Посреди нигде

      Что такое стимул? Это волшебный пинок, который даёт человеку сил, чтобы подняться и начать делать хоть что-то. Думаю, у каждого этот стимул разный. Лично мой – шило в жопе. Очень острое шило в очень неусидчивой жопе.       Ну, потому что, объективно, я могла ничего не делать и ждать возвращения Кадзу. Ладно, поубиралась бы у Чонгана, побесила бы Такао своими шутками, но, по большому счёту, могла лежать. Лежать, плевать в потолок и ждать, когда на меня плевок обратно упадёт. Мечта? Мечта!       Будь у меня в голове мозг вместо перекати-поля, то так бы и поступила. А что, взяла бы у Мэй уроки по завариванию чая, чтобы в следующий раз не отравиться вместе с Кадзу. Потому что, зная мою удачу, мы отравимся. Нет, конечно, фраза «И умерли они в один день» звучит очень романтично, но при других обстоятельствах смерти. В окружении детей там, внуков, от старости, держась за руки. Не от чая. Не от моей рукожопости.       Хорошо, что мозга в голове особо и не было: тараканам бы места не хватило, а у них такие идеи временами охуенные. Точнее, охуенными эти идеи считаем мы с тараканами, все остальные были как-то не в восторге от моего плана по времяпровождению без мужика под боком.       Собственно, план состоял из двух пунктов. Пункт первый: «Поговорить с Азуми и наладить с ней нейтралитет». Пункт второй: «Мощно охуеть от жизни, если меня не прикончат, дальше действовать по наитию». Всё, как обычно: план хуёвый, другого нет. Конечно, когда этот чёткий, лаконичный и краткий план я рассказала Мэй, то у неё был единственный вопрос:       -Кира, извини меня, но зачем тебе это?       Я засмеялась:       -Очень хочу стать с ней лучшими подружками навек. С такими друзьями и врагов не надо, она как два в одном.       Конечно, если без шуток, то суть плана была в другом. Стать подругами у нас с Азуми бы точно не получилось, потому что… Ну, серьёзно? Азуми и я? Я и Азуми? Главный принцип хорошей женской дружбы – одинаковый вкус на вино и разный на парней. А, как я поняла, пьющая в клане только я, а любовный интерес у нас с ней один. Да и я ей неприятна, даже если и поддержала. Нейтралитет и подъёбы без рукоприкладства – наш с ней максимум. Но мы даже до него с ней не дошли.       Суть моего плана после похода к ней в гости заключалась в следующем: мне нужен кто-то, кто продолжит меня тренировать в отсутствии Кадзу. Да, всего на неделю мне нужен сменщик, чтобы я могла продолжать огребать по морде. Потому что у нас с Кадзу было две тренировки, на обеих я была тупой и кривой, потому меня и жалели. Ой, ладно, меня жалели, потому что со мной спали. Ну, а что? Если бы Кадзу меня не жалел – он бы меня убил. А наклонностей некрофила я в нём не замечала. Может, просто плохо глядела.       Мне искренне не хотелось, чтобы Кадзу вернулся, а я мхом покрылась от безделья. Такая интересная дама, по которой можно определять, в какой стороне находится север. У меня и так не особо большие успехи в их боевых искусствах, а тут был бы вообще пиздец. Уверена, что за неделю его отсутствия я бы превратилась в холодец: дрябленькая, желейная и стрёмная. Фу, блядь, фу, нахуй.       По сути, у меня не такой уж огромный выбор: Чонган, Такао, Азуми. Дед-лекарь, у которого своих дел до одного места. Глава клана, который свободные минуты проводит на тренировках с Мэй и которого скоро не будет видно под завалами документов. И девушка, которая с завидной регулярностью пытается меня задушить. Больше выбора Богу выбора!       Короче, я в себя поверила, если говорить простым языком. Вера в собственную силу появилась после того, как я сходила к Азуми в первый раз, и меня не закопали на заднем дворе дома. Мы даже с ней вроде как поговорили по душам. Ну, как «поговорили»: немного попиздились, много друг друга захуесосили. Но никто никого не убил! Победа, нахуй! Где моя медалька за удачливость?       Так что я решилась на предложение, от которого невозможно отказаться. Не руки и сердца, конечно, хотя колечко ей подогнала. Озвучила изначально предложение тем, кто находился в этот момент в доме: Мэй и Чонгану. Мэй как-то нахмурилась, а дед нервно засмеялся. Кажется, у него нервный срыв. Если нет, то скоро будет. Ну, хоть от тотального ахуя не поседеет, он уже до меня седой был, правда-правда.       Эти двое пытались меня отговорить. Пытались вразумить. Пытались достучаться до моего разума. Вот для них – попытка, как пытка. Потому что их желание уберечь меня от дополнительных пиздюлей не увенчалось успехом: я всё равно решила пойти.       Когда я в первый раз сказала Чонгану, что хочу сходить к Азуми, я заметила, что от нервного тика его отделяет только жизненный опыт и, видимо, травяной сбор для душевного равновесия. Но, тем не менее, он сказал, что предупредит её. Мэй тогда просто смотрела на меня как на мазохистку, но старалась поддержать. А вот на мой план, в котором Азуми будет меня обучать драться, они странно переглянулись:       -Плохая идея. – Чонган сидел рядом с Мэй и старался улыбаться. Блин, кажется, он просто из-за моих вечных выходок либо бухать начал, либо сидит на каком-нибудь аналоге антидепрессантов.       