Ненавижу

Держа в руке нож, Вика сглотнула ком в горле. Маленький, но глубокий порез, и она будет свободна. Больше не будет никаких проблем с родителями, друзьями, школой. Она просто уснёт и всё будет отлично. Возможно, ей даже будет дана возможность переродиться. Двенадцать лет жизни — это ни о чём ведь. Высшие Силы точно пойдут ей на встречу, как бы сильно они ненавидели суицидников. Маленький, но глубокий порез. Ничего сложного.

***

Глядя в окно, за которым слуги бродили из одного угла в другой, занимаясь своей работой, Вика почувствовала всеобщую сонливость. Большинство работников были вчера на фестивале и задержались там до позднего вечера. Кто-то выпил, кого-то мутило от еды с мероприятия, а кто-то даже жаловался на ноющие ноги. Вспоминая вчерашний вечер, Вика не могла сдержать тяжёлого вздоха, увеличивая интенсивность движения руки. Крепко удерживая миску одной рукой, девушка проигнорировала боль в запястье, продолжая свою работу. В прошлом она могла готовить шарлотку хоть каждый день. Это не занимало много времени, наоборот, меньше часа. Сейчас она уже потратила почти полчаса только на тесто, не приступив даже к нарезке яблок. О блендере Вика теперь могла только мечтать, благодаря изобретателя будущего за этот чудесный предмет. Сколько она времени сэкономила из-за этой техники, даже думать не хочется. Персонал кухни бродил рядом, выполняя свою работу. Два молодых парня лет четырнадцати чистили разные овощи в отдельной комнатке, вошедший пару минут назад мужчина топил печки, а шеф-повар, раздав указания персоналу, лез к ней, пытаясь отобрать миску с венчиком. — Леди Пенелопа, вы вовсе не обязаны это делать, — продолжал стоять на своём мужчина, пропустив мимо ушей её слова о том, что она сумеет справиться сама. И снова тянул свои руки к руке с венчиком, из-за чего она сбивалась с ритма. Это уже начинало выводить из себя. Виктории пришлось рано встать для того, чтобы приготовить Эккартам этот чёртов пирог. И только проснувшись, краем уха слушая вопросы Эмили о вчерашнем фестивале, она хотела послать эту затею. Желание готовить и как-либо угождать тому же Рейнольду или Дереку не было никакого. Она вполне спокойно может прожить в этом доме, не попадаясь семейству на глаза. Только вот, на ум тут же приходит мысль, что она может застрять тут надолго. Возможно, она вообще никогда не вернётся, а может быть и такое, что уже в следующее мгновение вернётся к себе в тело. Если бы эта чёртова Система хоть слово ей сказала!.. Увеличивая скорость движения руки, Вика постаралась ни о чём не думать. Толку от этого, если она так ни к чему и не придёт? Тем не менее, когда главный повар ещё раз схватил её за руку, девушка с силой толкнула его плечом, чудом не разлив тесто. Поставив миску на столешницу, Вика быстро смахнула появившиеся слёзы. Мысли о доме, настоящем доме, приходят в голову всякий раз, стоит ей чем-то заняться. Не важно, расчёсывает ли она волосы, читает и учится с репетитором, ест — постоянное сравнение в её голове выматывает сильнее, чем встреча с младшими Эккартами. Проверив тесто и оставаясь довольной консистенцией, девушка оставила заготовку в покое. Пальцем собирая с венчика тесто и игнорируя взгляды работников кухни, она положила венчик в специальный таз для грязной посуды. Она делает этот пирог не ради мелких Эккартов, а ради Герцога. Мужчина охотно идёт ей навстречу, пускай иногда и приходится давить на жалость. Он голова этого дома, поэтому его благосклонность Вике намного важнее, нежели отношение его сыновей. Однако и с ними нужно найти хоть какой-нибудь компромисс, чтобы не мозолить друг другу глаза. — Л-леди! — Закричал Шеф-повар, стоило Вике направиться к тарелке с яблоками и взять небольшой нож. Рука от пронзительного крика дрогнула, а внутри всё замерло от напавшего на неё страха. Лезвие слабо, но прикасалось к нежной коже на ладони