Последний шанс

Когда она проснулась, в висках неприятно гудело, глаза слезились, а тело словно бы наполнилось раскаленным свинцом, который придавил его к кровати под массой многих тонн. Перед её глазами желтоватый потолок с паутиной трещинок на штукатурке. До слуха доносятся приглушенные споры мужских голосов. Нос заложило, невозможно было понять, чем пахнет, но воздух, определенно был душный. Юджин, несколько раз сморгнув, опустила взгляд ниже потолка, неторопливо обводя им комнату. Дальняя стена пестрит разномастными плакатами, фотографиями и постерами. Письменный стол завален цветной макулатурой популярного характера и CD-дисками. В углу комнаты – телевизор, приставка и DVD-проигрыватель. Старый, потрепанный шкаф с накинутыми на дверцу кофтами. Напротив кровати, на протертом диване с облезлой кое-где облицовкой, двое спорящих блондинов. Вернее, Дракен упорно пытался что-то донести до Майки, который лишь надул щеки, уставившись в стену и болтая ногами. Брюнетка тяжело оторвала голову от подушки, садясь в постели. Под костью черепа вновь забили в колокола. - Что произошло? – прохрипела она, потирая виски. Дракен тут же закончил бессмысленный диспут, подорвался, приблизился к ней и коснулся лба. - Очухалась? Как себя чувствуешь? - Хреново, - призналась она, - Где я? - У Кенчика, - подал голос Майки, - его дом был ближе всего. Она лишь кивнула, припоминая и понимая, что Сано принес её сюда, и ему явно было не охота тащить её бездыханное тело в другой конец Токио домой. Или привязывать словно баранью тушку к мотоциклу и везти. Внезапно её глаза наткнулись на серую, огромную, явно мужскую футболку на её теле вместо собственной толстовки. Глаза Юджин расширились, она пальцами обеих рук защипнула ткань и переводила недоумевающий взгляд с одного парня на другого. - Тебя вырвало… на меня… на нас… - было видно, что Майки едва удержался, чтобы не поморщиться. На нем так же была другая майка – красная и так же не по размеру. - А кто… - Не мы, - тут же оборвал её Кен, разведя руками. И словно бы ожидая этого вопроса чтобы дать ответ, в комнату впорхнула девушка с крашенными ярко-алыми волосами… в полупрозрачном, дешевого ярко-синего цвета, пеньюаре. Настолько полупрозрачном, что отчетливо можно было разглядеть выступающие соски. Теперь не только глаза, но и рот Мацуоки был широко распахнут. - Приветик, - пропела она, приветливо улыбаясь жирно накрашенным розовой помадой ртом, - как наша больная себя чувствует? - А… э… неплохо? – промямлила брюнетка, не отрывая взгляда от лица девушки и стараясь не разглядывать её наряд. - Это Кёко, - объяснил Дракен, хотя яснее Юджин не стало ни на грамм, и добавил – она о тебе позаботилась. - Угу, - помахала наманикюренной ручкой она, затем обратилась к Рюгуджи, - Кенни, у меня постоянный, список я тебе написала, сгоняешь в аптеку? Тот лишь кивнул. Девушка пожелала ей выздоровления, пообещала, что позже заглянет, и удалилась. - А это… кто? – осторожно поинтересовалась брюнетка. - Проститутка, - совершенно будничным тоном сообщил ей Кен. - Смешно, - хмыкнула она. - Это правда, - снисходительно улыбнулся он, успешно подавив волну раздражения в пользу болеющей. – Потом сама поймешь. Юджин пожала плечами. Сил допытываться не было, хотя было очень любопытно как часто проститутки гостят в доме пятнадцатилетнего. - Ну и ладно. Спустя примерно минут 10-15 брюнетка снова лежала, завернута в одеяло, а Дракен ушел, объявив, что скоро придет. И они остались вдвоем с Сано, который завалился на диван, со скучающим видом разглядывая журналы и брошюрки сомнительного содержания. В комнате царил полумрак, слабо развеваемый лишь блеклым ночником над диваном, прямо над его головой. Злился ли он на её гневный порыв в сквере? Нет. Раздражался из-за того, что затем пришлось её тащить к Кенчику? Да нет. Бесился? Вроде тоже нет. Но что-то явно испытывал. Что-то не совсем приятное. Возможно лишь отголоски вышеперечисленных эмоций, искаженные словно поверхностью водной глади. Он объяснить этого не мог, даже самому себе. Хотя в последнее время он часто не мог дать отчет своим действиям. Его жизнь словно плыла по течению