Пугливый котик / Scaredy Cat

— Мимолетте, — сказал Драко, передавая Гарри образец оранжевого сыра на фермерском рынке. — Когда я был ребенком, я ел его в огромном количестве. Моя мать была обеспокоена. — Он оранжевый, — сказал Гарри, потому что почувствовал, что Драко, возможно, упустил это из виду. — Просто съешь его, — сказал Драко. Гарри так и сделал. Он был вкусным. — Как твоя мама? — спросил он гораздо позже, когда они ставили цветы в вазы. Очевидно, на этот счет существовало множество правил. Драко пришел в ужас, когда увидел, как Гарри ставит четыре гвоздики в пинтовый стакан. Иногда у Гарри возникали подозрения, что Драко медленно и тайно осваивает программу какой-то школы. — Моя мать? — повторил Драко, поворачивая вазу то в одну, то в другую сторону и поправляя листву. — Блондинка, подарившая тебе жизнь, ничего не напоминает? — Хм, не уверен. — Ее зовут Нарцисса? Она прислала тебе посылку с шоколадом на прошлой неделе? — Ааа, дарительница шоколада, да, — сказал Драко, но на самом деле не ответил на вопрос Гарри. Гарри стукнул его плечом. Драко наклонил голову, затем произнес. — Она так же, как всегда. — Вы двое ладите? — Я не могу говорить с тобой о своей матери. Гарри сел на кухонный стол. — Почему? — Потому что… слушай. Я бы никогда не стал жаловаться Рону на деньги. Или Гермионе на мои смешанные чувства по поводу культуры чистокровных. — Значит… это потому что моя мать умерла, — сказал Гарри. — У меня есть много людей, которым я могу пожаловаться на своих родителей, — сказал Драко. — И это не ты и не Невилл. — Подожди, — сказал Гарри. — Ты никогда не говорил с Невиллом о своих родителях? — Конечно, нет, — сказал Драко. — Но ты был с ним больше двух лет. И твой отец… все еще занимает приличное место в твоей жизни. — Да, Люциус устойчив. Как некоторые формы гонореи. Вот, не мог бы ты поставить это в гостиной? — У меня есть право голоса в том, какие темы, по твоему мнению, слишком чувствительны для моих травмированных ушей? Драко бросил на него неприязненный взгляд. — Да, — сказал он. — Ладно. Так что я не против, если ты будешь жаловаться мне на свою маму. Я имею в виду, пока ты не считаешь само собой разумеющимся, что она у тебя есть. Драко убрал палочкой шальные листья. — Нет, — сказал он, не глядя на Гарри. — Я очень благодарен, что она выжила. Гарри раздвинул колени и потянул Драко к себе, чтобы он встал между ними. Они молчали вместе в течение нежного, задумчивого момента. — Она просто… — сказал Драко, уткнувшись в шею Гарри. — Не меняется. Они оба. И из-за этого мне очень трудно с ними разговаривать. — Ага, — сказал Гарри, медленно поглаживая рукой по спине Драко. — Но я думаю, что это то же самое, с чем сталкиваются маглорожденные. Культурный разрыв. То есть, не то чтобы я не должен сравнивать — я просто имею в виду, что у многих людей есть эта проблема, в той или иной степени. Что уменьшает ее, я подозреваю. — Твой отец — козел, — сказал Гарри, и, как он и надеялся, это рассмешило Драко. — Ты так говоришь, будто его худшее преступление — грубость с официантами. — Держу пари, он груб с официантами, — сказал Гарри, и Драко снова рассмеялся, с таким странным, ласковым взглядом, как будто Гарри сделал что-то особенно заботливое. Гарри не был уверен, что он сделал что-то особенно продуманное — просто раскритиковал отца Драко так, что тот не чувствовал себя несчастным и с грузом за спиной. Но, возможно, этого было достаточно. — Знаешь, — сказал Гарри Пэнси, когда они пришли к ней домой на новоселье (она переехала год назад и только закончила распаковывать вещи), — ты не должна была лгать Драко. — Он должен был перестать пользоваться этим одеколоном. Я ни о чем не жалею, — сказала она. — Что? Что ты сказала ему о его одеколоне? — Что я нюхала его на четырех разных мужчинах, с которыми трахалась, и все они носили фетровые шляпы. Гарри на мгновение растерялся. — Ты спала с несколькими людьми, которые носили фетровые шляпы? Пэнси пробежалась глазами по Гарри, оценивая его. — Боже мой, — сказала она. — Ты трахаешься с Драко, не так ли? Ты точно не мог знать, что такое фетровая шляпа без постороннего вмешательства. Гарри почувствовал, как кровь прилила к