Посреди нигде

      Лучшая подруга – это всегда странный феномен, согласитесь? Просто рандомный человек, которому ты доверяешь всё, каждую мелочь. Никаких секретов. Лучшая подруга – это всегда про глупую, детскую искренность. Про честность в её лучшем проявлении.       До встречи с Кирой у меня никогда не было лучшей подруги, а после встречи с ней вряд ли появилась бы другая. Забавно: я никогда не страдала от одиночества. По сути, я всегда была окружена людьми: знакомые, приятели, одноклассники, позже однокурсники, иногда коллеги. К каждому я находила подход ровно настолько, чтобы обсудить последние новости, вкинуть в диалог пару шуток, а потом пойти по своим делам с чувством выполненного долга. Правда, я бы не смогла ни одного из этих людей назвать даже близко кем-нибудь вроде друга. Слишком почётное звание.       А Киру… А Кира просто не оставила мне шансов. Просто подобралась настолько близко и так крепко вошла в мою жизнь, что, оказалось, мне всегда не хватало кого-то вроде неё. Кого-то, кого я смогла бы назвать простым словом «подруга».       Я помню, как мы с ней познакомились. Хотя опять завираюсь, правильнее будет сказать, что это именно она со мной и познакомилась. Со всей этой своей решимостью. С самой нашей первой встречи она пёрла, как танк.       В нашем городе открылась новая студия танцев, в которую мой, на тот момент, парень подарил мне сертификат. Вот только подарил он мне этот сертификат не в тот момент, когда проходил набор в группу, а позже, когда группа была сформирована и некоторое время уже занималась. И если все были новичками, которые уже хоть что-то понимали, то я ясно осознавала, что на их фоне буду не просто новичком. Я буду донным жителем, бомжом с минус седьмого этажа, которому только предстоит ещё всех догонять.       Я самым тупым образом нервничала. Ладно бы я пошла в эту студию, когда коллектив только формировался, мне было бы намного легче влиться, зарекомендовать себя. А так что получалось? Я для них была тёмной лошадкой. Придётся включать на полную катушку своё обаяние, лишь бы не упасть в грязь лицом.         Студия мне сразу понравилась. Одна стена полностью представляла собой огромное зеркало, в то время как все остальные были просто чистыми и белыми. Пол чёрный, как мне объяснили позже, на таком полу не так сильно видны «чёрточки» от стрипов. А под самым потолком располагалась неоновая лента, которую включили позже. Рядом с раздевалкой стояла пара скамеек, на которой уже сидели и весело щебетали девочки.       Я не могла не заметить, каким оценивающим взглядом они окинули меня. С непривычки даже поёжилась, что было странно, боязнью людей я никогда не страдала. Просто на меня смотрели, словно я тут заранее лишняя. Честно? В тот же момент мне захотелось смачно плюнуть на всю эту затею с танцами, развернуться и уйти домой.       В раздевалке я оказалась не одна, помимо меня там сидела ещё девушка. Она подняла на меня глаза, усмехнулась, встала и прошла мимо. Мне показалось, что она окатила меня волной холода, смешанного в равных пропорциях с презрением. Проходя мимо, она заглянула в зеркало, хмыкнула сама себе и потуже затянула высокий хвост длинных волос.       «Сучка самовлюблённая» - первое, что я подумала, натягивая купленные стрипы. Даже не поздоровалась, даже не кивнула вместо приветствия! Наверное, её ЧСВ пробивает все возможные высоты, давно петляя где-то в стратосфере. Она одним своим видом уже начинала давить на тебя, не говоря при этом ни слова. Хватило одного взгляда и усмешки, чтобы высказать своё «фи».       Тогда я подумала: ну и чёрт с ними! Отзанимаюсь одно занятие, и если ощущение, что меня пытаются задавить, никуда не пропадёт, то больше не приду. Больно надо! Это же студия потеряет потенциального клиента. А мне-то что терять? Денег на стрипы могло быть жалко только в том случае, если бы это были мои кровные сбережения. Но тогда мне и стрипы купил мой парень. Поддержка, типа.       Делать было нечего, пришлось выйти из раздевалки. Бодрая тренер, представившаяся Галочкой, начала проводить примитивную разминку. То тут, то там слышались какие-то шутки, локальные приколы, которые я не выкупала. И что я там забыла?       Тут Галочка, смеясь, объявила, что сейчас мы разделимся на пары и продолжим разминку. В тот же момент я скисла. Лох – это судьба. Сейчас буду разминаться либо одна, либо с тренером. Только в этот момент со спины послышалась не то насмешка, не то просьба:       -Со мной в пару встать не хочешь?       На меня смотрела пара блядски-красивых глаз. Другое описание я просто не могла придумать. Да, это была та самовлюблённая сучка из раздевалки, которая прошла мимо меня, как мимо пустого места.       Я пожала плечами:       -Я думала встать в пару с тренером, если честно.       Она хмыкнула:       -Я бы не советовала. Галочка, конечно, чудо, но растянет тебя так, как будто у тебя вместо костей жвачка. Короче, если ты не профессиональная гимнастка, то лучше встань с кем-нибудь из группы. Ну, если со мной, конечно, не хочешь.       Я сделала выражение лица, мол, так много вариантов, прямо не знаю, куда податься! А девушка напротив меня продолжала ухмыляться. Прекрасно же видела, что вокруг меня претенденты на партнёрш по разминке не скачут. Она просто стояла и ждала, когда я перестану набивать себе цену. Мне ничего не оставалось – пришлось согласиться.       -Кира, не напугай хоть новенькую! Это мы к тебе и твоим речам привыкли, а она с непривычки сбежит ещё! - Тренер улыбнулась и подошла к другой девочке, оказавшейся без пары. И тут я поняла, что имела в виду эта Кира: Галочка девчонку не жалела. Приговаривал что-то про «базовые умения танцовщицы».       -Тебя Кира зовут, да? – Я сама не поняла, насколько глупо это прозвучало. А вот она поняла и рассмеялась.       -Нет, меня зовут Тамара, а Кирой по приколу решили все называть. Ладно, прости, да, Кира. А тебя?       Я протянула ей руку, удивившись её крепкому рукопожатию:       -Ира. Очень приятно.       Она снова рассмеялась:       -Ну, зато запомнить просто. Кира-Ира. Ладно, давай уже разминаться, а то Галочка на нас пялится недобро. Сейчас подойдёт и всем пропиздонов мощных вставит.       -А что, материться можно? Я бы «Пиздец» уже раз пять сказала. – Я встретилась с Кирой взглядами, и мы уже рассмеялись обе. Потом мы будем шутить с ней, что наша дружба с самого начала построила крепкий фундамент на матюках.       Сама тренировка прошла спокойно и довольно мило. Но, после тренировки, в раздевалке меня перехватила Кира:       -Слушай, а ты торопишься?       -Да вообще нет, а что?       Кира распустила волосы, запустила в них руку и прикрыла глаза:       -Просто меня через полчаса парень обещал забрать на машине и до дома отвезти. Они с другом заказы развозят, могут и тебя довезти. А пока собиралась в кафе посидеть, подождать, подумала, вдруг захочешь?       И я согласилась. Как оказалось, мы с ней и жили относительно недалеко друг от друга, что меня почему-то порадовало. Вы спросите, откуда здесь приписка «почему-то»? А я отвечу: мне было с ней комфортно. Слишком хорошо, если я человека знала меньше пары часов. То есть, по правильному комфортно, без лицедейства и натянутой улыбочки. Наверное, с первой нашей встречи наша дружба шествовала под эгидой искренности.       Мы зашли с ней в кафе, заняв столик где-то в углу. Мы видели всех, но чтобы увидеть нас, стоило постараться приглядеться. Официант, подошедший к нам, даже не успел положить на стол меню, как Кира резко бросила:       -Не стоит, я сразу скажу. Эспрессо с лимоном, больше ничего не надо. Ир, ты что будешь?       В этот момент я почувствовала себя как-то сконфуженно. Не уверена, повлиял ли выжидающий взгляд официанта или резкий тон Киры, но мне оставалось промямлить:       -Чай. Э-э-э… Зелёный, если можно.       Официант улыбнулся и ушёл, а я осознала, что весь этот небольшой диалог не дышала. Кира, сидящая напротив, прожигала меня взглядом, а потом громко рассмеялась:       -Боже, ты так мило нервничаешь, я не могу, прости. Главное, в зал вошла с выражением лица в стиле «Падайте ниц, холопы, царица шествует», а тут перед официантом смутилась.       Я оторопело подняла голову и с вызовом бросила:       -Кто из нас сучка, так это не я. Представь, что ты заходишь в раздевалку, а там на тебя смотрят, как на грязь с подошвы. Тебе в тот момент только мне под ноги плюнуть не хватало! И сейчас с официантом таким приказным тоном общалась. Мне кажется, что в голове ты его уже прозвала халдеем или бедолагой?       Кира усмехнулась и покачала головой:       -Блин, вот за это прости. Ну, за то, что в раздевалке просто мимо прошла. Я иногда глубоко в мысли ухожу, а потом оказывается, что вообще никого не замечала. Мне мой парень тоже говорит, что у меня синдром лица расслабленной сучки. Мне поэтому и сложно, если честно, с кем-то познакомиться. Первое впечатление их слишком умело наёбывает. И тон у меня не приказной, просто такая манера говорить.       Я откинулась на спинку кресла, прикрывая глаза. Надо говорить честно – после тренировки чувствовалось, что из тела выжали все жизненные соки. Хмыкнула и приоткрыла один глаз, хитро поглядывая на Киру:       -Слушай, а почему ты тогда ко мне подошла? Ну, если не считать моё природное обаяние, ангельскую внешность и невообразимую скромность?       