Посреди нигде

      Госпожа Сумико не раз повторяла те качества, которые необходимы каждой хорошей гейше. Гейша должна быть неотразима в собственной красоте, тщательно поддерживая её. Госпожа Сумико повторяла, что первое, на что обращают внимание люди, тем более мужчины – это та изящная красота и грациозность, которые не подвластны времени. И только после того, как твоя внешняя оболочка заинтересует мужчину, только после того, как ты подойдёшь под его личное представление о прекрасном – только тогда ты сможешь в полной мере показать себя.       Гейша должна быть лёгкой и приятной в общении, умной и образованной в различных сферах, излучать внутреннее спокойствие и умиротворение, которого так жаждет гость. Самое главное, что втолковывала Сумико во время обучения – мужчина должен чувствовать себя главным. Гейша должна быть прекрасным украшением и дополнением приятного вечера.       Гейша всегда что-то должна. Она должна гостю. Должна госпоже. Должна самой себе. Жизнь гейши – это вечный долг под неумолимой тяжестью собственной привлекательности. То клеймо общепринятой красоты, которое будет сопровождать тебя всю жизнь в мире высшего общества, сопровождаемого богатством, роскошью и искусством.       И ведь я была готова к подобной жизни. Конечно, с самого детства мне было понятно: оставаться собой и быть примером идеальной женщины в глазах мужчин одновременно не получится. Придётся выбирать то, что обязательно принесёт в жизнь больше пользы.       Оставаться собой? А кто я? Убери весь лоск, образование, грацию и изящество, которое прослеживается в каждом выверенном движении – что останется в итоге? Непримечательная девушка, дочь кузнеца из захудалых мест, часть общества, убрав которую, мир ничего не потеряет. И в подобных размышлениях, стискивая зубы от сложных элементов танца, борясь со сложностями обучения, я сделала истинно правильный выбор.       Лучше отказаться от себя, если ты являешься никем, чем отказаться от жизни, которая многим и не снилась в самых счастливых снах. Осознанное и взвешенное решение, которое дало свои плоды: с каждым днём я становилась всё лучше как гейша. Идеальная осанка, располагающая улыбка, внутреннее спокойствие. Возможно, кто-то посчитает это излишним себялюбием, но могу с уверенностью сказать: из меня получилась прекрасная, совершенная гейша.       Жаль лишь, что у жизни свои планы. Судьбе совершенно не важно, гейша ты или дочь нищего кузнеца, если у неё на тебя другие планы.       Высшее общество, искусство и образование – ничто, если ты кицунэ. Все твои старания, многолетние тренировки и лучшее образование – пыль и труха, если ты кицунэ. Казалось, вот только что ты была идеалом, недостижимым для обычных девушек, а теперь ты не более чем ведьма, перед которой мужчины испытывают не благоговение, а ужас.       Меня учили грациозно танцевать, проводить лучшие чайные церемонии, составлять икебаны, знать поэзию и литературу. Но меня не учили бегать по лесам в образе лисы, не учили магии, не учили убегать от погони и вытаскивать малознакомых личностей из заточения. Это то, чего в моей жизни совершенно точно не должно было быть. Никаких синоби, магов и ёкаев с они. Чиновники и высокопоставленные господа, но уж точно не лесные обитатели и убийцы. К такому, мне думается, не готовят ни в одной школе.       Пучина всевозможных событий, затянувшая меня в самую гущу, пугала и удивляла одновременно. Наверное, больше всего удивляла не магия и не битвы, а то, что меня воспринимали как личность, равную себе. Впервые за свою осознанную жизнь я не была украшением вечера и просто приятной собеседницей. Что же, наверное, это и пугало больше прочего соответственно. Я знала, как быть гейшей, но совершенно точно не знала, как быть собой. Ведь «меня», в сухом остатке, никогда и не было. Перестав быть гейшей против воли, я не знала, что представляю собой.       Событий становилось всё больше, голова шла кругом от новой информации, но что я могла сделать со всем этим? Не будь рядом Кадзу, Масамунэ и Такао, смогла бы я пройти этот путь ещё раз? Вероятно, что, как ни была я уверена в собственных силах, нет.       В одну из встреч с синоби перед тем, как вернуться в их клан, Такао осторожно заметил: -Мэй, думаю, стоит сообщить тебе одну новость, прежде чем мы отправимся в клан.       Сердце болезненно сжалось, словно предвещая, что ничего хорошего Такао сейчас не произнесёт. Очередные испытания на сложном пути меня приводили в некоторое оцепенение. Сколько их ещё предстоит мне вынести, прежде чем я смогу жить спокойно? И смогу ли я после всех событий жить подобным образом?       -Я слушаю тебя, Такао.       -В клане своего рода прибавление. Одна очень… Интересная гостья, - Такао ухмыльнулся, наблюдая за моей реакцией. Лицо моё не выражало никаких эмоций, кроме полнейшего спокойствия, но вот чутьё подсказывало, что встреча меня не обрадует. – Даже не знаю, как описать её, чтобы ты точнее смогла представить её образ. Довольно неусидчивая особа с собственным мнением по любому поводу. Что ж, стоит признать, что моё описание совершенно не отражает суть, так что полнее ты познакомишься с ней уже в клане. Посчитал нужным предупредить тебя заранее, дабы не возникло никаких недопониманий.       