щекам. — Ты сказала ему, что я собираюсь пригласить на свидание девушку с работы, — сказал он, пытаясь вернуться к сути дела. — И дай угадаю, он сразу же поскакал домой, чтобы заняться с тобой паническим сексом, — сказала она. — Ну, это звучит ужасно, спасибо, — сказал Гарри. Пэнси пожала плечами. — Я думаю, что панический секс — это единственное, чем он занимается, — сказала она. Гарри подумал о Драко в то утро, томном и мускулистом, который входил в Гарри неторопливыми толчками, шепча на ухо Гарри всякие глупости, например, ты так прекрасен, когда устаешь, и я мог бы заниматься этим вечно и, что Гарри больше всего нравится, ты лучше, чем завтрак. Потому что Гарри знал, как Драко относится к завтраку. — Я не знаю, — сказал Гарри. — Так он уже все испортил? — Нет, — сказал Гарри, раздражаясь, — и это неприятно слушать. Пэнси закатила глаза, и он заметил, что ее зрачки были слишком широкими. Она была под чем-то, хотя он не был уверен, под чем именно. — Ну, смотри, — сказала она. — Он все испортит. У него не все в порядке с головой. — В отличие от тебя, — сказал Гарри, а потом пожалел о своей гадливости, потому что ее плечи сгорбились, голова поникла, и она сказала, так тихо, что трудно было расслышать: — Да. В отличие от меня. — Мы куда-то собираемся? — спросил Гарри однажды вечером. Драко надевал пиджак. Его пальцы остановились на одной из молний. — Да, я иду. — О. Извини. Я не должен был предполагать, — сказал Гарри и пошел на кухню. Драко последовал за ним мгновение спустя. Он стоял в дверях; со своими длинными-предлинными ногами, черным пиджаком и распущенными волосами. — Я… — сказал Драко. — Я иду в ресторан. Гарри снял свой джемпер, внезапно вскипев от панического жара. — У тебя горячее свидание? — спросил он. Драко рассмеялся, похоже, искренне удивленный. — В каком-то смысле? — Он сделал паузу. — Я иду один. Гарри пристально посмотрел на него. Драко накрасил глаза, и вид у него был испуганный. — Ты принарядился, — сказал Гарри. — Так я чувствую себя увереннее, — ответил Драко. — Скажи мне не идти, и я не пойду. Гарри покачал головой. — Нет, — сказал он. — Иди ужинать один. Драко нахмурился. — Я знал, что ты так скажешь, — сказал он. — Увы. Моя последняя надежда. — Я буду здесь, когда ты вернешься. Маленькая и обеспокоенная улыбка. — Спасибо, — сказал Драко. Когда он вернулся, через час, он без единого слова надел ошейник и провел остаток вечера как котенок. Погода становилась все теплее, и он линял. Его шерсть была повсюду, но Гарри не возражал. Он взял лапу котенка в руку и нажал на маленькие розовые подушечки. В ту ночь котенок не очень мурлыкал, но он оставался рядом с Гарри, и Гарри старался изо всех сил показать, что все в порядке. После этого Драко стал гораздо чаще ходить куда-то один. Иногда он был в порядке, когда возвращался. В других случаях он молчал часами, а когда говорил, то только для того, чтобы начать какой-нибудь ужасный разговор. — Ты радовался, когда умер Крэбб? — спрашивал он. — Как ты думаешь, это справедливо, что я не попал в Азкабан? — спрашивал он. — Моя аренда такая дешевая, потому что ты меня трахаешь? — спросил он. Гарри попытался разглядеть под вопросом страх. — Нет, — отвечал он, и, — я не знаю, что справедливо, а что нет, но я рад, что ты не попал туда, и твоя аренда дешевая, потому что это место — дыра, но я с радостью возьму больше денег, если хочешь. Тем временем газеты готовились к годовщине битвы за Хогвартс, и в голове Гарри что-то страшно сдвинулось. Он постарался не обращать на это внимания. — Ты в порядке? — спросил Драко. Они были в пабе с огромной компанией друзей — там были даже Парвати и Лаванда, которые, похоже, больше их не любили и тусовались только с маглами. — Да, — сказал Гарри. — Ты смотришь на эту упаковку чипсов так, будто она украла твою девушку, — сказал Драко. Гарри отвел взгляд. Протер глаза от света. — Просто устал, — сказал он. — Тогда пойдем домой, — сказал Драко. — Ты оставайся, — сказал Гарри, потому что Драко весь вечер смеялся, рассказывал истории и вообще проводил время типично хорошо для самого Драко. — О чем вы двое бормочете? — спросил Рон, сидевший напротив них. Теперь Гарри подумал, что