Мэй с сочувствием посмотрела на деда и аккуратно уточнила:       -Кира, я могла понять, ради чего ты пошла к ней в первый раз. Вам, действительно, стоило прояснить отношения, что вы благополучно и сделали. Но теперь? Подожди всего лишь неделю, Кадзу вернётся, и тогда ты продолжишь тренировки.       Я закатила глаза и простонала:       -Господи, да не хочу я ждать неделю. Я хочу, чтобы Кадзу вернулся и увидел, что я и без него что-то могу сделать. Типа, должен же быть от меня хоть какой-то толк. Я же не могу всю жизнь держаться за подол его кимоно.       -Красота моя, – Чонган встал, подошёл ко мне и слегка приобнял. – Мы все знаем, что ты толковая, но эти твои походы к Азуми уже выглядят, как желание проверить её нервы на прочность.       Я засмеялась и пожала плечами:       -Ну, не без этого!       В общем, в неравном бою между доводами разума и шилом в жопе победило второе. Просто потому, что первое капитулировало.       И вот я снова стою перед домом Азуми и думаю, как зайти к ней на этот раз. Громко и энергично? Аккуратно прикинуться невидимкой? В тот раз я знала, что у Азуми забрали всё оружие, но я видела у неё тяжёлую такую вазу. Если она в тот раз не догадалась ею в меня запульнуть, то не догадается ли она и в этот?       В общем, выдохнув и попросив у судьбы благосклонности, я аккуратно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Нет, правда, я сначала постучалась, но мне никто не ответил, так что это была просто проверка – а дома ли хозяйка?       Хозяйка, конечно, была дома. Азуми лежала пластом на кровати, смотрела в потолок и крутила в руках какой-то мячик. Так вот кто у нас новый кандидат на роль холодца, который покроется мхом от безделья.       Азуми, в свою очередь, даже не повернула на меня голову. Заебись, потолок, конечно, намного интереснее.       -Я, если что, стучалась. – Решила предупредить, чтобы не набрать от неё дополнительных хуёв в панамку.       Азуми вяло отозвалась:       -Слышала.       Я встала в дверях и сложила руки на груди:       -А что не открыла тогда?       Она перестала крутить мяч в руках и громко выдохнула:       -Надеялась, что тебе хватит мозгов уйти от моего дома подальше и больше не приходить. Тебе тут не рады.       -«Не рады» – это кто? Ты и твоё настроение, которое находится в жопе? Азуми, пиздец ты гостеприимная. Даже чаем не угостишь?       -Закончился.       Я ухмыльнулась:       -Судя по тому, что у тебя скоро пролежни будут – чай даже не начинался. Азуми, блять!       Последняя реплика была брошена ей в спину, потому что она тупо отвернулась к стене. Она что, решила сделать вид, что сладко спит и видит десятый сон? Приходите, гости дорогие, когда мы спать будем.       Я одним скачком допрыгнула до её кровати и крикнула ей в ухо:       -Азуми!       Та села, зло посмотрела на меня и в ответ заорала:       -Да уйдёшь ты из моего дома, наконец?       Я встала перед ней и помотала головой:       -Ну, пока ты меня не выслушаешь – не уйду.       Ой, блять, лучше бы реально Кадзу дождалась. Я уже пять раз себя обматерила за то, что пришла к ней во второй раз. Да, конечно, если бы я начала лизать ей жопу и говорить, как сильно нуждаюсь в её помощи – может, что-то бы и случилось. Может, она бы легче согласилась. Но всю свою доброту и поддержку я использовала по отношению к Азуми в прошлый раз. Лимит исчерпан.       Я зачесала волосы и прямо сказала:       -Азуми, короче, не буду долго ходить вокруг да около. В общем, у меня к тебе предложение. Смотри, у тебя отобрали всё оружие и даже доступ к тренировочному залу. А мне нужно продолжать тренироваться, но Кадзу уехал. Я хочу, чтобы ты меня учила, пока его нет, а я, в свою очередь, обещаю, что уговорю Такао пускать тебя в тренировочный зал. Да, пусть у тебя не будет личного, своего собственного оружия, но хотя бы будет доступ к тренировочному залу. Что думаешь?       Азуми посмотрела на меня во все глаза и как-то насмешливо хмыкнула:       -Такао не позволит мне приближаться к оружию. Дура ты, вот что думаю. Его наказание не подлежит поправкам и послаблениям.       -Я сделаю всё возможное, чтобы он разрешил, – немного помолчав, я всё же через силу сказала. – Азуми, правда, мне нужна именно твоя помощь.       Она сощурила глаза, зло бросив:       -И почему же именно моя помощь тебе нужна? Что, все остальные отказались? Поняли, какая это дурная затея – обучать тебя чему-то?       Я закатила глаза:       -Иди на хуй, а? Я прошу помощи у тебя, потому что ты хоть и ведёшь себя, как сволочь, но это не отменяет факта, что боец-то ты классный. И ты одна из немногих, кто сможет меня не жалеть. Ты хоть и говно, Азуми, но одна из лучших куноити.       