Хвост дракона

      Джи’зив проснулся весь в холодном поту, его била мелкая дрожь, постель была сплошь мокрая. Он был совершенно один в пустом доме. В душе затаилась тревога, ненависть. Каджит через силу поднялся с кровати. Простыни и подушка до сих пор пахли ею… И этот запах заставлял Довакина выть. Почему он ушёл из дома… почему оставил детей одних… почему не защитил?.. Почему они их убили? Что хотели этим сказать? Кто убил его семью? Эти вопросы убивали каджита, они ясно звучали в его голове их голосами.       В дверь настойчиво постучали. «Кого это с утра пораньше?» — мелькнуло в голове Джи. Он натянул штаны и спрыгнул со второго этажа, минуя лестницу. Половицы заскрипели, но выдержали. На пороге оказался посол Элисиф. Прыткий имперец с большими карими глазами быстро выложил каджиту план на день и наказал как можно быстрее прибыть в Синий Дворец. Джи’зив только и успевал кивать в паузах речи посла. Он настолько быстро молотил языком, что Довакин порой не понимал, на каком языке говорит этот человек. А после своего рассказа имперец спросил:       — Понял?       Джи даже не смог ему ответить, только ошарашенно лупал глазами.       — Погоди-погоди… ещё раз. Коронация вечером или днем?       — Ярл Элисиф велела явиться вам на церемонию ближе к вечеру, — подтвердил посол, смотря на собеседника, высоко подняв голову (для своей расы мужчина был низковат, каджит возвышался над ним почти на четыре свои головы). — Ещё вопросы?       — Нет.       — Отлично! Ярл Элисиф Прекрасная будет ждать вас в главном зале Синего Дворца! О времени вам должны были доложить в письме!       — Да, спасибо. Можешь быть свободен.       Имперец развернулся и зашагал в Фолкрит. Каджит проводил его ошарашенным взглядом. Следующую минуту Джи’зив натягивал лёгкую льняную рубаху, а поверх куртку Тёмного братства нараспашку. Довакин вышел на улицу. Небо хмурилось как тогда, в тот самый день в Хелгине… Джи передёрнул плечами и, накинув капюшон, зашептал, обводя в воздухе круги и руны. Яркая вспышка, и каджит оказался на главной площади Солитьюда.       Вокруг люди в богатых одеждах, прилавки ломились от всяческий яств, стражи на каждом углу. Совсем не то, что в Фолкрите. На каждита волной навалились воспоминания: сорванная свадьба, убитый Гурман, клон Тит Мида II… предательство Астрид. Но Джи сожалел, что ему пришлось совершить все эти убийства. С какой-то стороны, он ведь мог выбрать и другой путь…       Довакина окликнул один из стражей и жестом подозвал к себе:       — Зачем ты людей пугаешь? Не было тебя, не было, и тут ты из ниоткуда появляешься посреди города! Не замечаешь ничего странного?       — Прошу прощения, но у меня срочное поручение от Элисиф Прекрасной. Приходится чем-то жертвовать.       — Извините, не смею задерживать, — сказал стражник и отпустил Джи’зива и добавил вдогонку — Но чтоб больше никаких глупостей, а то я тебя знаю!       — Да, да…       Каджита забавляли такие ситуации, особенно в юности, когда он только прибыл в Семью. Он любил поводить за нос дюжину, а то и больше стражей. Но сейчас он направлялся в Синий Дворец. Джи не помнил дороги, но ноги сами вели его по широким улицам столицы. Высокие здания, чьи шпили подпирали небосвод, обилие растений на клумбах, это всё возвращало каджита на десяток лет назад, когда он не был оружием, которое желали заполучить Имперцы и Братья Бури, когда он ещё не знал, что родился Довакином. Хотя, по правде говоря, он даже не помнил тех мест, где родился. В воспоминаниях всплывали несвязные картинки из прошлого, но ничего особенного в них Джи не находил. Он не помнил, кто его родители, он не помнил свой табор, он не помнил, как попал в провинцию. Он ничего не помнил о себе «прошлом». Но и не мог вспомнить, как ни старался. Всё было впустую, словно воспоминания закрывало всеобъемлющим черным пятном.       