герцогини. — Если сейчас же не замолчите, я вас уволю, — игнорируя бегающие мурашки по рукам, Вика коротко выдохнула, прикрыв глаза на мгновение. Плавно опустив нож на разделочную доску, она сжала руки в кулаки, открывая глаза и поворачиваясь к мужчине лицом. — Потому что я уже третий раз повторяю, что справлюсь сама. Порежусь или обожгусь, это будет моя вина, а не ваша. Я лично спрашивала разрешение у Герцога на посещение кухни в целях готовки. Если даже так вы не хотите меня слушать, то можете пойти к нему и спросить об этом у него. — Мисс, вы же дворянка, — снова завёл свою шарманку Шеф-повар, получая в ответ тяжёлый вздох от герцогини. — Пошёл прочь отсюда, — ещё чистыми руками прикасаясь к закрытым векам, леди мягко помассировала переносицу. Настроение и так было не лучшее, так ещё и к ней лезут, когда она ножом орудует. Этому мужчине поистине повезло, что она не порезалась из-за его крика. Появись на ней хоть одна царапина, Вика напомнила бы Главе дома о том инциденте с помоями, которые ей принесли в комнату, чтобы поесть. Желание избавиться от всех работников поместья росло с ужасающей скоростью. Вернувшись к работе и взяв в руки яблоко с ножом, Вика приступила к чистке ингредиентов. У неё есть два часа, прежде чем объявят завтрак. Солнце даже печь не решалось таким ранним утром, а она уже стоит на кухне, где топят печи для последующей готовки. Благо хоть, что она подумала надеть брюки с тёмной водолазкой. Ходить в просторной, но полной людей кухне, хвастаясь дорогой юбкой, было бы ужасно неудобно. Тем более, когда позади неё вечно кто-то ходит. — А чем это таким вкусным пахнет? — Даже не успев закрыть входную дверь, громко спрашивает отец, разуваясь и проходя на кухню. — Хозяюшка решила порадовать нас? — Я завтра просто допоздна, — объяснила Вика, дописывая последнее предложение в домашней работе. — Консультации будут вечером, после музыкалки я сразу в школу. — У тебя же в семь заканчивается музыкальная школа, — снимая рубашку, уточняет отец, получая в ответ короткое пожимание плечами. — Поговорила с учителями, они согласились пойти мне навстречу. — Взяв в руки телефон и проверяя пришедшие сообщения, Вика недовольно скорчила лицо, читая сообщение классного руководителя о завтрашнем классном часу. — Специальность я могу в свободный для неё день придти и сдать, а учителя хора и слушания музыки добрые. — Говоря о специальности, ты хотя бы садилась за инструмент? — Задал главный, но самый ненавистный вопрос папа. — Разумеется, экзамен же скоро, — наглым образом соврала Вика, чувствуя затылком взгляд отца. Который не сдержал тяжёлого вздоха, подходя ближе и обнимая девочку за плечи. — Хотя бы выучи произведение, хорошо? Ты же знаешь, что мама у нас истеричка и её слова во время ссор всерьёз воспринимать нельзя? — Знаю, — задержав дыхание, кивнула выпускница двух школ. — Это радует, — тихо засмеявшись, папа поцеловал дочку в волосы, развернувшись и двинувшись в спальню. Вика, дождавшись, когда мужчина закроет дверь в комнату, тихо встала с места. Пройдя квартиру и закрывшись в ванной, она открывает кран, тут же умываясь ещё холодной водой. Нащупав закрытыми глазами мыло, девушка мылит в постепенно нагревающейся воде руки, ногтями скребя ладони. Запах въедается в кожу, из-за чего её начинает мутить только сильнее. Чувствуя подступающую рвоту, она начинает быстро мылить щёки с носом, чтобы избавиться от этого запаха. Быстро и мелко нарезая яблоки, Вика тихо съедает пару долек, забирая смазанную маслом форму и выливая в него половину теста. Высыпав яблоки и рукой аккуратно распределив по всей форме, она выливает сверху остаток теста, в конце скидывая ещё пару долек яблок. Позвав мужчину и понаблюдав, как тот ловко, но аккуратно поднимает полную форму, ставя в печь, Вика кивает, благодаря работника за помощь. Осталось только дождаться, когда пирог будет готов.