Я не врала ей. Давайте честно: Азуми та ещё тварь. Азуми меня ненавидит. Азуми спит и видит, как я сдохну. Знаете, что из всего этого вытекает? Азуми единственная, кто не будет со мной церемониться. Вот ей объективно неинтересно будет, устала ли я, сложно ли мне. Она будет драться со мной  во всю силу. А это именно то, что мне нужно.       Мы бы с ней обе были в выигрыше. Для неё – возможность вернуть хотя бы возможность владения оружием. Для меня – тренировки. Все в плюсе.       Азуми легла обратно и хмыкнула:       -Такао всё равно не позволит, даже если ты попытаешься.       Я развернулась:       -Ну, это мы ещё посмотрим.       Я вышла от Азуми, отошла от её дома и встала, закурив. Так, что мы имеем? Азуми заочно уже согласилась, и это хорошо. Такао заочно уже послал меня прямиком на хуй, и это плохо. Ставим ставки, получу ли я от него пиздюлей? Точнее, не так: я получу их сразу в полном объёме или мне их выдадут порционно?       Блин, я опять добровольно лезу в какую-то жопу без смазки. И что мне делать? Какие у меня есть аргументы в пользу того, чтобы Азуми дали доступ к тренировочному залу? Ну, вот этой Азуми, которая предала клан, чуть не убила меня и чуть не убила себя? Азуми, с которой я собираюсь оставаться, наедине с оружием? Блин, план был более или менее складный до тех пор, пока в нём не замаячил Такао с его должностными обязанностями.       Так, ну, нужно всё хорошо обдумать. Если я, как обычно, с порога начну на него орать, то вряд ли это даст результат. Точнее, результат-то даст, да ещё и какой – меня словесно выебут, пошлют и плюнут вдогонку. Результат будет, а разрешения не будет.       В общем, пока я стояла и курила, вдалеке замаячила фигура Мэй. Блять, точно, Мэй! Зайчик всё разрулит! Зайчик уговорит Такао, а я постою рядом и буду мило улыбаться, делая вид, что это даже не моя идея. Очередной говно-план, но в очередной раз другого нет. Да блин, даже времени на разработку другого плана нет. Единственный возможный план для меня выглядел так: чем-нибудь отравить Такао, чтобы он неделю лежал без сознания и даже не догадывался, какое непотребство творится у него за спиной. Жестоко? Очень. Эффективно? Пиздец как!       Я побежала к Мэй, на ходу вытряхивая пепел из трубки. Мэй, завидев меня, улыбнулась и остановилась. Добежав, я с ходу начала:       -Зайчик, мне нужна твоя помощь!       Она мило улыбнулась и спросила:       -В чём именно? Скажи, что моя помощь тебе не закончится проблемами.       Я стушевалась:                 -Ну, этого я не могу гарантировать. Короче, с Азуми я вроде как договорилась. Осталось договориться с Такао, но меня он пошлёт сразу же, ему мои идеи никогда не нравятся. А к тебе он прислушается.       Мэй смутилась:       -У меня нет такой уверенности, что, относительного твоего плана, он прислушается ко мне. Ты же понимаешь, что…       -Я всё понимаю, что его решения обжалованию не подлежат, но, Господи, включай там своё женское обаяние по полной! Ты же уже обаяла его и развела на поцелуй, разведи ещё и на разрешение.       -Кира!       Подруга покраснела, а я только улыбнулась. В этом вся Мэй: она до последнего не хотела мне говорить, почему после очередной тренировки с Такао пришла такая окрылённая. И пока я не перечислила все позы, в которых они с Такао, по моему скромному мнению, ебались на снегу, не раскололась. А потом, как оказалось, они просто поцеловались. Мой победный клич в тот момент, кажется, слышал весь клан. Ну, да и похуй. Я думала, что сдохну прежде, чем они поцелуются, и, Слава Богу, ошиблась.       Вот почему у меня надежда на Мэй. Такао рядом с ней тоже ходит, улыбается, не светит постным ебальником. Мэй имеет полное право попросить у него о небольшом одолжении. Да ведь? Типа, розовые очки должны же сделать мой план менее кривым и стрёмным?       Мэй, отвлекая меня от судорожных раздумий, сказала:       -Кира, пойми, он не изменит своего решения. Это подорвёт его авторитет, как главы клана.       Я запрокинула голову и устало рассмеялась:       -Ну, не знаю, дай ему. Вдруг он подобреет и разговор легче пойдёт?       Мэй захлопала глазами и тихо спросила:       -А что мне ему дать?       Всё, пиздец. Театр «Имени абсурда и диалогов Тарантино» в действии. Я не сдержалась и уже заржала в голос. Встретившись с покрасневшей Мэй взглядом, я и уточнила:       -Если выражаться мягко, то дай ему возможность владения отдельными отверстиями твоего тела для утоления ваших обоюдных желаний.       -Ты имеешь в виду… Кира!       Я подняла руки и улыбнулась:       -Просто предложила! Шутка, просто шутка, не ори на меня.       Мэй устало прикрыла глаза:       -Я поговорю с ним. Объясню ему ситуацию в общих чертах, но ничего не обещаю.       Я бросилась к Мэй, крепко обнимая её и пару раз целуя в макушку:       -Ты лучшая, зайчик! Я тогда пошла к Чонгану. Буду сидеть и молиться, чтобы всё прошло хорошо!       Мы разошлись с Мэй: она пошла прикрывать мою задницу и подбирать нужные слова, а я пошла пить чай с Чонганом. Он удивился, что я вернулась так быстро. Или он удивился просто тому, что я вернулась? Типа, в его голове я бы не смогла пройти какое-то испытание: либо испытание нервов Азуми, либо испытание точки кипения Такао?       