Она рассмеялась:       -Ну, если не учитывать твою «невообразимую» скромность, то мне показалось, что ты нормальная. Ну, знаешь прикол, что если ты сначала думаешь «Боже, вот сука», то в последствии та, о ком ты так подумала, окажется твоей лучшей подругой? В подруги, конечно, не набиваюсь, но понадеялась, что общение выйдет нормальным.       Ответить я ничего не успела: официант принёс наш заказ. Мы с ней сидели, болтали ни о чём и обо всём одновременно. Рядом с Кирой время летело незаметно. Я бы назвала этот феномен её именем – когда одному человеку удаётся сместить всё внимание на себя, не прикладывая при этом никаких особых усилий.       В ту первую встречу мне так нравилось наблюдать за ней, изучать её повадки. Как складывает одну ногу на другую. Как жестикулирует. Как идеально её эмоции вписываются в определённую ситуацию. За тем столиком в кафе она не создавала никакого диссонанса. Общение с ней казалось таким правильным, словно всегда так было.       Минут через двадцать душевных посиделок Кира сказала, что подъехал её парень. И я поймала себя пусть и на глупой, но важной мысли: об этом загадочном субъекте её жизни она говорила с такой нежностью, с какой я не говорила никогда о своём тогдашнем парне.       Мы расплатились и вышли из кафе. На улице накрапывал мелкий, противный моросящий дождь, который усугублялся ещё и сильным ветром. Я поплотнее укуталась в тонкое пальто и перевела взгляд на Киру. На ней была чёрная джинсовая куртка, явно с чужого плеча, которую она и не собиралась застёгивать. Просто прислонилась к стене здания и покачивала головой в такт музыке, доносящейся из кафе.       Буквально через минуту рядом с нами остановился старенькая иномарка, откуда, с пассажирского сидения, вышел парень. Понять, что это парень Киры не составило труда: он чуть ли не сразу подлетел и заключил её в объятия.       -Так вот где моя джинсовка. Кот, ну это уже наглость!       Она в свою очередь что-то недовольно промычала ему в грудь, но тот только рассмеялся и перевёл взгляд на меня.       А я тупо засмотрелась. У вас бывало такое, что ты смотришь на пару и не понимаешь, как работает Вселенная, раз она с такой педантичностью подбирает людей друг для друга? Просто Кира в моём понимании была красивой. Даже не так: она была привлекательной. А её парень был красивым.       Правильные черты лица. Острые скулы. Серые глаза в обрамлении чёрных ресниц и такие же тёмные брови. А волосы наоборот были выбелены. Мальчик-контраст. И этот мальчик приветливо мне улыбнулся, протянув руку для знакомства:       -Лекс.       Я пожала руку и назвала своё имя. Не успев даже дважды подумать, уточнила:       -А Лекс – это производное от какого имени?       -От Алексея, а что?       Я пожала плечами:       -Просто тогда странно, что не Лёша.       Киры вклинилась в разговор, беря меня под руку и ведя к задним сидениям машины:       -Ну, вот такая мы парочка, со странностями, - и тихо добавила мне на ухо. – Лучше не называй его Лёшей, ладно? Потом будет время и желание – объясню, почему.       Мы залезли в машину, с переднего сидения с нами поздоровался парень, представившийся Серым. Пока мы выезжали от кафе, тот беспрестанно на что-то ворчал. Не скажу, что это сильно бесило, скорее просто раздражало. Ладно, монотонный бубнёж выводил меня из себя. Лекс, как оказалось, полностью разделял моё мнение, так что просто отмахнулся от Серого, как от назойливой мухи:       -Не манди. На улице не совсем гадская погода, у тебя в машине две офигенные девушки, а ты бу-бу-бу да бу-бу-бу. Серый, бляха, тебе сколько? Ментальный возраст, случайно, не за восемьдесят перевалил?       Кира тыкнула Лекса в бок и тут же вжалась в сидение, чтобы не получить ответное нападение:       -Имей совесть, старый больной Сергей устал и хочет спать. Да, старый больной Сергей?       Я наблюдала за этой шуточной перепалкой и сама не осознавала, как губы растягиваются в дурацкую улыбку. Мне было комфортно с ними. Кира была классной, раскрепощённой и забавной, Лекс шутил и подкалывал всех, если находился повод. И меня поразило, какая химия между этой парочкой.       Тогда они завезли меня домой, я поднялась к себе на этаж и в этот же вечер рассталась со своим парнем. Просто поняла: не могу и не хочу тащить за собой пластиковые отношения, пусть и довольно приятные. В них не было химии. В них не было нежности. Я просто на секунду позволила себе сравнивать свои отношения с отношениями Киры и Лекса, допустив мысль, что, наверное, мне хотелось бы чего-то подобного. Какой-то искренней любви, которую почувствовала даже я, знающая их меньше суток.       На следующее утро я поехала на пары с чувством какой-то внутренней окрылённости, которое сложно было описать. Вечером после тренировки Кира сразу нашла меня во всех социальных сетях, везде добавилась и подписалась. Уточнила, точно ли не доконал меня Лекс своими «шутками-самосмейками».       Упав за парту, меня сразу окружили приятели-однокурсники. Огорошив их сначала новостью, что теперь официально свободная женщина, я стала рассказывать, как прошла первая тренировка. Все отметили, как выгодно я устроилась: парня нет, зато абонемент остался. Когда я закончила с рассказом о самой тренировке, то упомянула и про Киру.       Одна из однокурсниц обернулась на меня и с каким-то пренебрежением попросила:       -Покажи фотку, пожалуйста.       Я пожала плечами и постаралась пропустить её тон мимо ушей. Открыла фотографию, и, как оказалось, не одна эта однокурсница знала, кто такая Кира. Рядом сидевшая соседка по парте округлила глаза и посмотрела на меня так, словно у меня резко открылся третий глаз:       -Ира, она же ебанутая на голову.       -В смысле странная? – Не до конца поняла я.       Соседка повторила:       -Не странная, а именно ебанутая! Наглухо отбитая тварь, на самом-то деле. Я её имени не помнила, а ты фотку показала и сразу поняла, про кого речь.       Меня бесило, что однокурсницы сочувственно переглядываются, словно моё общение с Кирой – это прямая дорога в ад. Ну, жопа и подгорела. Я вспылила:       -Да блять, объясните мне, наконец, почему она ебанутая? Вчера с ней общались – нормальная абсолютная, а то вы налетаете с темой, что у неё крыша свистит! Либо объясняйте нормально, либо не пиздите почём зря.       Один из однокурсников, сидящий позади меня, перевесился через парту и утешительно погладил по голове:       -Утю-тю, какие мы злые.       Я скинула его руки и уставилась на однокурсниц. Детский сад, честное слово. Мне кто-нибудь объяснит, почему Кира в узких кругах считается чем-то вроде безумного пациента психиатрии? Что она сделала? Однокурсницы снова переглянулись и аккуратно начали объяснять:       -Ой, ну тут такая история странная. В плане, эта твоя Кира очень агрессивная на самом деле, и парень у неё ещё хуже. Они вечно ругаются. Либо между собой, либо со всеми остальными. Ну и плюсом…       -Кира шлюховатая до ужаса! Своего парня вечно старается вывести на ревность, а тому и поводов не надо. Помнишь Мишу? Такой типа, со стрижечкой под каре? Кира с ним флиртовала на тусовке, потому что с Лексом поссорилась. А этот Миша назвал Лекса Лёшей, за что тот его лицом об стену ударил.       -Там чуть ли не сотрясение!       -А разве не сломанный нос?       -Да нет же, говорю, сотрясение!       Я сложила руки на груди и чётко спросила, чеканя каждое слово:       -А вы там лично были?       Однокурсницы зашуганно посмотрели на меня и немного стихли. Понятно, всё как всегда: слухами земля полнится. Для них Кира и Лекс что-то на подобие звёздной, но скандальной парочки местного масштаба. Красивая пара, подходящая друг другу. Как таких не обсудить?       Однокурсник, сидящий позади, усмехнулся и сказал:       -Они – нет, не были. А я был, у нас с Лексом общие знакомые. И да, у Миши сотряс. Да, за то, что назвал Лекса Лёшей. И да, это не Кира с ним флиртовала, а Миша флиртовал с Кирой. Полез к ней, пока Лекс куда-то вышел. Но, Иришк, тебе правду говорят: Кира отбитая. Не знаю, что она наплела тебе вчера, но просто прими, как факт. Она сука. Такие, как она, подставят тебя и глазом не моргнут. Я бы ей не доверял.       Я уже собиралась ответить что-нибудь, как на телефон пришло сообщение. Кира. Все сидящие рядом смогли заметить от кого сообщение и с интересом уставились на меня. Я взяла в руки телефон и прочла сообщение. Сначала шла фотка, по всей видимости, с пар. Кира смотрела в камеру и улыбалась, а рядом с ней сидел какой-то парень. Худой, как палка, с гнездом волнистых тёмных волос на голове, но ржущий. И подпись:       «Угадай, на кого пожаловались в деканат)0)»       Я быстро застрочила вопрос:       «За что????»       «За всё хорошее»       «И за то, что мы курили в туалете»       «В мужском»       «Меня вычислили по половому признаку»       «Или по пожарной сигнализации»       «Мы пока думаем над этим)))))»       «А выйти на улицу вам религия не позволяет?»       «Блин, точно, надо было что-нибудь про религию сказать»       «Типа это не курение, это молитва»       «Там вообще-то дождь на улице, а у окон в туалете нет ручек)))»       Я зачитала переписку вслух и осуждающе посмотрела на торжествующих однокурсников:       -Если для вас это – ебанутость, то у вас очень странные представления о ебанутых людях. И вообще меня утомила эта тема. Всё, закрыли вопрос.       -Ира, но…       -Закрыли тему, ну вашу ж Машу!       