Я сдержанно улыбнулась и поклонилась Такао, выражая тем самым благодарность за предупреждение, но мысли начали множиться. Интересная, неусидчивая и, исходя из описания Такао, своенравная. Надеюсь, общение с ней пойдёт во много крат легче, чем с той же Азуми. Хотя с подобными девушками моё общение никогда и не складывалось, да и не представлялось мне случая общаться с ними ближе. Если же «гостья» своим характером напоминает Азуми, то судьба решила преподнести мне очередной удар.       Азуми уже сама по себе являлась не самым приятным собеседником на моей памяти, но она, как минимум, была одна и довольно предсказуема в оскорблениях, доносящихся до меня. Но что я буду делать, если в клане появятся две женщины с характером Азуми? Тогда я очень надеялась, что мои нервы переживут подобные испытания.       Продвигаясь всё ближе к клану, я аккуратно узнавала информацию у Такао о новой гостье. Он что-то пространно объяснял про другой мир, другое время и потерявшуюся нить, которая смогла бы вывести эту неоднозначную девушку в родной дом. Также он отметил, что жить с некой Кирой мы будем вместе в доме у Чонгана, так что для её «изучения» у меня будет предостаточно времени.       Кадзу слушал наш разговор и как-то недобро хмыкнул:       -Такую изучать времени не хватит. Не бойся, неведьма, она не агрессивная. Наверное.       Этот юмор, понятный только Кадзу, в такой ситуации выбивал из колеи. Мы уже подходили к дому Чонгана, перехватив его по дороге, так как он ждал нашего прихода, как услышали нечто, отдалённо напоминающее музыку. Музыку в обычном понимании это не напоминало, это была смесь громких, весёлых звуков и непривычно громкого голоса.       Когда Чонган распахнул дверь, передо мной предстал весьма занимательный вид. Красивая и молодая девушка, по всей видимости, та самая гостья, самозабвенно отплясывала под ту мешанину из звуков. Пару секунд все стояли и молча наблюдали, как её тело с закрытыми глазами извивается, после чего Такао кашлянул, привлекая её внимание.       Она открыла глаза и воззрилась на нас своими глазами. Кажется, я стала понимать, что именно имел в виду Такао: она действительно интересная и довольно необычная, за свою жизнь я ни разу не встречала людей с подобной внешностью. Стоит также отметить, что внешность её была не просто красива, а притягательна.  Отводить взгляд от её острого лица не хотелось, хотелось рассмотреть её чуть детальнее. Я незаметно скосила взгляд на тех, с кем стояла, оценивая их реакцию. Такао улыбался, Чонган готовился представить меня, видимо, уже успел привыкнуть к такому странному поведению, а Кадзу… Кадзу любовался и внимательно наблюдал за переменами в лице.       Она одним прыжком пересекла дом, выключая звук, который лился из странного приспособления, которое я раньше, совершенно точно, не видела.       Такао, продолжая улыбаться, аккуратно сказал:       -Хотел познакомить вас лично. Кира, это Мэй. Та девушка, о которой я тебе рассказывал. Мэй, а это Кира. Думаю, рассказывать про неё было бы лишним.       Я скосила на него взгляд, сначала не понимая, о чём он вообще говорит, если уже рассказал мне о ней отдельные факты? Но тут же до меня дошло – сказано это было не для меня, вовсе нет, сказано это было для самой Киры. Ему было необходимо проверить её реакцию. Но на что именно? Что именно он рассказывал ей обо мне? Дошла до меня и ещё одна деталь: действительно, рассказывать про неё было совершенно лишним занятием. Чтобы понять, что она из себя представляет, следовало увидеть её вживую, а, может быть, и залезть ей в голову.       Она с некоторым безумием в глазах оглядела нас, а после протянула мне руку:       -Мэй, очень приятно познакомиться, - она резко отдёрнула руку, видя замешательство на моём лице. – Чонган, ты не против, если я сейчас прогуляюсь немного на сон грядущий? Нет? Я тогда пошла.       Она проскочила мимо нас и вылетела из дома, быстро удаляясь куда-то в сторону границ деревни. Кадзу, постояв буквально несколько мгновений, выдохнул, после чего приглушённо произнёс, словно ставя в известность не нас, а самого себя:       -Пойду за ней. Потеряется же, нервная.       И он быстро пошёл за ней. Тогда до меня дошло несколько занимательных фактов, которые я пропустила за время отсутствия в клане. Кажется, для Кадзу эта Кира не была чужой. Его жест не выглядел как вежливость или необходимость, это было нечто иное, что я не видела в нём до этого. Какая-то верная забота и что-то, отдалённо напоминающее переживания за близкого человека.       А ещё я подметила в Кире не менее интересную деталь. Хоть это и была наша первая встреча, понять, какая она, было проще простого. Она делала то, что хотела. Не услышав положительного ответа Чонгана на свою просьбу о прогулке, она уже всё решила для себя. Клан, его устройство, мнения других её мало заботили. Она видела цель, поставленную в голове, и совершенно точно не видела препятствий.       