The Correction of Time

Когда Гермиона проснулась, было темно. Она огляделась и увидела Джеймса Поттера, развалившегося в кресле с закрытыми глазами. "Конечно, он не ушёл" - подумала она. Не то чтобы она действительно верила, что он это сделает, но, по крайней мере, надеялась, что он её послушает. Несмотря на то, что она проспала весь день, она все ещё чувствовала себя совершенно измученной, хотя и не испытывала такой сильной боли, как раньше. Несмотря на усталость, Гермиона была рада видеть, что мадам Помфри оставила для неё ещё один поднос с бульоном и хлебом. Она пропустила обед и ужин, хоть она и привыкла пропускать приём пищи, ей больше не нужно было этого делать. Она хотела восстановить свои силы,чтобы она смогла снова сражаться когда вернётся обратно в 1998 год. Гермиона также заметила, что ей вернули палочку, и как только она закончила есть быстро схватила её и наслаждалась ощущением своей магии, проходящей через её любимую волшебную палочку из виноградного дерева. Она вспомнила, что мадам Помфри говорила о том, что она магически истощена, и решила попробовать несколько простых заклинаний: поднять поднос, на котором стоял её ужин, вызвать болеутоляющее зелье на дальней стороне стола рядом с ней. Расстроенная тем, что даже эти элементарные заклинания вымотали её. Гермиона решила попробовать ещё раз утром, поспав ещё несколько часов. Когда она снова легла под одеяло, готовая заснуть, двери в Больничное крыло открылись, и вошёл Директор школы с пожилой парой. Директор зажёг несколько ламп, пока группа направлялась к кровати Гермионы. — Ах! Мисс Грейнджер я так рад видеть, что вы проснулись. Как вы себя чувствуете? —поинтересовался профессор Дамблдор. — Лучше, сэр. Всё ещё немного устала, но ещё несколько часов сна, и я буду в полном порядке. — Гермиона не хотела рассказывать ему о том, что она не может колдовать, так как надеялась, что это скоро пройдёт. — Превосходно! Что ж, давайте перейдём к делу, но сначала, Дорея, почему бы тебе не разбудить Джеймса, и вы втроём можете спуститься на кухню, чтобы поболтать. — предложил старший волшебник. Женщина подошла к краю кровати и осторожно встряхнула спящего молодого человека. — Джеймс. Джеймс, дорогой, проснись. Явно вымотанный, Джеймс медленно открыл глаза и огляделся. — Мама? Папа? Что вы двое здесь делаете? — Мы получили твоё письмо и хотели сразу же поговорить с тобой — сообщил ему мужчина, по-видимому, отец Джеймса. — Пойдём выпьем чаю, пока Альбус и мисс Грейнджер обсудят несколько вещей. Немного поколебавшись, Джеймс последовал за родителями из Больничного крыла только после того, как его заверили, что они все скоро вернутся. Гермиона молча наблюдала за всем происходящим. Она только что познакомилась с бабушкой и дедушкой Гарри. Она не думала, что её день может стать ещё более странным, но она решила не думать об этом и понадеялась, что у профессора Дамблдора есть для неё какие-то ответы. — Я знаю, что прошёл всего один день, но смогли ли вы добиться какого-либо прогресса? Старший волшебник бросил на неё сочувственный взгляд, прежде чем сообщить ей новость. — Я добился некоторого прогресса, но Поттеры прервали меня до того, как я полностью закончил свои исследования. Кажется, Джеймс написал им о вас сегодня утром. Они потребовали немедленной встречи. — Я уверена, что они обеспокоены тем, что он пропускает занятия. Это довольно безответственно с его стороны, особенно так близко к своим ТРИТОНам. Я пыталась заставить его уйти, но он отказался. Дамблдор усмехнулся. — Не совсем, они больше беспокоятся о том, что Джеймс чувствует себя таким привязанным к вам. На самом деле это то, в чём заключается