Сам того не заметив, каджит оказался перед главным входом дома ярла Элисиф. Он отворил тяжёлые двери и вошёл в главный зал. Он был всё такой же, как и несколько лет назад. Ничего не поменялось. Джи поднялся по лестнице и евольно стал свидетелем интересной картины: Элисиф спорила с талморцем в капюшоне на повышенных тонах. Они говорили на эльфийском, Довакин плохо понимал их. Как только мер в фиолетовом облачении заметил каджита, он махнул рукой ярлу и, откланявшись, спешно направился к выходу.       — Прошу простить меня и моего… друга за эту нелепость. Я не ожидала вас так скоро.       — Всё в порядке. Вы же говорили, что придётся подписывать бумаги, вот я и решил закончить всё пораньше, чтоб не занимать у вас целый день. Извините, если я не вовремя.       — Нет-нет, что вы, — отмахнулась женщина. — Пройдёмте.       Нордка провела Довакина в свои покои и закрыла за собой дверь. Она объяснила каджиту план сегодняшнего дня, и они направились в таможню. Пришлось побывать во всех девяти городах провинции ради того, чтобы подписать все нужные бумаги, на что ушёл не один час. Ближе к вечеру они наконец вернулись в Солитьюд с печатями на документах. Элисиф поставила сургучную метку на своей бумаге и повела каджита в «Сияющие одежды», объяснив это тем, что «Королю Скайрима не надлежит заявляться на церемонию в этом».       На пороге магазина их встретила Тори, искренне удивившись такому визиту.       — Тори, позови Эндари! Нам нужны самые роскошные одежды, которые вы только смогли достать! — заявила Элисиф. — Вот на этого прекрасного каджита.       — На каджита?! — альтмерка чуть не упала в обморок от удивления — Но… у нас нет никаких одежд для… каджитов. Ничего не имею против вашего выбора, ярл… но каджит?!       — Вообще-то, этот «каджит, на которого у тебя нет одежд» через несколько часов станет Высшим Королём Скайрима!       — Ох… Я принесу всё, что есть, — девушка откланялась и скрылась в глубине магазина.       — Никогда ещё не видел столько одежды… — осматривая ткани и наряды, выпалил Джи’зив. Его взгляд метался по всей этой пестряди, глаза горели нездоровым любопытством.       «Как маленький…» — пронеслось в мыслях Элисиф и тут же улетучилось, стоило Тори вернуться главный зал с несколькими вариантами церемониальных одежд.       — Мы подобрала несколько расцветок. Все высшего качества, лучшие материалы во всей провинции, уж поверьте! Только один нюанс — нет отверстий для хвоста и ушей в робе и головном уборе, — появилась в дверях Эндари ещё с одной партией одежды на руках.       — У нас ещё есть время до вечера, успеем что-нибудь придумать, — пожав плечами, сказала нордка.       — Тогда не будем терять времени! — заявила девушка и, затащив нерасторопного клиента в соседнюю комнату, отдала катжиту наряды для примерки.       Первый костюм был ярко зелёным. Богатые сапоги немного жали Довакину, но их можно будет расходить. Джи обернулся к зеркалу и не узнал себя. Это был не он. Столько страданий и, наконец, награда? Она далась ему слишком большой ценой. Слишком. Если бы он только знал всё наперёд, если бы смог уберечь детей и Мара’гу… Вокруг стало тихо. Было слышно, как пели за витражом птицы и резвились дети.       Джи’зив отвернулся от зеркала. Он был противен сам себе.       Взяв другой наряд, он почувствовал, как его одолела ярость. Его семьи больше нет, а он тут перед зеркалом хвостом машет в пышных одеждах. И до сих пор ничего не предпринял для розыска их убийц. Он был недоволен собой. Он был разочарован. Он ненавидел себя.       В комнату неожиданно ворвалась Элисиф. Женщина прочитала по лицу, что было на душе у Джи’зива. Его кулаки были сжаты, шерсть на загривке стояла дыбом, на полу валялся синий церемониальный наряд. Прошло некоторое время, и они вдвоём вышли из «Сияющих одежд» с зелёным костюмом на руках.       — Церемония пройдёт в залах Высокого Хродгара этим вечером. Потом будет пир. На следующее утро ты вступишь в должность Высшего Короля Скайрима. Если ты хочешь кого-нибудь пригласить, то скажи мне, и я внесу в списки их имена…       — Не нужно, — сухо отрезал Довакин. — Мне больше некого приглашать…       Джи’зив зашагал быстрее, так что Элисиф еле поспевала за ним.