Я ему кратко объяснила, что мой поганый язык способен только на ругательства, которые в этой ситуации совершенно точно не помогут, так что вместо меня подбивать Такао на абсурдную идею пошла Мэй.       Я сидела уже час и не понимала, почему Мэй так долго нет. Такао на неё наорал? Или она воспользовалась моим советом «дать ему»? Или она до сих пор ведёт с ним дискуссию о наличии в моей черепной коробке мозгов? Да блин, почему так долго? Ну не могла же я подругу отправить на верную смерть?       Ещё через полчаса, когда я прикидывала, как с боем пойду к Такао объяснять, что Мэй ни в чём не виновата, а это была полностью моя затея, и если кому и нужно шею намылить, то это мне, подруга наконец-то появилась. По её лицу я сразу поняла, вести есть, но, кажется, неоднозначные. Как я это поняла? Очень просто. Мэй сказала:       -Лучше тебе самой сходить к Такао.       Я тяжело простонала и упала на кровать:       -Что, всё совсем плохо? Мне нужно будет обороняться? Мне хотя бы выдадут нож, чтобы отбиваться?       Мэй, немного помолчав, села рядом и спокойно проговорила:       -Мы с ним поговорили. Он меня выслушал, но ничего насчёт твоего предложения не высказал. Просто кивнул, сказал, что примет к сведению, но обговаривать твои идеи он намерен только с тобой. Когда же я попыталась узнать, что он думает о твоей затее, он сказал: «Всё, что я думаю о ситуации и о Кире, я выскажу ей лично. Без посредников».       Я посмотрела на подругу и медленно, с придыханием протянула единственное, что могло описать ситуацию:       -Пиздец.       Вот ни больше, ни меньше – пиздец. Страшный. Лютый. Кромешный. Какие ещё можно подобрать эпитеты? Давайте объективно, я сразу представила то, как Такао это говорил. Спокойно, холодно и почти безэмоционально. Вариант тут единственный: перед Мэй ему не хотелось орать, так что он благополучно сейчас сидит и копит эмоции. Собирает негатив в банки, которыми будет целиться мне в голову.       Мэй робко предположила:       -Может, это и не так плохо? Он просто хочет услышать твой план от тебя же.       Я скривилась:       -Ага. Хочет услышать план от меня, чтобы мне же и въебать бодрую двоечку.       -Пойдёшь?       Мы с ней переглянулись. Мне оставалось только встать и пожать плечами:       -А у меня есть варианты? Если я не вернусь, знай: он меня убил.       -Он тебя не убьёт. – Мэй улыбнулась и покачала головой.       Я засмеялась:       -Конечно же нет. Это было бы слишком просто и неинтересно. Всё, я пошла. Пожелай мне удачи!       Я вышла из дома и направилась к Такао. Если говорить честно, то мне было боязно. И нет, я не боялась Такао. У меня просто нет причин бояться его: да, он сильнее, умнее, владеет магией и вообще-то главный в клане. Только он не будет ко мне применять силу, как бы я не изъёбывалась и как бы не провоцировала его. Меня пугало другое. Как бы сейчас наш с ним шаткий дружеский мир опять не сломался просто потому, что у нас разные взгляды на одну и ту же ситуацию.       Просто я знаю Такао не только, как главу клана. Я знаю его без всей этой напускной мудрости, серьёзности и благоразумия. И я знаю, что если мы начнём ругаться, то ни к чему хорошему это не приведёт. Каждый будет уверен в своей правоте и будет смотреть на другого, как глубоко униженный и оскорблённый.       Есть несколько вариантов развития событий, которые повторяются из раза в раз. Первый: мы с ним начинаем за здравие, а заканчиваем за упокой. То есть сначала общаемся спокойно, потом я раздражаюсь, он подхватывает, и мы ругаемся. Вариант развития событий номер два: мы начинаем с ним общаться спокойно, меня втаптывают в грязь и тыкают лицом в мою тупость, а потом я ухожу очень униженная. Вариант третий, почти нереальный: мы с ним спокойно высказываем собственную точку зрения, а потом договариваемся. Спокойно договариваемся. Без ссор, криков и моих слёз. Именно поэтому третий вариант и нереальный.       Я шла к дому Такао с осознанием: ничем хорошим этот разговор не кончится. Просто запомните одну простую истину и запишите её на внутренней стороне век: если вам кажется, что ситуация пахнет дерьмом, то скорее всего она дерьмом и является.       Такао уже ждал меня. Он кивнул мне, приглашая сесть перед ним. Вот с виду нечего бояться: внешне он само спокойствие. Только если бы я не ругалась с ним с завидной регулярностью, то я бы и не поняла, что он в бешенстве. Губы поджаты. Почти не смотрит на меня, а если и бросает взгляд, то в нём читается «Тебе пизда, беги отсюда, пока даю фору».       В моей же голове проносились только фразы в стиле: «Ругани не избежать. Поэтому выбираем режим общения: унижающе-принижающий или оскорбительно-вопросительный».       Такао первый нарушил наше молчание, выбрав, видимо, второй режим:       -Кира, вот скажи мне, фильтруешь ли ты хоть какие-то свои мысли из тех, которые проносятся в твоей голове? Или же они все сразу должны находить выход в реальности?       