Мне кажется, ровно в тот момент я во всей красе ощутила на себе, что такое когнитивный диссонанс. Не то чтобы после одного дня знакомства я считала, что знаю Киру вдоль, поперёк и по диагонали, но впечатление отбитой она не производила. Да и Лекс, если говорить прямо, тоже мне не казался ушлёпком. Приятный парень с располагающей улыбкой.       В моей голове эти двое выглядели как очень гармоничная пара, понимающая друг друга с полуслова. Со своими шутками, локальными приколами и изнанкой отношений. Вот только просто списать на грязные сплетни разговор с однокурсниками у меня не вышло, как бы сильно я не пыталась абстрагироваться.       Следующую тренировку я пропустила по довольно понятным, но неприятным причинам: мне не хватало двадцати четырёх часов в сутках для того, чтобы сделать весь объём работ по учёбе. Так что с Кирой нам удалось встретиться только через неделю.       И всю неделю до занятий мы с ней активно переписывались. Я ждала. Чего? Подвоха какого-нибудь. Излишне грубой шутки, которая могла бы показать её «натуру». Я ждала, а ничего не происходило. У нас с ней было одинаковое чувство юмора, во многом сходились взгляды на жизнь. Вроде, общались неделю, а ощущение было, что мы с ней родственные души. Идеально дополняли друг друга.       В день тренировки я написала Кире:       «Ты сегодня пойдёшь?»       «Да»       «Тебя Лекс заберёт?»       «Нет»       «А, ну ладно»       «Возьмёшь резинку, моя порвалась, не успеваю купить????»       «Ок»       Я посмотрела на эту переписку и нахмурилась. Это было странно. Я уже примерно поняла стиль общения Киры, так что подобные сухие ответы меня удивили. Я думала, что Кира сейчас как-нибудь соединит воедино резинки для волос и презервативы, облачив такое сравнение в мерзкую шутку. По крайней мере, до этого она именно так бы и ответила.       Я пришла на занятие раньше Киры. Когда до тренировки оставалось не больше двух минут, то только тогда она влетела в раздевалку. Никакой улыбки или хотя бы приветствия, хотя она точно прошлась по мне взглядом. Кира была темнее тучи, во всех её движениях виделась какая-то нервозность и резкость.       Как только она вышла из раздевалки, я окликнула её:       -Кира…       -На, - та резким движением всунула мне в руки резинку для волос и начала разминаться.       Ничего не понятно, и даже не очень интересно. Скорее просто неприятно. Да, Кира встала в пару со мной на разминке, выполняла все упражнения, а после довольно чётко повторяла новые элементы. Но при этом всё время хмурилась, словно одёргивала себя, если ей что-то не нравилось в собственной внешности.       Она была рядом со мной, но смотрела так зло и угрюмо, что я прекратила попытки достучаться до неё и узнать, а в чём, собственно, дело. Решила не лезть лишний раз на рожон.       После тренировки Кира собиралась как-то особенно медленно. Долго стояла перед зеркалом, вглядываясь в своё отражение, пока расчёсывала спутавшиеся после танцев волосы. И всё время поглядывала в телефон, болезненно закусывая губу перед тем, как выключить экран телефона. Когда в раздевалке не осталось никого, кроме нас, она тяжело выдохнула и впервые за тренировку посмотрела на меня, улыбнувшись:       -Ира, не хочешь в кафе зайти?       Поломаться для приличия было необходимо. Поэтому я закатила глаза, пока натягивала брюки:       -А, мы общаемся? Успела забыть, пока ты смотрела на меня как на врага народа.       Та засмеялась и села на скамейку передо мной:       -Проебалась, знаю. Я типа птички. Есть воробушек, а я проёбушек. Правда, прости, настроение ужасное было, не хотелось его ещё и тебе портить. Но не получилось. Увы.       Я застегнула брюки и смилостивилась:       -Нет, ну если ты за меня заплатишь…       -Боже, Иришка, какая вы меркантильная мадмуазель! Знаешь, как в песне поётся? «Если б не моя пизда, с голоду б пропала». Но так уж и быть, с меня бокал вина.       -Мы будем пить вино?       -А ты против?       Я улыбнулась, отметив, что Кира сегодня в кожаной куртке, а не в джинсовке Лекса:       -Я только за. А за чужой счёт тем более.       Тогда мы сидели в том же кафе. После где-то второго бокала Кира и объяснила мне причину своего плохого настроения. Как она выразилась «всего лишь небольшая ссора с Лексом». После моего резонного замечания, что после небольших ссор люди не выглядят настолько злыми, та лишь хмыкнула и допила свой бокал.       Тогда я услышала фразу, которая позже стало чуть ли не главной ошибкой в её отношениях с Лексом. Я спросила у неё, что та подразумевает под «небольшой ссорой», а она рассмеялась:       -Небольшая ссора – это любая ссора, которая не ведёт к окончательному разрыву отношений или к убийству. Потому что первое – это уже не ссора, а расставание, а второе – статья.       -А из-за чего хоть? – Решила уточнить я, под шумок прося официанта долить ещё вина.       Она как-то странно засмеялась:       -А нужна причина? Просто повздорили из-за какой-то ерунды. Ладно, забей.       В тот вечер, придя домой, я задумалась. Что подразумевает Кира под ерундой, мне не было понятно. Из-за ерунды не ссорятся. В моём понимании о ерунде обычно в отношениях просто договариваются. Но я смогла сформулировать то, что потом также вошло в шуточный диагноз, позже став нашим с ней локальным мемом.       Это был всё тот же «феномен Киры». Сучка, которую недолюбливает большинство. При этом наедине с ней хочется побыть подольше, просто разговаривать, слушать её. Доверять ей. И эта же сучка всегда от чего-нибудь зависима.       В случае с Кирой у неё была главная зависимость. И этой зависимостью был Лекс. Её личный наркотик, на иглу которого она добровольно подсела. Её поведение, мысли и чувства полностью зависели от того, в каких отношениях она находилась с ним. Пока в их отношениях всё хорошо, значит и Кира ведёт себя прекрасно. Но любая ссора доставала из Киры все худшие её качества. Честность принимала форму излишней прямолинейности. Упорность превращалась в упёртость. Шутки превращались в откровенное высмеивание, граничащее с унижением.       Благо, всегда эти качества пролетали словно мимо меня. Уже многим позже я поняла: у Киры нет друзей. Вообще. Потому она так тянулась ко мне: я стала для неё единственным человеком, который годился для звания подруги. «А подругами не разбрасываются» - так она объясняла мне.       Наша дружба с ней стремительно крепла. Мы стали чаще встречаться, чтобы провести время вместе. И если дружба крепнет, то крепнет и доверие к человеку. Потому я довольно быстро узнала, что из себя представляет пара Киры и Лекса.       Со стороны казалось, что они ссорятся всё время. Каждую неделю регулярно находился новый повод для скандала. И с рассказов Киры поводы были смешны до ужаса. Неубранная на место кружка. Не та шутка. Какой-то «не такой» взгляд. И каждый такой малейший повод приводил к огромнейшему скандалу.       Меня удивляло даже не то, что они ссорятся. Больше всего меня удивляло то, как об этом рассказывала Кира. Через шутки. Чем громче был скандал между ними, тем больше юмора добавляла Кира в свой рассказ. И в этом была огромная проблема.       Ей не хотелось, чтобы её жалели. Ей не хотелось, чтобы я воспринимала эти рассказы, как что-то страшное. Потому что со мной было знакомо словно две Киры. Одна Кира – это лишь оболочка, которую видят окружающие. Крутая, непоколебимая, резкая и агрессивная. Ты оборачиваешься ей вслед и шепчешься у неё за спиной. Ты создаёшь фейк-аккаунты, чтобы она не видела, что ты смотришь её истории в инстаграме. И эта Кира никогда не обернётся, услышав шёпот за спиной. Ей важно только то, что она сама о себе думает. Самовлюблённая сучка без эмпатии и чувств.       Но была и вторая версия Киры. Та Кира, которая общалась со мной. То, что оставалось, если тебе удалось разбить скорлупу образа. Безумно одинокая девушка, которая боится показаться слабой. «Слабым пизда, таких засмеять не грех» - как-то сказала она мне. И я дружила с этой второй версией. А Кира в свою очередь пыталась задушить в себе эту вторую версию себя.       Ведь и у меня, по сути, не было друзей. Это главный прикол, если ты экстраверт – вокруг тебя всегда множество людей. С теми можно пообщаться об учёбе. С теми можно сходить в клуб. С теми выпить кофе. Посмеяться, поулыбаться, неплохо провести время и разойтись, как в море корабли. Ничего больше. Банальная вежливость.       А с Кирой можно было поговорить обо всём. Запретных тем не существовало в принципе. Только с ней я могла заходить в разговорах дальше дежурных тем. С ней можно было говорить о чём-то личном, зная, что это останется между вами навсегда. Если Киру воспринимали как суку и тварь, то меня воспринимали как «пример». Стиль, учёба, отношения. Мне же всё так легко даётся!       А Кире я позволяла видеть, с каким трудом мне это всё удаётся. Она называла меня «грёбанным педантом», потому что мне всегда казалось недостаточным то, что я делаю. Хотелось большего. Для себя мне хотелось лучшего. Я никогда не воспринимала себя иначе, чем приоритет. И мне хотелось, чтобы и Кира воспринимала себя так же.       Но Кира довольствовалась тем, что есть. И особенно сильно это было видно на примере их с Лексом отношений.       Не смогу сказать точно, в какой момент я его начала недолюбливать. И тем более не смогу сказать, когда я стала его ненавидеть. Просто я видела каждый раз, какой Кира становилась после ссор. Всё более надломленной и колючей. За всё время нашей с ней дружбы мы повздорили только один раз.       