***

      Время перевалило далеко за полдень. До церемонии осталось всего ничего — час или два. Элисиф сказала, что было бы неплохо сочинить небольшую речь на случай успеха. Джи набросал несколько ёмких строк и заучил их наизусть. Красивые слова никогда не были его талантом, поэтому он решил не утруждать себя и других своими долгипи речами.       Беглый взгляд каджита упал на картину, висевшую в их с Мара’гой комнате. Красивый пейзаж с высокими песчаными барханами, за которыми виднелось тёплое солнце Эльсвейра. Мара’га рассказывала мужу о прекрасной стране песков, которые блестят, как золотые септимы, о борьбе дня и ночи, холода и жары, о прекрасных городах, скрытых меж песочных гор, о базарах, богатых всем, что можно отыскать в этом бренном мире… Каджит хотел побывать там хотя бы раз в жизни, увидеть одним глазком, прикоснуться к тёплому песку, пробежаться по нему босиком, увидеть всё то, о чём ему рассказывали.       На первом этаже тихо скрипнула дверь. Кто-то прошёл в главный зал. Джи’зив высунулся из комнаты и чуть не получил стрелу промеж глаз. «Этого только не хватало…» — подумал каджит.       Незнакомец выкрикнул что-то на своём и вдруг заговорил на чистейшем Та’агра:       — Что, не ожидал? — спросил высокий дерзкий голос. — Мы же предупреждали, что если ты не уберёшься из провинции, мы доберёмся до тебя! Или тебе не хватило смертей?       Каджит выругался.       — Зачем?! Они были ни при чём! Вам нужен был я! Зачем вы убили их?!       — Ну, по-другому нам было не достучаться до тебя, — пояснил некто. — А тут такое притягательное слабое место… Невозможно пройти мимо! Ты уж не серчай, — рассмеялся человек.       — ТОЛЬКО ПОПАДИСЬ МНЕ! УНИЧТОЖУ! — выкрикнул каджит и рванул к стойке с оружием.       — Что, хочешь поиграть, киса? — прыснул культист; Джи’зив мельком увидел его жёлто-рыжий наряд и вычурную маску. — Ну, давай! Убей меня, если сможешь! Или отправишься к своей пушистой семейке! — мужчина залился истерическим смехом.       Джи’зив схватил лук со стойки с оружием и колчан, стоявший рядом. Натянул тетиву. Раздался протяжный свит и хруст дерева. Стрела улетела в молоко. Культист оказался на удивление вёртким. По дому смехом растекалась его одержимость. Она пропитывала каждую доску, каждый камешек этого дома. Снова выстрел. Снова мимо. Лезвие стрелы лишь полоснуло по плечу культиста, разорвав одеяние.       — Эй, что думаешь, — обратился к Джи мужчина. — Кот в собственном соку это вкусно? — запахло жжёной древесиной, с первого этажа заструился дым.       — Ты, что там, совсем спятил?!       Фанатик залился безумным хохотом; огонь перекинулся на стол и медленно пожирал деревянную мебель и паласы. Дыма становилось всё больше, он буквально обволакивал потолок, скрывая его в чёрном смоке. На верхнем этаже становилось тяжело дышать.       Пока пиромант отвлёкся на поджигательство, Джи’зив мигом переоделся в броню Братства и натянул на морду маску. Затаившись в комнате сыновей, каджит стал ждать. Через некоторое время дым заволок все проходы и второй этаж. Слышащий бесшумно спустился на первый этаж поместья.       — Эй! Ты где? Захотел поиграть в прятки, котик? — мужчина вновь залился смехом. — Я ИДУ ТЕБЯ ИСКАТЬ!       Каджита посетило давно позабытое чувство. Чувство страха. Ощущение того, что всё может закончиться здесь и сейчас. Мир давил на Джи’зива, в горле встал горький ком, в жилах стыла кровь. Довакин сделал несколько глубоких вдохов. Вокруг его тела закружился буран, глаза загорелись голубым холодным пламенем, с уст каджита сорвалась ледяная буря:       — Фо-КРА-ДИН!       — Огонь и лёд! Какая схватка!       