моё исследование. Знаете ли вы, что есть заклинание, которое перемещает человека во времени? Если конкретно, оно толкает человека вперёд во времени Глаза Гермионы загорелись. Заклинание, чтобы отправить кого-то вперёд во времени? Вот оно что! Её билет домой! Она не могла поверить, что Директор смог так быстро найти для неё выход. — Вы нашли способ отправить меня обратно! О, это просто фантастика! Когда мы сможем сотворить заклинание? Мне нужно вернуться как можно скорее. — Ну, как я уже сказал, заклинание подтолкнёт кого-то вперед во времени, но это создает небольшую загадку. Тот человек, который отправляется вперёд, не принадлежит будущему, он вытесняется из своего законного времени. Таким образом, наряду с этим заклинанием существует контрзаклятье, чтобы вернуть пострадавшего в его законное время. — Сэр...Я не совсем понимаю, что вы пытаетесь сказать. — Двенадцать лет назад семья Поттеров пережила большую трагедию. Их младшую дочь, Шарлотту, похитили. Она исчезла без следа. Не было никаких признаков её смерти, но в то же время не было и признаков того, что она жива. В конце концов авроры объявили её мертвой. — У Поттеров была дочь? Я никогда этого не знала. Не думаю, что Гарри знал об этом, но какое это имеет отношение ко мне? — Что вы знаете о семейной магии, мисс Грейнджер? Расстроенная тем, что он не отвечал на её вопросы и что ход его мыслей, казалось, перескакивал с одной темы на другую, Гермиона застонала. Она знала, что не получит ответов, если не последует его примеру. Просто так делал Директор. — Не так уж много. Это довольно трудно исследовать. Большинство семей передают свои знания из поколения в поколение, а не записывают что-либо. — Да, это правда, но есть ещё один аспект семейной магии, который не часто обсуждается. Семейная магия распознаёт друг друга. Они склонны взывать друг к другу, особенно если близкие родственники находятся в опасности. Если один человек слаб или ранен, кто-то другой из его или её родословной может помочь укрепить их, даже просто находясь рядом. Это помогает обеспечить продолжение этой родословной. Гермиона внимательно слушала, что говорил ей Директор. Не часто кто-то так охотно рассказывал о такой частной ветви магии, и она была очарована, но, когда профессор Дамблдор продолжил, она медленно начала складывать кусочки того, что он говорил. У Джеймса была сестра, которую похитили. Заклинание, чтобы отправить кого-то вперёд во времени, и контрзаклятие, чтобы вернуть его обратно. Семейная магия взывает, чтобы попытаться восстановить и защитить тех, кто принадлежит к роду. — Нет. — Нет, мисс Грейнджер? Могу я спросить, чему вы говорите "нет"? — спросил директор у молодой девушки. — Нет, я не Шарлотта Поттер. Это невозможно. Джеймс просто вёл себя странно, потому что...потому что, ну, я не знаю почему, но это не потому, что я его давно потерянная сестра. Меня зовут Гермиона Джин Грейнджер. Мои родители - Ричард и Хелен Грейнджер из Лондона, оба дантисты. Я родилась 19 сентября 1979 года. Не может быть, чтобы я была похищенной дочерью семьи Поттеров. Это просто невозможно! К концу её тирады голос Гермионы стал таким пронзительным, что привлек внимание целительницы. Мадам Помфри поспешно подошла и начала отчитывать директора: — Ну правда Альбус! Моему пациенту нужен покой. Я была достаточно любезна, чтобы позволить мистеру Поттеру оставаться здесь всю ночь и день, видя, как он просто присматривает за ней, но я не позволю вам расстраивать её. Если вы не можете этого сделать, то я должна настоять на том, чтобы вы ушли. — Мои извинения, Поппи. Я пытался деликатно донести до неё свои выводы, но они всё ещё очень её