Посреди нигде

      С приходом Мэй в уже привычном Хуево-Кукуево произошла некая рокировка, которая не меняла основной сути происходящего, но существенно загружала мой мозг мыслями. В основном все мысли вертелись вокруг того, как я вела себя до этого момента, сравнивая собственное поведение с поведением Мэй. Оказывается, что это прекрасная практика, и что всё познаётся в сравнении не зря. Чем дольше я наблюдала за тем, как Мэй взаимодействует со всеми, даже со мной, то отчётливее понимала, что в свою очередь вела себя не как гостья, а как мудло.       Хотя, кого я обманываю. Если бы сейчас история моего попаданчества повторилась, то я, не думая ни о чём, снова вела себя как распоследнее мудло. Потому что мудло – это не поведение в какой-либо конкретной ситуации, а перманентное состояние души. Если она, конечно, есть.       Думаю, стоит объяснить, как поменялось отношение клана и его отдельных представителей ко мне. Начну с самого неприятного лично для меня. Лот номер один. Человек, который забыл о моей персоне и упорно делает вид при одном моём появлении, что дел у него больше, чем загонов в моей голове. Погоняло ублюдочная белобрысая блядь, в народе более известен как глава клана, Такао.       Нет, это удар даже не ниже пояса. Потому что по ощущениям меня словно бросили в мясорубку, посмотрели, как меня перемололо и счастливо ушли в закат. Я так радовалась, скажу честно, когда они вернулись вместе, потому что надеялась, что наши привычные занятия продолжатся. Что я буду продолжать плохо шутить, а Такао будет наставлять меня.       Но, оказывается, вместе с рыбами, в пруду хуй там плавал. Занятий не было, как и обычных разговоров. Мне казалось, что Такао меня избегает, но он упорно отрицал это. Только и делал, что повторял в ответ на мои страдальческие взгляды, что проблемы Мэй, решение которых сейчас является первостепенным, не могут ждать. Я же не тупая, прекрасно это понимала. Но как же, сука, хотелось капризно топнуть ножкой, чтобы со слезами на глазах, как Карлсон, спросить: «Малыш, ну я же лучше лисицы?». Позорище.       Люди очень любят говорить о том, что единственный ребёнок в семье обязательно эгоист. Раньше меня такая мысль оскорбляла до глубины души, ведь я хотела считать себя доброй и милой альтруисткой. Беру все свои слова назад, я худшая эгоистка и собственница. Иначе как объяснить, что гостеприимные хороводы, водящиеся вокруг Мэй, поднимали во мне чувство глупой ревности?       Я вообще когда-нибудь буду довольна жизнью на все сто процентов? Когда меня холили и лелеяли, то меня это бесило. А сейчас меня бесит, что не холят и не лелеют. Потому что на меня не забили, просто ракурс сместился на новую главную героиню в истории клана и её проблемы, что меня немного вымораживает.       Но сколько бы я не закипала, то упрекать ни Чонгана, ни Такао, ни, хер с ним, Кадзу, не могла. Потому что млеть от одного взмаха её длинных ресниц, кажется, здесь норма. Ей стоит просто попросить своим мелодичным голосом, чётко формулируя фразу, о чём угодно, чтобы все были готовы ей помочь. Даже я. А я, вообще-то, привыкла делать всё назло. Ведьма она, что ли?       А ещё меня бесило, что обижаться из-за такого отношения я могла на кого угодно, но на саму Мэй не получалось. Насколько я терпеть не могла жить с кем-то, именно настолько рядом с Мэй было комфортно. Она, видимо, была эмпатом до мозга костей, раз точно всё понимала. Словно знала, когда не стоит меня трогать, а когда наоборот, следует доебаться, чтобы я высказалась, и мне стало легче. У меня поначалу даже от такого скулы сводило. Потому что это просто нечестно. Нельзя быть и красоткой, и «Мисс доброта местного разлива». Будь она стервозной красоткой или средненькой добряшкой, то было бы легче. Была бы хоть какая-то гармония. Потому что получается, что я и средненькая, и сука, а нимбом над головой Мэй можно освещать особо тёмные аллеи.       