Пугливый котик / Scaredy Cat

Этот конкретный период того, что Гарри в частном порядке считал самоуничижительной хандрой, длился около месяца. Он вздрагивал от неожиданных звуков. В случайные промежутки времени его руки тряслись так сильно, что ему приходилось отходить от стола, чтобы не уронить проклятый предмет. Его мучили сны, которые он не решался назвать кошмарами, потому что они не были ужасными, а только вызывали чувство вины. В одном из повторяющихся снов фигурировал Колин Криви. Во сне Гарри бежал в сторону поля для квиддича. Колин бежал за ним, закрывая лицо фотоаппаратом и говоря: Не оставляй меня! Не уходи! Когда Гарри остановился, Колин опустил камеру и стал таким, каким он был во время битвы за Хогвартс. Бледный, нелепо спокойный. И он повторил это снова: Не оставляй меня. Гарри просыпался от этих снов, просто ненавидя себя. Они не пугали его, не вызывали паники, поэтому он и не называл их кошмарами. Нет: это были просто сны о том, как люди нуждаются в нем, но не получают от него помощи. Он садился, котенок открывал сонные глазки, зевал, и Гарри чесал его за ушками, пока тот не начинал мурлыкать. Потому что котенок всегда был там, тем месяцем. Гарри был настолько ошеломлен, что не задумывался об этом. Он просто принимал как должное, что каждую ночь Драко испытывал стресс, преображался и приходил спать в его кровать. Котенок, к счастью, спал очень крепко. Он просыпался вместе с Гарри и засыпал вместе с ним, так легко, так незаметно. Возможно, Гарри быстрее бы заметил, что что-то изменилось, если бы изменилось поведение Драко, когда он был самим собой. Но этого не произошло. Драко был неуверенно дружелюбен, остерегался шутить. Он продолжал постоянно приглашать к себе друзей и расслабляться с ними так, как никогда не расслаблялся с Гарри. А Гарри был слишком занят тем, что старался не потонуть, чтобы задаваться вопросом, что именно так регулярно вызывает у Драко стресс. К утру Драко обычно был самим собой. Он обычно ускользал без лишнего шума, но иногда он оставался на некоторое время, не совсем касаясь Гарри, и они наблюдали друг за другом. Конечно, это было странно, и поначалу Гарри беспокоился об этом — не выставляет ли он себя дураком, но Драко не говорил об этом, да и Гарри тоже, так что они просто стали так делать и все. Постепенно все наладилось. Так было всегда, и это была одна из причин, по которой Гарри чувствовал себя очень глупо из-за того, что позволял себе эти слабости, когда знал, что эти приступы временны. Вскоре он обнаружил, что может спать всю ночь, не просыпаясь от сновидений, он снова испытывал голод во время еды и перестал плакать в непредсказуемые моменты в течение дня. Было легче быть живым. В то утро Драко проснулся раньше него. Гарри проснулся и обнаружил, что тот наблюдает за ним. Гарри закрыл глаза, что-то успокаивающее опустилось на его сердце. — Не война была яркой, — сказал Драко. Гарри открыл глаза. — А просто молодость, — сказал Драко. — Я… что? — Я тоже по ней скучаю. По яркости. Но если мы были молодыми во время войны, это не значит, что война виновата во всем, что было прекрасного в нашей молодости. — Ах ты, подлец, — сказал Гарри. — Ты все понимаешь, когда ты гребаный котенок! Его это скорее позабавило, чем раздосадовало, но лицо Драко стало совершенно белым, и он одним движением скатился с кровати. — Мне очень жаль, — сказал он, его голос был напряженным и испуганным. — Эй, — сказал Гарри. — Я не все понимаю. Все немного размыто. Некоторые вещи доходят с задержкой. Прости. — Драко, — сказал Гарри, вставая с кровати и подходя к месту, где стоял Драко, полностью одетый в свою одежду с прошлого дня, склонив голову. — Я должен был сказать тебе, — сказал он, выглядя таким побежденным. — Проклятие изменилось? — спросил Гарри, этот вопрос впервые пришел ему в голову. — Ты стал обращаться гораздо чаще. — Нет, — сказал Драко, но Гарри ему не