расстраивают. Я обещаю тебе, что это больше не повторится. — извинился Дамблдор. — Убедитесь, что этого не произойдет. Мне всё равно, чего хотите вы или мистер Поттер, если кто-нибудь расстроит её ещё раз, вам обоим будет запрещено находиться в Больничном крыле до тех пор, пока я не освобожу мисс Грейнджер. — отчитала целительница директора. Гермиона подавила смешок, увидев, как старого волшебника отчитывают, как школьника. Она определенно ценила, что мадам Помфри заступилась за неё, особенно учитывая, что она не хотела верить или иметь дело с выводами Дамблдора. Она не могла быть Шарлоттой Поттер. Это просто не имело никакого смысла. Да, Джеймс казался необычно заботливым по отношению к ней, но это из-за того, что они только что встретились, но это ничего не значило. Слишком многое произошло за последние несколько месяцев, чтобы она могла правильно всё логически осмыслить. — Мисс Грейнджер, я бы хотела, чтобы вы приняли это успокаивающее средство. Это поможет, и так же позволит поскорее заснуть — проинструктировала мадам Помфри, отвлекая Гермиону от её размышлений. После того, как старшая ведьма убедилась, что её пациентка выпила зелье, она посмотрела на директора и вернулась в свой кабинет. — Итак, мисс Грейнджер. Я приношу свои извинения за то, что расстроил вас. Пожалуйста, поймите, что это всего лишь гипотеза. На вашем месте я бы не спешил с выводами. Единственное желание Поттеров - поговорить с вами, прежде чем произносить семейное заклинание. — Семейное заклинание? Почему? Всё, что это даст, - это вселит надежды в эту бедную семью, у них и так будет достаточно душевных страданий в их жизни. Я не хочу вносить в это свой вклад! — Будет? — поинтересовался Дамблдор. — Вы знакомы с семьёй Поттеров в будущем? Гермиона немедленно замолчала. Она не должна была ничего рассказывать о будущем, но в своём нынешнем эмоциональном состоянии она непреднамеренно это сделала. Она знала, что не сможет солгать директору, поэтому решила сообщить ему только минимум информации: — Да, сэр. Она должна была знать, что он не согласится на самый минимум, и старый волшебник продолжал настаивать: — И насколько вы близки с семьей? Гермиона на секунду задумалась. Технически она была близка с семьёй, видя, что Гарри был последним из рода Поттеров, но она никогда не встречала никого из семьи, о которой, по её мнению, говорил Дамблдор. Хотя этот вопрос заставил её задуматься о своих отношениях с Гарри. Они всегда были близки, ну, за исключением первых двух месяцев её первого года, но он спас её от тролля, когда они не были друзьями. Он чувствовал потребность защитить её, и, в свою очередь, она всегда чувствовала потребность защитить его. Эти двое мгновенно сблизились так, что ни один из них не мог этого объяснить, поэтому они просто списали это на то, что были лучшими друзьями. Он был её братом во всем, кроме крови. Чем больше она думала об этом, тем больше смысла приобретало то, что подразумевал Дамблдор. Но это просто невозможно. Она не могла смириться с тем, что вся её жизнь была ложью. Гермиона, однако, могла сказать, что её отказ будет отклонён. Она решила рассказать Дамблдору как можно меньше о своей жизни и разрешить семейное заклинание. Тогда они поймут, что всё это было недоразумением, и отправят её домой. — Профессор, я понимаю, на что вы намекаете. И да, я довольно близка с сыном Джеймса Поттера, но это ничего не значит. Если бы я была дочерью Поттеров, разве я не вспомнила бы что-нибудь из своей здешней жизни? Не говоря уже о том, что я совсем не похожа на семью Поттеров, — Гермиона попыталась логически урезонить Директора, — однако я соглашусь на семейное заклинание и