Так, ладно, попу в горсть, сопли на кулак и поехали:       -Если бы я не фильтровала свои мысли от слова «совсем», то моё поведение было бы куда хуже. А идею, с которой к тебе пришла Мэй, я довольно долго обдумывала.       Он усмехнулся:       -Долго – это день?       У, сука. Не надо со мной свысока разговаривать, словно я уже заранее в безвыходном положении, даже если это и так. Я переняла его интонацию и так же, с усмешкой, ответила:       -Да что ты, Такао. Долго – это полтора дня. А что, у тебя какие-то возражения?       Он принял правила игры, где мы пока что не ругаемся. Мы оба делаем вид, что уравновешенные. Оба адекватные. Так что пока мы просто друг друга подъёбываем, очень тонко.       Такао улыбнулся:       -Что ты, Кира, какие могут быть возражения. Ты всего лишь хочешь,  чтобы я отменил часть наказания Азуми, которая предала клан. Пустить вас обеих в тренировочный зал, оставить вас с оружием, дать вам полную свободу действий. Твоя просьба – сущая мелочь. А учитывая, что она пыталась тебя придушить, да и, как я смотрю, не единожды – вообще пустяк. А то, что смягчения наказания никто не заслуживает, так вообще даже не заслуживает внимания. Согласна?       Блин, вот когда это говорит Такао, то звучит реально так, словно идея хуйня. Но сейчас я не могу отступить. Я же, блять, гордая. Я тоже улыбнулась:       -Отчасти. Понимаешь, Такао, ты к ней ни разу не заходил от начала её «заключения», правда же? Вряд ли ты видел, в каком она состоянии. И вряд ли думал о том, что пожизненного заключения на виду у всех, для кого она ненавистная предательница, хватит. Но у неё ещё и приятный бонус – стирание личности и умений в подарок. Просто в моей голове это не пустяки, не мелочь. Я бы смогла продолжать тренировки, которые, кстати, были вашей с Кадзу затеей, а она бы стала чувствовать себя совсем немного лучше. И если бы ты разрешил, то это бы не показало твою слабость, это бы показало твоё милосердие. Согласен?       Такао посмотрел на меня и резко перестал улыбаться. Придвинулся ближе ко мне и выдавил из себя:       -Да она убьёт тебя и глазом не моргнёт. Так ты хочешь дождаться Кадзу? Или это у тебя изощрённый способ самоубийства, облачённый в морализаторство и тренировки?       А начиналось так красиво. Ну, зато я не первая проебалась в нашей импровизированной игре. Только тепло по телу стало неприятное разливаться. А, точно, это очко полыхать начинает, как я могла забыть.       -Это «нет»? – решила уточнить я.       -Правильно понимаешь. Хочешь продолжить тренировки – похвально. Но дождись Кадзу. Всего неделя, если не меньше.       Всё. Раз, два три, жопа гори. Плотину, которая сдерживала яд, прорвало:       -Такао, а с каких пор я вдруг стала приложением к Кадзу? Хочешь продолжить тренировки? Дождись Кадзу. Хочешь спать без кошмаров и без алкоголя? Дождись Кадзу. Хочешь, чтобы за тебя смогли постоять? Дождись Кадзу. Хочешь сделать хоть что-то самостоятельно? А нам всем похуй! Дождись Кадзу! Сиди, блять, и жди Кадзу. А если он снова куда-нибудь уйдёт, то снова жди. Прими как факт, что теперь вся твоя жизнь – это грёбаное ожидание Кадзу!       Я замолчала и посмотрела на Такао. Он смотрел на меня так, словно я всю его семью вырезала. Спасибо, блять. Что я там говорила? Что мы поругаемся? Вот это я, конечно, экстрасенс.       Такао резко бросил:       -Тебя так напрягают отношения с Кадзу?       Точно, как же я могла забыть. У них же мужская солидарность. Или как там? Брат за брата – так за основу взято? Всё, что он смог выцепить из моего монолога – это то, что я не ссу кипятком просто от статуса «девушка Кадзу»?       Я выдохнула:       -Меня не напрягают отношения с Кадзу. Просто, знаешь, хочется уметь что-то делать и без него. Без его помощи, без твоей помощи, без чьей-то помощи. Хочется хоть какое-то решение принять самостоятельно. Да, может идея тренироваться с Азуми – хуйня. Может, я конкретно проебусь. Но это будет мой проёб. Моё решение и моя ответственность. А не как было всё время до этого: кто-то за меня что-то решил, а я должна прыгать от радости. Словно мне пять лет. Словно я нуждаюсь в няньках. Семь нянек, а дитя всё равно без глазу.       -Тебя просто пытаются защитить. Тебя так оскорбляет тот факт, что за тебя волнуются? Или тебя так оскорбляет факт, что ты этот мир не знаешь и не можешь знать, как будет лучше? По-моему ты должна радоваться, что за тебя волнуются. Что тебе помогают. Что тебя не бросили. Есть что ответить?       Я замолчала. Он меня даже не слушает. Мы с ним говорим сейчас о разном. И он не хочет этого понимать. Он хочет оказаться правым.       -Да, мне есть, что тебе ответить, – я усмехнулась, глядя в пол. – Только зачем? Знаешь, так странно. Я вроде никого не предавала, никого не обрекала на верную смерть. То есть наказывать меня так же, как и Азуми, вроде как не за что. Я живу на каких-то птичьих правах. Вроде у меня есть своё мнение, а вроде оно должно быть засунуто в жопу. Прикольно, согласись?       -Кира, – Такао попытался прервать меня, но я продолжила.       -Нет, дослушай, будь добр. Я никогда не смирюсь с тем, что я попала в этот мир. Хоть я тут сто лет проживу, это всё равно для меня будет чужой мир, в который я была засунута. В моём мире я сама могла решать, как именно мне жить. Да, я проёбывалась. Да, я творила хуйню. Но это были мои решения. И я сама могла решать, что мне делать. Да, я люблю Кадзу, очень. Мэй люблю. Чонгана, Сатоши, тебя люблю безумно. За вас, наверное, этому миру спасибо. Вот только убери вас, у меня пропадёт любой смысл жить в этом мире. Я тут никто. Я тут ничего не умею. Я тут бесполезна. Извини, конечно, но мне вообще кажется, что единственная польза от меня – это то, что я ебусь с Кадзу, и он счастливый ходит. Я тоже счастлива с ним, не спорю. Счастливая и бесполезная баба – охуенный набор.         Я подняла глаза на Такао. Я не ругалась с ним, не слала его нахуй. Наконец-то мне удалось просто сказать ему то, что не давало мне покоя. Моё положение в клане. Потому что это положение не меняется даже по прошествии времени. Когда я только попала в этот мир, за меня принимали решения, чтобы я не откинула коньки. Сколько прошло времени с того момента? Дохуя. А что-то изменилось?       Ничего. Ничего не изменилось. Я как была дополнением к происходящим событием, которое просто шутит шутки, матерится и лезет к одному конкретному мужику, так этим же дополнением и осталась. Вряд ли я смогу назвать этот мир «своим». Мой мир – он другой. Он понятный, простой, привычный. Он родной. А здесь? Здесь мне родными стали только люди. Только люди имеют свойства исчезать из жизни. А если исчезнут все? Я останусь здесь одна. Ненужная, бесполезная и никчёмная.       В моём мире были вещи, которые я любила просто потому, что они есть. Танцы. Посиделки с Ирой. Дешёвое вино. Походы в кино. Поездки на машинах по ночному городу, когда яркие вывески и фонари бьют своим светом в окна. В этом не было смысла. Но в этом было что-то, что давало мне стимул жить дальше. Просыпаться по утрам. Маленькие радости.       В своём мире я бы работала. По профессии или нет – не знаю, до окончания учёбы стоило ещё дожить. Может, я бы занялась не только танцами, но и чем-то ещё, нашла бы новое хобби. Я бы знакомилась с новыми людьми. Ездила бы почаще к родителям, чтобы говорить о том, как сильно их люблю. Потом семья. Блять, да, простая и скучная жизнь. Такая же, как у миллионов других, но разве это плохо? Я никогда не хотела быть особенной, избранной, главным героем. Второстепенный персонаж, трикстер в лучшем случае – вот она, моя жизнь. Понятная. С моими решениями.       Загвоздка в том, что я свою жизнь не представляю теперь без тех, с кем стала близка здесь. Как я смогу существовать без тёплой заботы Чонгана? Без нежной поддержки Мэй? Без шуток Сатоши? Без крепкого плеча Такао? Без Кадзу, за которого я бы отдала всё, что попросят. И я чувствовала себя из-за этого хреново. Потому что мой смысл был заключён в людях. В столь непостоянном элементе моей личной истории.       Если бы мне сейчас дали выбор: вернуться домой или остаться здесь, то я бы не смогла принять решение. Потому что в этом мире любовь, поддержка и спокойствие, но я чувствую себя, словно меня законсервировали в этих условиях. Вместе тесно, врозь скучно. А в моём мире свобода, граничащая с пустотой. Это выбор без выбора, где нет правильного ответа. Мне в любом случае было бы плохо. Только мне даже такой выбор не дадут. Всё же решено уже судьбой-злодейкой.       Всё, что я могу делать здесь – это отталкиваться от дна в попытках найти смысл. Не в людях. В самой себе. В том, что я делаю. Но что я делаю на данном этапе? Да ровным счётом ничего. Мне же и не дают возможности что-то делать. Обо мне заботятся, но этой же заботой и душат. Замкнутый круг.       Такао опустил глаза и выдохнул:       -Тебе здесь плохо?       Я спрятала лицо в ладонях и прошептала:       -Я не знаю, Такао. Когда Кадзу с Сатоши уехали, пусть и на неделю, я почувствовала, как мне стало хуёво. Знаю, что они вернутся оба. Но я держусь в этом мире только за людей. Исчезает хоть один из тех, за кого я держусь, как я тут же чувствую, что задыхаюсь. Пойми, мне не столько хочется бою обучиться, сколько хочется знать, что я могу что-то сама. Знать, что если вы уйдёте, я смогу сама хоть что-то.       Такао обошёл стол и сел рядом со мной, приобнимая. Я положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Если бы меня спросили, за что именно я люблю дружбу с Такао, то я бы ответила, что за такие моменты. Когда он всё понимает и не пытается строить из себя самого умного. Когда он просто готов обнять, даже если я не права. Когда он готов поддержать, если мне сложно, даже если я истерю. Вот такого Такао я люблю.       -Такао, я дура?       -Возможно. – Я не видела его лица, но почувствовала, как он усмехнулся.       -И ты всё равно меня не оставишь?       