В тот момент я ей позавидовала буквально на момент. Её притягательность заключалась в её безумной решимости, в её живости и настоящих, честных эмоциях. В момент нашей первой встречи так точно. Я не умела быть такой, как она. Такие девушки, как она, не соблюдают правила приличия, они создают собственные правила. Правила бескультурья, свободы и живости. Убийственной смеси из подобных составляющих личности.       Тогда моё предчувствие не оправдалось в первый раз. Думая, что смогла понять её в первую встречу, я пропустила одну важную деталь – Кира слишком сложна и неоднозначна, чтобы сходу представлять её.       В действительности, у меня никогда не было настоящей и верной подруги. И даже представляя себе ту, которая могла бы ей стать, я всегда рисовала в голове иной образ. Спокойной дамы из высшего общества, способную поддержать беседу о сложных вещах. Кира же не была такой. Кира ругалась столько, сколько не ругался ни один мужчина в государстве. Она смело выказывала своё недовольство не только мне, но и даже Такао, что повергло меня в шок с полуулыбкой на устах. Вряд ли кто-то так разговаривал с дзёнином за всю его жизнь. Грубо, конечно, с ним наверняка говорили, но не думаю, что подбирали столь красочные эпитеты ниже пояса.       Тогда моё предчувствие и понимание Киры не оправдалось во второй раз. Я решила воспринимать её, как свободолюбивою, своенравную, но простую девушку, которая совершенно не умела выбирать выражения, допустимые в обществе.       Она смеялась, говоря, что нас с ней породнила сама судьба.       -Мы с тобой, конечно, пара – гейша и шмара. У обеих, считай, отобрали привычную жизнь и право на спокойное существование. Ебать, подружка, мы с тобой в жопе! За такое надо пить, не чокаясь. Как на похоронах. Я вот свою жизнь уже заранее похоронила, чего тебе не советую делать.       Я недоумевала:       -Похоронила свою жизнь?       Она лишь пожимала плечами и смеялась:       -Смотри, у тебя есть твой путь. Короче, точка «А» приводит, по итогу, в точку «Б». Определённый набор действий продвигает тебя к разгадке всяких разных тайн, понимаешь? Типа, у тебя нет резона хоронить себя заранее. Ты, блять, как главная героиня в какой-нибудь истории. А я как трикстер: мне прощают всякое говно, но цели, кроме как быть неожиданным дополнением в вашей истории, у меня нет. Прикольно, но бессмысленно. Как и моё существование посреди этого полного «Нигде».       Она так много смеялась, когда мы с ней разговаривали. Но я понимала суть её слов, как бы она не старалась скрыть их под шутками и ругательствами. Пребывание в клане для неё было настоящим  заточением против воли без смысла и конечной цели. Хоть мы и обе лишились привычной жизни, ситуации у нас с ней были абсолютно разные: я имела конечную цель. Цель, которой у неё не было. Цель, которую она не замечала, не видела в упор.       Ожидания не оправдались в третий раз. Она каждый раз не оправдывала мои собственные ожидания о том, как же воспринимать её для упрощения понимания сути. Вся её простота – это напускная оболочка, состоящая из шуток. Внутри Киры гнили самые страшные мысли о том, что она никто. О том, что вся её жизнь после попадания в клан – ошибка. Если же мне доводилось аккуратно узнать об её самочувствии, то она лишь отмахивалась, говоря, что всё хорошо.       Очередную сложную ситуацию она переступала со смехом и с улыбкой на лице. Казалось, что чем сложнее ситуация, тем больше у неё поводов для шуток. Иногда мне хотелось быть похожей на неё. Уметь смеяться, глядя ужасу мира прямо в глаза. Я не знала, в чём заключалась моя собственная сила, но сила Киры однозначно заключалась в умении превратить даже самую жуткую ситуацию в повод лишний раз улыбнуться.       Не думаю, что это была единственная причина моего внутреннего восхищения Кирой. У неё было то, чего я так старалась добиться: она чётко могла сказать, что из себя представляет. Она не потеряла собственную суть, не опиралась на мнение людей, окружающих её. Это была её проблема, но и её достоинство одновременно.       Как-то, стоя перед зеркалом, Кира болтала со мной обо всём и ни о чём одновременно:       -Ну, может, я и сука, зато довольно симпатичная. Иногда. По большим церковным праздникам.       Я смотрела на неё и недоумевала:       -Ты так легко можешь оскорблять саму себя?       -Оскорблять? – Она удивилась, искренне так. – Зайчик, я не считаю, что назвать себя «сукой» - это оскорбление. Для меня, по крайней мере, точно. Сука – это не плохой человек, не богомерзкая тварь из глубин ада. Сука – это просто сложный человек, неприятный для многих. Так что да, думаю, я сука. Стерва. Змея. Гадюка. Не знаю, ругательства крепко ко мне прилипли, я не чувствую из-за них негатив.       -Интересное мнение. А кто же я в твоих глазах, раз твои категории довольно необычны?       Мне хотелось понять, кто я в её глазах, какой она видит меня. В Кире было то, чего не было во многих девушках, которых я встречала на своём жизненном пути – прямолинейность и честность, граничащие с хамством. Такая, как она, не станет льстить и лицедействовать перед тобой, дабы заполучить расположение. Она скажет так, как думает, произнесёт то, что чувствует, и будет совершенно права.       