докажу, что я не та, за кого вы меня принимаете. Старый директор улыбнулся молодой ведьме: — Мисс Грейнджер, как вы давно смотрелись в зеркало? На самом деле вы с Джеймсом очень похожи. — Что? Я провела в постели последние 24 часа и была немного занята, чтобы заботиться о своём внешнем виде. Альбус вытащил палочку и наколдовал зеркало для Гермионы, и то, что она увидела, потрясло её. О, она всё ещё была собой. Форма её лица была всё той же, но глаза были совершенно другими, теперь они были ярко-карими, а не её обычной смесью шоколада и янтаря. Её нос, который, как ей всегда казалось, был немного великоват для её лица, был немного меньше, а её волосы всё ещё остались в виде сумасшедших непослушных кудрях , но теперь они были угольно-чёрными. Угольно-чёрный, который очень напоминал ей….Гарри. Она была совершенно ошеломлена своей внешностью. Это был не тот человек, которого она привыкла видеть в зеркале. Пока она изучала свою внешность, двери больницы снова открылись. Оба нынешних обитателя Больничного крыла повернулись, чтобы увидеть, как входят старшие Поттеры. Гермиона, всё ещё в шоке от своей внешности, просто смотрела на семью. Ей становилось всё труднее и труднее отрицать, что она принадлежит к ней. У Дамблдора был обычный огонек в глазах, и он улыбнулся паре. — Чарлус, Дорея! Я надеюсь, что ваша беседа прошла хорошо. Мы почти закончили и можем начать — объяснил Дамблдор, прежде чем повернуться к Гермионе. — У вас есть ещё какие-нибудь вопросы, моя дорогая? — Нет... — сказала Гермиона, сдерживая слёзы — Нет, пожалуйста, просто произнесите заклинание. — Превосходно! Всё, что нам понадобится - это капля твоей крови. — заявил он, вызывая кусок пергамента и кладя его на стол рядом с кроватью Гермионы. — Альбус, не мог бы ты, пожалуйста, подождать минутку. — прервал его Чарлус — Мы хотим дождаться Джеймса. Он пошёл за Сириусом, он тоже часть нашей семьи и заслуживает того, чтобы быть здесь. Как ты думаешь, пока мы ждем, ты не мог бы дать нам минутку с Шар….Гермионой? Альбус на мгновение заколебался, но согласился: — Конечно, Чарлус. Я буду прямо снаружи и приведу обоих мальчиков, как только они придут. Трое других обитателей Больничного крыла наблюдали, как Директор вышел из комнаты, прежде чем двое старших повернулись, чтобы посмотреть на ведьму, лежащую на кровати. Первые несколько мгновений никто ничего не говорил, но в конце концов Гермиона нарушила молчание. — Здравствуйте, нас не представили должным образом. Я Гермиона Грейнджер. — сказала она с легкой улыбкой, чувствуя себя немного глупо, представившись паре, которая потенциально была её родителями. Но что ещё вы скажете двум людям, которые могут быть вашими родителями, которых вы никогда не встречали? Вся ситуация была странной, и это говорит магглорождённая ведьма, которая даже не знала о существовании магии, пока ей не исполнилось 11 лет. Два Поттера улыбнулись молодой ведьме, но первой заговорила Дорея. — Очень приятно с вами познакомиться. Я Дорея, а это мой муж Чарлус. Ты не возражаешь, если мы присядем на несколько минут? — О, пожалуйста. Мне так жаль, с моей стороны было невежливо не пригласить вас присесть. Чарлус усмехнулся, пока он наколдовал ещё один стул, в то время как его жена села на место, которое ранее освободил Директор. — Вовсе нет. Это довольно странная ситуация. Мы знаем, что это может быть нелегко для тебя. Мы просто хотели, может быть, немного узнать тебя, пока мы ждем. Если ты конечно, не против. — О, ммм...