Такао ободряюще сжал моё плечо:       -Даже дуры нуждаются в поддержке.       Я улыбнулась. Хорошо, что у меня есть такой друг. Немного хмурый, спокойный и надёжный.       Дверь сзади нас распахнулась, потянуло холодом с улицы. Мы с Такао одновременно обернулись, видя в дверном проёме запыхавшегося ниндзя. Лично я его не знала, но Такао нахмурился:       -Без стука влетел. Что-то срочное?       Мужик в проходе смутился, видимо, заметил, как мы обнимались. А, прикольно, а Кадзу расскажут? Мне же только в клане не хватало репутации шлюхи.       Синоби поднял сложенный лист бумаги:       -Письмо от Кадзу с Сатоши. Ты говорил, что если от них придёт весточка, то сразу тебе нести.       Такао забрал письмо, прогнал мужика и развернул лист. С каждым предложением на его лице пролетали новые эмоции, от злости до удивления, от улыбки до грусти. Мне это определённо не нравилось.       Он поднял на меня глаза и как-то тихо проговорил:       -Тренировки с Азуми, значит, нужны… Ну, раз нужны…       Что за хуйня? Меня, вообще-то, десять минут назад за это предложение послали в пешее эротическое. Что в письме? Кто-то умер? Кадзу? Сатоши? Их взяли в плен? Пытают? Ебут по самые гланды? Кто-то из них инвалид до конца жизни теперь? Нет-нет-нет. Никто, сука, в мою смену не умрёт. Я приказываю всем жить долго и счастливо. Долго, счастливо и рядом со мной, желательно.       -Что в письме? Что случилось? – А, у меня нихуя голосочек-то задрожал. Ну, всё, в кисейную барышню превращаюсь. Осталось в обморок упасть.       Такао отдал письмо мне и пояснил, что письмо писал Кадзу. М-да, у моего кавалера, наверное, задатки врача, ибо эту кардиограмму хуй разберёшь без специалистов. С горем пополам я стала разбирать слова, но, хоть я и могла более или менее составлять предложения, половина, а то и две трети слов остались для меня загадкой. Такао пояснил:       -Кадзу пишет, что из-за некоторых непредвиденных обстоятельств их вылазка продлится чуть дольше. Если точнее, то две недели. Кажется, приписка снизу специально для тебя и предназначалась. «Важный, предупреди красивую. Голову свернёт мне по приезде. Знаю. Готов. Заслужил. Пусть только клан не громит».       Такао попытался сдержать улыбку, но ничего не получилось, он только громко рассмеялся. А чё ржать? Реально шею сверну. Сволочь. Мудак. Ебучий солдат неудачи. Да как так-то? Я только настроилась, что переживу без него недельку, как мне прилетает, что, вообще-то, его не будет целых две недели. Сука, мы не в моём мире! Я не смогу написать ему в мессенджер и узнать, как у него дела и кому он там ёбла крошит! Какой у них тут аналог сообщений? Кидать почтовых голубей в лицо почтальону?       -Такао, вот что бы ты на моём месте сделал?       -Для начала бы перестал метать молнии взглядом.       Я разозлилась:       -Да пошёл в пизду он! Так вообще не делается. Нет, ну так ты если уезжаешь в очередное приключение в Хуево-Кукуево, так хоть имей совесть говорить реальные даты поездки. Блять, заранее тогда говори в два раза больше! Чтобы потом был приятный сюрприз. Нет, мы скажем, что за неделю всё пройдёт охуенно, а потом пришлём такое письмо. Да таким письмом только жопу подтереть, и то неприятный осадочек останется. «Пусть только клан не громит». Сука, назло громить пойду. С его дома начну, ибо нехуй. Скотобаза.       Такао, смеясь, снова обнял меня, пока я вырывалась с чётким намерением устроить какую-нибудь подлянку:       -Кира, а если я разрешу тебе провести затею с Азуми, тогда успокоишься?       -Я Азуми подговорю, мы вместе его дом пойдём громить. Она на правах бывшей, я на правах нынешней.       -А если я за вами следить буду?       -Мы тебя вдвоём ушатаем.       Такао усмехнулся:       -Так тебе тогда не нужно моё разрешение? А я-то думал, что моё позволение, пусть и в ущерб себе, отвлечёт тебя от Кадзу.       Я выдохнула и прижалась лбом к груди Такао:       -Нужно. Спасибо. Такао, я люблю тебя, очень сильно. Когда ты не ведёшь себя, как мудак, тогда вообще очень-очень сильно. Пойду тогда обрадую Азуми?       -Иди. Будь аккуратнее только. И помни, что мы все тебя предупреждали о том, что это не самая лучшая идея.       Я улыбнулась:       -Вообще-то все мои идеи лучшие, потому что они мои.       -Иди уже, пока не передумал. С завтрашнего дня можешь начать тренировки, до полудня зал свободен.       Я улыбнулась Такао на прощание и пошла в сторону дома Азуми. Так, ладно, первая победа есть – я уговорила Такао. Ну, ладно, он сам предложил, чтобы я не пошла в праведном гневе разъёбывать клан, главное – результат есть.       Так, врываться к Азуми с ноги становится моей привычкой. Та подскочила на месте, злобно зыркнув на меня исподлобья. Ой, да-да, я держу в голове факт, что меня тут не ждут, не стоит напоминать.       -Ну, – я улыбнулась и села перед Азуми. – Ты была неправа. Такао разрешил мне тренироваться вместе с тобой. Так что с завтрашнего дня всё время до полудня наше.       