Пугливый котик / Scaredy Cat

Когда Гарри становился старше, он иногда пытался вспомнить вес и текстуру тех ранних страданий, но у него никогда особо не выходило. Он смутно помнил, что было тяжело, настолько тяжело, что казалось невозможным пережить, но это было похоже на то, как он иногда вспоминал книги, которые читал в детстве — он помнил, какое впечатление на него оказала та или иная книга, а не сами книги. Единственный образ, который остался с ним в памяти, был образ горя как хищника, подстерегающего моменты, когда Гарри слишком слаб, чтобы наброситься на него. И так было всю ту ночь, словно его терзало что-то жестокое и туманное, не желающее его отпускать. В тот момент, когда он превратился в котенка, это чувство, казалось, покинуло его. (Так было всегда — у Гарри не было чувств. Это чувства владели им). Он был маленьким, встревоженным, но смелым. В глубине его сознания что-то пыталось проникнуть внутрь, но сначала он сосредоточился на физическом аспекте. Под его лапами было что-то мягкое, он размял это, и его охватил странный, ни с чем не сравнимый комфорт. Драко коснулся его головы — сначала осторожно. Гарри придвинулся к его руке, потому что это было приятно. Не совсем хорошо само по себе; скорее, как внезапное отсутствие боли. А потом Драко почесал его подбородок, и тогда ему стало хорошо, кристально, просто хорошо, и все тело Гарри завибрировало, его кости задвигались от легкого удовольствия так, что им стало так хорошо; словно исцеление. Что-то пыталось проникнуть в его сознание, но не могло. Гарри перевернулся на спинку. — О, ты такой легенький, — сказал Драко и погладил животик Гарри. — Ты должен защищать свой живот от врагов, знаешь ли. Эти слова проплыли облаком в голове Гарри. При желании он мог бы понять их больше, но решил, что это не так уж и важно. Что-то пыталось проникнуть в его голову. Гарри смог это проигнорировать. Но игнорировать это было неприятно. Драко поднял его на руки. — Ты делаешь так со мной все время, так что я буду считать, что все в порядке, — сказал он, а затем поцеловал Гарри в макушку. С каждым мгновением становилось все очевиднее, что Гарри игнорирует нечто крайне важное, нечто неоспоримое. Он вспомнил, как сопротивлялся проклятию Империус в классе Грозного Глаза Грюма. Это было похоже на то? Драко поцеловал подушечки лап Гарри. Ему было приятно мурлыкать, это было просто. Грозный Глаз Грюм не был Грозным Глазом Грюмом, во всяком случае, и Дамблдор не был тем, кем Гарри считал его в детстве, а Дамблдор казался Богом, а Гарри больше не был Гарри… Некотенок, подумал он. — Привет, — удивленно сказал Драко. Гарри лежал у него на коленях на кровати. Драко прижимал одну из рук Гарри к своему рту. — Ты как-то быстро вернулся. Жизнь Гарри снова обрушилась на него, тяжелая и ядовитая. Он вжался в грудь Драко, и Драко мгновение колебался, а потом обхватил его руками. — Не сработало, — сказал Гарри. Драко медленно покачал его. — Тебе не понравилось? — Я чувствовал свои мысли на периферии, — сказал Гарри. — А ты не мог просто игнорировать их? Это то, что я делаю. Гарри покачал головой. Ему было неприятно осознавать тот факт, что он находится в комнате Драко, и что Драко, вероятно, хочет, чтобы он ушел. — Я пойду, скоро, — сказал он. Наступило долгое молчание, прежде чем Драко поцеловал Гарри в макушку и сказал: — Все в порядке. Оставайся. — Ты говоришь это только потому, что я хочу остаться? — спросил Гарри. Он слишком устал, чтобы притворяться. Он был вымотан. — Нет, — сказал Драко, затем снова, более медленно, — нет. Они устроились на кровати, Драко прижался к Гарри, крепко обхватив его руками. — Спасибо, — сказал Гарри. — В любое время, — ответил Драко. Утром не было