в густом, будто молоко, тумане. И он не видел ни что впереди, ни что оставил позади. Притащил её сюда, на попечение друга. Хотя мог вызвать такси и отправить домой. Или скорую. Но нет. Он принес её сюда, потому что Кенчик всегда всё знает, что правильно, а что нет, что верно, а что не верно. А он – нет. Ведь он в принципе не привык о ком-то заботиться. Заботились всегда о нем. Шиничиро, Эмма, Дракен… Не было бы их – кто знает, где бы он сейчас был. Даже в последнем конфликте Рюгуджи знал, как поступить верно. Знал и действовал так, как считал нужным. И оказался прав, как и в большинстве случаев. А он, Манджиро, поддался эмоциям. И чуть не оплошал. А затем чуть было ни лишился лучшего друга. И если бы не она, не её чертова щека на пути хука Кена, если бы не вмешательство взбешенного Такемучи, последовавшее за этим, вряд ли бы все так легко устаканилось. Скулы как будто свело судорогой. Снова эта девчонка. Уже во второй раз его прикрывает. Даже от Кенчика. Может и сама не осознает, но подставляется под удар. Опять. Снова. Будто на одни и те же грабли – глупо и по-идиотски. Било ли это по его достоинству? О, еще как! Ведь это он – Майки – всегда всех защищает и оберегает. Мчится по первому зову о помощи. Всегда стоит на передовой. И словно бравый рыцарь, герой, меняет ход битвы в свою пользу. А тут появляется она и переправляет его сказку о геройстве шиворот навыворот. И даже не интересуется – хочется ему или не хочется – берет и заставляет принимать её помощь. А он ведь – сам глава Токийской Свастики, туды её за ногу. Кому вообще могло прийти в голову спасать главу банды хулиганов?! Юджин Мацуоке вот пришло. Послышался скрип пружин. Блондин тут же бросил взгляд на источник шума. Брюнетка, ссутулившись, натягивает на ноги кеды. Он тут же с готовностью вскакивает и подрывается к ней. Весь вечер Сано ждал момента, когда она соберется улизнуть. И, как ему показалось, дождался. - Ты куда? – в голосе прослеживаются требовательные нотки. Мацуока вздрагивает и поднимает на него раскрасневшиеся глаза. Делает это слишком резко, потом как в следующую секунду морщится от вновь возродившейся пульсации над надбровными дугами. - Скоро приду, - вымученно цедит она, поднимаясь и потирая переносье. - Ютик, тебе лучше лежать, - терпеливо настаивает он, - скажи, что хочешь, я принесу. Ох, как же непривычно. Как же ему непривычно вот так стоять над кем-то, беспокоиться, не спать, прислушиваясь с замиранием сердца к дыханию и тихим стонам. Возможно, это случалось лишь когда болела сестра, но и там рядом был дедушка. - Мне… надо, - упрямо хрипит она, обувая вторую ногу. По голосу было слышно, как каждое, выговоренное с неимоверным усилием слово, доставляет ей сильнейший дискомфорт. Словно гвоздей в горло насыпали, и при малейшем движении голосовых связок они царапали нежную слизистую, заставляя откашливаться и морщиться. - В туалет? – спрашивает он, стоит лишь догадке озарить его. Она слабо кивает, поднимается с кровати, зябко обхватывая плечи ладонями. Её все еще морозит. Манджиро неуверенно переступает с ноги на ногу. Ну вот чего ей приспичило именно тогда, когда Дракен и Кёко нет? Было заметно, как неуютно ему было во всей этой сложившейся ситуации, как ненавидел он подобные неловкие моменты и не знал, как выбраться из всего этого. - Стой, я с тобой. Юджин оборачивается, кидая на него раздраженный взгляд. Последнее, чего бы ей сейчас хотелось, так это чтобы этот парень конвоировал её справлять нужду. «Спокойно», - говорит она самой себе, - «Мальчишка не стоит еще одной тележки твоих нервов… Не стоит тележки, но выжрал уже не на один вагон». Казалось, от очередной эмоциональной встряски ее несчастный котелок просто взорвется. - Не нужно. Я сама, просто скажи, куда идти. - Пошли, провожу, - и, не слушая больше протестов больной, Майки проходит мимо, выходя в темный коридор. Той ничего не остается, как клацнуть зубами и засеменить следом. Он щелкает выключателем на стене. Флуоресцентные лампы тихо загудели, заливая обшарпанный коридор белым, больничным светом, который ненадолго ослепляет девушку. А в её голове словно с разбегу что-то