Азуми покачала головой и гнусно улыбнулась:       -А кто тебе сказал, что я буду согласна тренировать тебя? Мне это не нужно. Да и находиться рядом с такой сволочью, вроде тебя, я не намерена.       Я прямо почувствовала, как у меня «Ошибка 404» вылезла бегущей строчкой в глазах. Подождите, в смысле? В смысле, блять, не нужно? И тут до меня дошло, что, вообще-то, Азуми и правда не говорила, что поддерживает мою затею. Меня пару раз послали нахуй и сказали, что такое не позволит. Но она не говорила, что будет не против.       В моей голове картина была довольно чёткой и понятной: у Азуми отобрали важную часть жизнь – бой, тренировки, оружие. Она сидит и киснет целыми днями, вздыхая по своему прошлому, которое не вернуть из-за наказания. Разве послабление наказания, пусть и для помощи мне, не должно было её взбодрить? Не знаю, сделать её чуточку благодарнее?       -Азуми, – я тяжело выдохнула. – Серьёзно? Тебе не нужно вернуть то, что у тебя отобрали? Тренировки? Оружие? Я понимаю, что ты меня ненавидишь, но, Господи, блять, можно хоть иногда, хоть в рамках исключения, засунуть свою гордость в жопу и принять помощь?       Она вскинулась и посмотрела прямо мне в глаза:       -Да уж не настолько я беспомощная, чтобы помощь от убогих калек принимать. Помощи хочешь, падлюка? Тогда ищи других дур, их в клане навалом!       Я нервно рассмеялась, запрокидывая голову назад. Такая агрессия от неё, потому что ей не нужна помощь. Точнее, не так – ей не нужна моя помощь. Сука. Какая же сука. Гордая эгоистка, которая лелеет собственное несчастье.       И тут до меня дошла простая мысль. Азуми – не идиотка. Азуми бы ухватилась за любую возможность вернуть то, что её по праву рождения. Свободу, бой, лёгкость. Причина в другом. Причина в страхе, который она пытается скрыть за криком и ором. Ведь я сама точно такая же.       «-Я не смогу. Там, за пределами моего дома, меня все ненавидят».       Азуми не идиотка. Азуми – трусиха. Она просто не готова столкнуться с суровой реальностью, в которой её не любят. В которой её ненавидят, порицают и терпеть не могут. Она думает, что заденет моё самолюбие, и я развернусь, оставив свою затею. Оставив Азуми наедине с жалостью к себе и страхом.       Я озвучила свои мысли вслух с усмешкой:       -Да ты просто боишься покидать дом. Считаешь, что все сразу начнут кричать, что предательница вышла.       -Замолчи!       -Все сразу начнут бросать в тебя вещи, показывать пальцем, смеяться за спиной.       -Да замолкни ты!       Я схватила Азуми за грудки:       -Всем насрать на тебя, Азуми, как ты понять этого не можешь. Люди – эгоисты по своей природе. Они подумают о тебе две минуты максимум, а потом вернутся к своим проблемам. Никто за дверью не стоит и не ждёт, как бы тебя побольнее ударить.       Она сжала зубы:       -Да тебе-то откуда знать, что люди думают. За всех отвечать собираешься?       Я схватила её за шиворот так, чтобы она не могла вывернуться. Для некоторых людей лучшее решение – это шоковая терапия в самом её жестком проявлении. Мне пришлось буквально выкинуть Азуми за порог. Я же захлопнула дверь и преградила её собой, чтобы у Азуми не было пути к отступлению.       Она попыталась меня оттолкнуть, попыталась схватить за волосы, но я грубо отпихнула её:       -Ну что, дохуя народу? Прямо толпа за дверью, которая ждёт тебя, да? Всем же только на тебя и не насрать!       Около дома Азуми, да и около других домов людей не было. В этот час вообще улицы клана были пустыми, потому что все, скорее всего, заняты. Азуми с ненавистью смотрела на меня, а я продолжила, ткнув в неё пальцем:       -Хочешь себя пожалеть? Ради бога, жалей сколько влезет. Просри всю жизнь на жалость к себе любимой, закопай свои умения, лежи пластом и плачь. Только потом не надо говорить, какие все злые сволочи, которые не смогли тебя простить. Хочешь всю жизнь взаперти проторчать добровольно? Пожалуйста, мешать не стану! А хочешь – можешь доказать, что пусть ты и хуйни натворила, но куноити ты пиздатой осталась! – Я распахнула дверь за спиной, давая Азуми возможность пройти. – Выбирай, блять, на здоровье! Больше не приду и помогать не буду! Не жалей потом только.       Я снова отпихнула Азуми, но чтобы уже самой пройти. Я предложила – она отказалсь. Всё, нахуй. Насильно мил не будешь. Пусть хоть мхом зарастёт, пусть сдохнет от нехватки кислорода, потому что она даже двери с окнами не открывает – насрать.       Со спины донеслось дрожащим голосом:       -Стой…       Я встретилась взглядом с Азуми. Она опустила голову и уже твёрдо, пусть и тихо, произнесла:       -Завтра чтоб в тренировочный зал пришла, проснись раньше, если воли хватит. Жалеть тебя на тренировках не собираюсь. Ты меня поняла?       Я улыбнулась:       -Поняла. Азуми, спасибо тебе.       Она фыркнула и пошла в дом:       -Я делаю это ради себя. Не надейся, на тебя и твою судьбу мне плевать.       Я рассмеялась. Ну да, ну да, пусть будет так. Но всё же Азуми не идиотка. Колючка, стерва, может, глуповатая, но точно не идиотка.