Она развернулась и пожала плечами:       -Ты, в первую очередь, моя подруга. А подруга – это всегда хороший человек, которого не страшно подпустить близко. Человек, которому ты доверяешь просто так. Для меня ты, зайчик, хороший человек, классная подруга и сильная девушка. Несгибаемый карманный боец, на которого я бы хотела быть чуточку похожей. Вот честно, ты у меня с одной песней ассоциируешься, что я никак не могу от неё отделаться, когда на тебя смотрю.       -И что же это за песня?       -Ну, вообще она называется «Молода и красива». Но прикол не в том, что она о молодости или красоте. Там поётся «Будешь ли ты всё ещё любить меня, когда я больше не буду молода и красива? Будешь ли ты всё ещё любить меня, когда у меня не будет ничего, кроме моей больной души? Я знаю, ты будешь, я знаю».       Я удивилась:       -Почему именно эта песня?       Она лишь пожала плечами:       -Потому что ты гейша. Я хоть и тупая, но понимаю, что в гейше главное красота, как души, так и внешности. Но лично я буду любить тебя и хромой, и косой, и старой клячей. Потому что ты моя подруга, зайчик. В тебе есть то, чего не достаёт мне – тебе насрать на то, больно тебе или нет. Ты просто идёшь вперёд и даришь этому жалкому миру свою красоту с грацией вдобавок, словно тебе не бывает больно.       -Не поверишь, но я того же мнения и о тебе.       Мы улыбнулись с ней почти синхронно. Я понимала, чем обусловлено желание Киры быть похожей на меня хоть немного: её прямолинейность часто создавала её преграды на пути к простому общению с теми, кто ей дорог. Она была непробиваемой, резкой и уверенной в собственной правоте. И мы были с ней подругами, потому что каждая находила в другой то, чего не хватало ей самой. Во мне Кира находила спокойствие, уравновешенность и холодный ум. В ней я находила несгибаемость, честность и горячее сердце.       Как ни странно, но единственной её слабостью в клане, кто бы мог подумать, стал Кадзу. Людей настолько отличающихся друг от друга я и представить не смогла бы. Кира не раз признавалась мне, конечно же, в шуточной форме, что её раздражает собственная мягкотелость рядом с Кадзу. Она не привыкла ни к нежности, ни к спокойствию, ни тем более к полному взаимопониманию. Что уж говорить, подобное отношение сбивало с неё всю спесь.       Но рядом с ним она действительно менялась, неспешно и постепенно, но менялась. Со стороны казалось, что их отношения с Кадзу – это бесконечный диалог двух сложных для понимания личностей в попытке найти компромисс и сделать выводы. Рядом с ним Кира позволяла себе «слабость»: не спорить, не злиться, не отпускать самые ядовитые из своих шуток. Рядом с ним она становилась счастливее, что не укрылось ни от моего взгляда, ни от взглядов Чонгана или Такао.       Хотя и Кадзу рядом с ней становился другим. В их отношениях были позволены те изъяны, которые они не допускали в самих себе. Я никогда не видела, чтобы Кадзу рядом с кем-то настолько открыто показывал собственные эмоции, искренне смеялся и терял постоянную бдительность. С ним она становилась спокойнее. С ней он становился расслабленнее. Дополняющие друг друга части.       Даже сейчас Кира сидела передо мной и вся светилась. Она оставалась собой, со своими странными шутками и провокационным поведением, но что-то в ней изменилось. И только сейчас я смогла понять, что именно – взгляд. Это не был взгляд человека, готового отбиваться в любой момент от комментариев, в нём не было злобы и желчи. Это был взгляд человека уверенного в себе и своих силах. Взгляд влюблённого человека.       -И всё-таки у меня есть чёткое ощущение, что сегодняшний день закончится пизделовым. Даже не сомневаюсь, что отпиздить захотят меня.       -Ты же сама знаешь, что у Азуми забрали всё оружие.       -У неё не забрали руки с ногами и не связали её! Я сейчас пойду в её дом, как в логово голодного хищника. Хищник только и ждёт, как кого-нибудь убить и сожрать. Почему её никто не предупредил, что я невкусная, мерзкая и противная? Что за проёбы со стороны порядка?       Я улыбнулась. Одна из отличительных черт Киры – это решительность, потому что если ей что-то взбрело в голову, то она доведёт дело до конца. Даже если умом понимает, что дело не стоит потраченных нервов, то, как она сама выражается «тараканы в пустой башке» диктуют иные решения.       Вот и сейчас она собиралась к Азуми без цели, просто поговорить и, что повергло меня в шок, поддержать её. Об их взаимной неприязни мог не знать в клане только слепой или глухой, коих в клане не водилось. На мой вопрос, а зачем ей идти к Азуми, которая пыталась её убить, Кира серьёзно посмотрела на меня:       -Мэй, когда ты в первый раз превратилась в лису, и все начали тебя ненавидеть и преследовать, то ты что почувствовала?       Я смутилась, но не подала виду, разливая нам две порции чая:       -Мягко говоря, было неприятно и страшно.       Кира покачала головой и осушила чашку с чаем почти залпом:       -Только твоё «преследование» в какой-то момент закончилось. А Азуми живёт в ощущением тотального пиздеца ежедневно, потому что теперь она грёбаный изгой в родном доме.       -Ты так уверена в том, что чувствует Азуми? – Я сама не заметила, как лёгкая ухмылка поразила мои губы.       -Да, зайчик, уверена. Потому что знаю, о чём говорю. Потому что в своём мире для всех я была как Азуми, если не хуже. Могу примерно представить, что она чувствует. Просто хочется сказать ей, что жизнь – не говно. Наверное.       -Ты же её ненавидишь.       Она закатила глаза и налила себе ещё порцию чая. Совершенно неправильно, но поправлять я её не стала:       -Блять, Мэй, я не ненавижу Азуми. Она меня ненавидит, это факт. А мне на неё насрать, максимум – она меня бесит, потому что тупая, как паровоз. Но ведь и я для кого-то тупая, как паровоз. Короче, я просто хочу расставить все точки над «i». – Кира осушила ещё одну чашку чая и встала. – Так, погнали, нам всё равно в одну сторону.       Нам, действительно, было в одну сторону примерно половину пути. Мне нужно было прийти на очередную тренировку с Такао, а Кира же шла расставлять какие-то точки. Дойдя до места, от которого наши пути расходились, Кира повернулась ко мне и весело рассмеялась:       -Пиздец, слава Богу, что Кадзу не знает о моей маленькой шалости. Он бы меня в доме запер и не выпускал, чтобы я хуйню по приколу не творила.       Слова врывались чуть быстрее, чем я их обдумала окончательно:       -Я счастлива видеть, какая ты становишься рядом с Кадзу.       -Тупая и мягкотелая?       -Скорее спокойная и безмятежная.       Кира обняла меня, обдав запахом крепкого табака и дыма:       -А я счастлива видеть, какая ты рядом с Такао. Уверенная в себе и крутая.       Я смутилась:       -Ты же знаешь, что у нас с Такао ничего нет и быть не может.       Она закатила глаза:       -Конечно-конечно. Мэй, не пизди хотя бы себе, а? Ты слепая? Нет. Хочешь сказать, что не видела, как он на тебя смотрит? Как внимательно слушает каждое твоё слово и ловит взгляд? Как делает всё для твоего комфорта? И нет, молчать, сейчас я говорю. Это не тупая вежливость, зайчик. Масамунэ с тобой вежлив. Такао к тебе не просто вежлив. Думаю, что ему хочется хотя бы капелюшку твоей лисьей любви. И нет, я не договорила, не перебивай. Ты тоже хочешь его любви, а не только покровительства, как от тренера и крутого мага. Это очень хорошо видно со стороны. Типа, если я скажу, что небо зелёное, оно от этого не станет зелёным. А когда ты говоришь, что между вами ничего нет, химия между вами от этого слабее не становится.       Я в шутку спросила, не ожидая какого-то конкретного ответа:       -И что же ты мне предлагаешь? Предложить себя?       Кира расхохоталась:       -Хуй ему, пусть сам себя предлагает. Но сделать первый шаг всё-таки стоит. Хоть какой-нибудь. Я бы на твоём месте, конечно, засосала его и пару раз под кимоно бы забралась, но ты – не я. Так что решай сама. Но вы друг другу очень нравитесь, и это видно.       -Ты бы залезла Такао под кимоно? – Мне было сложно сдерживать улыбку.       Она пожала плечами:       -Я бы лучше залезла в его тупую башку, чтобы посмотреть, почему он не делает первый шаг. А так мне есть, кому под кимоно залезать. – Кира отсмеялась и, выдохнув, сжала кулаки. – Блин, пожелай мне удачи. Надеюсь, у Азуми точно нет никого яда там, чтобы меня травануть.       -Откуда бы ему взяться? Всё опасное из её дома забрали.       -Только её не забрали, самое опасное, на мой взгляд. Вдруг в пизде бутылёк носит, меня дожидается? Всё, давай, я пошла. Надеюсь, не в последний раз видимся. Если что, то устрой мне похороны с тамадой и пьянками.       -Кира!       -Уже ушла!       Она развернулась и ушла. Я проводила её спину с гордой осанкой взглядом и покачала головой: в этом вся Кира – сеять какие-то странные и двусмысленные фразы. Я выдохнула, понимая, что стоит пойти к Такао, хоть слова Киры и сбили меня и с толку, и с боевого настроя. Как можно будет спокойно смотреть на Такао, сосредоточиться на магии, когда все мысли заняты её словами? Неужели действительно видно, что он мне нравится? Или же это просто её домыслы? Всё-таки странная она, хоть и такая родная для меня. Какое же приятное слово – подруга.       Такао уже ожидал меня, стоя ко мне спиной. Холодный ветер трепал его белые волосы и широкие рукава кимоно. Он был красив той загадочной и необычайной красотой, которую я до сих пор не встречала в мужчинах. Меня завораживала его манера общения и то, как он вёл себя со мной: он выдерживал некоторое расстояние, достаточное для тренировок, но недостаточное для чего-то большего. Вот почему я сказала Кире, что у нас с ним и быть ничего не может – казалось, что в его голове даже нет мыслей о том, чтобы сократить дистанцию между нами. Казалось, что его всё устраивало, устраивали те отношения, которые сложились между нами.       Благовоспитанные девушки не делают первых шагов, не проявляют излишнего внимания к мужчинам, не думают о них, если для того нет веских причин. Кира может говорить что угодно, но для Такао я лишь заказчик и способная к магии ученица, не более. Наши с ним отношения навряд ли выйдут за рамки делового этикета или приятельской любезности.  