врезается в затылочную кость. Затем разбегается и по новой. Майки идет медленно, подстраиваясь под её ритм, прислушиваясь к каждому неторопливому шагу, готовый в случае чего подхватить стремительно падающее тело. Наконец-то заветная дверь. Мацуока хватается за медную ручку. Небольшая, но чистенькая ванная комната. Для «персонала». Сразу бросается взгляд на душевую кабинку. Горячая вода бы сейчас ой как не помешала бы… но сил нет от слова совсем. Так что подождет до дома. Скорей бы домой… - Дверь не закрывай, - раздается прямо перед самым сиим действием. - Еще чего?! – возмущенно вспыхивает брюнетка, - это уж слишком, знаешь ли! - Не закрывай, - вторит он и в голосе прослеживаются нотки стали. - Тогда… отойди чуть подальше, - просит она, прикидывая, что, если начнет противиться, снести эту картонную перегородку с петель не составит для него труда. А он, как известно, парень непредсказуемый. Не хотелось бы наблюдать его физические способности, сидя на толчке. Сано покорно делает шаг назад, показывая, что свою часть сделки выполнил. Юджин закатывает глаза и исчезает за дверью. Выходит только спустя минут 7, когда блондин уже во второй раз постукивает по двери костяшками пальцев. С её бледного лица слетают единичные капельки воды. - Идем? – спрашивает он. Она кивает и они двигаются в сторону комнаты. Но спустя пару минут Майки слышит, что шаги затихают, и оборачивается. Брюнетка остановилась, привалившись плечом к стене. - Да иду я, иду! – раздраженно хрипит она, прикладывая одну ладонь ко лбу, пытаясь хоть как-то сдержать настигшее головокружение, схожее с торнадо, бушующим вокруг и между полушарий. И прежде чем она успевает понять и возмутиться, Манджиро уже аккуратно подхватывает её на руки. Чувствует, как её тело пробивает мелкая дрожь. И, боясь очередного приступа тошноты, торопится в комнату Кенчика, где уже заготовлен тазик для этих целей. Он нес ее, как ей казалось, почти без особых усилий, словно, вообще не ощущая веса тела полноценного человека. Хотя таковым она себя сейчас мало ощущала – скорее лепешкой, размазанной по асфальту. - Холодно? – спрашивает он, когда горячие руки, обхватывают его за шею. - Угу, - кивает она, затем добавляет, - а ты теплый… приятно… - Потерпи, - шепчет ей над ухом, - скоро Кенчик принесет лекарства. Внезапно откуда доносится протяжный женский стон, какие можно слышать в дешевых немецких фильмах. А затем еще. И еще. И все громче, и все интенсивнее. Мацуока тут же навострила уши, приподнимаясь и оглядываясь. Либо температура достигла своего пика и в воспаленном мозгу всплывают её самые потаенные желания, так и не реализованные за 26 лет, либо что-то тут явно не так. Она переводит взгляд в темно-серые глаза и выжидает. Майки прикрывает глаза и коротко выдыхает. - Это бордель, - тихо поясняет он, ускоряясь, дабы быстрее пересечь злополучный коридор со всей его какофонией звучаний. Стоны за дверью тем не менее переросли в крики. - Он её порвет, - сухо замечает Юджин. – А что мы делаем в борделе? Смутные подозрения закрались в её голову, и она уже решила, что у кое-кого на неё не совсем заурядные планы. - Это Кенчика дом, я же сказал. - Хороший дом, прям мечта любого холостяка. А если серьезно? Я же отбиваться буду, Майки, ты меня знаешь. Без боя не дамся. Если бы это был не Сано, то со стороны можно было бы подумать, что он залился краской и даже несколько смутился. - Здесь и правда живет Кенчик. Его мама… тут работала. А потом ушла, а его оставила здесь. - О как, - негромко произносит девушка, чувствуя неловкость за свои слова, - мне… мне жаль. - Не стоит. Он всем доволен. Да когда же там эта гребанная комната?! Вроде бы туда дошли быстро, а обратно – целую вечность! Мацуока прикрывает свинцовые веки, устав противиться всеразрушающей мигрени, и просто ждет, когда блондин наконец дойдет. Парень понимает её состояние и едва хмурится, припоминая каскад всех ощущений при гриппе, который он подхватил полтора года назад и провалялся с ним с неделю. Наверное, было бы в стократ разумнее отправить её домой. А ведь это же именно он в течении аж получаса уговаривал Такемучи оставить её на их