***

— Леди, вы же чудесно справились, — пытаясь остановить герцогиню от поспешных действий, Пеннел аккуратно отодвигает ещё нетронутый пирог от девушки, что хмуро смотрела на блюдо. — Для первого раза вы справились просто чудесно. Подгоревшие края говорили Вике об обратном. Для неё готовка шарлотки была чем-то лёгким, поэтому сейчас видеть такое было отвратительно. Тем более в том деле, где она должна быть лучшей благодаря большому опыту. Возможно, из-за этого разочарования Пеннел и решил, что она хочет выкинуть пирог в мусорку. — Я не буду его выкидывать, просто хочу разрезать и попробовать, — коротко вздохнув, спокойно объясняет Вика, положив нож на место и сложив руки на груди. — Пеннел, это самая обычная практика, когда повар пробует своё творение. Если мне понравится вкус, то я просто отрежу подгоревшие края. Пеннел, что до конца не верил в решение Госпожи готовить пирог, сейчас чувствовал себя странно. Ему пару часов назад сообщили, что Леди Пенелопа снова творит странные вещи, но он не обратил должного внимания, занятый отчётом Герцога. Что же, это будет ему уроком, что Герцогиня умеет готовить. Что она знает рецепт, умеет орудовать ножом, а её руки чисты и невредимы, словно она не должна была хотя бы обжечься. Удивительные способности для молодой аристократки, что вообще дорогу на кухню знать не должна. Пододвинув к Леди пирог, дворецкий своими глазами наблюдал за уверенными и точными движениями девушки. То, как она перехватывает большой нож, как аккуратно придерживает ещё горячий пирог, разрезая его. Вверх поднимается пар, а в нос ударяет стойкий запах яблок. Пеннел, замечая довольную улыбку Госпожи, снова опускает взгляд на пирог, уже не беспокоясь об его бедной судьбе. Всё оказалось не так плохо, как он думал. Вика, разрезав пирог на небольшие квадраты, положила один из них дворецкому на край доски. Убрав нож и взяв себе маленький кусок с края, она аккуратно, чтобы не обжечься, пробудет пирог, довольно кивая и пережёвывая. — Девушка, — подозвав к себе горничную, Вика указывает на центральные куски в пироге. — Положи их в тарелку и отнеси на стол Герцога. Если спросят о поваре, скажи, что готовила новенькая. Поняла? — Да, мисс. Оставив девушку с остатками пирога, Вика быстро доела свой кусок, после, с мягкой улыбкой наблюдая, как дворецкий ест её блюдо. Знать, что твоя работа не прошла в пустую — это лучшее, что девушка испытывала в своей жизни. И не важно, в той реальности или в этой. — Вкусно? — Тихо спрашивает Вика, улыбаясь ещё шире от подавившегося мужчины, что, видимо, вспомнил о ней. — Я была не уверена на счёт сахара, так как было тяжело определить точное количество. Но пирог получился неплохим, особенно из-за свежих яблок. — Леди, я могу вас с полной уверенностью заверить, что вашей семье безумно понравится ваша готовка, — прокашлявшись, заверил её Пеннел, неловко смотря на обкусанный кусок. — У вас настоящий талант в этом деле. — Просто большой опыт, — не думая, признаётся Вика, пожимая плечами. Приятное чувство удовлетворения заполняет сердце, от чего на лицо залезает широкая улыбка. Когда она вернётся домой, нужно будет обязательно приготовить шарлотку. — Остальное возьми себе и Эмили, а также попроси передать кучеру, что вёз меня с празднования дня рождения второго принца, — напоследок отдаёт указания герцогиня, двинувшись к выходу с кухни. — Я пойду к отцу и вместе с ним направлюсь в столовую. — Обед уже начался, Леди, — только сейчас вспомнив, зачем пришёл, Пеннел оборачивается к герцогине, поклонившись в знак извинения. — Я искал вас для того, чтобы сообщить об этом. — Вот как, — хмыкнув, Виктория коротко кивает, быстро осматривая свой внешний вид. На брюках нет никаких пятен, но вот на водолазке остался след от муки. Стряхнув ткань, она недовольно хмурится, хлопая по пятну. — Тогда передай