Такао поручил ей какое-то пиздецки важное задание, без выполнения которого клан просто сядет голой жопой в лужу. Как же они без Мэй-то жили всё это время? Ответ один – хуёво. Как я поняла, она теперь дипломат местного разлива по урегулированию проблем с различной магической нежитью. Это её игра, её лесная, блять, братва, и вообще она кицунэ, которая держит район. Сериал «Бригада» местного значения. Так что Мэй, как главная решала, брала Сатоши и шла искать, с кем переговорить насчёт моста, который обрывает всякая хтонь. Так что обычно с утра полдня её не было. И пока она вершила историю, я вершила уборку у Чонгана.       И чем больше меня располагала к себе Мэй, тем больше я понимала, что ответ на вопрос: «Малыш, ну я же лучше лисицы» однозначно отрицательный. Потому что ну нихуя я не лучше. Она вставала утром с уже уложенными волосами и свежим видом, а я выглядела так, будто ночью меня пиздят пыльными мешками прямо по лицу. Она передвигается, словно плывёт лебёдушка, а вкупе с идеально поставленной речью от неё невозможно отвести взгляд. И рядом с ней я, которая громко ржёт, матерится и шлёт нахуй тумбочку, если нечаянно её задевает. Мы с ней как Биба и Боба, но долбоёб среди нас только один. Думаю, уточнять, кто именно, необязательно?       Чаще всего за такими мыслями я и натирала очередные Чонгановские банки, склянки, вазы и прочие предметы обихода. В этот раз я тоже что-то натирала, но что именно вряд ли бы сказала, потому что занималась этим машинально, пока кидала взгляды на парочку, стоящую неподалёку от дома и о чём-то тихо говорившую. Кадзу с Мэй негромко о чём-то болтали. Нет, у него действительно нет вкуса, если такая девушка не вызывает в нём шквала эмоций. Они даже сейчас стоят вместе, а между ними такая идиллия, что хоть сейчас на баннеры «Икея. Счастливая семья».       Ну почему, Господи, почему. Почему ты просто не можешь составлять пары из тех людей, которые идеально подходят друг к другу, как недостающие части пазла. Они когда общаются, то понимают друг друга с полуслова, не договаривая фразу оба понимают, что хотел сказать собеседник. Пиздят на беззвучном с таким умением, словно действительно всю жизнь рука об руку жили. А я что? Я ничто, блять. Стою, бутылку натираю.       Стоять. Что за бутылка?       Опустила взгляд и поняла, что эта какая-то мутная жижа, чем-то отдалённо напоминающая дедов самогон у Лекса в деревне на даче. Подлая мыслишка проскользнула в моём неугомонном мозгу, отчего я быстро откупорила бутылку и убедилась, что в бутылке ни что иное, как алкогольная бурда. Хотя, возможно, это разбадяженный спирт Чонгана, чтобы лечить всех. Ну, если этим лечить душу и сердце, то будет считаться?       Прохладная бутылка прекрасно легла в руку, отчего мутное содержимое стало казаться ещё привлекательнее. Вдохнула поглубже резкий спиртовой запах, а потом, почувствовав на себе пристальный и прожигающий взгляд, вскинула голову туда, где стояли ко мне макушками Кадзу с Мэй. Мэй продолжала стоять ко мне спиной, а вот Кадзу наблюдал за моими махинациями с лёгкой усмешкой. Я быстро закрыла бутылку, поставила её на место и помахала рукой, прежде чем спешно скрыться с глаз долой. Из сердца вон, конечно, тоже, но это лишь мои предположения и желания.       