попечении до утра, пока Дракен с Кёко пытались сбить уже сороковой градус. И для чего? Из-за извечного беспокойства и треволнений? Как будто бы сейчас они могут ей чем-то помочь. Еще и свалил эти хлопоты на Рюгуджи. Как всегда, из-за своих прихотей и хотелок. С тем, что он – самый бесполезный в сложившейся ситуации Майки еще кое-как смирился, но то, что все эти номера выходят боком Мацуоке, осознал только сейчас. А ведь она могла бы преспокойненько себе болеть в своей уютной комнатке, под присмотром родных и вызванного ими доктора, а не на сомнительном попечении двух подростков-с-так-себе-репутацией во второсортном борделе. А всё он! Спальня Кенчика, ура. К слову, хозяин сей еще не вернулся. Должно быть помчался на фарм. фирму на другом конце Японии, чтобы доставить свежайший парацетамол, с пылу, с жару. Сано аккуратно усадил её на край кровати, скидывая попутно обувь с её озябших ног. Девушка завалилась с таким усилием, словно её тело весило тонну. Пытаясь отгородиться от болезненных ощущений во всем теле, заворачивается в одеяло по самый подбородок, притянув колени к груди. В тишине слышно прерывистое дыхание и чечетку зубов. С минуту размышляя, блондин решительно отодвигает уголок одеяла, разувается и забирается рядом. - Ты что творишь?! – тут же возмущенно пищит Юджин. Ей бы хотелось быть от него максимально подальше после такого длительного контакта у него на руках. На сегодня Манджиро в её личном пространстве точно хватит. - Да брось, тебе так будет теплее, - поясняет он, припоминая, как в детстве, когда болел, брат всегда ложился рядом, грея и успокаивая. Одни из лучших воспоминаний. Позже он сам стал делать то же для Эммы. - Не надо теплее! Иди-иди! Диван, Майки, ди-иван!! – противилась она, пытаясь спихнуть его ослабевшими руками. – Дракен скоро вернется! - Кенчик поймет, - спокойно отвечает, не обращая внимания на её упрямство, просовывает руку ей под голову и притягивает к себе. Она заерзала, пытаясь устроиться на уменьшенной площади постели. - У тебя глисты, Ютик? Чего возишься? Она ответила не сразу. Он не видел её лица, но слышал неожиданно ровный голос. - Не нужно со мной так носиться. Мы оба знаем, что тебе это не по душе. Не нужно себя заставлять ради своих принципов и амбиций. В твоей неприязни и ненависти ко мне только моя вина. Так что не принуждай себя. Некоторое время он обдумывал её слова. Его молчание говорило ей, что девушка его смутила. Но чем именно, понять она не могла. Ведь она попала в яблочко. Ведь это именно то, что он чувствует. Смутился оттого, что его мизантропию к её персоне преобразили в лексему? Ей самой было неприятно от этих слов. Некомфортное ощущение, когда понимаешь, что вызываешь у кого-то такие чувства. Тем более у кого-то значимого. Но ей было необходимо, чтобы это прозвучало вслух, даже если с её губ. Как будто бы со смертельного оружия, убивающего всё живое, скинули покрывало, и, хотя все прекрасно понимали, что оно скрывает, увидев и убедившись, у них исчезала беспочвенная, никому не нужная надежда. Ответ на её порыв так и остался невысказанным. Он почувствовал, как её тело постепенно расслаблялось, дрожь стихала, а дыхание снова становилось глубоким и ровным. Майки утыкается в макушку, хранящую нотки свежего, холодного, схожего с мужским, парфюма и прикрывает глаза, оттеняясь от тяжелых мыслей.

***

Дракен смерил недовольным и раздраженным взглядом парочку, уютненько устроившуюся в его постели. С длинной челки слева стекали дождевые капли, ударяя прямо в волокна старого ковролина. Оставил пакетик с эмблемой аптеки на тумбочке. Затем, чудом совладав с собой и поборов желание вытряхнуть оттуда хотя бы одного (ясное дело, кого именно), разобрал диван, замотался в плед и скоро уснул, скрючившись в позе гигантского эмбриона. А на утро, когда девчонка хорошо проспалась и ей стало значительно лучше, напоил чаем со вчерашними булочками, напичкал её таблетками, дал запить всё сиропами, вручил полотенце и её же чистую толстовку (хвала небесам, что послали ему Кёко), и отправил в душ, а сам принялся буравить тяжелым взглядом только проснувшегося друга, сонно причмокивающего