Мы сидели у неё в квартире. И каким-то образом я стала размышлять, какой могла бы быть её жизнь, порви она с Лексом. Никаких слёз, истерик, скандалов, интриг и расследований. Лучшие парни. Лучшие условия. Учёба могла бы стать лучше. Наверное, я просто выбрала не тот момент для таких речей. Потому что на тот момент в их отношениях с Лексом было затишье. Как потом оказалось: перед бурей.       -Понимаешь, - я перевернулась на спину и потянулась. – Лекс – это айсберг. А ты «Титаник». Рано или поздно всё равно разобьёшься об него.       -«А ты такой холодный, как айсберг в океане, и все твои печали под чёрною водой», - пропела она и засмеялась.       -Вот именно! Он холодный! Ледышка! Обоссанный собаками снег! Сосулька!       -Ну, скорее я сосулька, если мы отталкиваемся от корня «сосу». Что поделать, отогреваю его холодное сердце ртом, как умею. И этот айсберг я, кстати, люблю.       Я возвела руки в молитвенном жесте к потолку и простонала:       -Господи, да за что его любить? Тебе напомнить, из-за чего вы в прошлый раз поссорились?       -Ира, перестань.       -Зайчик, ну правда, он же сволочь!       Кира, которая в этот момент пила кофе, громко и резко поставила кружку на стол и твёрдо отчеканила:       -Перестань. Я знаю, что он тебе не нравится. Но, блять, отношения с ним – это мой выбор. Ты же уважаешь меня? Уважай и мой выбор. Даже если он и не совсем адекватный.       И тогда я совершила ошибку. Я не замолчала. Просто продолжила:       -Зайчик, просто не понимаю, почему я стараюсь найти кого-то, с кем мне будет хорошо и комфортно, а ты довольствуешься мудаком.       И Кира взорвалась. Не кричала, не истерила. Просто спокойно ответила, но с таким взглядом, словно я сказала самую большую глупость в своей жизни:       -Потому что для тебя отношения, Ира, это не про любовь. Это про какой-то блядский контракт двоих людей. «Пока мне с тобой хорошо, я буду рядом. Любая проблема? Пошёл отсюда на хуй»! Инфантильное мышление человека, который считает, что никаких проблем в отношениях не бывает. Для тебя любовь – это пособие по безработице. Над отношениями же не надо работать, да?       -Зато я не встречаюсь в мудаками, которые меня в хуй не ставят и только ищут повод, как бы не дать возможности с ними расстаться. Не живу в клетке из боли и не наслаждаюсь ей, в отличие от некоторых.       В комнате повисло напряжённое молчание. И только тогда до меня дошло, что именно я сказала.       Кира никогда не наслаждалась болью, которую причинял ей Лекс. Кира делилась со мной переживаниями по одной простой причине: мне она могла довериться, зная, что не получит осуждение. А я осудила её. Тогда, когда она не ожидала этого.       Кира повернулась ко мне спиной и глубоко задышала.       -Зай…       -Выйди, - я услышала, как тяжело далось ей это сказать. Голос дрогнул. Нет, я не могла довести её до слёз.       -Зайчик…       Она повернулась с вымученной улыбкой:       -Ира, будьте добры, покиньте клетку из боли. Хочу понаслаждаться в одиночестве и дождаться мудака, который меня в хуй не ставит. Не буду вас задерживать. Не испачкайтесь той грязью, в которой я живу, пока собираетесь.       Тогда я ушла. Мне было обидно. За себя, потому что сказала правду и получила оскорбления. За ситуацию. За Киру. Блять, больше всего мне было обидно именно за Киру. Потому что я ударила её в единственное уязвимое место.       Она прекрасно всё это осознавала. Но осознать – не значит проработать и понять, что делать дальше. Она жила с этим знанием, что отношения обречены. Но эта гадская любовь с Лексом заставляла её продолжать падать вниз. Ведь она расставалась с ним. Она пробовала выйти из этого порочного круга любви и ненависти. Но у неё никогда не получалось. Зато всегда был один и тот же аргумент.  «С ним я чувствую себя живой».       Позже мы помирились. Первой на примирение пошла Кира, просто сказав в трубку:       -Я дура. Прости. Но я не могу потерять единственную подругу из-за своего долбоебизма.       В тот день прощение вымаливала я, хотя Кира и не обижалась. Но мне хотелось, чтобы это всё закончилось. Чтобы закончились эти американские горки для её психики. Потому что Кира больше всех нуждалась в любви. Ей хотелось любить. Ей хотелось быть любимой. Но в её понимании любовь была именно такая. Эмоциональная и граничащая с болью. Нездоровая.       А потом произошло то, за что я никогда не прощу Лекса. То, за что я хотела убить его своими руками.       Кира рыдала у меня на кухне, не зная, куда деть дрожащие руки в синяках. Она до последнего отказывалась принимать, что это изнасилование. Потому что «это же отношения, и такое бывает». Потому что изнасилования происходят на улицах, на вписках, в притонах. Чужие мальчики и слабые девочки. Она пыталась назвать это как-то по-другому. Грубый секс. Эмоциональная разрядка. Необходимость. Нелепая случайность. И с каждым плохим «синонимом» её трясло всё больше.       Тогда я отпустила Киру домой, узнала адрес Лекса у наших общих знакомых и поехала к нему. Кире, понятное дело, я ничего не сказала. Не стоило ей знать о моём решении. Она же, блин, гордая, сильная и независимая! Сама за себя постоять может!       Пока я ехала до Лекса, думала, что буду делать. И ничего не приходило в голову. Я понимала, что даже если он меня попытается убить, то мне будет плевать. Во мне кипела ненависть и злость. Сначала я хотела написать кому-нибудь из своих ухажёров, чтобы те помогли. А потом подумала, что придётся объяснять причину или придумывать что-то с нуля. И отказалась от этой затеи. Поехала я не одна. С перцовым баллончиком. Он же считается лучшим другом симпатичных девушек, которым грозит опасность?       Лекс удивился, увидев меня на пороге. Понятное дело, что в нём все находили. Даже в пижамных штанах выглядит, как произведение искусства в условиях хрущёвки. Подбирать какие-то слова я даже не стала, сразу заявив:       -Тебе по ночам-то нормально спится?       Тот приподнял одну бровь в вопросе и усмехнулся:       -Фонарь только в окно светит, а так не жалуюсь. А что?       Эта самодовольная ухмылочка вывела меня из себя. Будь я Кирой – бросилась бы на него с кулаками, пытаясь задушить на месте. Я же просто схватила его за яйца как можно больнее в прямом смысле этого слова:       -А то, что ты, самовлюблённая мразь с раздутым эго, причиняешь боль тем, кто мне дорог. Ещё раз тронешь Киру пальцем, когда она просит её не трогать, я отрежу тебе член и забальзамирую, мне знакомые из меда помогут. Будет твой хуй стоять на полочке, ты меня понял?       Лекс вообще не понимал, что делать. Вырваться ему не представлялось возможным: в моих руках сейчас находилось единственное его достоинство и скопление всех мыслей. Тот попытался сменить тему:       -А что я сделал?       -Трахнул Киру без её согласия. Это изнасилование, в курсе, ты, хуйлуша? Статья, на секундочку.       Он рассмеялся и пискнул, когда я сильнее сжала руку:       -Блять, ты ебанутая? Отпусти! Тебя кто просит лезть в чужие отношения? Судьёй себя возомнила, Немезида хуева? Да отпусти ты!       И я отпустила. Сразу отошла на пару шагов, пока Лекс тяжело дышал сквозь стиснутые зубы. Напоследок только мило улыбнулась и показала ему перцовый баллончик:       -Если я узнаю, что ты Киру ещё раз тронул, я ещё раз приду. Но уже не одна, а с теми мальчиками, с родителями которых стоит дружить. Ты меня понял? Будь, сука, паинькой. И Кире ни слова, что я заходила.       Я ожидала чего угодно, но не того, что Лекс громко расхохочется:       -Очень страшно. Боюсь-боюсь. Ир, подумай на досуге о том, что если человека что-то не устраивает, то это что-то он меняет. Я понимаю, тебе жалко подружку, которая решила поплакаться в твоё плечо. Только помни, что она всегда возвращается ко мне. Она моя девочка. И ближе меня у неё никого не будет. А близкие люди друг друга не насилуют. И даже Кира не назовёт это изнасилованием. У неё язык не повернётся.       Я стала спускаться по лесенкам, ощущая, как меня потряхивает от адреналина. Смогла только бросить через плечо:       -Я тебя предупредила. Кира тебя не бросит, мы оба это понимаем. Но если ты будешь пытаться сделать ей плохо, то я превращу твою жизнь в ад.       -Это каким образом?       -С правильными людьми спать надо. Попробуй как-нибудь, думаю, у многих твоё очко вызовет интерес.       И Лекс правда больше не чудил, либо же Кира почти перестала мне о таком рассказывать. Ужаснуло то, что она приняла его предложение на брак, если они отпразднуют годовщину в три года. Но Кира выглядела… Счастливой. Какой бы она не была, ей всегда хотелось семью. Жалко, что свою семью она представляла с Лексом. Грёбанная любовь.       Наверное, смотря на Киру, я и расставалась с такой лёгкостью. Любой красный флаг в отношениях, чтобы парень пошёл вон. Лучше так. Лучше менять их одного за одним, чем терпеть кого-то вроде Лекса.       А последний мой «потенциальный» парень Влад был до ужаса милым. Таким, каким я представляла себе хорошего парня. Перспективный, добрый, весёлый и уверенный. Даже не постеснялась попросить Киру помочь мне с его «соблазнением». Моё соблазнение совпало с очередной ссорой Киры и Лекса. Она говорила об этом столь флегматично, что сразу становилось понятно: мысленно она уже всё прощает Лексу.       