Холод заструился вдоль стен, окутал каждый уголёк, каждую полыхающую дощечку. Дым сменился паром, ничего не было видно дальше собственного носа. Стало совсем тихо. Только где-то сверху, под крышей, трещали горелые подпорки и перекладины. Каджит задержал дыхание, сердце застучало медленнее. Он натянул тетиву, возложив стрелу на дугу драконьего лука. Она предательски затрещала, и в этот же момент из-за спины каджита раздался воинственный крик, совсем близко. Джи’зив не сдвинулся с места, он ждал. Кинжал культиста рассёк воздух. Лезвие резко опустилось вниз, засвистев. За свистом последовал влажный хруст и болезненный вздох. За ним ещё один. И ещё. Каджит выдохнул. Он обернулся, и, когда пар рассеялся, увидел лежащего в луже собственной крови культиста, — стрелы попали в живот и район сердца — который что-то бормотал, но уже на Тамриэлике:       — Звезда… на хвосте дракона… подарит свет… — мужчина судорожно хватал воздух, изо рта потекла кровь, и культист затих.       Джи’зив тихо повторял эту фразу, вникая в суть сказанного:       — Звезда на хвосте дракона подарит свет… Что, Даэдра побери?       Он не понимал, что это значило. Над головой каджита затрещали балки, и крыша начала обваливаться. Джи ринулся к выходу, еле успев выскочить в приоткрытую дверь. К небесам поднялось большое облако пыли и пепла. В воздухе плясали искорки огня, поднимавшегося от свежего пепелища. Джи’зив смотрел на своё поместье. Вот и от него ничего не осталось…       На шум сбежались люди из Фолкрита. Толпа галдела, задавала вопросы, но Джи’зив их не слышал. В его голове кричали их голоса. Они укоряли его. «Я схожу с ума?..» — через гул тускло пробивался его собственный голос. Он звучал откуда-то издалека, отражаясь эхом от густой и липкой тьмы спутанного сознания. Джи’зив совсем не соображал. Люди, подбежавшие к нему, стали чёрными расплывчатыми силуэтами. Мир вокруг завертелся, но каджит яростно сопротивлялся заволакивающей взор холодной темноте. Его накрыла слабость, но он всё равно поднялся.       — Мне… мне нужно в Солитьюд…       — Куда ты? Куда ты?! — заволновалась Валга Виниция, местная лекарка.       — В Синий Дворец.       — Ты ранен, тебе нельзя! - безумно вторила она.       — Ранен?.. — каджит и не заметил, что зажимает лапой широкую кровоточащую полосу от плеча до середины грудины. Он потерял изрядное количество крови. Вдруг вокруг каджита заструился яркий, ослепляющий свет. — За… Зария…       — Ему нужно лечь. БЫСТРО! — крикнула людям аптекарь.       Всё, что было после её слов, каджит помнил отрывками. Усталость снова нанесла свой тяжёлый удар. У Довакина не оказалось сил сопротивляться. Он провалился в глубокий сон. Вот и оборвалась третья жизнь... осталось две.

***

      Джи’зив открыл глаза. Вокруг была тьма и тишь. Только откуда-то издалека пробивался нежный женский голос и детский смех. Он пошёл на звук. Каждый шаг давался с невероятным усилием. Каджит словно пробирался через густые тернии. Через мгновение он оказался на круглой поляне. Она была залита тёплым солнечным светом. На траве стояла Мара’га. Она смотрела, как бегают друг за другом Ма’ган и Джи’тави.       — Я… умер?.. — каджит изумился своим словам. Он ничего не говорил, только подумал, но слышал свои… мысли?.. ясно и отчётливо.       Каджитка обернулась, тепло улыбнувшись Джи’зиву. Довакин подошёл ближе.       — Они так счастливы… — сказала Мара’га, посмотрев на детей.       — Но как вы?..       — Чщ-чщ-чщ-чщ-чщ… Не нужно, — улыбнулась женщина. — Тебе пора возвращаться. Кажется, тебя зовут.       — Что? Нет, я не хочу! Почему я не могу остаться?       — Разве я сказала, что не можешь?..       — Но…       — Дослушай. Разве у тебя больше нет дел? Там, наверху.       — Наверху? — каджит поднял взор к «потолку» бесконечной тьмы, оттуда струился яркий свет, который озарял поляну.       — Пора просыпаться, Довакин, — и тут Мара’га отвесила мужу смачную затрещину. Каджит остолбенел. — ПРОСЫПАЙСЯ, ЧТОБ ТЕБЯ! — и ещё одна, и ещё…       Свет становился всё ярче и ближе, пока не заполнил всю бесконечную тьму вокруг.