моей семье, что я сейчас подойду к ним. — Герцог ждёт только вас, мисс. Разворачиваясь и покидая кухню, Виктория не сдерживает тихого смешка. Поднимаясь в свою комнату, чтобы переодеться, попаданка обращает особое внимание к проходившей мимо неё слуге: большинство кланится, но предпочитает смотреть в сторону, словно одно её упоминание доставляет им головную боль. Что же, ничего удивительного, что в этом доме ей не рады. Чего нельзя сказать о родной семье, что осталась в другом мире. — Ты мой хороший, — с широкой улыбкой наблюдая, как племянник ползёт к ней, Вика не сдерживает тихого писка, подхватывая малыша на руки и прижимая к своей груди. — Дени-ис… — А я предлагал санитаров вызвать, — наблюдая всем семейством за поведением младшей, Никита, старший брат Вики, не может не удержаться от комментария, издеваясь над девушкой. — А что не вызвал? — Улыбаясь племяннику и качаясь с ним из стороны в сторону, Вика даже не смотрит на парня, почти мужчину, полностью игнорируя его и корча рожицы малышу. — Старость? — У меня она в тридцать настала, а ты с шести ноешь на боли, — хмыкает идиот-старший, наливая Вике бокал вина, пока их мама объясняет бабушке и невестке новые правила прививок для детей. — Напомним папе, как он приходил со школы и первое, что делал — падал на диван, м? — Целуя маленькое чудо в щёку, Вика аккуратно подбрасывает племянника, тут же ловя его и широко улыбаясь. — Старый дед, кости хрустят, разваливается папка наш. — Распевает девушка, смеясь над мальчишкой в своих руках. В громком хохоте малыша Вика делает вид, что не слышит ругани матери, усаживая ребёнка у себя на руках и поправляя его одёжку. Присаживаясь рядом с невесткой, девушка опускает малыша на пол, наблюдая, как тот смотрит сначала на неё, а после на маму, тут же хватаясь за её стул, вскрикнув. День рождения бабушки является, пожалуй, единственным праздником, когда вся семья отца собирается вместе. Приезжает даже дядя со своей семьёй, чтобы отметить новый год долгожительницы. Отпив немного вина, Вика тихо скармливает племяннику пюрешку, пока мама малыша отвлеклась на разговор с именинницей. — Ну наконец-то, — злобно выдаёт Рейнольд, когда дверь в столовую открывается и внутрь проходит Пенелопа. — Дольше не могла одеваться? — Я ведь так задержалась из-за желания порадовать вас, — мягко говорит Виктория, подходя ближе к столу и смотря исключительно на Герцога. — Доброе утро, отец, братья. Белоснежное платье плавно подхватывает движения девушки, присевшей в знак приветствия семьи. Волосы были аккуратно собраны в низкий хвост, однако непослушные пряди всё равно вылезли из причёски, создавая впечатление, будто герцогиня торопилась ради занятых членов семьи. На самом же деле Вика просто запуталась в мелких пуговицах. Пока Эмили помогала ей с одеждой, девушка быстро собрала волосы в хвост, перед этим продрав их. — Садись лучше, и так потратили много времени, — зовёт её Дерек, хмуро смотря на выделяющийся в этом милом образе платок, который он же и подарил. Вика, кивнув чужим словам, быстро садится за стол, присматриваясь к мужчинам. Стоило Герцогу взять в руки вилку с ножом, как братья сделали тоже самое. Герцогиня же, обратив внимание на то, как далеко от неё стоят полные тарелки с вкусными блюдами, оборачивается к горничной, подзывая ту к себе. Тяжёлые и откровенно ненавистные взгляды попаданка игнорирует, дожидаясь, пока к ней подойдут. — Пододвинь ко мне пару блюд и в следующий раз не забывай о четвёртом члене этой семьи, — тихо, но твёрдо шепчет Вика, чтобы не отвлекать Эккартов от разговоров. Горничная, поджав губы, кивает, обходя стол и собирая тарелки, из которых уже взяли себе поесть молодые дворяне. Переставив эти тарелки чуть ближе к Герцогине, девушка опускает голову, дожидаясь дальнейших указаний. Но, получив короткий кивок без какого-либо