Когда я проводила Киру до дверей и отследила из окна, что она спокойно пошла в сторону дома, то улыбнулась сама себе. Зайчик правда заслуживает всего самого хорошего. Даже не прекрасных отношений с принцем на белом коне, а хотя бы простой передышки.       Признаюсь честно: меня сморило количество выпитого алкоголя. Да, мне следовало дождаться сообщения или звонка от Киры, но я сама не заметила, как уснула, стоило лишь прилечь на диван. И я не переживала за Киру в той степени, в которой бы мне следовало переживать за неё. Я гнида. И плохая подруга. Можете ничего мне не говорить.       Встав утром и оценив масштабы помятого ебальника в отражении, я подтянула к себе телефон, благо, можно было не спешить – пары начинались с трёх часов дня. Полистав истории в инстаграме, до меня дошло, что сообщения от Киры нет. Проверив, когда она была в сети во всех социальных сетях, я нахмурилась: со вчерашнего нашего «пьяного» вечера она не заходила. Может, как и я, вырубилась пьяная?       «Зааайчик, доброго утра, а вы живы?)0)0»       Пока я ждала ответа, успела сходить в душ, приготовить завтрак и привести себя в порядок. Глянув на экран телефона, плохое предчувствие стало ощутимее. Ответа от Киры так и не было. Как и её в сети.       Пришлось пользоваться старым добрым методом: звонком. Меня даже как-то умилил факт, что звук у неё всегда включен только на родителей, Лекса и меня. Остальные контакты телефонной книги всегда были в режиме «Ну, попробуй дозвонись. Ну, попробуй доебись!». Только и звонок не дал нужного эффекта: голос в трубке сообщил, что абонент находится вне зоны действия сети.       Написав её старосте, я получила ответ, что Кира в ВУЗ не приходила.       Мне не хотелось слишком сильно нервничать. Возможно, у неё сел телефон? Зная Киру, она до последнего игнорировала зарядку для телефона, когда вернулась домой. Конечно, был ещё и один вариант, который мне очень не хотелось проверять. Могла ли ударная доза вина побудить Киру встретиться с Лексом и выяснить отношения?       Блин, да это же Кира. Сто процентов, что по пути домой она нашла какую-нибудь острую палку и решительно пошла бить Лексу лицо. А зная их «весёлую» парочку, они могли и сойтись на почве пьяного секса и взаимных оскорблений. База!       Номер Лекса у меня был. Писать я ему не стала: ждать ответа не было ни сил, ни желания. Да и зачем мне в диалогах Лекс? Глаза мозолить своей тупой самовлюблённой мордой, по которой хочется съездить? Фу. Мерзость.       -Алло? – Лекс был сонным, это слышалось в его голосе.       Интересно, один спит или с какой-нибудь бабой?       -Кира у тебя? – Я не стала долго ходить вокруг да около. Если да, то ей пизда от меня, но хотя бы всё станет просто и понятно. Если нет, то…       -Ира, ты что ли? Прости, даже не посмотрел, кто звонит в такую рань.       -Время час дня, рань, серьёзно? Ладно, фиг с тобой. Кира у тебя или нет?       На том конце провода послышалось непонятное шебуршание, которое я списала на то, что Лекс решил встать с кровати. Немного помолчав, он прочистил горло и хмыкнул:       -Нет, с чего бы? Я думал, она тебе сразу докладывается, если мы ругаемся. Ну, там, обсудить, какая я сволочь и подонок. Разве нет? А что?       Он усмехнулся, прямо как Кира. За время их отношений они переняли даже мимику друг друга, став похожими слишком сильно. Как отражения друг друга, честное слово. Вот только если Кира не у него, то где? Неприятное предчувствие продолжало нарастать.       -Иришк, ты чего замолчала? – Его голос звучал насмешливо. Мне было вообще не до него и его заигрываний с моими нервами.       -Ты не знаешь, где она может быть? Просто она трубку не берёт.       -Дома, наверное. Или в университете, где ей ещё быть? У неё не так много вариантов, куда податься, если мы не вместе. А чего ты нервная такая?       Я зло выдавила:       -С тобой с самого утра решила поговорить, вот настроение и испортилось. Её нет в ВУЗе. Я написала её старосте и спросила, пришла ли Кира на пары. Её нет. Ладно, пойду к ней тогда. Пока.       Он остановил меня:       -Ира, стой. Подожди двадцать минут, я за тобой заеду, вместе и поедем. Мало ли что, у меня хотя бы ключи от её квартиры есть.       -Я не поеду на твоём сраном ржавом корыте! – Хотелось добавить, что я вообще никуда с ним не поеду. Даже если он предложит весело вместе прокатиться на электросамокатах, то я попрошу выдать ему нерабочий и сломанный. Или какой-нибудь без тормозов, пусть едет до границы с Китаем.       Он в свою очередь только рассмеялся и перед тем, как отключиться, сказал:       -Прости, я – не твои мажорики на папиных дорогих тачках. И не выёбывайся, будь куколкой. До встречи.       -Лекс! – Сказать ему я это не успела, он уже отключился.       Пришлось ждать его двадцать минут, пока он не написал мне короткое сообщение:       «подъехал. вылетай».       Лекс сидел за рулём в своих излюбленных спортивках, белых кроссовках и толстовке. Окинув его взглядом, я заметила, что собирался он действительно в спешке: волосы торчали во все стороны. Корни, кстати, отросли. Теперь у него было то самое бомжатско-богемное окрашивание, когда пепельный блонд переходит в тёмные отросшие корни. Ужасно, что его это не портило.       Он поприветствовал меня кивком головы и вжал педаль газа в пол, резко рванув с места. Я вжалась в кресло, не зная, за что мне тут держаться в этой обдергайке советского типа. У него даже иконок в машине не было, Господь решил оставить это место, как непригодное. Вообще, конечно, Кира не раз повторяла, что у Лекса манера вождения «активно-агрессивное чудовище с района». Но я же не думала, что настолько!       -Ты ведёшь счёт, сколько машин мы подрежем и сколько правил нарушим?       Он покачал головой и вырулил к дому Киры:       -Не веду счёт, где число однозначно перевалило за сотню.       Я отстегнула ремень и бросила на него взгляд, полный уничижения:       -Что, дальше слишком сложные числа идут?       Лекс проигнорировал меня и мою шутку. Сука. Надо взять на заметку: хочешь опустить самооценку оппонента, окати его волной холода и молчания. Сразу почувствуешь, что сморозил херню.       Я вылезла из машины, назло Лексу посильнее хлопнув дверью, красочно представив, как она тут же отпадает к чёртовой матери на землю. Тот только приподнял одну бровь и недовольно цыкнул, но ситуацию никак не прокомментировал. Конечно, знаю, что именно у него в голове: какая-нибудь фраза в стиле «Дверями своих мажориков так хлопать будешь».       Для Лекса мажорики – это отдельный вид людей. То есть все парни, которые не прошли суровую школу жизни, не пытаются набить кому-нибудь лицо при первой возможности. Ну, знаете, вот эти адекватные парни, которые предпочитают разрешать спор словами, а не рукоприкладством. Вот эти мажорики, которые не ведут себя так, словно росли в пещере и только недавно из неё вылезли.       Ладно, это лично моя неприязнь к нему выходила желчными комментариями. Он никогда и не был тупым, скорее просто агрессивным мудаком, которого я бы с удовольствием переехала на мусоровозе. Эх, мечты-мечты… Если я попрошу у Деда Мороза такой новогодний подарок, он исполнит? Я же хорошая девочка. Иногда. Но хорошая!       Хотя сейчас Лекс стоял и тупо нервничал. Да, он пытался скрыть это за серьёзным лицом, но Кира как-то проговорилась, что нервозность Лекса выявить очень легко. Он не поддаётся на прямые провокации. Убирает руки в карманы спортивных штанов, чтобы не показывать, как сильно он сжимает руки в кулаки. И прикусывает щёку изнутри, задумчиво смотря мимо человека.       Он кивнул в сторону подъезда, зовя меня тем самым за собой. Домофон проиграл незатейливую мелодию, оповещая, что дверь открыта и готова нас впустить внутрь. Лекс даже меня вперёд пропустил, придерживая дверь. Джентльмен, чтоб его! Джентльмен в спортивных штанах и с разбитыми костяшками – это что-то новенькое!       С каждой ступенькой чувств внутри меня становилось всё больше. Сильнее прочих на первый план выходила надежда, что Кира дома, спит с отключённым или разряженным телефоном. Но вот ещё один лестничный пролёт, и плохое предчувствие шепчет, что ничего хорошего ждать не стоит. Наверное, это я невротик. По крайней мере, я наделась на это.       Лекс подошёл к непримечательной двери квартиры Киры и сначала просто нажал на кнопку звонка. Громкая трель пронеслась по подъезду один, второй, а затем и третий раз, но с той стороны так никто и не подошёл. Лекс недовольно дёрнул головой и вставил ключ в дверь, провернул его пару раз и зашёл внутрь.       Квартира встретила идеальной тишиной и неидеальной чистотой. Я всегда помнила квартиру Киры как место очень уютное. Всегда встречала музыка и её голос с кухни. Её смех. Наверное, это и создавало уют. Сам факт нахождения Киры рядом.       Лекс даже не стал разуваться. Быстро проверил сначала комнату, затем ванну, а после добрался и до кухни. Мы зашли,  и сразу было понятно, что Киры нет дома, но он лелеял хоть какую-то надежду, что она просто спряталась. Будь его воля, он бы и на антресоли полез. С него станется.       Я тоже прошла на кухню. Вот на столе стоит кружка с отпечатком красной помады, на дне которой плескался уже остывший кофе с молоком. Рядом лежала книжка, которую и я тоже читала. У нас с Кирой был своеобразный спор: мы купили две одинаковые книги и условились, что, кто быстрее прочитает, тот и победил. С проигравшей требовалась бутылка хорошей текилы. Я приоткрыла книгу и с горечью подумала, что Кира прочитала больше. Разум словно пытался найти что-то, на что можно отвлечься.       