губами. - И что это было? – грозно спросил он, устав от игнора Сано. - Ты о чем? – невозмутимо интересуется он. - А ты угадай. - Её морозило ночью. Что в этом такого? – флегматично поинтересовался блондин. - Майки, когда я болел и мне было пиздец хуево, всё что ты сделал – ушел спать в другую комнату, чтобы не слышать меня, - сквозь зубы процедил Кен, нависая над ним, словно ледник над Титаником. - Но, Кенчик, если бы мы с тобой легли в одну кровать, это бы выглядело странно, - он невинно захлопал глазками. - Не страннее чем то, что происходит сейчас. На спасение Манджиро в комнату вошла девушка. Она мило улыбнулась и подошла к Рюгуджи. - Спасибо тебе большое. Не знаю, как и отблагодарить, за то, что приютил и позаботился обо мне, - легкий благодарственный поклон, - все деньги за лекарства я верну. Огромное спасибо. - Не стоит, - хмыкнул Кен, несколько обескураженный искренней благодарностью. В его мире и среди его людей редко кто вкладывает в слова столько тепла, - Мне не сложно. - Нет, стоит! – воспротивилась брюнетка, заглядывая ему в глаза, - я в большом долгу у тебя. Тот не поскупился на снисходительную ухмылку и потрепал её по волосам. - Обращайся. - А я? – недовольно поинтересовался надувшись, словно морской еж, Майки, требуя свою долю внимания и благодарностей. - И тебе спасибо, - задорно улыбнулась Юджин, надеясь, что это не выглядело слишком натянуто, - что не бросил там, в парке. Ну-с, не могу больше злоупотреблять вашей добротой, поэтому пойду-ка я уже. - Может хоть до вечера посидишь? – спросил с Дракен, чуть нахмурившись, - температура ведь еще не до конца спала. Вдруг опять плохо станет. Мацуока отрицательно мотнула головой. - Неа, не станет. Уже все в порядке. Да и метро, должно быть, уже починили, так что я мигом. - Какое к херам метро? – Кен раздраженно выдохнул. - Да брось ты, это же всего пару минут. - Скажи Такемичи, чтоб встретил тебя у станции возле дома, - велел он тоном, не терпящим возражений. И в итоге настоял, чтобы она набрала брату прямо сейчас при нем. Юджин не особо хотелось, чтобы с ней нянькались и набирать она никому не собиралась, но после этой ночи противиться Дракену не хотелось. Ведь он и вправду сделал для неё многое. Не каждый оставит у себя на ночь больного человека, и не каждый будет бегать ночами по аптекам ради него. И плюс они ведь не были с ним ни закадычными друзьями, ни приятелями, проверенными временем. Просто знакомые. Майки тоже помог, причем тоже не мало. Но он помог потому что Майки – это Майки. Пройти мимо человека, нуждающегося в помощи ниже его достоинства. Так что он руководился скорее своими принципами, чем добродетелью по отношению конкретно к ней. - Я тоже пойду уже. Провожу тебя до станции, - прозвучал до жути умиротворенный голос Майки. Юджин еле удержалась, чтобы не скривиться. После всего что произошло, как она и подозревала, ей еще больше хотелось его избегать, а не вновь оставаться с ним наедине. - Да… не нужно… себя утруждать… - промямлила она. На голову, не пылающую жаром, оказывается, решаться на смелые поступки было, оказывается, сложнее. Что-то из серии «сделай на пьяную голову то, чего не сделаешь на трезвую». И ощущения у неё оставались примерно такие же. Теперь она и вовсе не знала, как на него реагировать. Внутри неё будто натянулась до предела уже надорванная струна, грозящаяся вот-вот лопнуть с оглушающий визгом. И Майки каждый раз натягивал её все больше, и больше, и больше. Ей бы бежать от него куда подальше, а он, вопреки своей антипатии идет за ней шаг в шаг, словно бы довольствуясь её накалом в душе. - Не говори глупостей, отсюда станция не близко, - в своей привычной манере отвечает он ей – добродушно и простодушно. - Да, лучше так, - кивает Рюгуджи.       А её уже распирает от этих качелей. Почему он то игнорирует её, то проявляет внимательность и участливость?! То говорит, что ненавидит, то не хочет отпускать одну?! Чего он добивается? Её вина не настолько огромна, сколь воздаяние за содеянное! Юджин расплатилась сполна! Ей так хотелось рассказать ему про ту ледяную стену, что выросла в её груди, но не была готова произнести это вслух.