намёка на улыбку, горничная возвращается на своё место, встав у стены. — И он выходит, оглядывается, после возвращается и заявляет, что его нет. Осень — чудесное время года. Для Вики оно было любимо своей переменчивостью: утром дождь, а вечером яркое и иногда даже палящее солнце. Особенно она любила это время года из-за частых дождей, под которые она обожала читать. Однако осень — это подготовка к зиме. И одной из подготовки к следующему сезону была засолка. В семье девушки особенно выделялась засолка капусты, когда в квартире кроме женщин никого не было. Для Вики эти три дня были чем-то вроде традиционного праздника, в который она могла узнать об истории своей семьи. Её двоюродная бабушка, со стороны матери, любила вспоминать и рассказывать о своих родителях. Никто, кроме двоюродной сестры Вики, против не был. Бабушка умела завлекать своими историями, однако любила повторяться, из-за чего приходилось слушать одну и ту же историю по несколько раз. Но Вике, что в детстве, что сейчас, это нравилось. Особенно когда в первый день засолки они накрывали стол и просто общались. И мама не могла просто так выгнать её, тут же получая от бабушки. Для ребёнка это было блаженство — слушать взрослые разговоры и знать, что её не прогонять, якобы она маленькая для таких историй. Эта маленькая семейная традиция длится уже лет двенадцать. И мужчины, наученные опытом, лишний раз домой не идут, развлекаясь с друзьями. — Пенелопа? Вика не сразу понимает, что обращаются к ней. Она тихо ест, вспоминая свою семью, и то, как каждую осень они с мамой накрывали большой стол, чтобы всем женским коллективом поесть. Но сейчас она не дома, и сидит за одним столом с аристократией, которую с детства учат этикету и обращению со столовым прибором. А Вика, родившись в самой простой семье, умела, разве что, правильно держать вилку с ножом. А обо всех тонкостях этикета она не имела даже малейшего понятия. — Прости, пап, я просто задумалась, — виновато улыбнувшись, Вика опускает взгляд на свои локти, тут же убирая их со стола. Расправив плечи, она чуть наклоняет голову, дожидаясь, пока Герцог скажет хоть слово. Но он, застыв с вилкой и ножом в руках, смотрит на неё с широко раскрытыми глазами. И Вика чувствует, что где-то она облажалась. Она опускает голову, проверяя свои руки, подол платья. Даже глупый платок, который давит на горло и заставляет чувствовать себя дискомфортно. К горлу постоянно подкатывает тошнота, но герцогиня упорно игнорирует этот факт, изредка делая маленький, совсем незначимым глоток горького чая, от которого хочется сморщиться. — Я сделала что-то не так? — Не заметив ничего странного в своём внешнем виде, Вика даже откладывает столовые приборы в сторону, салфеткой на всякий случай вытирая рот. — Игнорируешь вопросы отца, вот, что! — Цыкая, объясняет ей Рейнольд, наконец поднимая на сводную сестру взгляд. — О чём таком ты можешь думать? — Просто вспоминала фестиваль и думала о том, как лучше поступить, — пожав плечами, Вика снова поворачивается к Герцогу, замечая единственное изменение в чужом лице — это нахмуренные брови. — Думала о том, что ещё можно с земли съесть? — Не сдерживается от смешка Рейнольд, поднимая брови. — Чего же саму грязь не начнёшь в рот совать? Или это слишком для герцогини, вроде тебя, и тебе нужно помои достать? — Рейнольд, — начинает Герцог, поворачиваясь с дочери на сына, сверля уже его хмурым взглядом. — Думай, о чём ты говоришь, тем более за столом. — Его тоже можно понять, отец, — взяв в руки вилку, Вика перемешивает содержимое своей тарелки, следя краем глаза за движениями собеседников. — Рейнольд молодой и симпатичный юноша, уверена, он хотел провести вечер в более приятной компании, — нанизывая кусок мяса с зеленью на вилку, девушка поднимает на розоволосого взгляд, легко улыбаясь. — Слышала, девушки из