никакой неловкости. Драко сварил им обоим кофе и принес его в постель. Никто из них не сказал ни слова. Гарри так устал, что чувствовал себя инопланетянином в человеческой коже. Драко появился у него на работе в обеденное время. Они снова пообедали в молчании, а после работы пришли Рон и Гермиона с едой и вином. — Драко сказал, что ты плохо себя чувствуешь, — сказала Гермиона. У них такое тяжелое время, сказал Драко. Драко, кстати, нигде не было. — О, у Слизеринцев какая-то эксклюзивная встреча только для змей, — сказал Рон, когда Гарри спросил о нем. — Это не так, как ты говоришь, Рон, — сказала Гермиона. — Не завидуй. — Я не завидую! — Рону не нравится, когда Драко и Тео тусуются без него, — сказала Гермиона. Я не умею разговаривать о войне с… вашей стороной, сказал Драко, и Гарри надеялся, что он сможет поговорить хотя бы с Тео и Гойлом. После еды Рон и Гермиона сели по обе стороны дивана, Гарри — между ними. Казалось, будто так было специально задумано. Они оба были в хорошей форме весь ужин, веселые, легкие и влюбленные, и, казалось, их не беспокоила тишина Гарри. Но ведь Гарри так часто молчал. — Драко сказал, что ты хочешь поговорить с нами, — мягко сказала Гермиона. Гарри нахмурился. — Правда? — Он ведет себя как заносчивый Слизеринец, или он прав? — спросила она. — А ты хочешь поговорить с нами? Гарри не знал. Он опустил взгляд на свои ноги на диване. Его колени были подтянуты к груди. — О чем? — спросил он. — Ну… — Гермиона колебалась. — Драко сказал, о войне. — Я не знаю, как об этом говорить, — сказал Гарри. — А ты не пробовал напиться и кричать на незнакомцев? — спросил Рон. — Так я обычно делаю. Гарри посмотрел на него. — Ты никогда не напиваешься. — Не рядом с теми, кто мне дорог, — сказал Рон. Гарри нахмурился. — Но… вы… — он посмотрел на Гермиону. — Вам вдвоем, должно быть, хорошо вместе. Я так думал. — Да, — сказал Рон, взглядом он метнулся к Гермионе, словно натянутая струна. — Нам хорошо. — Но это не значит, что мы в порядке, Гарри, — сказала Гермиона. — …а ты думал, что это так? — Вы кажетесь счастливыми вместе, — сказал Гарри. — То есть, я хочу, чтобы вы были счастливы вместе. — Мы вместе, — сказала Гермиона. — Когда мы счастливы и когда нет. — Но Гарри, приятель, мы… мы оставили тебя в стороне? — спросил Рон. Гарри снова уставился на свои ноги. — Я не знаю, — сказал он. — Не знаю. А потом все стало немного расплывчато, потому что Гермиона практически задушила его в объятиях, а Рон продолжал говорить: «но ты же мой лучший друг, я думал, ты просто не хочешь… этого… больше, ты же мой лучший друг», и к тому времени, когда Драко вернулся домой, они втроем так сцепились на диване, что Гарри не мог пошевелиться. Драко притворился, что снимает их воображаемой камерой. — Снято! — сказал он. — Полностью одетое Золотое трио занимается больными сексуальными извращениями! Перейдите на третью страницу, чтобы узнать больше. — Как прошла твоя дурацкая Слизеринская вечеринка для придурков? — спросил Рон. — Я подам на тебя в суд за клевету, — сказал Драко, разматывая длинный шарф и бросая его на кофейный столик. На улице было совсем не холодно. Но Драко нравилось быть в тепле. — Присоединяйся, — сказала Гермиона, и он присоединился, забравшись к ней на диван и положив голову ей на плечо. — Я купил тебе этот джемпер, — сказал он, потираясь щекой. — Он такой чертовски мягкий, — сказал Рон. — Пожалуйста, купи ей еще одежды. — Сегодня не ее день рождения, — сонно сказал Драко. Никто из них так и не пошевелился. Они просто лежали вместе в куче. Шея Гарри была вывернута под странным углом, а бедро Гермионы уткнулось ему в живот, и через некоторое время стало больно, но Гарри ничего не сказал, потому