удивительно, что Драко вообще решил сесть рядом с Гарри — он так нервничал из-за того, что кто-то узнает о них. Он шутил по поводу БДСМ-подвигов Гарри, но не держался с Гарри поблизости. Он был склонен порхать вокруг, хотя часто возвращался, чтобы пошептаться с Гарри, как будто они были тайно связаны друг с другом. Но сегодня, как ни странно, он сел рядом с Гарри. Гарри задался вопросом, что это значит, и значит ли это вообще что-нибудь. — Секретики соседей по дому, — сказал Драко. — Не твое дело. — Так странно, что вы, ребята, соседи по дому, — сказал Рон. — Вы все время ссоритесь? — Все время, — сказал Драко. — Голыми. В грязи. Представь себе, Рон. — Мерзость, — сказал Рон и сменил тему. — Увидимся, — сказал Гарри на ухо Драко и ускользнул. На Площади Гриммо было спокойно и пусто, и Гарри ходил из комнаты в комнату, изматывая свое сердце. Когда Драко наконец вернулся, он взглянул на Гарри и погнал его мыться. — Мне не нужна ванна, — сказал Гарри. — Ты грязный. Залезай, — сказал Драко, и Гарри повиновался. Драко сел рядом с ним на маленький табурет, рассказывая ему все сплетни, которые он подхватил в пабе. Гарри закрыл глаза. Вода была такой горячей, что у него закружилась голова. — Ты спишь? — спросил Драко. Гарри покачал головой. — Просто устал, — сказал он, и Драко помог ему выбраться и завернул его в огромное банное полотенце. Вытер его насухо и аккуратно поцеловал в губы. Гарри заснул, пока Драко еще готовился ко сну. Когда он ненадолго проснулся ночью, котенок спал у него на коленях. Позже Гарри вспоминал эту ночь и жалел, что не смог ее сохранить, запечатлеть. Они занялись сексом на следующее утро. Драко был немного с похмелья. Вялый и сонный. — Я люблю тебя, — сказал он, когда кончил. Затем он скатился с Гарри и спрятал глаза предплечьем. Он скрыл метку черной татуировкой в виде тонущего корабля, но он никогда не позволял Гарри рассмотреть ее как следует. Гарри хотел изучить ее, понять, как художник превратил череп в нечто новое, столь же, но по-другому болезненное. — Мы не обязаны говорить об этом, — сказал Гарри после долгого молчания. — Я думаю, мы должны быть просто друзьями, — сказал Драко. Гарри закрыл глаза. Он даже не был удивлен. Или удивился, но только своей собственной глупости. Он уже все испортил? спросила Пэнси, а Гарри был уверен, что знает лучше нее. — Драко… не делай этого. Драко сел и начал одеваться. — Ты говорил, что мы можем быть друзьями. Ты говорил, чтобы я сказал тебе, если я передумаю о том, что хочу… о том, что мы делаем, — сказал он. Гарри натянул одеяло, чтобы прикрыться. — Я знаю, но… — Так вот, я передумал, — сказал Драко. — Потому что ты влюблен в меня! Это не очень хорошая причина для расставания… — Это не расставание, — сказал Драко. — Мы не были вместе. Мы просто трахались, и я хочу остановиться сейчас. — Ты забыл, что я тоже тебя люблю? Драко наклонил голову, чтобы посмотреть на потолок. — Нет, — сказал он. — Прости, если я раню твои чувства. — Мои чувства… блять, Драко, ты… да просто дай ты нам шанс! Драко опустил голову, чтобы посмотреть на Гарри, и быстро улыбнулся. — Ты знаешь, что я трус, — сказал он. — Ты не трус, — сказал Гарри. — Ты справишься. Мы справимся. Нам хорошо вместе. Драко! Он встал с кровати и попытался схватить Драко, но Драко отступил. — Ты можешь уговорить меня остаться, Гарри, но это будет не потому, что я этого хочу. Сердце Гарри сжалось от ужаса. Он сделал беспомощный, отчаянный жест руками. — Я просто… Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой. Взгляд Драко потух. — Хорошо, — сказал он, его голос был пустым. — Тогда я останусь. Гарри вернулся на кровать и положил голову на подушку. Драко сел рядом с ним и положил руку на плечо Гарри. — Я не должен был ничего говорить, — сказал он тем же полым голосом. — Нет, — сказал Гарри. — Конечно, нет. — Он повернулся лицом к Драко и попытался улыбнуться. — Ты прав. Давай будем просто друзьями. Драко молча смотрел на него, его губы были плотно сжаты. — Окей? — сказал Гарри. Драко нахмурился, несколько раз моргнул, затем сказал: — Спасибо. И затем он ушел, его шаги были отрывистыми и неуверенными, и он сильно ударился о край дверного проема, когда убегал.