Лекс опёрся на кухонный гарнитур и прикрыл глаза. Я решила предположить:       -Может, она к родителям уехала?       Он покачал головой и фыркнул:       -Когда? Вчера, почти ночью? Или сегодня, с самого утра? Нет, вряд ли. У них в последнее время вообще отношения не клеились, больше ругались только.       -Позвони. – Настаивала я.       Лекс посмотрел на меня, как на букашку, которую вроде и раздавить надо, а вроде и хуй с ней, пусть ползёт. Но телефон с разбитым экраном достал, немного потупил, а потом позвонил. Трубку взяли сразу же, и Лекс моментально включился в диалог:       -Алло, Ольга Владимировна, добрый день! Да-да, я тоже по вам соскучился безумно, вообще не созванивались давно! Ну, сами понимаете, работа, учёба, ваша дочь. Про дочь, кстати, она не у вас случайно? Нет, всё хорошо, просто поругались немного, она и сказала, что вообще к вам уедет, лишь бы от меня подальше. Да, знаю сам, характер у  неё не сахарный совсем. Нет, не у вас? А, ну ладно тогда, значит у подруги, наверное. Не переживайте только, это же Кира, она довольно предсказуема и постоянна. Всё, целую, я вам попозже ещё позвоню, ладно? Всё, да, давайте, до свидания.       Лекс отключился и выругался. Телефон, как самая ненужная вещь, полетел на стол. Если он им всегда так швыряется, то неудивительно, что у него экран разбит, словно по нему молотком били. Я села на стул и подпёрла голову рукой. Думай, Ира, думай.       Он подумал быстрее меня и в приказном тоне выдал:       -Пиши старосте и спрашивай, есть ли на парах сегодня Костя.       Я удивилась:       -Костя? Я думала, что они поссорились. Он давно в наших диалогах не проскальзывал. Он же наркоша, зачем про него спрашивать?       Он пояснил мне, как умственно отсталой:       -Потому что он единственный, с кем Кира общается в ВУЗе по доброй воле, а не из необходимости. Да и это же Кира. Блять, она не умеет долго обижаться. И грешника любого простит, если её убедить, что он глубоко несчастен. Ты чё замерла? Пиши, блять!       -Не ори на меня! – Я бросила на Лекса уничтожающий взгляд, представляя, как его голова в этот же момент взрывается.       Староста Киры ответила моментально: Кости в ВУЗе тоже нет. Лекс, недолго думая, потащил меня на выход. Закрыл дверь, и начал спускаться, я шла за ним, продолжая нервничать. Правда, как только мы вышли из подъезда, я налетела на спину Лекса, который стоял, как вкопанный.       Оно и неудивительно. Около подъезда стоял с пакетом продуктов Антон, сосед Киры, который как-то мелькнул у неё в историях. Тот что-то печатал в телефоне и глупо улыбался. Пакет продуктов был плотно набит, а наверху отчётливо можно было заметить пачку сигарет, которые обычно курила Кира. А ещё её любимое вино. Понятно, почему Лекс встал и прожигал его взглядом.       Спасибо рефлексам: я схватила Лекса за капюшон толстовки и потянула назад, как только он достал руки из карманов с чёткой целью «поговорить» с Антоном. Тот оторвал взгляд от смартфона и удивлённо посмотрел на то, как я силой запихнула Лекса обратно в подъезд, навалившись на дверь всем своим весом.       Иногда полезно быть красивой. Я мило улыбнулась, пока Лекс пытался выйти, отчего подъездная дверь неприятно била меня по лопаткам. Мне пришлось спрашивать быстрее:       -Привет. Антон, да?       Он осторожно ответил:       -Допустим. Прошу прощения, я твоего имени не знаю. А?..       -Прости, а ты случайно не видел Киру? Я до неё дозвониться не могу, дома её нет, в университете тоже. Просто у тебя сигареты из пакета торчат, она обычно такие курит. Ну так что?       Антон, словно впервые, посмотрел на сигареты в пакете и пожал плечами:       -Да я курить опять начал, сорвался. Девушка моя, правда, очень недовольна, но, надеюсь, вино её задобрит. Девушка не Кира, если что, скажи там своему церберу, пока он дверь нам не выломал. Киру, кстати, не видел и не слышал. По крайней мере, свет у неё ни вечером, ни утром не горел.       -Понятно. Ладно, прости, что побеспокоила, - я отошла от двери, из которой чуть ли не кубарем выкатился Лекс. – Если вдруг увидишь, напиши мне, ладно? Я в инсте сама напишу, чтобы ты меня не искал, ладно?       Он рассмеялся, аккуратно обходя злющего Лекса:       -Ладно-ладно. Пока.       Как только дверь за ним захлопнулась, Лекс язвительно выдавил:       -Что, уже опять каким-то уёбкам в девушки набиваешься?       Я отмахнулась и пошла к машине:       -Да иди ты. Киру он не видел, но если увидит, то напишет. Поехали давай уже до твоего Кости.       Лекс хмыкнул и сел за руль. Боже, если Кира терпит это чудище с его закидонами третий год, то что у неё с нервами? Они у неё железобетонные? Алмазные? Что у нас является самим крепким материалом?       В этом и есть вся суть Лекса. Эта ситуация – просто показатель того, какой скотиной он является. Он что-то придумывает в своей голове, лезет в драку, а потом начинает парад агрессии. Лекс не думает головой. Лекс думает кулаками. Пацанчик с района, чтоб его.       Я старалась игнорировать его нахождение рядом с собой. Про себя повторяла аффирмации, направленные на душевное равновесие. Правда, аффирмации не предполагают, что рядом различные мудаки будут ругаться матом и сигналить.       Я скосила глаза на Лекса и вопросительно приподняла бровь.       Тот выругался, послал кого-то на хуй в соседней машине и устало откинулся на спинку сидения:       -Пробка. Блять, подожди, - он прочистил горло, высунулся в окно машины и громко крикнул машине сзади нас. – В очко себе посигналь, еблан! Чё, больше всех торопишься? Правда? Кривда, блять! Торопишься – езжай на метро и не беси.       Лекс закрыл окно и тяжело вздохнул. Я, немного помявшись, спросила:       -А из-за чего пробка?       -Я ебу? – Вопросом на вопрос ответил он.       Гаишник, который проходил по рядам машин и что-то аккуратно говорил, дошёл и до нас:       -Добрый день. Пробка ещё не скоро рассосётся, если есть возможность, то езжайте по объездной.       Я поинтересовалась:       -А что случилось? Авария?       Гаишник неопределённо покачал головой, но всё же ответил:       -Девчонку фура сбила и метров десять ещё протащила на себе. На водителе вины нет, а вот пьяная девочка зачем-то решила перебежать оживлённую дорогу. От неё одна кофточка её чёрная и осталась…       Лекс, услышав про пьяную девчонку в чёрной кофточке, вылетел из машины, словно оглашённый. Встал напротив гаишника и громко спросил:       -Где? Где она? – И, не дождавшись вразумительного ответа, бросился в том направлении, в котором пробка и начиналась. Я успела только извиняться перед офигевшим мужчиной и броситься за Лексом. А что, если…       Я не успевала за Лексом. Пусть каблук на ботильонах у меня был и не высокий, но мою скорость он значительно снижал. Лекс же словно не слышал, как ему сигналят, как его матерят все водители. Он просто лавировал между машинами, не видя в них никаких препятствий. Догнать я его смогла только минуты через две, когда он сидел на асфальте и чуть ли не трясся, обхватив голову руками. Рядом с ним стояла женщина-медик и что-то негромко объясняла:       -Ну зачем вы так, молодой человек? Не стоило вам на это всё смотреть, в самом деле.       Почувствовал, как у меня затряслись руки, на негнущихся ногах я подошла к Лексу. Тот поднял на меня глаза и тихо пробормотал:       -Не она.       -Как ты это понял?       Он нервно хохотнул и, не без помощи медика, поднялся на ноги:       -Почувствовал, блять. И Кира не носит такие вещи. И волосы… Другие.       Я выдохнула:       -Слава Богу.       Извинившись перед медработниками, я аккуратно взяла Лекса под руку и повела к машине. Оглянувшись, я увидела, как то, что осталось от девушки, грузят в машину. Лекс даже не сопротивлялся, когда я посадила его на пассажирское, а сама села на водительское сидение. Механика. Давно на ней не ездила.       Лекс достал с заднего сидения бутылку воды, жадно выпил почти половину и выдохнул:       -Я просто… Я просто представил, что эта могла бы быть Кира. Блять, я не простил бы себе никогда, если бы с ней произошло… Такое.       Его понемногу начало отпускать, а я не сдержала насмешки:       -Зато всё другое, видимо, легко себе простил.       Мне правда не хотелось его злить. Хотя нет, пизжу, хотелось. Потому что он заслуживает к себе такое отношение. За всё то, что сделал с Кирой. За то, как сломал её. За то, как привязал её к себе. То, что он строит сейчас из себя праведника, искренне любящего её, меня не особо волнует.       Он повернулся ко мне и переменился в лице, зло сощурив глаза:       -Ты про что сейчас?       -Тебе список выкатить? Или у тебя память на собственное говно ровно пять секунд? Так жить, наверное, легче? – Почувствовав вседозволенность, смешанную с нервами, меня прорвало. – Бедный и несчастный Лекс! Так переживает за Киру! За ту Киру, которую изнасиловал, которую чуть ли не пиздил, и на которую всё время срывался! Мне тебя что, пожалеть?       Сорвалась я. Сорвался и он:       -Охуела совсем? Да, я говно, да, я мудак, не спорю. Но это как-то отменяет факт, что я волнуюсь за Киру? Что мне на неё не насрать? Что я люблю её?       -С теми, кого любят, так не поступают!       Лекс навис надо мной и ядовито выплюнул:       -Да что ты, блять, знаешь о любви? Ты кого-нибудь в своей жизни любила? Кроме себя и отражения, разумеется. Потому что, судя по тому, с какой лёгкостью ты меняешь одного выгодного парня на другого, никого ты не любила. С одного хуя на другой прыгаешь и что-то ещё про любовь тут заявляешь.       