Ненавижу

— И с какой стати я должен быть уверен, что ты не подсыпала туда яда? — Хмуро смотря на пирог в корзине девушки, Рейнольд не спешил опускать деревянный меч с плеча. Спину пекло под обжигающими лучами полуденного дня. Герцогиня, что надеялась быстро передать пирог и извиниться перед парнем, сейчас испытывала лишь глухое раздражение. Мало того, что жарко было до ужаса, так ещё и Рейнольд не мог пойти ей навстречу и молча принять угощение. Так ещё и обвиняет её в идиотизме и полном отсутствии мозга. Кто будет травить человека под десятками внимательных взглядов? — С того, что это было бы глупо, — пожимает плечами Вика, постукивая указательным пальцем по плетённой ручке, с лёгкой улыбкой глядя парню в глаза. Ненавистные взгляды отдыхающих юношей попаданка предпочла игнорировать. — Какой резон мне травить тебя? — Ты у меня спрашиваешь?! — Вскрикнул Рейнольд, громко цыкая и резко разворачиваясь к ней спиной. — Можешь подавиться им. Глядя в спину розоволосому, Вика делает глубокий вдох. Поправив рукава, она направляется за парнем, всеми силами удерживая осанку под многочисленными взглядами, при этом не упуская Рейнольда из виду, быстро двигая своими короткими, по ощущениям, ножками в чёртовой юбке. Вчерашний обед прошёл напряжённо. Несмотря на достаточно милое окончание трапезы, между всеми членами семьи чувствовалась недосказанность. Дерек снова продолжил игнорировать Пенелопу, а Рейнольд был занят поручениями Герцога, которые, внезапно, нужно было сделать как можно скорее. И Вика понимала, что это наказание второго господина. Ровно как и все в доме Эккартов. Именно поэтому отношение к ней стало ещё хуже. Сначала взяла под руку дворецкого, после Герцога — слуги прекрасно видели махинации девушки. Но молчали, понимая, как сильно будут рисковать, если начнут разговаривать об этом или даже поднимут это дело до начальства. — Зачем вы туда идёте, мисс? — Тихо спрашивает горничная позади неё, шагая до этого настолько бесшумно, что Вика даже успела позабыть о ней. Обернувшись на Джил, попаданка только поднимает уголки губ, имитируя улыбку. Она показывает корзинку с пирогом, ради которого ей снова пришлось посетить кухню рано утром. Девушка, что была в компании сплетниц в первый день фестиваля, сама вызвалась пойти с ней. Вика даже не сразу поняла причину, а после решила промолчать. Очевидно, второй шанс, что она дала горничной, не восприняли серьёзно. Однако Герцогиня надеется, что Джил поумнеет, решив взглянуть на фальшивую герцогиню своими глазами. Возможно, когда она покажет хорошие качества горничной, хоть свою коллегу служанки послушают и начнут присматриваться к Пенелопе? Если мнение о ней изменится, это будет хорошо. Ей, как минимум, будет проще жить в этом доме. Сейчас, шагая по твёрдой земле в жёлтом платье, Вика благодарила Эмили, которая уговорила её надеть светлую юбку, нежели тёмные брюки, как планировала сама девушка. Отвернувшись обратно к Рейнольду, что двинулся к толпе молодых парней, она проходит в тенёк, становясь под крышей небольшого здания. На тренировочном поле разносится такой гул голосов и криков, что Вике становится неуютно слушать всё это. Однако она не уходит, наоборот проходит глубже, двигаясь ближе к мужчине, который тренировал будущих рыцарей и старшего брата Пенелопы. Она садится рядом с мужчиной на небольшую скамейку, поправляя юбку. Махнув Джил рукой, чтобы та вернулась к своим обязанностям, и поставив корзинку рядом с собой, герцогиня начинает наблюдать за тем, как юноши разных возрастов постепенно выстраиваются в колонны. — Уверены, что хотите наблюдать за тренировкой, леди? — Задаёт вопрос мужчина, что до этого не демонстрировал ей своего внимания. — Для вас это может быть слишком сложно. Подняв голову на мужчину, Вика только улыбается, отрицательно качая головой. Получив в ответ тихий смешок, она улыбается ещё шире, отведя взгляд на розоволосого, что хмуро игнорировал её. Солнце высоко стояло в небе, слепя глаза молодым парням. Тренировка всегда длится продолжительное время, Вика знала об этом ещё из своей жизни. Что же, она подождёт. Торопиться ей всё равно некуда. Однако когда началась тренировка, единственное, о чём могла думать Вика — это о своих бедных ушах. Мужчина, рядом с которым она расположилась, вышел чуть вперёд, слишком громко отдавая команды. Небольшая разминка всех мышц и пробежка прошли спокойно. Но когда начались спаринги, Вика только хмурилась от матов, что адресовывались тренирующимся. Тем не менее, уходить она не собиралась, мозоля глаза всем юношам, а в большей степени Рейнольду, что отвлекался на неё. Причину его взглядов можно было понять, особенно когда часть юношей начала красоваться, пытаясь вызвать в ней смущение. Однако своим поведением они вызывали только тихий смех, особенно когда розоволосый с особым наслаждением