поверил. — Я не смогу помочь тебе разрушить его, если ты не будешь мне ничего рассказывать. — Оно не изменилось. — Тогда почему ты… Драко наконец встретился с ним взглядом, и теперь он выглядел немного взбешенным. — Я знаю, как вывести себя, ясно? — Что? — Я знал, что тебе не нужна моя компания, но это довольно просто — заставить себя трансформироваться. Я каждый вечер вызывал отца по камину, вот и все. Гарри уставился на него. Его чувства были на пределе, их было слишком много одновременно — благодарность, жалость, вина и, конечно же, любовь. — Скажи что-нибудь, — сказал Драко, его голос недовольно повысился. Но Гарри не мог. Вместо этого он протянул руку и взял Драко за руку. Драко позволил ему. Позволил Гарри провести указательным пальцем по кончику каждого пальца. — Ты скучаешь по когтям? — спросил Гарри. Он не собирался спрашивать об этом. Это вырвалось само собой. — Нет, — ответил Драко. Его голос был напряженным. Гарри коснулся каждого пальца Драко, провел указательным по их длинной узкой длине, остановился на последней костяшке, а затем перешел к следующему. Бледные волоски на руке Драко встали дыбом, и когда Гарри закончил с одной рукой, Драко протянул ему другую так послушно, как будто Гарри приказал. — Это приятно. Когда ты гладишь меня, — сказал Драко. — Когда ты котенок? Драко покачал головой. — В любое время, — сказал он. Гарри перевел дыхание. — Больше не превращайся, прежде чем прийти ко мне, — сказал он. — Просто приходи ко мне. Он провел указательным пальцем по костяшкам пальцев Драко, затем отпустил его. Драко сглотнул. — Если ты хочешь, я имею в виду, — добавил Гарри. — Ты не обязан. Драко неуверенно постоял мгновение, затем сказал: — Один из наших постоянных читателей вчера прислал статью, которая, я уверен, оскорбительна для ведьм, так что я должен пойти разобраться с этим. — Кто-то должен присматривать за ведьмами, — сказал Гарри. — Я просто делаю это, чтобы нравиться Гермионе. — Я так и предполагал. Драко приостановил попытку сделать шаг к Гарри, и сказал: — Да, так что… — и ушел. В тот день Гарри с трудом мог сосредоточиться на работе. Он вспоминал прерывистое дыхание Драко, его податливые пальцы, то, как он сказал: «Мне приятно. Когда ты гладишь меня». Гарри знал, что он может быть немного невнимательным, но момент был интимным. Шаг к тому, чего Гарри не осознавал, как сильно он хотел, пока это не оказалось перед ним: Драко в его спальне, заботящийся о Гарри и позволяющий Гарри заботиться о нем в ответ. Гарри знал, что Драко может заполучить любого, кого захочет. Если быть честным с самим собой, Гарри, возможно, немного возмущало то, что все, казалось, готовы отпустить старые грехи. Он считал, что Драко заслуживает прощения или, по крайней мере, принятия его изменений, но ему казалось, что прощение произошло слишком легко. Как будто это был не столько выбор, сколько капитуляция. После войны было слишком сложно решить, чего заслуживают люди, поэтому решение было просто и быстро принято, и его придерживались. Если бы решение было принято в другую сторону — если бы Драко беспрекословно поносили и подвергали остракизму — Гарри бы это тоже не понравилось. И вообще, на самом деле, все это было не из-за Драко. Дело было в том, что Драко был великолепен, популярен, богат и успешен. Гарри был отстоем. Драко был на подъеме, а Гарри — на спаде. Он не обманывал себя, думая, что они равны. Они никогда не были равными. Сразу после войны Драко был никем, а Гарри — самым известным человеком в Британии. Теперь за Драко на улицах следили фотографы. О Гарри же говорили в тех же скучающих и уважительных тонах, что и о министре финансов. И ему, и Драко очень повезло, напомнил себе Гарри. Гарри умел ценить то, что у него есть, хотя его признательность была скорее карательной, чем благодарной. Посмотри на то, что у тебя есть. Посмотри на это. Посмотри. Как ты смеешь? Но, несмотря на