***

      Они вышли с борделя. Странно признавать, но Мацуока впервые видела подобное заведение, не то что вблизи, а вообще, в реальной жизни. Чуть покосившееся многоэтажное здание с пестрящими тут и там неоновыми лампочками и выцветшими вывесками. Вокруг по улице – бары, кабаки, табачные и клубы. Редкие прохожие, торопящиеся домой в своем не самом лучшем виде после ночки, проведенной в дешевом заведении: обрюзгшие лица, заплывшие глаза, шаткая походка. И именно здесь прошло детство Дракена. Сердце сжалось от внезапного осознания того, что даже в подобной обстановке он не вырос подонком, а вся его напыщенная грубость – всего лишь оболочка терпимости и добродушии. Взять хотя бы его отношение к Майки – словно папочка, души не чаявший в своей дитятке, хотя временами и пытающийся ее воспитать.       Она перевела взгляд на Манджиро. Он молчал с тех самых пор, как они распрощались с Дракеном. Просто шел вперед, засунув руки в карманы, чуть ссутулившись и глядя себе под ноги.       Неужели лик добротелеля спал? Снова то самое равнодушное выражение лица, что и тогда, в день, когда они помирились. Она внушила самой себе, что провожает он её только для спокойствия Дракена.       - Дальше я сама дойду, - сдавленно выговорила она. – просто скажешь Дракену, что довел меня до станции.       Он остановился. Посмотрел на нее и их взгляды ненадолго пересеклись. Его глаза были словно пещеры, в глубине которых селились призраки.       - Как ты себя чувствуешь? – внезапно спросил он.       - Н…нормально, - ответила Юджин, даже и не пытаясь скрыть удивления. И не соврала: её одолевали лишь отголоски вчерашней слабости и небольшой насморк.       - Раз так, не хочешь чуть пройтись? – в своей свойственной манере, не дожидаясь ответа, свернул в сторону, где начинался старый сквер, в котором они вчера и       встретились. Горло Юджин пересохло. Она судорожно сглотнула, борясь со скверным предчувствием. Перехватило дыхание, словно ледяной ветер ворвался в легкие и сковал их льдом. Она прикидывала, далеко ли убежит, перед тем, как он её поймает и заставит идти с собой силой.       Выждав пару секунд, на ватных ногах двинулась следом.       Он вел её вперед, в самые дебри парка по заросшей плющом и сорняками, растоптанной мостовой, которой были выложены все витиеватые тропинки среди деревьев.       Это было непереносимо. Каждая следующая секунда была хуже предыдущей. Брюнетка следовала за ним нога в ногу и все размышляла, что же он ей скажет. Велит не приближаться ни к нему, ни к его друзьям? Но ведь он сам притащил её к Рюгуджи, хотя она и отнекивалась. Наконец-таки объяснит в чем её вина? С каждым шагом напряжение, окутавшее её, перерастало во враждебность. Постепенно она поняла, что готова сама наброситься на парня с обвинениями и парировать любые нападки с его стороны.       Вскоре, решив, что они забрели достаточно глубоко, Майки остановился. Между ним и брюнеткой сохранилось расстояние в несколько метров. Он не знал с чего начать и продолжительно молчал, думая, как завязать разговор в такой непривычной обстановке.       - Ну и? – нетерпеливо спросила Юджин, складывая руки на груди, устанавливая будто защитный барьер.       - Хочу выслушать тебя, - неожиданно произнес он спокойнее, чем мог предположить.       Юджин вскинула бровь.       - И что же ты хочешь услышать? Все что хотела, я уже донесла до тебя раннее. Но ты решил меня игнорировать после этого. Насколько же твое презрение велико?       Её голос был мрачным и хриплым. Манджиро смотрел на неё с напряженным вниманием.       - О чем ты говоришь? - его голос был как всегда спокоен, но то, как он посмотрел на неё, заставило думать будто он удивлен.       - Тогда, у нас дома. Твое пренебрежение ко мне. Ты даже в глаза мне не смотрел. Неужели я и вправду… пустое место? – на последнем слове её голос дрогнул, но она моментально взяла себя в руки, вскинув подбородок. Манджиро продолжал многозначительно молчать.       - Скажи мне, неужели моя выходка с Мебиусом настолько ужасна? Ты ведь сам как-то говорил мне, что считаешь меня неплохим человеком. А затем назвал предателем. Как мне воспринимать твои слова, скажи же, Манджиро, - услышав свое имя из её уст, блондин едва не вздрогнул. Оно показалось ему громом среди ясного неба.       В груди Юджин, прямо за легкими, накапливалось какое-то неудержимое чувство боли и страха, готовое вылиться в любую секунду. Ей трудно было стоять, трудно было бы и сидеть, хотелось лишь закрыть глаза, и по щелчку пальцев чтоб все стало по-прежнему. Чтобы она не знала никакую Тосву, не была знакома ни с каким Майки.       - Ты не права, - вкрадчиво произнес он.       - И в чем же? Ты всем своим видом показываешь, насколько я тебе ненавистна и противна. Зачем ты помог мне? Для чего? Потешить собственное благородство? – все наседала Мацуока глядя как его глаза темнеют, и чувствуя, что вступает на скользкую дорожку, но не в силах остановиться. Вся боль, все отчаяние, все напряжение резко вырывались из неё, преобразовываясь в жестокие слова. – Я просто не понимаю тебя, клянусь. Ты ведь сам сказал, что ненавидишь меня, так зачем же? Пожалел бедную больную? Прекрати играться со мной, определись уже и если я тебе – враг, то и относись ко мне как к врагу! Ты хоть понимаешь, насколько мне тяжело, Майки?       - Я не оставил бы тебя в таком состоянии одну, - с каждым разом придавать голосу бесстрастность для него становилось все сложнее.       - Да при чем здесь состояние?! В последний раз у дома Баджи ты допрашивал меня как шпиона. Затем игнорировал. А теперь притащил домой к Дракену на всю ночь. Чего ты добиваешься? Свести меня с ума? Просто ответь, что я сделала такого, что ты настолько меня возненавидел?! – тут же внезапная догадка пробивается в её мозг и она озвучивает её раньше, чем успевает подумать, - неужели ты… ты и вправду считаешь, что я виновата в том, что Пачина посадили? – её голос звучит неожиданно глухо и утопает в окружающей их какофонии звуков.       Внезапно шум ветра в верхушках деревьев, щебетание птиц, звучание крыльев насекомых становятся настолько громкими, что Сано кажется, будто он не сможет разобрать больше ни слова девушки. Он стоял, облокотившись о ствол близ стоявшего дерева и пристально смотрел ей в лицо. Её слова изумили его и привели в негодование. Каждая черточка лица выражала крайнее замешательство.       Холодный ветер дул не переставая, над головами неслись черно-серые, как сланец, облака. Но ни один из двоих этого не замечал.       Он старался сохранить внешнее спокойствие и не произнес ни слова, пока не почувствовал, что способен взять себя в руки.       - Прости меня.       Юджин молчит. Она уверена в том, что не верно расслышала. Земля словно стало неожиданно мягкой, словно речной ил, и затягивает её ноги и тело, не позволяя шелохнуться. Он сказал это ей? Он хочет убить её и извиняется заранее? Или это попытка её уколоть побольнее?       - Мне не стоило говорить тебе всего этого, - слова звучат с неожиданной теплотой и сожалением. Он смотрит на неё устало, с привычной доброй улыбкой.       Девушке словно бы вату в уши напихали. Эти слова особенно поразили её, настолько они шли вразрез с её собственными представлениями. Она не понимает, это сказано взаправду или собственный слух играет с ней злую шутку? Столько дней томительных переживаний не могут вылиться в такой простой исход.       Майки перевел взгляд на куст дикой спиреи напротив. Он заговорил ровным, успокаивающим голосом.       - Я правда злился на тебя поначалу. И винил в том, что Пачина поймали. Хотя и понимал, что твоей вины нет. Просто мне нужно было кого-то винить в этом. В тот день мне жаль, что я сказал тебе те слова, очень жаль. Даже не подумал о том, что ты решилась выступить против Осаная в одиночку. Даже если это и было необдуманно. Ты всего лишь хотела помочь. А потом… ты решила, что я игнорирую тебя, но это было не так. Мне было… неловко за свои слова. Я не знал, как подступиться. Не знал, как смотреть тебе в глаза. Но я не подозревал, что ты решишь, будто я ненавижу тебя или испытываю отвращение. Не думал, что причиню тебе такую боль. Тебе бы стоило меня ненавидеть, а не наоборот. Я прошу у тебя прощения. Хотя и не надеюсь его получить, но все же, прости меня, Ютик.       Он не поднимал на неё взгляда, давая время переварить информацию.       Майки не умел извиняться. Как и общаться с противоположным полом. С пацанами проще, у них можно было не просить прощения – дружеского рукопожатия было вполне достаточно. Ну, или мордобоя. Но Эмма как-то рассказывала ему, даже наставляла, что с девочками все намного сложнее, что перед ними нужно извиняться всегда. Даже если вина совсем крошечна и несущественна. Они более эмоциональны и ранимы, и эти слова для них имеют огромное значение. Для него слова дались с трудом. Тяжело было признавать свою вину, но еще тяжелее было видеть, как кто-то изводит себя из-за него, причем впустую. Он еще не знал, дорога ли для него Ютик или нет. Но она была дорога близким ему людям. И приятна ему самому. С ней было комфортно и легко. От неё веяло надежностью и спокойствием, которые были так ему нужны в последнее время.       