конечно. Как много профессор Дамблдор рассказал вам на данный момент? — спросила Гермиона. Чарлус продолжил: — Не так уж много. Что мы знаем, так это то, что Джеймс нашёл тебя, когда ты была довольно сильно ранена. Как ты себя сейчас чувствуешь? — Намного лучше. Спасибо, что спросили. — ответила она с усталой улыбкой. Дорея слегка улыбнулась ей. — Ты уверена, дорогая? Ты выглядишь немного расстроенной? — О да. Я всё ещё немного устала. Ничего такого, что не исправит хороший сон. — Ну хорошо, — согласился мистер Поттер — Как насчёт того, чтобы ты рассказала нам немного больше о себе. Где ты выросла? Гермиона прикусила губу и посмотрела в сторону двери, надеясь, что директор вернётся, чтобы ей не пришлось вести этот разговор. Как много она могла рассказать? Если бы она смогла остаться в этом времени, если бы это действительно было её законное время, она бы так много могла сделать. Не было бы другой Гермионы Грейнджер, с которой ей пришлось бы столкнуться или беспокоиться о временной петле, но если бы ей пришлось вернуться в 1998 год, она ничего не смогла бы рассказать Поттерам. Тем не менее, пара, казалось, отчаянно нуждалась в информации, и она могла сказать, что они надеялись, что она их дочь. — Ну, э-э ... ..Я выросла в Лондоне, и мои родители — мои родители-дантисты, —пробормотала Гермиона, слегка смущённая их пристальными взглядами и прекрасно понимая, что двое людей перед ней верили, что они её родители, в то время как она говорила о людях, которые её вырастили. К счастью, в этот момент двери Больничного крыла снова открылись, и Альбус Дамблдор, Джеймс Поттер и Сириус Блэк — выглядевший намного моложе и беззаботнее, чем Гермиона когда-либо видела его-вошли. Гермиона никогда в жизни не была так счастлива, когда разговор заканчивался. Она понятия не имела, что сказать старшим Поттерам. Когда трое волшебников приблизились к её кровати, Директор наколдовал ещё три стула, прежде чем обратился к молодой ведьме: — Итак, мисс Грейнджер, Чарлус и Дорея объяснили, как работает семейное заклинание? — Нет, сэр. Мы ещё не зашли так далеко. — ответила Гермиона старшему волшебнику и изо всех сил старалась не смотреть на Джеймса или Сириуса, которые пристально смотрели на неё. Затем Чарлус заговорил, заставив других обитателей комнаты повернуться к нему: — На самом деле всё довольно просто. Всё, что для этого требуется, - это капля крови ведьмы или волшебника, чью родословную мы ищем. Как только заклинание будет произнесено, капля крови превратится в генеалогическое древо. Гермиона нервничала. Она не была уверена, что хотела знать. Её родители никогда ничего не говорили о том, что её удочерили. Но она не могла отрицать, что то, что профессор Дамблдор объяснил ранее, имело смысл. — Хорошо. Я готова. Профессор Дамблдор достал пергамент и положил его на стол рядом с кроватью Гермионы. Она взяла свою палочку, уколола палец и позволила единственной капле крови капнуть на пергамент. Она не залечила небольшой порез, не желая тратить свою энергию впустую. Похоже, миссис Поттер поняла, что она не собиралась исцелять себя, поэтому она потянулась, чтобы взять молодую девушку за руку, и залечила порез. Гермиона посмотрела на старшую ведьму и слегка улыбнулась ей в знак благодарности, прежде чем Дорея Поттер отпустила её руку. Затем Альбус Дамблдор взял свою собственную палочку, взмахнул ею над пергаментом в сложном узоре и произнес "familias revelio". Мгновение ничего не происходило, затем, как будто невидимое перо использовало её кровь в качестве чернил и начали формироваться слова. Сначала в центре пергамента: Шарлотта Дорея Поттер. Рядом с её именем был Джеймс Чарлус Поттер, а выше-Чарлус Генри Поттер и Дорея Блэк Поттер. Все в комнате на мгновение перестали дышать, прежде чем Дорея разрыдалась и обняла девушку, как будто она снова могла