многие, многие причины, по которым Драко не хотел быть с ним (у него все еще было разбито сердце из-за Невилла, не так ли?), Гарри также знал, что Драко нравится, когда Гарри гладит его. Что он позволял Гарри боготворить его руки. Что он специально доводил себя до стресса, чтобы каждую ночь утешать Гарри. Гарри ушел с работы рано, чувствуя себя смелее, чем когда-либо за последние годы. Драко готовил коктейли на кухне. Он обернулся, когда вошел Гарри, на его лице была яркая, фальшивая улыбка. — Гарри! Ты рано вернулся домой. Мохито? — Я хотел поговорить с тобой, — ответил Гарри. Драко повернулся обратно к стойке и начал резать лайм. — Я тоже. Хотел первым сообщить тебе хорошую новость, — сказал он, и у Гарри возникло предчувствие, что какой бы ни была эта хорошая новость, Гарри она не понравится. — Что Иисус умер за наши грехи? — спросил он, положив свой портфель на кухонный стол. — Ха. Нет, — сказал Драко. — Мы с Невиллом снова вместе. Не принесешь ли ты ром из винного шкафа? Гарри почувствовал сложное, петляющее ощущение внутри себя, как будто он упал с метлы. — Что? — сказал он. Его голос звучал странно пусто. — Ты серьезно? — Я никогда не шучу насчет рома, — сказал Драко. — Драко. Посмотри на меня. Драко повернулся, вытирая руки о джинсы. Он не встретился взглядом с Гарри. — Это плохая и глупая идея, — сказал Гарри, медленно, вычленяя каждое слово. — Не делай этого. Он изменил тебе. Он был козлом. Он назвал тебя… Драко поднял руку, и Гарри мгновенно остановился. — Какое-то время мы не очень хорошо общались, и это была как моя, так и его вина, — сказал Драко. — Но мы работали над этим, и… — В твой день рождения! Глаза Драко сверкнули на Гарри, сердитые и острые. — Я помню, спасибо, — сказал он. — И я не думаю, что я в состоянии держать обиду на Невилла. Из всех людей я хорошо знаю, как важно прощать. — Что, значит, из-за войны тебя устраивают плохие отношения? Щеки Драко порозовели. Гарри помнил это со школы, как Драко краснел, когда чувствовал себя злобным и затравленным. — Ты ничего не знаешь обо мне и Невилле, — сказал он. — Не притворяйся, что знаешь. — Он не заметил, что причиняет тебе боль во время… — В последнее время секс был хорошим, — перебил Драко. — В последнее время, — сказал Гарри. — Когда ты… — он остановился, увидев выражение лица Драко. — О. Ты никогда не переставал спать с ним. Драко покачал головой. — Он любит меня, а я люблю его. Это… гораздо больше, чем я когда-либо думал, что у меня будет. Так что не стой там, Гарри, и не говори мне, что у меня не может быть этого. Ты сказал, — и вдруг Драко едва не расплакался, — ты сказал, что мы друзья, ты сказал это, и я поверил тебе, потому что ты — это ты, и я поверил тебе, что ты не лжешь. Так что если это не… Он остановился и наклонил голову, чтобы посмотреть на потолок, быстро моргая. Слезы все равно подступили, и он вытер их запястьем. — Если ты считаешь, что я не заслуживаю любви, тогда… тогда ты солгал, потому что это не дружба, черт возьми, — сказал он, опустив подбородок на последнем слове, чтобы вызывающе посмотреть на Гарри. — Что? Очевидно, я думаю, что ты заслуживаешь… — он запнулся на слове, и Драко рассмеялся, вытирая свежие слезы. — Ты даже не можешь этого сказать, — сказал он. — Да, да, и мы все знаем, что у меня здоровое отношение к любви. Но нет, это явно все из-за тебя, не так ли, — сказал Гарри. Ему тут же захотелось взять свои слова обратно, потому что Драко выглядел потрясенным. — Мне жаль, — сказал Драко. — Ты прав. Я совсем тебя не понимаю. Но я действительно надеялся, что ты будешь рад за меня. Невилл любит меня. — Ты можешь любить кого-то и не заслуживать его. Драко улыбнулся; быстро, храбро, страдальчески. — Да, — сказал он. — Я знаю. Между ними воцарилось молчание. — Ну, — сказал Гарри. — Если ты любишь его, то это хорошо, я думаю. Гарри был таким глупым. И в каком-то смысле это имело смысл; он