The Correction of Time

Джеймс Поттер покинул Больничное крыло, на самом деле не планируя идти в Большой зал, как предложил его директор. Он не думал, что сможет прямо сейчас встретиться со всеми или объяснить, что произошло прошлой ночью. Обычно он обсуждал всё со своими лучшими друзьями, но это было то, с чем ему нужно было разобраться самостоятельно. Он просто ещё не был готов поделиться таинственной девушкой. Хотя он не был уверен, что она была такой уж загадочной. Ему казалось, что он знает её. Она казалась ... знакомой. Он защищал её так, как не мог бы описать. Не так, как он относился к Лили, ничто не может сравниться с тем, что он чувствует к своему цветку Лилии, но больше ... Казалось, что это слово просто вертелось у него на кончике языка, он просто ещё не мог до него дотянуться. Хотя, может быть, ему и не нужно было держать её постоянно при себе. У него всегда были близкие отношения с родителями, и они всегда могли помочь ему разобраться в происходящем. Чёрт возьми, он сказал своим родителям, что хочет сделать предложение Лили, раньше чем Сириусу. Его мать даже помогла ему выбрать ей кольцо. Может быть, они смогли бы понять его тягу, которую он испытывал к ведьме. Поэтому вместо того, чтобы идти в Большой зал, он направился в Совятню, чтобы написать родителям. Как только его сова, Джеронимо, улетела с инструкциями как можно быстрее доставить письмо старшим Поттерам, Джеймс бросился в своё общежитие, чтобы быстро принять душ и схватить свою школьную сумку, прежде чем заскочить на кухню, чтобы перекусить, а затем направился обратно в Больничное крыло, как и обещал ранее. К сожалению, то, что он получил, когда прибыл, была ведьма-подросток, абсолютно не настроенная на компанию. Хотя она и не хотела компании, он наотрез отказался выпускать её из виду. Поэтому вместо этого они пришли к компромиссу, что он уйдет, как только она заснёт. Чего она не знала, так это того, что он вообще не собирался уходить. У него был с собой плащ невидимка, и он был не прочь шпионить за младшей ведьмой, если это сохранит её в безопасности. Если бы она узнала, то могла бы возненавидеть его за это позже, но, по крайней мере, у него было бы собственное спокойствие. Чтобы скоротать время, мародёр пересмотрел свои предстоящие ТРИТОНы. Ему действительно не следовало пропускать занятия, но он искренне верил, что это важнее. Не успел он опомниться, как уже наступило время обеда, и он услышал, как со скрипом открылись двери в Больничное крыло. — Сохатый! Джеймс резко повернул голову, бросив свирепый взгляд на своего лучшего друга: — Шшш! Замолчи, идиот. Не буди её! Сириус Блэк неторопливо вошёл в Больничное крыло, ни о чем не заботясь. — Не будить кого? И где, чёрт возьми, ты был? Мы ужасно волновались, и Лили в ярости, что не может тебя найти. — У Сириуса, по крайней мере, хватило здравого смысла понизить голос до шёпота. — Я всё время был здесь. Что касается того, кто она такая….Я понятия не имею. На самом деле она ещё не сказала мне своё имя. — Со вздохом ответил Джеймс и потёр руками лицо. — Это сложно, я пока не готов говорить об этом. Хотя я, наверное, пробуду здесь несколько дней. Не мог бы ты, пожалуйста, поговорить с Лили? И скажи Римусу и Питеру….Я не знаю, просто скажи им что-нибудь, но, пожалуйста, не упоминай её. Сириус озабоченно посмотрел на своего брата во всём, кроме крови. — Джеймс? Я даже не знаю, кто она такая. Давай, поговори со мной, приятель. У нас ведь нет секретов друг от друга. — Бродяга, пожалуйста. Я обещаю, что объясню, когда смогу, и, надеюсь, скоро. — Умолял Джеймс своего товарища-мародёра. Надеясь, что его родители скоро свяжутся с ним. После минутного колебания Сириус кивнул головой. — Хорошо. Я пока разберусь с Лили, но тебе нужно поговорить с ней в ближайщее время. Ты избегал её в течение нескольких недель, пытаясь спланировать это предложение. Она начинает что-то подозревать, а теперь ты спишь в больничном крыле и прогуливаешь занятия, отказываясь расстаться с какой-то другой девушкой. Всё, что я должен сказать, это то, что тебе лучше иметь чертовски хорошее объяснение для неё, если ты хочешь сохранить свою шкуру. — О, не волнуйся. Я думаю, Лили простит меня...в конце концов. — С лёгким смешком сообщил он своему лучшему другу. Сириус похлопал своего друга по плечу и в последний раз осмотрел его, прежде чем выйти из крыла, пытаясь придумать какой-нибудь предлог, чтобы объяснить Лили, почему её парень пропал. Джеймс провёл остаток дня, поправляя свой ТРИТОН без каких-либо перерывов пока девушка была всё это время в глубоком сне. Только после ужина у неё появились другие посетители. *** Директор провёл большую часть своего дня, исследуя в своей обширной библиотеке причины, касающиеся путешествие молодой ведьмы во времени. Казалось, он ничего не добился, пока около 10 часов вечера с ним не связался встревоженный Чарлус Поттер с просьбой о немедленной встрече. Согласившись с обычно уравновешенным лордом Поттером, Альбус открыл свой Камин. Через минуту из него вышли Чарлус и Дорея. — Чарлус, Дорея. Чему я обязан этим неожиданным удовольствием? — Директор весело поприветствовал пожилую пару. Чарлус ответил первым. — Альбус, спасибо, что согласился встретиться с нами так быстро. Мы надеялись, что вы сможете нам помочь. — Хорошо, я сделаю всё, что смогу. Чем я могу вам помочь? — Сегодня утром мы получили письмо от Джеймса. Мы с Дореей обсуждали, стоит ли нам вообще утруждать себя посещением, но наше любопытство взяло верх над нами.