что так было лучше, чем в одиночестве. Когда Рон и Гермиона ушли, Гарри и Драко в оцепенении поднялись наверх. Спальня Драко находилась через коридор от спальни Гарри. Они оба колебались. — Ну… — сказал Гарри. — Я не хочу вводить тебя в заблуждение, — сказал Драко. — Я не передумал. Гарри ничего не сказал. Драко прикусил губу. Это не было соблазнительно. Это было нервно и неуверенно. — Но если я понадоблюсь тебе ночью… — сказал он, опуская глаза. — Ты ляжешь спать со мной? Просто спать? Такие крошечные движения отобразились на лице Драко. Гарри не понимал ни одного из них, только то, что они означали, что Драко думает, но Драко не знал, что он думает. — Это хорошая идея? — спросил Драко, наконец. — Нет, — ответил Гарри. В его словах все еще сквозила грусть. — Но ты мне нужен. Драко взял его за локоть, прижав его руку к боку. Гарри медленно кивнул. — Окей, — сказал он и последовал за Гарри в его спальню. Они разделись до трусов, как делали это много раз до этого, и забрались в кровать. Драко лежал на спине, а Гарри — на боку. — Что ты сказал Рону и Гермионе? — спросил Гарри. — Мне жаль, — сразу же ответил Драко. — Все в порядке. Все прошло хорошо. Мы немного поговорили. — Да? — Да. Драко вздохнул. — Это хорошо, — сказал он. — То, как вы отдалились друг от друга, было бессмысленно. Гарри уткнулся лицом в подушку, пока чувство вины не прошло. — Да, — сказал он, когда вернулся в настоящее. — Я постараюсь быть лучше. — Гарри… Гарри ждал, но Драко не закончил. — Ты разговариваешь со Слизеринцами о войне? — спросил Гарри. — О. Эээ. Немного? Иногда. Это наш послевоенный книжный клуб. Мы только… говорим как бы со стороны? Знаешь, когда ты видишь что-то краем глаза, но оно исчезает, если смотреть прямо? — Наверное? — Вот так, — сказал Драко, как будто это все объясняло. Когда Гарри проснулся ночью, Драко сонно сказал: — Иди сюда, дорогой, — и заключил Гарри в объятия. — Ты в порядке, — сказал он в волосы Гарри, когда Гарри вздрогнул. — Бедняжка. Ты в порядке. — Но когда Гарри успокоился и спросил «Драко?», Драко уже спал и не ответил. Лишь однажды, в последующие недели, Гарри попытался напрямую поговорить о том, что происходит между ними. Они спали в постели Гарри каждую ночь — Драко больше не использовал ошейник — они обедали, а в дни, когда Гарри чувствовал себя немного лучше, они болтали, смеялись и вообще были лучшими друзьями — но они никогда не целовались и редко прикасались друг к другу. Гарри не поднимал эту тему, когда они лежали в постели. Он заговорил об этом, как ни странно, когда они оба сидели у открытого окна в туалете Симуса Финнигана внизу. Вечеринка была слишком шумной, и Гарри сказал: «Я никогда не пробовал сигареты. Хочу попробовать», а Драко рассмеялся над ним, украл сигарету у Пэнси и повел их в туалет. Он прикурил сигарету для Гарри, поморщился и протянул ее ему. — Тебе это не понравится, — сообщил он Гарри. — Может, я стану очень крутым, — ответил Гарри, сделал затяжку и выкашлял половину легкого. Он поперхнулся и задохнулся, прижавшись к Драко, а Драко похлопал его по спине, засмеялся и заставил Гарри выпить воды из кружки для зубных щеток, стоявшей у раковины. — Прости, — сказал он. — Я не должен был смеяться. Просто ты был так решителен. А крутизна — это единственное, чего нельзя достичь путем попыток. — Зачем вообще кто-то курит?! — спросил Гарри, смахнув с языка маленький кусочек пепла. Он был уверен, что делал что-то неправильно. Очевидно, что пепел с языка не должен был быть частью опыта. Драко забрал у него сигарету и спустил ее в унитаз, а затем снова забрался на подоконник рядом с Гарри. Стояла прекрасная весенняя ночь, легкий ветерок трепал их джемперы. На мгновение они