исчезнуть, в то время как Чарлус гладил спину своей жены и едва сдерживал ухмылку, которая угрожала расколоть его лицо пополам. Джеймс и Сириус просто смотрели широко раскрытыми глазами на сцену перед ними в полном шоке, в то время как Дамблдор наблюдал за теперь воссоединённой семьей со знакомым блеском в глазах. Через несколько мгновений Дорея взяла себя в руки, насколько смогла, и отстранилась от Гермионы, не отпуская её полностью. Она уставилась на молодую ведьму, всё ещё со слезами на глазах: — О Мерлин! Шарлота... это действительно ты! Я не могу поверить, что это действительно ты. Когда мы сможем забрать её домой? — спросила она Дамблдора. Гермиона слушала это, стараясь не задыхаться. Вся её жизнь была ложью. Как это произошло? Как Рабастан узнал, что она Шарлотта? Как могли её родители не сказать ей, что её удочерили? Её разум был полон вопросов, на которые, как она знала, никогда нельзя будет ответить. Она подняла глаза, по её лицу текли слёзы, и увидела Джеймса и Сириуса, уставившихся на неё. Джеймс с такой широкой улыбкой, что казалось, его лицо расколется надвое, и Сириус с непроницаемым выражением. — Я полагаю, что это зависит от нашей уважаемой целительницы. Однако уже поздно, и я предлагаю всем нам немного отдохнуть. Чарлус, Дорея, мы более чем рады, если вы останетесь сегодня в гостевых покоях. Джеймс и Сириус должны вернуться в башню сегодня вечером. — предложил Дамблдор. Джеймс решил заговорить: — Что? Нет! Теперь, когда я знаю, что она Шарлотта, я ни за что не оставлю её одну. Вы видели, в каком состоянии она была, когда приехала — Гермиона — прервала его Гермиона. Джеймс оглянулся на свою давно потерянную сестру: — А? — Меня зовут Гермиона, и, пожалуйста, просто уходи. Я ... я не могу принять это прямо сейчас. — она отстранилась от Дореи, пока старшая ведьма не убрала руки от дочери с обиженным, но понимающим выражением на лице. — Джеймс, дорогой, — обратилась Дорея к сыну — возможно, Шар... Гермиона права. Это ... ошеломляет, мягко говоря. Нам всем не помешало бы немного поспать. И я уверена, что ей не помешало бы немного времени, чтобы всё обдумать. — Я согласен с Джеймсом, мам, — начал Сириус — Кто-то должен присматривать за ней. — Я не думаю, что есть о чём беспокоиться, мистер Блэк — сообщил Директор своему ученику. — Я могу заверить вас, что с ней ничего не случится, пока она здесь. В Хогвартсе действительно есть отличные подопечные. — Но… — Сириус попытался рассуждать здраво. — Хватит, Сириус. Утром мы всё выясним как семья, — хрипло сказал Чарлус, заговорив впервые с тех пор, как было произнесено заклинание. Затем он повернулся к Гермионе, своей маленькой девочке, которая явно уже не была такой маленькой. Он посмотрел на неё и понял, что она была всего в нескольких минутах от того, чтобы сломаться. Он заговорил тихо, надеясь успокоить её — Почему бы тебе не поспать немного? Мы ещё поговорим утром. Я знаю, это шок для тебя, но я обещаю, что всё наладится. — Он грустно улыбнулся ей, прежде чем повернуться и снова обнять жену. Наконец заставив Джеймса и Сириуса покинуть Больничное крыло, все, кроме Гермионы, направились в коридор, чтобы лечь спать. Гермиона глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и легла, надеясь немного поспать. Очевидно, она не собиралась возвращаться в 1998 год, и теперь ей нужно было смириться с тем фактом, что она больше никогда не увидит своих друзей и семью. Что ж, она предполагала, что снова увидит Гарри, но она будет его тётей, а не его лучшим другом. Он никогда не спасёт её от тролля, они никогда не будут сидеть перед камином в общей комнате и смеяться вместе с Роном. Всё изменилось.