района красных фонарей чудесные собеседницы. — Пенелопа… — Ты думай, что несёшь! — Подскакивая с места, кричит Рейнольд, быстро краснея, то ли от злости, то ли от смущения. — Чтобы я пошёл к этим проституткам и… — Я просто предположила, — недоумённо подняв брови, Вика продолжает говорить тихо. — Ты сам сказал, что если бы не поручение отца, ты бы ни за что не пошёл туда со мной. Герцог сжимает руки в кулаки, делая тихий вдох, чтобы прямо сейчас не выгнать младшего сына из комнаты. Он-то хотел, чтобы его дети подружились, стали ближе. А в итоге только усилил напряжение между ними. Ещё и Пенелопу заставил думать, будто Рейнольд не был рад прогуляться с сестрой. Он ведь сам предложил, это была его, Рейнольда, инициатива сходить с Пенелопой на фестиваль, чтобы уберечь её от неприятностей. — Да потому что ты шастала не там, где должна быть! — Также, как и отец, Рейнольд сжимает руки в кулаки, хмуро смотря на Пенелопу и не понимая, как она вообще могла придти к таким мыслям. — Тебя постоянно несло в толпу, в которой тебя могли просто унести непонятно куда! А после неизвестно, на кого бы ты наткнулась! — Так я именно поэтому за тебя держалась, — чуть хмурясь, Вика опускает голову вниз, на тарелку, делая вид усиленного мышления. — Сказал бы, что тебе просто в толпе неуютно. — Да будто тебя, дуру, это… — Рейнольд, заткнись, — резко прерывая младшего брата, Дерек опускает вилку, складывая руки на столе в замок. — Мы просто не поняли друг друга, — быстро добавляет Пенелопа, встречаясь с напряжённым Рейнольдом, что метался взглядом с брата на девушку, взглядом. — Это была моя ошибка, что я не догадалась. — У второго наследника дома Эккарт есть рот, чтобы объяснить ситуацию и не доводить дело до ссоры, — также добавляет Герцог, что до этого внимательно слушал ссору детей. — И я очень разочарован, что вчерашний день был испорчен из-за твоего неумения слушать, Рейнольд. Ты рассказал нам о проступке Пенелопы, но не упомянул свою ошибку. — Посмотрев на сына, Герцог недолго сверлит его взглядом, после чего закрывает глаза. — А теперь сядь и вернись к обеду. После я поговорю с тобой на этот счёт. — Это также и моя ошибка, пап, — привлекая внимание Герцога, Виктория смотрит мужчине в глаза, поджимая губы и разыгрывая раскаяние. — Позволь нам самим с этим разобраться. Вмешательство Герцога только ухудшит отношение братьев к Пенелопе. Тот факт, что их родной отец заботится о не родной девчонке, заставит их испытывать подозрение. А подозрение повлечёт за собой лишнее внимание, которое Вике совершенно не нужно. Лучше решить всё тихо, между собой, без посторонних. Таким образом репутация Рейнольда не полетит вниз, а мужская гордость не будет задета. А если она сама подойдёт к нему и извиниться, то всё будет даже лучше, чем до этого. Не стоит также забывать о Герцоге, что прекрасно поймёт ход её мыслей и станет более серьёзно относиться к падчерице. Вике нужно продемонстрировать свою силу и умение думать. И братья будут её лучшими помощниками, несмотря на её нежелание с ними общаться. — Так о чём вы меня спрашивали? — Вернувшись к началу ссоры, Вика отодвигает от себя тарелку, для декорации взяв в руки кружку с чаем. — Как тебе фестиваль, — повторил свой вопрос мужчина, улыбнувшись уголками губ своим мыслям. — Мы были утром, поэтому я не смогла оценить полную красоту фестиваля, — улыбаясь мужчине в ответ, Вика опускает взгляд на чужую тарелку, проверяя количество еды и подчитывая примерное время. — Но там столько музыкантов! А лавки полны еды, которую иногда даже готовят прямо перед продажей! Вика рассказывает полную чушь, чувствуя себя ребёнком. Она поставила кружку на стол, жестикулируя и иногда прикрывая рот ладонью, вспоминая совершенно не смешные, но интересные ситуации. И Герцог, что с улыбкой её слушает, вызывает странное чувство дежавю.