Я оттолкнула его:       -Получается, я шлюха, да?       Он усмехнулся и пожал плечами:       -Заметь, не я это сказал.       У меня хватило ума только на последний козырь в рукаве:       -Я хотя бы никому не изменяла в отношениях. Совести у шлюхи, знаешь ли, хватает.       -Это какой-то намёк?       Я нервно рассмеялась и отвернулась к окну:       -Что ты, нет, конечно. Это же у тебя просто фетиш такой – женскими духами брызгаться.       В машине повисло напряжённое молчание. То ли мы оба выдохлись, то ли просто обдумывали то, что наговорили друг другу. Вот почему Лекс – мудак конченный. Он поехал на поиски Киры, догадываясь, что от него несёт женским противным парфюмом. На что он надеялся? Что это ему сойдёт с рук? Что, если мы найдём Киру, она не заметит? Закроет на это глаза?       Лекс считает, что он грёбанный любимчик судьбы. Искренне так верит, что ему любая херня проблем не создаст. Это же, вашу мать, Лекс! Единственный и неотразимый мудак в своей наглости! Как его можно уважать? Как его можно терпеть дольше двух минут, минута из которых – молчание? Как его можно любить? Так, как любит Кира: всецело и слепо.       Он упёрся лбом в панель машины. Прикрыл глаза и что-то мычал себе под нос, словно размышляя. Я снова не смогла сдержаться от комментария:       -А вчера что-то тебя это так не заставляло грустить. Ну, когда ты шёл с этой брюнеткой.       -Видела нас?       -Да.       Он как-то тихо, с придыханием уточнил:       -Кира знает?       -Нет.       Он поднял голову и удивлённо посмотрел на меня:       -Почему? Ты же меня ненавидишь. Это был бы фатальный гвоздь в крышку гроба наших с ней отношений.       Я ухмыльнулась:       -Если вся эта ситуация – похороны ваших отношений, то я бы плюнула на могилу.       Он невесело рассмеялся, склонил голову и снова спросил:       -Почему?       Я промолчала. Прикрыв глаза, ответила честно:       -Не знаю.       Правда, не знаю. Я ненавидела Лекса той ненавистью, на которую была способна. Но эта ситуация просто не давала мне покоя. Потому что фактически – это не измена. На этот момент они не были в отношениях. Но я знаю Киру. Лекс знает Киру. И мы оба знаем, что эта ситуация значила бы для Киры.       Потому что для Киры – это измена. Даже думать о ком-то, кроме неё.       Потому что Кира бы попыталась вернуться к Лексу. Потому что Лекс попытался бы вернуться к Кире. Потому что любовь, блять. Или как это нечто назвать? Измена ли это? Думая об одном человеке, тащить в постель другого? Я не знаю. Потому и ответила честно. Так, как чувствовала.       И больше всего мне не давала покоя одна мысль. Смогла бы я уважать Киру, прости она Лексу измену? Я люблю её. Но меня корёжит от того, насколько сильно она сама себя не любит. Потому что если бы Кира простила и измену, то значит, что она простила бы ему вообще всё. Даже убийство. Помогала бы прятать труп.       Лекс пару раз ударился головой о панель машины, после чего выдохнул:       -Я знаю, что ты обо мне думаешь. Ир, блять, всё знаю. Знаю, что мудак. Знаю, что есть вещи, которые нельзя простить. Но я никогда не изменял Кире. И никогда не изменю.       Я посмотрела на него и закатила глаза:       -Тогда мне даже интересно, что в твоём понимании «измена». Если бы ты кого-то прямо у неё на глазах трахал?       -Ира, - он серьёзно посмотрел на меня. – Никогда я не изменял Кире, если мы были в отношениях. Да, я спал с другими девушками, но только если мы с Кирой расставались и пытались поставить точку. Я пытался выбить клин клином.       Я язвительно поинтересовалась:       -И что же ты там выбил?       -Ничего. Ничего я не смог выбить. Да, я знаю, что уёбище, если судить меня по моим поступкам. Только одну вещь я знаю наверняка – я люблю Киру. И никого никогда не полюблю так, как люблю её. Пойми, я спал с другими. Общался с другими. Я пытался, блять, честно пытался понять, почему не могу отпустить её. А у этой хуйни не оказалось объяснения. Просто когда её нет рядом слишком долго, я чувствую, что подыхаю. И вообще неважно в этот момент, кто рядом, какие Глаши-Саши-Наташи. Если я ебусь с ними, то это ощущается, как набор бессмысленных телодвижений. А если с Кирой, то я понимаю, что надышаться ею не могу. Мне её всегда мало.       Я покачала головой:       -Раз ты её так любишь, что же ты так её мучаешь вечно? Просто потому, что можешь?       Он дёрнул головой:       -Ир, это для тебя она любимая и добрая подружка. А я с ней в отношениях. Я ни хера не хороший парень, но и Кира не карамелька. Ты не поймёшь меня, потому что ты с ней не в отношениях. А знаешь, как сложно быть с ней? Она никогда не скажет, если её что-то не устраивает. Будет молчать, а потом взорвётся. Знаешь, сколько раз она меня специально выводила на ревность, просто чтобы почувствовать себя нужной? Дохуя. Ей нравилось выводить меня на эмоции. Просто ей не нравилось, если эти эмоции я вываливал на неё.       -Это тебя не оправдывает.       -Знаю. Меня ничего не сможет оправдать, потому что я сам знаю, что проёбывался. Просто, напоминаю: Кира любит жить в драме. И она очень ненадёжный рассказчик. Я не святой ни разу, но и Кира не жертва. Но я её люблю. И не могу отпустить, сколько бы ни пытался. Мне даже думать больно о том, что её не будет рядом. Мы пытались разойтись. Не один раз. Как видишь, у нас не получается быть по отдельности.       -Ты ей шанса даже не даёшь.       Он помотал головой:       -Давал. Она же об этом не рассказывала? Тогда же будет получаться, что и она меня любит. Она и звонила мне после ссор, и пьяная под подъездом сидела. Как-то подралась с охранником в клубе, когда узнала, что я после ссоры туда ушёл. Её просто не пускали, а она начала драться. Ей никто не нужен кроме меня, понимаешь? Она никого не сможет полюбить. В этом и вся проблема. Мы с ней – два однолюба.       -Она могла бы быть счастлива с другим человеком. С каким-нибудь добрым и надёжным парнем, который примет её любой. С кем-нибудь…       -Не могла бы, блять, мы оба это знаем. Кира сожрёт любого хорошего парня. Да, уверен, сначала она души в нём чаять не будет. Но потом начнётся ад. Она найдёт, к чему придраться. Она будет его ненавидеть. Заебёт его, потому что ей нужны эмоции. Не будет давать ей эмоций? Пойдёт нахуй. Так что пусть лучше забирает мою энергию. Я привык.       Мы с Лексом встретились взглядами. Он прикусил губу и натянуто улыбнулся. Ему самому больно от своих чувств. Почему-то сейчас я ему верила. Ненавидела, но верила. В его словах сейчас была ужасная, грустная и тяжёлая правда.       Мне хотелось с этим что-то сделать. Но они добровольно каждый раз выбирали друг друга. В этом и была главная проблема.       Я сама не заметила, как голос перешёл на сдавленный хрип, потому что начали душить слёзы:       -Блять, ну не один ты Киру любишь. Но мне её так жалко каждый раз, когда ты её доводишь до срывов каких-то. Мне больно смотреть, как она медленно умирает рядом с тобой. Я тебя ненавижу не потому, что это ты. Я тебя ненавижу, потому что ты Лекс, который превратил мою подругу в подобие человека. В тень. Я сама знаю, что Кира сложный человек. Но имей совесть признать, что ты даже разбираться в её сложном характере не хотел. Начал ломать под себя и удивился, когда получил отпор. Ненавижу тебя, блять, ненавижу.       -Знаю.       -Ты не заслуживаешь Киру.       -Знаю.       -Ей было бы лучше без тебя!       Он покачал головой, поджёг сигарету и грустно улыбнулся:       -Знаю. Ир, давай на пассажирское перелезай. Пробка почти рассосалась. Не будешь же ты в слезах машину вести.       -Гондон, - я аккуратно переползала на пассажирское. – Всезнайка.       Мы поменялись местами с Лексом, я сложила руки на груди и стала смотреть в окно. Пробка действительно понемногу стала рассасываться, так что Лекс аккуратно начал вести машину. То ли я сбила с него всю спесь, то ли он слишком сильно задумался о своём поведении, но вести он стал спокойнее.       Я тихо спросила, чтобы разрядить атмосферу:       -А если Кости не будет дома?       Лекс только усмехнулся:       -Уверен даже, что его не будет дома.       -Тогда зачем мы едем к нему?! – Я встрепенулась и с вопросом уставилась на него.       Тот медленно стал мне пояснять:       -Костя почти никогда не бывает дома, но ключи от его квартиры у меня есть. Даже не спрашивай, откуда. Если нам повезёт, то он сейчас отходит от очередной тусовки. Если нет, то подождём пару часов у него в квартире, в любом случае вернётся.       Тут уже пришло моё время смотреть на Лекса, как на идиота:       -А написать? Позвонить? Что, денег на телефон не положил? Могу одолжить, но под проценты.       -Действительно. Ира, блять, ну перестань считать меня настолько тупым, а то уже обидно становится. Если Костя в очередном трипе, то до него невозможно дописаться. А домой раз в день он всё равно возвращается по необходимости.       Я уточнила:       -Это по какой же?       Лекс скосил на меня глаза и мерзко улыбнулся:       -Либо отоспаться в тишине, либо взять чего-нибудь для веселья. Ему месяц назад на какой-то тусовке хуйни подсунули, от которой тот чуть не слёг в больничку, так он теперь только своё юзает.       -А ты-то откуда всё это знаешь?       