И этого следовало ожидать с самого начала, не питая тщетных надежд, ведь где я, внезапно свалившаяся проблема, и где дзёнин? Между нами огромная пропасть, которую мы оба услужливо прикрывали контрактом, подписанным мной.       Такао обернулся и сдержанно улыбнулся, кивком головы приглашая подойти ближе. Сердце кольнула подлая и предательская мысль: Кире он улыбался совершенно по-другому. Ей он улыбался открыто и приветливо, опуская рамки приличия. Может, он был влюблён в неё? В её умение вызвать эмоции, какими бы они не были? Возможно, серьёзность взгляда – это последствие того, что Кира выбрала Кадзу, а не его? Я встряхнулась, отгоняя подобные размышления подальше – это не то, что должно интересовать меня в данный момент.       Он слегка поклонился мне, приветствуя, я проделала то же самое. Такао спокойным и будничным тоном спрашивал меня о самочувствии после прошлой тренировки, я же таким же спокойным тоном отвечала, что чувствую себя прекрасно и свежо.       -Что ж, Мэй, сегодня мы будем развивать твоё владение иллюзиями или же пламенем?       -Я буду не против, Такао, если мы разовьём каждое умение, но понемногу, для общего развития магии.       Такао согласился, рассказывая теоретическую часть задания, а я никак не могла сосредоточиться в полной мере. Если бы Кира не завела этот глупый разговор обо мне и Такао, то ничего бы и не было. Сейчас бы я спокойно внимала словам Такао, повторяла пасы руками и отслеживала свой прогресс, который, наконец-то, можно было заметить. Я следила за его руками, но пасы не укладывались в голове, взгляд полностью был прикован к его пальцам: длинным, слегка подрагивающим и знающим своё дело.       А ещё внимание приковывали бинты, крепко обвязанные вокруг его ладоней. Сколько же ему раз приходилось расплачиваться за владение магией собственной кровью, сколько боли приносило ему это? Этот болезненный, но необходимый процесс, вероятно, пагубно влиял на его здоровье, на общее самочувствие, но он был готов принести подобную плату. Будет ли так всегда? Не станет ли в какой-то момент ему плохо настолько, что времени в его жизни просто не останется?       -Мэй? – Его глубокий и вкрадчивый голос отвлёк меня от размышлений.       Я встретилась с его серьёзным взглядом светлых глаз и сконфуженно опустила голову:       -Прости, Такао, я задумалась. Не мог бы ты повторить ещё раз, что именно от меня требуется в данный момент? Обещаю, что не буду отвлекаться.       Он ухмыльнулся и провёл рукой по лицу, стирая усталость:       -О чём задумалась? Поделишься? До этого на тренировках ты всегда была более собрана. Возможно, ты захочешь обсудить тему, которая не даёт тебе сейчас покоя? Уверен, это что-то серьёзное, попусту ты бы не стала отвлекаться.       Я подняла на него глаза и ничего не могла сказать. Да и что говорить в подобной ситуации, когда я рассматривала его, думала о нём, о словах Киры и своих чувствах? В такие моменты мне хотелось получить хоть каплю решительности Киры, чтобы сказать такое вслух или же отшутиться. Решительность Киры – это неиссякаемый поток энергии, от одной капли она бы не ослабла, но помогла бы мне. Ведь я действительно не знаю, что сказать. Соврать? Сказать, что задумалась о сущей ерунде, которая и не стоит внимания? Такао, не хуже Кадзу, умел чувствовать настроение собеседника, да и моя ложь его бы, несомненно, огорчила.       -Задумалась о Кире. Прости, это, действительно, лишь пустяк.       Я снова заметила, как при упоминании Киры Такао заинтересовался, что опять глупой болью кольнуло по сердцу. Кажется, его интересует Кира, а не я. Что же, это его право, его выбор и его решение, которое я не могу оспорить. Только вот какая-то глухая боль в тот же момент неприятно закопошилась внутри меня, но виду, конечно же, я не подала – не стоит Такао даже думать о подобном.       -И что же сделала Кира на этот раз, что ты так сильно задумалась?       Я улыбнулась, отметив про себя, что Такао нарочно выделил слова «на этот раз». Словно заостряя внимание на тех хлопотах, которые она доставляла до этого. Я, смутившись вопроса и не зная, что именно ответить, пожала плечами:       -Нет, Такао, не думай, она ничего не сделала. Просто ты же знаешь её манеру общения: она умеет выдать некоторые фразы, которые совершенно сбивают с толку. Те фразы, на которые не понимаешь, как реагировать и что именно следует отвечать.       Такао внимательно посмотрел на меня, окинув с ног до головы сосредоточенным взглядом. Мне казалось, что он изучает меня, пытается найти в моих словах ложь или хитрость, но найти ему было нечего: ведь действительно некоторые фразы Киры просто сбивают с толку. А об их содержании говорить совершенно не обязательно.       -Да, Мэй, я тебя понимаю. Очень часто она говорит что-то, что ставит тебя в тупик. Некоторые такие фразы потом даже не дают спать спокойно, мешая сну. Несколько ночей я лежал, обдумывал сказанное ею, не понимая, это игра или истина? Удручает, что никогда в таких размышлениях я не приходил к конкретному мнению, всегда не доставало подтверждения её слов.       Странно, но это был первый раз, когда Такао говорил не о магии и потребностях для выполнения задания, а о себе, своих мыслях и чувствах. Словно тема её слов не выходила у него из головы долгое время, связывая по рукам и ногам. Что же она могла ему сказать, раз это настолько сильно зацепило дзёнина?       -Такао, прошу прощения за своё излишнее любопытство, но о каком подтверждении её слов ты говоришь? Что-то конкретное?       Он покачал головой, улыбнувшись своим мыслям:       -Дело не в конкретике, Мэй. Просто та тема, которую подняла Кира, была мне, безусловно, интересна и близка. Хотелось верить, что это не просто слова ради слов.       Я сама не заметила, как мы опустились на камни, продолжая незатейливую беседу. Меня мучило любопытство: что за тема, которую могла поднять Кира? Было ощущение, что для Такао это нечто личное, сокровенное, что-то, чем не поделишься с каждым. Гадкое воображение сразу нарисовало отчётливую картинку, в которой Такао и Кира сидят вместе, перебрасываются шутками, улыбаются друг другу искренне. Вот, к примеру, Кира слишком близко склонила голову к Такао, смеясь над очередной собственной шуткой. Вот Такао прижимает её к себе, вглядываясь в её лицо. И вот их лица близко друг к другу, их разделяет пара сантиметров, ещё мгновение – и каждый перестанет отрицать свои чувства.       Но эти яркие образы вытеснило лицо Киры, которая в моих мыслях отчётливо прокричала: «Прежде, чем ты что-либо надумаешь, то знай, что мужика у тебя уводить я не собираюсь». Конечно, зная её, она бы ещё меня обругала последними словами за то, что я даже допустила подобные мысли. Но в этот момент я обругала себя самостоятельно: Кира прекрасная подруга, да и просто неплохой человек, у которого есть Кадзу. А я с такими мыслями скоро превращусь в озлобленную Азуми, чего мне совершенно не хотелось.       Я снова отвлеклась на собственные мысли, в то время как Такао продолжал:       -…конечно, Кира не может не нравиться. Есть в ней что-то притягательное, согласна, Мэй?       Я мысленно обругала себя ещё раз: как можно было пропустить начало столь важного для меня диалога? Неужели он только что признался, что девушка, которая ему нужна, которую он хочет видеть рядом с собой – именно Кира?       -Согласна, Такао. То, что она нравится тебе, совершенно ясно. Действительно, она…       -А при чём тут я?       Мы встретились с ним взглядами, и я увидела, как уголок его губ дрогнул. Позор, какой позор, я что-то только что сказала невпопад, лишь бы поддержать диалог. О чём он говорил? Почему так лукаво улыбается? Захотелось превратиться в лисицу, но не для того, чтобы попрактиковаться в обращении, а лишь для того, чтобы потерять возможность разговаривать.       -Мэй, я говорил о Кадзу, если ты прослушала. Повторюсь, подобная пара выглядит довольно необычно, девушку Кадзу я представлял иначе, но, конечно, Кира не может не нравиться. И всё же, при чём тут я?       Я устремила свой взгляд вдаль, стараясь не смотреть на Такао:       -Мне казалось, что и тебе она нравится в романтическом плане. Есть в ней что-то притягательное, согласен, Такао?       И тут я услышала, как Такао рассмеялся от моих слов. Конечно, я скопировала его фразу, но лишь для усиления своей позиции, не более. Что могло вызвать его смех?       -Не буду спорить, Кира прекрасна, и я, наверное, люблю её какой-то отдельной, дружеской любовью. Но в романтическом плане, сказать честно, никогда её не рассматривал. Жизнь с ней – это жизнь на пороховой бочке, где малейшая искра сразу же породит взрыв. Опасностей мне хватает сполна, не хотел бы видеть их и в своей избраннице.       -Уверена, Такао, что когда-нибудь ты найдёшь свою избранницу, которая не принесёт ещё больше опасностей.       Я выдохнула, продолжая всматриваться вдаль. Серое небо, затянутое тучами и промозглый, холодный ветер, который подхватывал снежинки. Серая, но красивая картина, даже немного грустная, словно обречённая. Сейчас я ощущала, как пейзаж подходит внутреннему состоянию на душе: да, ему не нужна Кира, но, исходя из его слов, ему и не нужна такая, как я.       Ведь проблем от меня совершенно точно не меньше, чем от Киры, если не больше. Кира создавала проблемы только вокруг себя, притягивая спорные ситуации, хлопоты никогда не покидали её. Я же создавала проблемы не только вокруг себя, но и вокруг клана. Да и что уж говорить, весь мой путь состоит из одних проблем, словно клубок – потянешь за конец, как он потянет всё больше и больше преград к спокойной жизни.       Тем более, подписав контракт, я в любом случае обрекла клан на огромные проблемы и опасности. Действительно, мне не стоило даже и думать о Такао, кроме как о тренере и главе клана.       Такао, ещё раз окинув меня взглядом, хмыкнул:       -Раз уж сидим, то незачем терять попусту время. Мы же собрались здесь с тобой исключительно ради тренировки?       У Такао была привычка выделять некоторые слова, чтобы акцентировать на них дополнительное внимание. Вот и сейчас он с нажимом произнёс «исключительно ради тренировки». Вопросительная интонация словно склоняла меня к необходимости подтвердить его мысли своим ответом. Я кивнула:       -Исключительно ради неё. Не волнуйся, Такао, отвлекаться я больше не намерена.       