфой-человек, со всеми шестью футами его роста, вставал с кровати. — Драко, — сказал Гарри. Было раннее утро. Свет деликатно пробивался сквозь занавески. Драко приостановился, положив руку на столбик у изножья кровати Гарри. — Я замерз, — сказал он. — Я могу наколдовать согревающие чары, — сказал Гарри. — Нет, все в порядке, — сказал Драко. Он не смотрел на Гарри и, казалось, ждал своего освобождения. — Драко, — сказал Гарри. Драко поднял глаза. Как провинившееся существо, ожидающее наказания. Гарри слегка приподнялся в кровати. — Ты мне нравишься, — сказал он. Драко раскрыл от удивления рот. — Прости, все вышло не так, — поспешно сказал Гарри. — Я не… это не признание… то есть, ты мне нравишься как человек. Драко выглядел не менее удивленным. — Ты забавный, — сказал Гарри. — Ты заботишься о Гермионе. Долгая пауза. — Скажи что-нибудь, — сказал Гарри. — Ты мне тоже нравишься, — сказал Драко. — Тебе не обязательно это говорить. Драко постучал по столбику кровати, очевидно, просто потому, что ему хотелось чем-то занять руки. — Итак, — сказал он. — Что теперь? — Эм, — сказал Гарри. — Друзья? Драко улыбнулся, не поднимая глаз. — Хорошо, — сказал он.