Вот что для меня стало самым удивительным и охуительным, это поведение Кадзу. На его месте я бы избегала встреч с человеком, который тебя отшил. Ходила бы, гордо подняв голову, чтобы дать понять, кого потеряла тупица. В крайнем случае можно присоединиться к клубу ненавидящих меня вместе с Азуми, чтобы потом закатывать глаза на мои шутки. Ну, я бы так и делала. А он наоборот, приветливо ухмылялся, перекидывался со мной парой нейтральных фраз, уточнял моё самочувствие, а потом свалил из клана доделывать какие-то важные дела. Я предпочла сделать вид, что он дал мне время на обдумывание его странного поведения.       А лучше всего обдумывать любые странности в своей жизни когда? Правильно, на пьянках.       Мэй в очередной раз вернулась после тщетной попытки найти кого-нибудь из волшебных существ, чтобы наладить с ними контакт. Как я поняла, волшебные существа бросили её в игнор и на связь выходить отказывались, что, хоть Мэй и старалась скрыть, раздражало её.       Наверное, у неё в планах было немного отдохнуть или сходить к Такао, доложиться о том, как проходит выполнение его поручения. Но, по моим планам, это всё могло быть и потом. Я быстро, буквально в пару скачков, приблизилась к Мэй, всовывая ей бутылку в руки. Уверена, что когда Чонган увидит пропажу двух девушек и бутылки алкогольной жижи, то сумеет сложить все части картины воедино, после чего предложит мне присесть на пустую бутылку и пару раз провернёт горлышко. Потому что кто кроме меня может быть массовиком-затейником такого уровня?       В свою очередь я схватила банку каких-то солений и две чашки, одну из которых протянула Мэй. Та с оторопевшим лицом и удивлённым взглядом ничего не говорила, ровно до того момента, пока не заметила, что всё добро я начала прятать под кимоно.       -Что ты делаешь?       -Собираюсь устроить нам девчачьи посиделки.       -Это плохая идея.       Я вскинула голову, помогая Мэй наименее заметным образом сложить под складками кимоно бутылку с чашкой.       -Мэй, более чем уверена, что ты не пробовала алкоголь ни разу, - посмотрела на выражение лица Мэй и поняла, что угадала. – Так почему бы себе не позволить разок?       -Алкоголь не лучшим образом влияет на внешность и поведение молодой девушки. А в особенности гейши.       -Мэй, как тебе не прискорбно будет это признать, но ты уже не гейша. А значит ты вместе со мной идёшь не пить, попрошу заметить, а культурно выпивать. Так что нам нужно поторопиться, пока нас никто не засёк.       Мэй то ли поняла, что нет смысла со мной спорить, то ли понадеялась, что мы встретим кого-нибудь на пути, и пошла на выход. Она шла размеренно, с гордо поднятой головой, ровно до того момента, пока я не прошипела ей на ухо: «Быстрее, блять, потому что если нас сейчас с тобой, красота, спалят, то пиздец будет обеим». Та немного испугалась возможности получить пиздюлей и вторую порцию моего злого шипения и пошла уже намного быстрее, попутно оглядываясь. Как ни странно, зная мою удачу и умение находить приключения на филейную часть тела, никто нас не остановил и в мои блядские глаза не заглянул.       У Мэй прямо на лице читалось «План – говно. Я не хочу в нём участвовать. Я брезгую!», пока я садилась на поваленное дерево, отбирая у неё чашку с бутылкой, расставляя такой нищенский пикник на земле. Хотя я и понимала, что она от этой идеи не в восторге, но поделать ничего не могла. Когда ты пьёшь один, ты алкоголик. Когда пьёшь в приятной компании, то ты просто компанейский человек. Я же именно поэтому до сих пор и не спилась.       