Он поднял на неё взгляд и его тело как будто пропустило заряд в несколько сот вольт. На лице отразился испуг и неуверенность. А чувство вины захлестнуло с головой.       Юджин все так же стояла, одну руки прижимая к груди, а тыльной стороной ладони другой руки прикрывала губы. Синие глаза наполнены влагой, а на раскрасневшихся щеках, словно крошечные жемчужинки, застыли слезинки.       - Ты чего… плачешь? – ошарашенно спросил он, делая пару шагов в её сторону.       Юджин выставила ладонь вперед и замотала головой. Она и сама рада бы остановиться, да вот слезы льются сами по себе и прекращать пока явно не намереваются.       За пару секунд вся её ледяная стена пала, начала таять активнее, чем антарктические ледники при глобальном потеплении, и, будто найдя себе выход, изливалась со слезами. Все, из чего была собрана эта ледяная глыба – напряжение, обида, злость, непонимание - все вырывалось наружу. Сейчас, нехотя показывая ему свои слезы, она чувствовала себя абсолютно уязвимой, как никогда, беззащитной и слабой. Ей хотелось спрятаться от него, скрыться от этого взволнованного и испуганного взгляда. Поэтому она закрыла ладошками лицо, отвернулась и сделав пару шагов, резко присела на корточки, прижимая прикрытое лицо к коленям.       Послышались торопливые шаги. Затем она почувствовала, как тяжелая рука легла ей на плечи, когда он присел рядом.       - Прости меня, - шептал Сано и его теплое дыхание волновало прядки её волос, - это моя вина. Только не плачь из-за меня, прошу.       По его хрипловатому голосу было ясно, насколько он растерян и смущен. Он понятия не имел, как ему лучше поступить. Как успокоить её и какие слова лучше подойдут. А может ему просто стоит помолчать?       - Я… я в порядке… - негромко сипит она, - сама не знаю, что на меня нашло… я сейчас…       Он прикладывает свой лоб к её виску и просто ждет.       Наконец, чуть усмирив свои чувства, она отрывает ладони от лица, поднимает голову. Её влажные ресницы, на которых еще застыли соленые капельки, слиплись в подобие листочков, а глаза казались еще синее и еще глубже, словно гладь Атлантического.       - Какое же… облегчение, - выдыхает она, устало улыбаясь и вытирая щеки, - я уже… и не знала, что дальше делать…       - Ты...не злишься?       Брюнетка отрицательно качает головой и улыбается сквозь слезы. Она и вправду не злилась. Ни следа от тех эмоций, что разрывали её не одну неделю.       - Просто стало легче. Правда. Как гора с плеч.       Майки обхватывает её за плечи и прижимает к себе, становясь коленями прямо на каменную кладку.       Он ничего больше не говорит, лишь ждет, пока всхлипы и отрывистое дыхание восстановится. Всё было так просто, а он мучил и себя, и её столько времени.       Внезапно он вспоминает, что у неё, хоть и не высокая, но все же температура. Отстраняется и, взяв её за подмышки, поднимает с холодного камня и ставит на ноги.       - Не замерзла? – спрашивает, чувствуя холодный ветер в волосах.       - Не особо, - тихо отзывается она, отводя взгляд в сторону. Майки тут же стягивает с себя легкую ветровку и накидывает её на плечи Юджин. Та, как обычно, слабо протестует, но он, как обычно, её не слушает.       Оба испытывают неловкость и какое-то смущение. Им нужно успокоиться. Прийти в себя. Дать мыслям небольшую разгрузку. Усмирить остаточные явления эмоционального шквала.       - Пошли, доведу тебя до станции, - говорит Сано. Брюнетка кивает и тут же следует за ним, теребя пальцами край ветровки.       Они шли молча, каждый погруженный в свои мысли, глядя под ноги. И лишь на входе станции блондин вспомнил то, зачем хотел с ней поговорить.       - Ютик, - зовет он и она тут же поднимает на него взгляд. Его голос уже звучит как обычно, бодро и беззаботно, - есть планы на третье августа?       Юджин задумывается на секунуду.       - Да вроде бы никаких.       - Пойдешь со мной на фестиваль? Такемучи идет с Хинатой, Кенчик с Эммой. Я тоже хочу.       Брюнетка лукаво ухмыляется.       - Ну, пошли.       - Отлично, - просиял Майки, затем вытянул из кармана мобильник и протянул ей, - вбей свой номер.       Юджин подняла на него удивленный взгляд, не торопясь приняла гаджет и вбила цифры, проверив их несколько раз.       - Держи, - протянула ему сотовый, и потянулась было чтобы снять куртку, но он остановил её жестом.       - Потом вернешь. Тебе сейчас лучше не гулять без верхней одежды.       - Благодарю, - кивнула брюнетка, - я тогда пойду. Спасибо тебе, что проводил.       - Угу, я напишу, - улыбнулся Сано, глядя в след скатившиеся по ступеням вниз девушке.       И уже заходя в вагон метро, Юджин вспомнила, что могло произойти 3 августа.