Он ничего не ответил, просто свернул с главной дороги и поехал к новомодному комплексу квартир. Район, который так и кричит, что тут либо содержанки живут, либо папеньки сыночки на дорогих машинах.       Во дворе было достаточно машин, так что Лекс еле нашёл парковочное место. Его раздолбайка выглядела самым лишним элементом на фоне машин, стоимость которых однозначно превышала все границы разумного.       Лекс порылся в рюкзаке, достал другую связку ключей, и мы вышли с ним из машины. Стоило нам лишь подойти к подъезду, как сзади донёсся неприятнейший звук резкого торможения. Мы с Лексом обернулись, тот расплылся в улыбке и привалился к подъездной двери. Я же окинула притормозившую машину. Какой-то красный спорткар, из которого слишком громко орала музыка. Как банально и избито. И слишком вызывающе.       Далее перед нами предстала картина, как со стороны водительского сидения вылез очень раздражённый парень. Тот обогнул машину, открыл дверцу машины и буквально вытащил тело, которое и на ногах-то стояло с большим усилием.             Хозяин машины взвалил слабо сопротивляющееся тело и пошёл в нашу сторону. Подняв голову, он заметил нас, но внимания на меня никакого не обратил. Удивлённо крикнул:       -Лекс? А, похуй. Помоги, чё встал-то!       Лекс же легко оттолкнулся от двери и пошёл на помощь. Тело, которое несли, оказалось Костей. Лично я его не знала, но видела фотографии, которые показывала Кира. В жизни ещё красивее. И ещё болезненнее. Если на фотографиях он был чем-то вроде безграничного источника веселья, то сейчас выглядел просто плохо. Длинные волнистые волосы, собранные в небрежный хвост, уже успели спутаться. Взгляд вообще ни на чём не останавливался дольше двух секунд. И самое странное – Костя смеялся. Буквально задыхался от собственного хохота.       Пиздец. Ненавижу наркоманов. Даже тех, которые просто траву дуют. Слишком мерзкое для меня зрелище.       -И это нам должно было помочь? – Я спросила это, даже не скрывая скепсиса и отвращения. Боже, Кира, ты должна будешь мне по гроб.       К моему удивлению, Костя снова рассмеялся и, пусть не слишком чётко, но складно ответил:       -Моя хорошая, называть человека «это» - очень грубо, ты так не думаешь? Ты слышала что-нибудь о манерах? А такое личико миленькое, даже жаль, что ведёшь себя как необразованное быдло…       -А… - Я даже не успела до конца сформулировать мысль, как       Лекс меня перебил, ответив на невысказанный вопрос.       -Да всё он понимает, нам повезло. Тело только не чувствует, но всё, сука такая, осознаёт.       Костя обхватил руками Лекса, как сумел, и снова рассмеялся:       -Сколько раз повторять, я не сука. Я – сволочь! А что ты тут забыл, кстати?       Лекс проигнорировал вопрос, ввалившись с Костей в подъезд. Консьержка странно глянула на нас, но, заметив Костю, перестала обращать внимание. Привычное дело, видимо, когда его кто-нибудь так таскает. Боже, почему я здесь? Я не думала, что дружба с Кирой подразумевает под собой общение с её бывшим-нынешним мудаком Лексом и созерцание наркоманов в привычной среде их обитания!       Но всё же мы дошли до квартиры, которая поражала своим дорогим интерьером. Хотя последнее, до чего мне сейчас было дело – это до дорогого убранства квартирки этого наркомана. Стоило Лексу усадить Костю на диван, как я сразу же, без любезностей, спросила:       -Кира была с тобой?       Тот растянул губы в улыбке и медленно скатился по дивану до полулежачего состояния:       -Ага. В универе со мной была. В этой квартире пару раз была. Курить вместе выходим в перерывах. Вы же это и сами знаете, да?       И тут я испугалась. Лекс просто одним прыжком добрался до Кости, схватил его за волосы и чуть ли не рыча спросил:       -Сегодня она с тобой была? Отвечай, блять! Юзал ты вместе с ней сегодня или нет?       Костя снова рассмеялся и попытался вырваться. Когда же у него ничего путного не вышло из этой затеи, он, посмеиваясь, ответил:       -Не-а. Почему-то ей не хочется разделять мои такие увлечения. А что? Потеряли птичку? Что, мой хороший, вырвалась из твоей клетки? Дверцу неплотно закрыл, она и улетела?       Лекс отпустил Костю и направился к выходу:       -Какой же ты жалкий.       Тот только снова рассмеялся и вяло перевернулся на живот:       -Зато я умею следить за тем, что считаю своим. Мой хороший, а ты не хочешь мне оставить эту куколку? Така-а-ая симпатичная.       Я окинула это, действительно, жалкое зрелище и фыркнула. Из одного открытого ящичка выглядывали таблетки и пара мешков, заполненная чем-то интересным. Я попросила Лекса немного подождать, выгребла большую часть и направилась в туалет. Смыла таблетки и порошки, искренне наслаждаясь криками, доносившимися из комнаты:       -Что ты творишь?! Блять! Моя хорошая, разве тебя не учили не трогать чужое?!       Я вымыла руки, вошла в комнату, подошла к Косте и вытерла мокрые руки об его рубашку, ухмыляясь:       -Видишь? Не умеешь ты следить за тем, что считаешь своим. Так что лежи, отдыхай, наркоша. Жди, когда умение ходить вернётся. Пойдём, Лекс.       Я успела заметить, что перед тем, как выйти, Лекс оставил связку ключей от квартиры на тумбочке в прихожей. Зайдя с ним в лифт, он невесело усмехнулся:       -Красиво ты его.       Я прислонилась к стенке лифта и прикрыла глаза. Сил на то, чтобы ответить хоть что-то не было. Но перебороть себя всё же пришлось:       -Лекс, где она может быть?       Мы вышли с ним из лифта и дошли до машины в тишине. И только когда сели, он дал волю чувствам. Бил по рулю так сильно, что, кажется, всю округу гудками заставил встрепенуться. Он просто орал. Не что-то конкретное, а лишь выплёскивал пар.       А до этого неплохо держался, стоит отдать должное. Я просто ждала, когда он успокоится и выдохнется. Минут через пять, когда какофония звуков отчаяния стихла, я снова задала тот же вопрос:       -Где она может быть?       Лекс прислонился лбом к рулю:       -Не знаю. Блять, не знаю! Она никогда не делала так. Не пропадала в никуда без предупреждения. Хуй со мной, мы не общались это время, но тебе-то она  должна была написать!       -В полицию…       -Во-первых, даже суток не прошло. Скажут, что молодая и тупая девочка решила продолжить бухать и скоро вернётся! Во-вторых, не объяснишь же ментам, что для неё это несвойственно – просто пропасть. Убьют, тогда и приходите. Сука! Сука-сука-сука!       -Да угомонись ты, блять! Заебал! Лекс, выключай истеричку, не одному тебе стрёмно от ситуации. Давай я тоже в истерику впаду, это же охуеть как продуктивно будет! Как баба себя ведёшь. Соберись!       Я грубо пихнула его, вытащила у него из толстовки пачку сигарет и закурила прямо в машине. Бесит, боже, как же всё это бесит. Ещё и сорвалась опять, три недели же не курила, и всё нормально было! А с этими ебанутыми и самой недолго такой же стать. На телефон пришло сообщение от Влада:       «Иришка, ну как ты? Встретимся сегодня? Соскучился оч)»       И этот тоже бесит. Кира ему задания решала, что, настолько тупой, что сам не смог справиться? Нехуй тогда и получать высшее образование, ещё таких медиков нам не хватало. Я быстро отстучала ответ, прежде чем закинуть его в чёрный список:       «Иди на хуй».       Я швырнула телефон обратно в сумочку, потом выкинула окурок в открытое окно машины и тяжело вздохнула. Так, соберись, тряпка. Что бы сказала Кира, увидев меня и мою реакцию? Уверена, что-то в своём неповторимом стиле. Что-то про то, что ген истеричности  ещё не до конца изучили, но во мне он точно присутствует. Мол, наглядное пособие для тех, кто решит его изучить подробнее.       -Ир…       -Это я виновата, - вырвалось у меня. Всё, не могу так больше. Да, я эмоциональная истеричка. – Блять, надо было силой её в такси посадить. А лучше с ней доехать. Нет, пустила всё на самотёк. Авось доедет. Авось напишет. Авось, блять, авось! Вот религия тупой пизды, вроде меня.       Я думала, что Лекс подтвердит мои мысли. Скажет, мол, правильно я всё говорю, во всём виновата моя персона. Но он лишь ободряюще сжал моё плечо и посмотрел в глаза:       -Иришк, ты не виновата. Это же Кира. Если она решила, что сама дойдёт, то её даже под дулом пистолета в машину не посадишь. Своенравная же до ужаса. Не рыдай только, а, прошу. У меня аллергия на женский плач, он меня бесит.       Я нервно хохотнула. Его слова меня совершенно не успокоили. Потому что свою вину я чувствовала слишком явно во всей этой ситуации. Я еле выдавила из себя:       -И что мы будем делать дальше?       Лекс завёл машину и уставился на дорогу:       -Пока что только ждать. Не найдётся до завтрашнего утра, тогда поедем в полицию.       -Сам же сказал, что заявление не примут и спишут на её возраст.       Он очень серьёзно посмотрел на меня, после чего как-то странно улыбнулся и поехал быстрее:       -Пусть только попробуют не принять. Согласись, забавно получается?       Я непонимающе посмотрела на него и фыркнула:       -Что именно в этой ситуации может быть забавного?       Лекс включил музыку, начал смеяться, если честно, получилось как-то истерично:       -Что может объединить двух людей, которые терпеть друг друга не могут? Одна сучка с шилом в жопе!       Я покачала головой. Всё же он тупой. Но ответить я решила:       -Я не хочу с тобой объединятся, в идеале даже воздухом одним дышать. Единственная причина, по которой я до сих пор не плюнула тебе в лицо - Кира.       Лекс кивнул и улыбнулся:       -Взаимно, Иришк, взаимно!