Я плеснула в чашки мутной жидкости движением, выверенным на множестве тусовок. Та на секунду сморщила нос, после чего напомнила:       -Чонган будет не в восторге.       -Похуй.       -И Такао, если узнает.       -Вдвойне похуй. Он из нас двоих только за тебя переживает, а с тобой ничего не случится точно. Так что, Мэй, всё бывает в первый раз. Звучит как тост, не считаешь?       Я взяла чашку и чокнулась с Мэй, после чего одним движением опрокинула содержимое внутрь. Горечь обожгла язык, а внутри моментально разлилось наполняющее тепло. Ну, сноровку не пропьёшь. Я быстро достала из банки, нагло спизженной у Чонгана закусь, после чего поморщилась. Терпеть не могу хурму. Кинула взгляд на Мэй и быстро протянула ей банку. Той, кажется, уже после одной стопки было очень хорошо.       -Чокнутая совсем, закусывать кто будет? Тебя тут сейчас развезёт, а пить в одиночку я не хочу. Как ощущения?       -Горячо и жарко.       Я сказала, что так и должно быть и стала наливать вторую порцию. Нет, ну а что? Когда пьёшь по подъездам палёную водку, а потом надеешься хотя бы не ослепнуть, то уже в жизни ничего страшного нет. Хотелось нажраться просто в слюни, чтобы земля с небом поменялись местами, чтобы дорога норовила заплетаться и менять своё положение самыми непредсказуемыми образами, чтобы мысли из головы улетучились. Мэй продолжала с опаской на меня поглядывать, пока я опрокинула внутрь ещё, крепко зажмурившись. Бедная, мне так жалко её. Она повторила движение за мной, после чего приложила ладони к лицу.       -Этого хватит?       -Ну, - я покрутила начатую бутылку в руках. – Это определённо что-то крепкое. В любом случае, мне такого, чтобы опьянеть не хватит.       Я опрокинула вслед ещё одну порцию, пока Мэй смотрела на меня как на машину для убийств. Конечно, её-то учили все напитки подавать, а не глушить алкоголь, сидя в лесу в приятной компании. Зато, я точно поняла, что её повело. Пропала идеальная осанка, села поудобнее, а лицо из учтивого вернуло обычное расслабленное выражение. Так мне нравится больше.       Алкоголь – лучший клей для двух подруг. В любом случае, мне хотелось думать, что Мэй ко мне относится не как к вынужденному обстоятельству, а как хотя бы к приятельнице. Потому что я могла думать и завидовать сколько угодно, это не отменяло факта, что мне с ней комфортно и приятно. Она умная, грациозная, спокойная и рассудительная, а это примерно все черты характера, которых мне так не хватало. Потому что она как белый лебедь в «Лебедином озере», а я как слон в посудной лавке.       Кстати, о посуде. Я протянула наполненные чашки Мэй и объяснила как пить на брудершафт. Научила. Выпили.       Мэй оперлось подбородком на руки и уточнила:       -Ты правда так считаешь?       Я которая в этот момент старалась отдышаться, вспомнив, что алкоголь имеет прекрасное свойство действовать не сразу, сосредоточилась. Потому что сейчас я поняла, что у меня взгляд отстаёт от моих действий. Заебись, этому столику больше не наливать.       -Ты о чём?       -О том, что Такао пре… переживает обо мне. Ты так думаешь?       Я внимательно посмотрела на Мэй, которая покраснела и отвернулась от меня, стараясь делать вид, что разглядывает пейзаж. Но такие взгляды я научилась различать, так что откинулась, громко заржав:       -Ахуеть, ты что, на Такао слюни пускаешь? Губа не дура.       -Он прекрасный наставник, не более.       -Ага, и ёбырь, наверное, первоклассный.       -Кира! - Мэй спрятала лицо в ладонях, тихо проговорив. – Кажется, мне больше никогда не надо пить.       -Я себе после каждой пьянки то же самое обещаю. Тост. За обещания и твои с Такао отношения.       Я протянула Мэй чашку, и та не глядя выпила залпом, отказываясь от хурмы. Какой кошмар. Не оставляйте со мной милых гейш, я их плохому научу. Эх, были бы сигареты… С Мэй, наверное, всегда удобно курить, можно от пальца прикуривать.       Так вот оно что. Интересно, если я её немного постебу за выбор белобрысого дружка с постным лицом большинство времени, она смутится ещё больше или просто пошлёт меня? И это будет первый в её жизни мат. Не общайтесь со мной, я всех ставлю на путь разврата.       Я выдохнула и пододвинулась к Мэй:       -А у вас уже что-то было?       -Кира!       -Да что? «Кира, Кира», я, блять, знаю, что я ебаная Кира.       -Ты так много ругаешься.       -Во-первых, я знаю. Во-вторых, отъебись, мне так комфортно. В-третьих, если нет, то я дам ему пиздюлей за нерпа… Нерест… нерасторопность, блять. И в-четвёртых, не переводи тему.       -Кира, повторяю, у нас с ним ничего нет. Он не более чем мой наставник.       -Так ты бы у него, как у наставника, и спросила: «Такао, а, Такао, покажи-ка мне свою волшебную палочку».       Мы обе пьяно заржали. Точнее ржала я, Мэй всё-таки больше хихикала, смущаясь, но ничего не говоря. Нет, ну можно же по-пьяному доебаться до неё, кто мне запретит. Да и она сама, кажется, не против.       -Предлагаю тост.       -Опять? Уже?       -За то, чтобы в нашей личной жизни всё было так же прозрачно, как в этом Чонгановском пойле.       -Но оно же мутное.       -Аминь!       Мы сидели и болтали, пьяно посмеиваясь с моих шуток и с того, как мило смущается Мэй. В какой-то момент я даже не заметила, как Мэй перестала смущаться и вступила со мной в довольно оживлённую дискуссию о том, каких размеров член Такао, исходя из параметров роста. Мэй пыталась донести до меня, что гейша не должна вести себя подобным образом. Я указывала, что и она, вообще-то, не гейша. Мэй расстроилась, но успокоилась, когда я сказала, что ведёт она себя как самая лучшая гейша. Гейша высшего сорта. Та, в свою очередь, пела дифирамбы моей внешности, говоря, что с таким лицом я больше похожа на лисицу, чем она. Потом мы спорили, кто больше похож на лисицу. Спор закончился, когда мы вспомнили, что включать режим «шерстяная» умеет только Мэй.       Я просто представляю, как для обитателей леса всё это выглядело со стороны. Лежат две пьяные в хламидомонаду дамы. Одна бывшая гейша, которой такое поведение не подобает, другая русская. Обсуждают, какой, чисто теоретически, член у главы клана синоби, исходя из роста. Всё чин-чинарём. Проходите мимо, здесь не на что смотреть.       Мы опрокинули в себя ещё по паре порций чудесного, прекрасного напитка, который дарил силы и скрепы для дальнейшего общения.       -Я вот сижу и думаю. Блять, ну вы же столько вместе с Кадзу проблем прошли. Разве он тебе не нравится? Блять, ну разве пока ты его, голого, тряпкой обтирала, не подумала, что «какой мужчина, сейчас в себя придёт и потрахаемся»?       -Кира!       -Что?       -Кадзу мой друг, он многое для меня сделал.       -А в курсе, что есть такая вещь, как секс по дружбе? По-дружески бы сделал приятно, и тебе, и себе. А там глядишь, - я прочертила руками в воздухе сердечко, - большая и светлая любофф.       Мэй, спрятала краснеющее лицо в ладонях и тихо сказала, что если бы сейчас её услышала Сумико, то ей бы не поздоровилось. Я резонно отметила, что не поздоровилось уже самой Сумико, так что она точно не услышит.       -Кадзу прекрасный человек, но, пойми, что не более чем друг. Чего не могу сказать о тебе.       -Я тебе тоже просто друг. Хотя…       -Я о другом, Кира. О тебе и Кадзу.       -Фу блять. Фу нахуй. Нет, в чужую личную жизнь могу лезть только я. Он мне тоже только друг. Мне даже меньше, чем тебе. Типа мы такие. Подружки поневоле.       Мэй выпила галантно поданную мной ещё одну порцию, после чего немного помолчала и ответила:       -Я бы так не сказала. Он воспринимает тебя очень… Близко.       -Вы че с ним, влюблённости обсуждаете? Наверное, заплетаете друг другу косички, обсуждаете бывших, а потом устраиваете бой подушками? А то кого не спрошу, все наблюдательные до пизды.       -Трезвая я бы не спросила.       -А я бы трезвенькая и не ответила.       -Но ты и сейчас не отвечаешь.       -А что ответить?       -То, что думаешь.       -А я не думаю о Кадзу. Прикинь.       -Даже мне понятно, что ты врёшь.       -Пизжу, как дышу. А дышу ча-а-асто.       -И всё же.       Я отпила прямо из горла, чем вызвала небывалое удивление со стороны Мэй, которая не то что пить, сидеть рядом с лежащей и пьянеющей мной не должна. Ну, чисто теоретически, Мэй же поделилась со мной, хоть и нечаянно. Можно отплатить ей тем же.       -Я вот думаю, может, переспать с кем-нибудь, ну так, без обязательств. Знаешь там, клин клином. Да блин, не знаю я, что сказать. Он правда хороший друг. Он даже выебоны мои терпел, когда я только попала сюда. А большее мне не нужно. Ну вот ты представь, что мы с ним начали встречаться. И что мне с этим делать? Я не хочу сейчас ничего. Не хочу думать о нём. Переживать где он, с кем он, что с ним. Ну нет у меня совершенно никакого желания страдать из-за какого-то нового человека. Так что идеальный вариант, это тот, где мы с ним держим дистанцию, я ему разонравлюсь, я про него забуду, и всем будет прекрасно. Жили как жили.       Мэй замолчала, лукаво на меня поглядев, отчего я спросила, в чём проблема, и почему она так смотрит. Та покачала головой и, улыбнувшись, прося налить себе ещё, высказалась:       -Так странно, что для тебя любовь обязательно сопровождается страданием и болью.       Я чокнулась с Мэй и ужаснулась. Какой кошмар. Это какая-то слишком умная мысль для пьяного человека, которая не должна тут быть. Где мой любимый пьяный бред?       -Мэй, ну фу. Нельзя быть такой… Такой… Рассудительной. Даже когда пьяная.       Мы прикончили бутылку за разговором о том, почему у каждой из нас личный пиздец различной градации, а сильные и красивые мы обе. Я говорила, что я просто сильная и независимая. Мэй добавляла, что я ещё и красивая. Я отнекивалась. Предложила, что в нашей паре лучших подружек красивой и рассудительной будет Мэй, а я буду агрессивной решалой.       -А мы лучшие подруги?       -Конечно, блять, мы лучшие подруги. Только лучшая подруга может пойти бухать со мной в лес и сесть попой на деревце. И смотри, ты такая… Другая! Ну, не такая, как я. Провито… протипо… противоположности же притягиваются, во!       -И кажется зря притягиваются.       Мы обе обернулись на жесткий и холодный голос Такао со стальными нотками. Ой, пиздец. Ой, мамочки. Спалились. Хорошо хоть сейчас, а не на предположениях о размерах отдельных частей. Я пьяно заржала, поднимаясь. Мэй последовала моему примеру, но её настолько резко шатнуло, что мне пришлось её придержать. Теперь мы стояли и смеялись обе. Мэй, повиснув на мне, а я, положив голову на макушку Мэй.       -Смотрю, вы неплохо спелись с Мэй.       -Да! Мы спелись и спились! – Ответила я, подняв палец к небу, пока Мэй неумолимо притягивало лечь на землю. Я подняла её, обхватив за плечи и уточнила. – Нам домой?       -Кира, это же… Пиздец?       Мы с Такао посмотрели на Мэй. Я гордо. Он удивлённо. Кажется, он вообще хотел умереть от удивления, но потом вспомнил, что ему ещё с меня шкуру сдирать.       Мы, пошатываясь, шли вместе с Мэй по тропинке перед Такао, чтобы тот нас не потерял из виду. Я шептала на ухо своей новой лучше подружке, что защищу её и буду с ним драться.       -Кира, он так колдует хорошо-о-о. А ты же… ты же не колдуешь? Да?       -А я не колдую. Я пинаться буду.       -А я?       -А ты спать ляжешь.       -Я тоже хочу посмотреть.       -Я тебе потом расскажу. Если выживу. Но я уже не уверена. Там Такао за спиной недовольно сопит. Злой, как чёрт.       -И красивый, как чёрт.       -Я не помню. Но мне страшно обернуться.       -Я тебя прикрою.       Не знаю, как она собиралась меня прикрывать, но я посмотрела на Такао через плечо, встретилась со взглядом исподлобья и быстро повернулась обратно. Злой чертила. Я споткнулась о собственную ногу и полетела на землю. Села прямо на колени и захихикала. Мэй поднимала меня, говоря, что нельзя сидеть на холодном. Такао принципиально нам не помогал. И пока я, путая небо с землёй, поднялась, присела уже Мэй. Когда встали мы обе, то заметили, что до дома уже довольно близко.       Конечно же, самая правильная мысль в такой ситуации – это посоревноваться, кто быстрее добежит до дома. Добежала я. Потом дошагала обратно, подняла и дотащила упавшую на середине дистанции Мэй.       Чонган, скрестив руки на груди, встречал нас на пороге, окидывая обеих недовольным взглядом. И если для Мэй был хотя бы капельку сочувствующий взгляд заготовлен, то мне взглядом въебли. Несправедливо. Да, конечно, зачинщиком всего была я, но пили мы вместе! Не насильно же я вливала в неё пойло. Поначалу только, ну так это и не считается.       Я передала еле стоящую на ногах Мэй прямо в руки Чонгану, а сама повернулась к Такао, который всем своим видом показывал, как ему хотелось меня придушить.       -Что? Сука я, Такао?       -Мы завтра поговорим о произошедшем.       Я помотала головой и сложила руки на груди. Пошатнулась, заржала и приняла серьёзный вид. Вернее, постаралась.       -А как мы поговорим о произошедшем, если ты вообще со мной почти не разговариваешь?       Ах, пьяные упрёки, как я вас люблю.       -У клана сейчас много дел, которые я должен контролировать. И последнее, чем сейчас мне стоит заниматься, это говорить с тобой в таком состоянии.       -А я, блять, в другом состоянии может тебе и не выскажу ничего. А я хочу. А я раз хочу, значит выскажу. Так понятное дело, что ты не можешь всё бросить и просто сидеть со мной общаться. Но, сука, Такао, ты же и мой друг тоже. Ты мне важен, а с приходом Мэй ты забыл, что я вообще существую. Мне не нужно всё твоё внимание. Я просто тоже хочу хотя бы капельку твоего покровительства. Чтобы мы как раньше сели. Я тупила, ты учил. Я же тоже живой человек, Такао! – Я прислонилась лбом к его груди. Выглядело бы романтично, если бы у меня в глазах не двоилось. - А то Мэй, как самая яркая звёздочка меня перекрыла, и оно понятно, я не против. Просто я тоже есть. И мне тоже нужна помощь и внимание. Хотя бы иногда. Хотя бы очень редко. Понял? По-о-онял! А вот если бы мы общались, то ты бы знал, что Мэй по тебе слюни пускает. Но мы не общаемся и ты не знаешь!       Я захихикала, стала подниматься по ступеням, запнулась, снова заржала и прошла домой, оставляя Такао в полном ахуе на улице. Всё, надо спать и трезветь.