Я внимательно следила за тем, как Такао показывает мне очередной пас для создания иллюзии, не слишком сложной, но реальной и завораживающей. Перебирая в воздухе пальцами и прочерчивая фигуры, перед его руками сформировалась небольшая сфера, сотканная из множества небольших искр. Светлое сияние осветило пространство между нами. И тут я заметила, как по запястью Такао из-под бинтов потекла тонкая струйка крови, которую уже не впитывала ткань. Красная капля прочертила дорожку по выделяющимся венам, а после упала на белый снег.       -Такао, у тебя кровь.                      Он отвлёкся, и тут же сфера распалась, оставив после себя множество искр, опавших на землю и исчезнувших. Проследив за моим взглядом, Такао словно смутился:       -Прошу прощения. Не успел с утра поменять бинты, старался быстрее прийти сюда, не хотелось опаздывать. Чонган был занят, Кадзу, как сама знаешь, уехал, а в одиночку на смену бинтов потребуется больше времени и сил.       -Возможно, я смогу помочь?       -Не стоит, Мэй. Мне бы не хотелось, чтобы ты видела столь непривлекательные раны.       Я усмехнулась, сама того не заметив:       -Разве раны бывают привлекательны? Раны – это раны, то, что приносит тебе боль. Меньшее, что я бы смогла сделать – это помочь тебе.       Мне пришлось подойти к нему, аккуратно взяв его за руку, по которой продолжала течь кровь. Такао не вырвался, лишь пристально следил за мной и моими действиями. Я смахнула очередную каплю крови, и подняла глаза на Такао. Он стоял так близко и неотрывно глядел на меня с застывшей полуулыбкой. Возможно, его забавляла моя неумелая помощь.       -Мэй, - Я подняла глаза на Такао, ожидая, что он скажет и попросить сделать, а, возможно, и не делать. – Всё же, у тебя невероятно красивое имя.       Я вспыхнула и почувствовала, как щёки краснеют, но, что более ужасно. Совершенно не от мороза. Простой комплимент, которые я много раз слышала и от других мужчин, вот только от Такао он звучал иначе. В нём не было дежурной вежливости, соблюдения этикета, в нём была простота и открытость. В его комплименте сквозила не только надобность поддерживать со мной отношения из-за контракта, в нём сквозила… Симпатия?       -Мне приятно слышать это, Такао. Особенно приятно слышать это от тебя.       Я переняла его манеру выделять слова, заострив внимание на словах «от тебя», я заглянула ему в глаза. Холодный ветер продолжал трепать его волосы, но на мешавшиеся пряди он и не обращал никакого внимания. Он смотрел только на меня, его не заботила в этот момент ни кровь, ни ветер с колючими снежинками.       В мыслях появилось смеющееся лицо Киры с извечной ухмылкой: «Хуй ему, пусть сам себя предлагает. Но сделать первый шаг всё-таки стоит. Хоть какой-нибудь». Хоть какой-нибудь первый шаг, о котором говорила Кира. Что-то, на что бы хватило смелости и решимости только у неё с её безрассудной отвагой.       Я сама не поняла, что именно решилась сделать. Просто притянула Такао к себе, неумело целуя его в холодные губы. Я ожидала, что он отстранится, что опешит или попросит соблюдать субординацию, но никак не могла ожидать, что он приобнимет меня за плечи, углубляя поцелуй. Казалось, что в этот момент земля ушла из-под ног, и вот сейчас происходила настоящая магия. Без огненных искр, без иллюзий, без пасов руками, только лишь два человека и, как сказала Кира, «химия» между ними.       Это был короткий поцелуй, но пробудивший во мне что-то, чего я не чувствовала до этого момента. Словно недостающая деталь наконец-то нашлась и встала на место, дополняя собой цельную картину.       Я в смущении отстранилась первой, прикладывая замёрзшие руки к своим горячим щекам, стараясь потушить внутренний пожар. Такао, продолжающий смотреть на меня, улыбнулся:       -Что ж, кажется, Кира говорила правду.         Я вскинула на него голову, не понимая, что именно она могла сказать.       -Прости?       -Помнишь, после её танца я попросил её задержаться? Что ж, то, что она сказала, довольно долго не выходило у меня из головы, та самая тема, которая не давала спокойно спать.       -И что же она сказала?       Такао провёл рукой по лицу:       -Кажется, там было что-то вроде «А вот Мэй была бы не против, чтобы её защищал днём не только боевой веер, но и один боевой белобрысый глава клана ночью». Конечно, нечто подобное она говорила и раньше, но, сама понимаешь, я не привык доверять словам людей без трезвого ума. А когда она в первый раз прямо сказала мне о твоей симпатии, то, не буду юлить, еле стояла на ногах, как и ты, в принципе.       Не хочу даже представлять, что думал обо мне Такао, потому что эту тему мы могли поднять с Кирой только… Только когда нагло украли алкоголь Чонгана, после чего я не помню ничего, ни наших разговоров, ни того, о чём я могла проговориться. Так вот что породило множество её шуток. Она вела двойную игру, где вселяла в меня больше мыслей о Такао, а в него – обо мне.       Такао, глядя на меня, счастливо рассмеялся, а уже представляла, что мне делать с Кирой. Поблагодарить или отругать? Но, вспомнив тёплое дыхание Такао, его нежные касания, я всё же и сама улыбнулась. Безбашенная решимость Киры бывает иногда полезна.