«Пора просыпаться, Довакин…»

      — ПРОСЫПАЙСЯ! — раздался мужской воинственный голос.       — ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?! Отойди от тела!.. Мертвому припарка… Я сожалею… — тоже мужской, но мягкий голос.       Оба были незнакомы Довакину. Его веки дрогнули.       — Видишь! Видишь!       — Но… как?..       Джи’зив открыл глаза. Он был в каком-то странном месте. То ли храм, то ли крематорий. И вдруг его осенило. Зал мёртвых. Его уже похоронить успели, пока он спал. Рядом стоял столик с инструментами для бальзамирования, бинтами и множеством колбочек.       — Вы из меня драугра решили сделать?       — Поднимайся. Идти можешь? — спросил мужчина с воинственным голосом.       Каджит вылез из ячейки для кремированного тела и передёрнул плечами. В подземелье было ужасно холодно. Он вдруг осознал, что был в одной белой рясе по колени.       — А где мои вещи?       — Они в моём доме, в сундуке, — ответил тот голос, который был помягче.       — Отлично.       — Тебя ждёт ярл Солитьюда у повозки, — сказал воинственный.       — Хорошо. Тогда сначала за вещами, а потом к повозке.       Джи’зива провели в дом Рунила. Так звали этого мера, который принял Довакина за мертвеца. Каджит забрал свои вещи, переоделся и направился к перевозчику. Там его ждала Элисиф.       — Ярл?       — Простите…? — девушка обернулась и закричала. — ДЖИ’ЗИВ?!       — Меня ошибочно посчитали драугром, — усмехнулся каджит.       — Я уж собиралась всё отменить. Поехала за телом…       — Ну, а я вот он. Живой.       — Живой, живой… - с толикой какого-то сожаления или разочарования сказала она - Нам пора. Запрыгивай. Эй, на поводьях! В Айварстед! — скомандовала ярл, и извозчик тронулся.       — Но они же обычно не ходят в Айварстед. Они - в смысле извозчики.       — Это мой личный.       Каджит откинулся на деревянную спинку повозки и поёжился. Перед глазами вновь был Хелген, плаха, палач… и Алдуин. Довакина вновь клонило в сон.       На этот раз Джи’зиву ничего не приснилось. Оно и к лучшему. Когда он проснулся, повозка ехала по огненно-рыжему лесу. Шёл мелкий дождь, Элисиф мирно спала, положив голову на плечо извозчику. «Насколько они близки?» — Джи’зив ухмыльнулся своим мыслям и прогнал их. Дышалось на удивление легко. Воздух был свеж и прохладен. Из-за пригорка уже показывались первые крыши. Трубы дымили, в окнах горел свет. Деревня жила в своём обычном ритме. Каджит поднял голову: высоко в облаках скрывался Высокий Хродгар.       Через некоторое время извозчик громко объявил:       — Приехали, ярл Элисиф.       — Прекрасно… — зевнув, произнесла Прекрасная. — Подожди нас в таверне и попроси конюха последить за лошадью, - и добавила - Отдохни. Мы там, как минимум, до завтрашнего утра, — и с этими словами Элисиф отдала извозчику увесистый мешок монет.       — Как пожелаете.       Джи выпрыгнул из повозки и помог спуститься ярлу.       — Нам предстоит долгий путь.       — Позвольте, — каджит прошептал заклинание и подал руку Элисиф.       Перед ними открылся портал, и они сделали шаг, оказавшись перед статуей Талоса с сундуком для подношений.       — Удобно, — удивилась ярл.       Каджит улыбнулся ей в ответ.       — Костюм с тобой?       — Да, в сумке.       — Зайдём, переоденешься.       — Само собой.       Они вошли в главный зал Высокого Хродгара. Каджит зашёл в одну из пустых комнат и надел зелёное одеяние. После они вместе с ярлом направились в переговорную. Там уже собрались ярлы остальных владений и представители Альдмерского Доминиона. С эльфами был какой-то неизвестный в чёрном облачении и капюшоне.       — А вот и наш спаситель, — констатировал высокий эльф в чинной одежде.       — Прошу вас занять своё место, Довакин, — прокомментировал мастер Арнгейр.       Джи’зив и Элисиф последовали предложению. Началось заседание. Все разговаривали, спорили, пока не высказалась Элисиф:       — Я нашла подходящую кандидатуру на пост Высшего Короля Скайрима.       — Простите, что? — переспросил Ульфрик.       — Вы не ослышались. Я нашла особу, которая достойно займет его место. Вы все уже хорошо знакомы с этой личностью. Джи’зив, пожалуйста, встаньте.       — Но он же никогда не имел опыта в управлении провинцией! Да что там провинцией! Он не является ярлом ни одного из владений! — высказался Сиддгейр… но его слова решили пропустить в этой котовасии голосов.       — А вы не боитесь, что повторится прошлый опыт? — встрял Балгруф. — Да, Ульфрик, я о вас говорю!       — Попрошу заметить, что, если бы я хотел это сделать, никто из вас бы тут не сидел.       — Полно! — сказала Элисиф. — Он не представляет ни одно из владений в провинции, поэтому я выдвигаю на этот пост Довакина. - и негромко подытожила - его помыслы чище наших.       — Кто за? — спросил Скальд.       Руки подняли ярлы Солитьюда, Фолкрита, Маркарта, Вайтрана, Белого Берега и Рифтена.       — Против? — спросил он же.       Виндхельм, Винтерхолд. Талмор принял нейтралитет.       — Отлично. Я думаю, мы приняли решение.       — Принесите корону, мастер Борри, — попросил Арнгейр.        Седобородый откланялся и через мгновение вернулся с Зубчатой Короной.       — Совет принял своё решение! Верховным Королём Скайрима становится Джи’зив… Из какой вы династии? — спросил Арнгейр.       — У меня нет династии, Мастер Арнгейр… Нет, конечно, она, наверняка есть, но я о ней не знаю, потому что помню себя только во время пребывания на территории провинции.       — Опустим, — предложила Элисиф.       — Итак. Совет принял решение. Джи’зив, прими корону и войди в пост Верховного Короля. Все, кто носил эту корону до тебя, пали, достойно распорядившись провинцией, так и ты достойно ей распоряжайся. Отныне и до смерти твоей, ты — Верховный Король Скайрима. Да здравствует король!       — Да здравствует король! — подхватили ярлы.       — Прошу всех явиться в главный зал и выпить за нового Короля Скайрима, — предложил Балгруф.       Все встали и вышли в главный зал. Там стоял пышный стол.       — Верховный Король! — королева Айренн подняла бокал. — Прошу, примите этот скромный дар… — эльфийка приняла у незнакомца в чёрном свёрток из тёмной прочной на вид ткани. Когда она развернула свёрток, на свет показалась изысканная статуэтка дракона из цельного аметиста, на хвосте которого красовалась перевёрнутая девятиконечная звезда. — … в знак нашего уважения вам. Прошу, возьмите. Осторожнее, не разбейте!       Джи’зив подошёл к королеве и потянулся, чтобы забрать статуэтку. Его окликнула Элисиф, заметив довольную ухмылку на лице незнакомца, но оказалось слишком поздно. Стоило каджиту прикоснуться к статуэтке, как звезда на хвосте дракона озарила комнату ярким светом. Когда сияние сошло на нет, Верховного Короля как и не было…

«Не сберёг… По твоей вине… — укор эхом отразился где-то в голове. Он засел в его мозгах, засел под кожей, пропитал всё его естество. Джи’зив хватается за туманные образы, кричит, но падает… куда? Почему он видит их лица? Почему не может перестать падать? Почему не может ухватиться за… туман? Он сходит с ума? Они его зовут? Каджит пытается сделать вдох, но только давится собственным криком. Наверх, к свету, поднимается несколько пузырьков воздуха. Свет? Это… конец?»