замолчали. — Я все еще люблю тебя, — сказал Гарри. Драко закрыл глаза, выглядя резко несчастным. Гарри повернулся лицом к прохладной древесине оконного косяка. — Прости, — добавил он. — Я получил повышение, — сказал Драко. — Я собираюсь в Нью-Йорк на полгода. Это что-то вроде стажировки? В нью-йоркском офисе. — Поздравляю, — сказал Гарри, обращаясь к оконному косяку. Драко кивнул, ковыряясь в своем джемпере. — Не знаю, смогу ли я это сделать, — сказал он. На секунду Гарри подумал, что Драко собирается сказать: Потому что я буду очень скучать по тебе, но потом Драко поднес обе руки к голове и сказал: — Я никого не знаю в Нью-Йорке. — Ты найдешь друзей в офисе, — сказал Гарри. — Я буду один… ужасающе много времени, — сказал Драко. Его голос затих, как будто он пытался держать его под контролем. — В последнее время ты стал лучше, — сказал Гарри. Драко слегка рассмеялся. — Да, — сказал он. — Теперь я во всем разобрался. — Знаешь… — сказал Гарри, деликатно, — если ты когда-нибудь захочешь поговорить… Драко бросил на него странный взгляд. — Мы с тобой не можем разговаривать, Гарри. Было забавно, что после всего, что между ними произошло, именно Драко не мог доверять Гарри. Но Гарри не сказал этого вслух, потому что знал, что именно такое заявление заставило Драко не доверять ему. И Гарри понимал это, может, отчасти. Понимал, что Драко не может открыть свое сердце тому, кто однажды может разозлиться и ударить с разрушительной точностью, как раз в то место, где Драко был наиболее уязвим. Драко был виноват, и у Гарри была власть заставить его чувствовать вину в любое время, когда он захочет. — Я думаю, мы бы сделали друг друга по-настоящему счастливыми, — сказал Гарри. — Тогда давай сходим куда-нибудь, — уныло сказал Драко. — Куда хочешь. — Не делай этого. Это несправедливо, — сказал Гарри. — Я никогда… Драко натянуто улыбнулся. — Прости. Ты прав. Дин вошел в ванную. — Вы двое трахаетесь? — спросил он их, доставая свой член и писая, с очень плохим прицелом, скорее рядом, чем в сам унитаз. — Ты даже не закрыл дверь, варвар, — сказал Драко. — Нет, не трахаемся, — сказал Гарри. — Я однажды пытался трахнуть Драко, — доверительным тоном сказал Дин. Драко вздохнул и отвернулся. Он вдруг показался очень старым. Очень усталым. — Он не захотел, — сказал Дин. — Фригидная корова. — Это было типа в школе? — спросил Гарри, потому что Дин и Симус были вместе еще со времен войны. — Недавно, — ответил Драко, вздыхая. Дин натянул джинсы и, спотыкаясь, вышел из ванной, не обращая внимания на выражение ужаса на лице Гарри. — У них, — сказал Гарри, наконец, с надеждой, — есть… договоренность? — Нет, — сказал Драко. — …они расстаются? — Они никогда не расстанутся. Дин изменяет, Симус делает вид, что не замечает. А может, он и правда не замечает. Я не знаю. Симус считает жизнь довольно сложной, я думаю. Он не смотрит на нее слишком пристально. — Это действительно печально. Драко пристально посмотрел Гарри в глаза. — Плохие отношения хуже, чем одиночество, — сказал он. — Помнишь? Он был так красив. Рельефный, стройный и добрый. Гарри хотел принадлежать ему. — Откуда тебе знать, что что-то пойдет не так, если ты даже не хочешь попробовать? — спросил он. Брови Драко сошлись в отчаянии. — Мне очень, очень нравится быть твоим другом, Гарри, — сказал он, и тут ворвалась Пэнси с Роном, оба сказали: «Ладно, ладно, ладно, давайте заставим их попробовать!», и они вытащили Гарри и Драко из туалета на кухню, где заставили их попробовать созданный ими причудливый коктейль, который, как подозревал Гарри, состоял в основном из водки и салатной заправки. И Гарри больше не заговаривал об этом с Драко, чем бы это ни было. А Драко принял свое повышение.