и Невилл всегда были предназначены судьбой для похожих вещей, у них были жизни, которые зеркалили друг друга. Логично, что они оба влюбились в одного и того же человека. И теперь была очередь Невилла быть избранным. — В любом случае, это хорошая новость для тебя, — сказал Драко, — потому что я съезжаю. Невилл может держать меня под домашним арестом. Гарри не мог понять, сказал ли это Драко для красного словца, или же он говорил серьезно. Как будто бы жизнь с Гарри была тюремным заключением, а Гарри — тюремщиком. — Когда? — сумел спросить он. — Сегодня вечером. Сейчас. Мои вещи уже собраны. — Это потому, что… — последние остатки мужества Гарри иссякли, и он не сказал того, что хотел: Это из-за сегодняшнего утра? Это из-за того, что я прикоснулся к тебе? Это потому, что я люблю тебя? — Потому что ты боишься меня? — Что ты имеешь в виду? — спросил Драко, начиная убирать бокалы, которые он достал для коктейлей. — Поэтому ты так торопишься уйти? — Я не тороплюсь, — сказал Драко. — Я просто больше не буду доставлять тебе неудобств. — Ты не доставлял мне неудобств, — сказал Гарри. — Ты должен прийти к нам в ближайшее время. Мы с Невом планируем купить телевизор, чтобы смотреть то странное магловское шоу, о котором нам рассказывал Дин. Доктор Что? О путешествиях во времени? Очень неточно, но Дин говорит, что это весело. В любом случае, у меня никогда не было телевизора. У моего отца чуть не случился сердечный приступ, когда я ему рассказал. Так ты придешь? Ты не обязан. Пока Драко все это из себя извергал, он поднимался по лестнице в свою спальню. Гарри последовал за ним. Гарри наблюдал за тем, как Драко поднимает два аккуратных кожаных чемодана. — Ты будешь в безопасности? — спросил Гарри. — С Невиллом? Драко нахмурился. — Ты… что ты имеешь в виду? Потому что если ты спрашиваешь, причинит ли Невилл мне вред, то нет. Он идиот, но он не… — Нет, я… то есть, это хорошо. Но я имел в виду, что, если человек, который проклял тебя, придет за тобой. Сможет ли Невилл обеспечить твою безопасность? — О, — сказал Драко. Он выпрямился, уронив один чемодан, чтобы убрать волосы с лица. Он выглядел удивленным. — Да, думаю, да. Спасибо. — Я знаю, что был бесполезен, — сказал Гарри, потому что так оно и было. Он подвел Драко. Он вдруг осознал, что почти не пытался снять проклятие, потому что знал, что как только проклятие будет снято, Драко уйдет, с его игривым смехом, серьезными серыми глазами, теплым, кошачьим обликом в ночи. А теперь Драко все равно съезжал, и Гарри не помог ему. Не помог, когда Драко в нем нуждался. Драко протянул руку, чтобы коснуться Гарри, но затем отдернул ее. — Гарри. Нет, — сказал он. — Нет, ты был… Наступило молчание, во время которого Гарри понял, что заплачет, если Драко не уйдет в ближайшее время. — Мне было очень приятно, — закончил Драко. — Искренне. Очень приятно. Гарри кивнул. Он молчал, потому что голос выдал бы его. — Что ж. Пока что прощай, — сказал Драко. Гарри снова кивнул, и Драко выглядел таким грустным. Гарри протянул руку. Драко секунду смотрел на нее, потом пожал. — Спасибо, — сказал Драко. Он заколебался, поднимая чемоданы. Гарри наблюдал за ним. Он не знал, что скажет Драко, когда вернется с работы. Конечно, он не собирался признаваться в любви. Но он представлял, как снова прикоснется к Драко, осторожно, пока Драко не прильнет к нему. Пока Драко не позволит ему поцеловать себя. Драко пошел к лестнице, потом остановился. Он взглянул на Гарри. Открыл рот. Закрыл его. — Что, — сказал Гарри. — Я боюсь тебя, — сказал Драко. И он выглядел так. Он выглядел так, как будто делал что-то опасное и не мог поверить, что идет на это. — Я в ужасе. Но не потому, что ты пугающий. Гарри зажмурил глаза и отвернулся. Когда он открыл их, Драко был уже на полпути вниз по лестнице. Гарри пошел в свою спальню и закрыл дверь, чтобы не слышать, как Драко воспользовался камином, чтобы уйти.