И мы решили, что нам нужно знать в любом случае. — Боюсь, я не совсем понимаю, о чём вы просите. — Усомнился директор. — Джеймс сказал, что прошлой ночью нашёл молодую ведьму. Он очень беспокоится о ней. Он также не понимает, почему его так тянет к ней, и заявил, что не оставит её до тех пор, пока не будет уверен, что с ней всё будет в порядке как физически, так и психически. — Да, Джеймс казался необычайно привязанным к ней. Он провёл ночь в Больничном крыле и, насколько я знаю, сегодня не был ни на одном из своих занятий. Поппи ничего не сказала, потому что, по-видимому, он провёл день за учебой. Вы беспокоитесь о его ТРИТОНах? — поинтересовался Альбус. Впервые с тех пор, как вошла в офис, обычно грозная Дорея Поттер заговорила со слезами на глазах. — Мы могли бы её увидеть? Девушку. Джеймс сказал, что его тянет к ней. Это может быть его магический зов. Пожалуйста, это может быть Шарлотта. Какое ещё может быть объяснение тому, что он так заинтересован ею? Это может быть мой ребенок. Мне нужно знать. Чарлус со слезами на глазах притянул жену к себе, чтобы утешить её. — Нам просто нужно её увидеть. Прошло двенадцать лет, но мы бы узнали нашу собственную дочь. Может быть, мы могли бы наложить Фамильное заклинание? Альбус пристально посмотрел на скорбящую пару. Он знал Чарлуса и Дорею с тех пор, как они оба учились в школе, и на самом деле был хорошим другом отца Чарлуса. Он знал, что Джеймс был их последним шансом родить здорового ребенка, и когда чуть больше года спустя родилась Шарлотта, то это было не что иное, как чудо. Затем, когда Шарлотту похитили, его сердце разбилось из-за семьи Поттеров. Он знал, что, несмотря на все расследования, связанные с исчезновением Шарлотты и тем, что её в конечном итоге объявили мертвой после того, как не было никаких доказательств обратного. Чарлус, и Дорея никогда не теряли надежды на то, что их дочь, их маленькое чудо, вернётся к ним домой. Он знал, что Джеймс, хотя и был молод, когда похитили его сестру, также тяжело воспринял её исчезновение. Директор не мог отрицать, что между Гермионой Грейнджер и Джеймсом Поттером было сходство во внешности, и благодаря своим исследованиям он обнаружил, что существует заклинание, которое толкает кого-то вперед в будущее.... а также контрзаклятие, чтобы вернуть кого-то в его законное время. Так что не было ничего невероятного в том, что Гермиона Грейнджер и Шарлотта Поттер были одним и тем же человеком, но шансы на то, что это так, астрономические. Он не хотел давать паре надежду на случай, если молодая ведьма не была их дочерью, но он не мог прямо отказать им в их просьбе. В конце концов, если бы она была Шарлоттой Поттер, ничто не удержало бы Чарлуса и Дорею от неё. Старый директор сокрушенно вздохнул. — Я соглашусь позволить вам увидеться с ней, но есть некоторые условия. Мы не будем накладывать Фамильное заклинание, пока у меня не будет возможности снова поговорить с ней. Я проводил некоторые исследования от её имени и хотел бы сначала обсудить с ней свои выводы. Вам также нужно подготовиться. Мисс Грейнджер нездорова. Она пережила тяжелую травму, и ей нужно время, чтобы отдохнуть и восстановиться. Я не могу допустить, чтобы вы расстроили её и помешали её исцелению. Наконец, я не хочу, чтобы вы возлагали на это большие надежды. Если это Шарлотта, то она уже не та маленькая девочка, которую вы помните, она сильно изменилась. — Мы понимаем Альбус. Пожалуйста, можем мы увидеть её сейчас? — взмолился Чарлус, в то время как Дорея смотрела на него умоляющими глазами. — Уже становится поздно. Вы уверены, что не хотите пойти домой и поспать? Вы можете вернуться утром к завтраку, и вы оба сможете поговорить с Джеймсом, пока я поговорю с мисс Грейнджер. — легкомысленно предложил Альбус. На этот раз ответила Дорея, взяв себя в руки и больше не плача, её голос был сильным: — Нет. Я, например, знаю, что не смогу заснуть, зная, что она может быть так близко. Мы сделаем это сегодня вечером, и если она Шарлотта, мы отвезём её домой. Несмотря на то, что она на мгновение потеряла контроль при мысли о том, что её дочь жива, Дорея Поттер не была ведьмой, с которой можно шутить. То, чего хочет Дорея Поттер, Дорея Поттер получает. Казалось, что всё, что Альбус Дамблдор будет делать в эту ночь, - это вздыхать от поражения. — Очень хорошо. Мы спустимся к ней сейчас. Хотя я настаиваю на том, что, если она Шарлотта, мадам Помфри должна определить, когда она будет освобождена. Родители Поттера переглянулись, прежде чем оба согласно кивнули. Затем все троё вышли из офиса и молча направились к больничному крылу. Одна молясь Мерлину, надеясь, что её маленькое чудо вернулось к ней. Другой пытается сосредоточиться на своём сыне, а не надеяться, что его дочь наконец вернулась домой. А третий гадал, случилось ли невозможное и, может быть, теперь есть способ положить конец этой войне.