втаптывал легкомысленных товарищей в землю. — А раздеваться вам обязательно? — Пряча красное от смущения лицо, шипит Вика, стараясь не смотреть на полуголых спортсменов, что за забором бегали кругами вокруг поля. — Таким образом тренер заставляет нас привыкать к взглядам, — просто пожимает плечами пятилетний Женя, стоя рядом с ней и оборачиваясь на парней старшей группы. Мальчишке ещё было не понятно, почему его старшая двоюродная сестра краснеет, стоит парням пробежать мимо них. Он поворачивается обратно к ней, поясняя: — На соревнованиях же куча народа, можно легко ошибиться и не только проиграть, но и получить травму. Вика на реакцию мальчишки тяжело вздохнула, продолжая отводить взгляд от подростков, что только смеялись с неё, поглядывая в их сторону. — Хороший тренер у вас, — раздражённо пищит девочка, которой только недавно исполнилось тринадцать и жизнь её к такому испытанию не готовила. А если бы и готовила, то она бы точно это заполнила. — Ага, он крутой, — легко соглашается Женя, широко улыбаясь. Однако взгляд его меняется, стоит ему вспомнить о друге, с которым Вика прогуливалась мимо спортивного центра. Он встаёт на носочки, высматривая парня за её спиной. — У тебя свидание? — Легко спрашивает он, хитро улыбаясь. — Не дай боже, — оборачиваясь на Сашу, что отошёл к ларьку, Вика крестится, облокотившись плечом о забор. Она пропускает руку через ограду, щёлкая брата по лбу и тут же отходя в сторону, чтобы до неё не достали коротенькие, но сильные руки мелочи. — Ты во сколько закончишь? — Быстро переводит она тему, отвлекая Женю от попыток отомстить ей. — Мы можем тебя забрать, прогуляемся. — Не, мы с мамой к бабе Юле поедем, — отрицательно качает головой Женя, хмурясь. — У неё снова херня какая произошла. — Ничего удивительного, — хмыкает Вика, замечая товарища Жени, что бежал к ним. На ругань брата она даже не обратила внимания, прекрасно понимая его реакцию. — Привыкнешь со временем. — Да как к такому вообще можно привыкнуть?! — Недовольно спрашивает Женя, оборачиваясь на кричащего товарища. Он тяжело вздыхает, морщась и с сожалением смотря на девочку.— Я пойду, у нас щас забег будет. — Аккуратней будь, — бросает она на прощанье, махнув рукой и поворачиваясь к Саше, что продолжал донимать бедного продавца ларька, громко хохоча. К чужим истерикам привыкнуть легко, если знаешь, из-за чего они происходят. Если уж Вика научилась различать настроение своей матери, то бабушка для неё вообще ни о чём. Однако, яблоко от яблони недалеко падает, да? И если её мама такая истеричка, как бабушка, то и сама Вика вырастет такой же? Ни за что. — Леди, вы пялитесь, — тихо шепчет Джил, смущённо отворачиваясь от тренирующихся юношей. Вика, сглотнув ком в горле, поднимает голову на не ушедшую горничную, после возвращая взгляд на поле, чувствуя, как дёрнулся глаз. И зачем они устроили этот цирк? Недовольно морщась от потных и вонючих тел, Вика отыскивает в этой толпе розовые волосы, благодаря Рейнольда за то, что хотя бы он помнит о приличиях. Один из немногих, кто продолжал носить рубаху, высказав ей, герцогине, уважение. Или он испытывал банальный стыд перед девушкой, чёрт знает этого холерика. Во всяком случае, остальные парни могли идти только на смех. Сначала смотрели на неё, как на врага народа, а после разделись, пытаясь то ли покрасоваться, то ли прогнать её таким образом с тренировки. Но у Вики три младших брата, которых она растила с младенчества. Ещё три брата старше неё. Самый старый так вообще по дому в одних трусах ходил, сверкая задницей. Чего ей смущаться? Тем более, что видела она всякое. — Просто считаю, скольких нужно выгнать, раз во время тренировки они находят время отвлекаться, — отмазывается попаданка, слыша смешок мужчины, что стоял недалеко от них и мог спокойно слышать их разговор. Посмотрев на него, Вика встаёт на ноги, подходя ближе и вставая рядом. Она складывает руки в замок, наблюдая за Рейнольдом, что отбивался от удара деревянным мечом, сбивая соперника с ног. Громкий хруст стекла отзывается дрожью во всём теле, а чужой крик вызывает слёзы в глазах, скрывая от неё кровь и вид близкого человека, что сейчас корчился на полу. Тяжёлый удар в живот выбивает из её лёгких весь воздух, а изо рта капает слюна, когда она падает на пол, одной рукой закрывая голову, а второй сжимая живот. Рука невольно ложится на живот герцогини. — Здесь есть врач, что сможет оказать быструю помощь в случае травмы? — Задаёт вопрос Вика, переводя взгляд на другую пару, в которой проигравший падает на спину, вскрикивая и начиная бесконтрольно кашлять, стараясь сделать как можно более глубокий вздох. Единственное, из-за чего она ненавидит спорт — это возможность получить травму. Но это всяко лучше, нежели быть мешком мяса, что даже сбежать не может. — Каждый из присутствующих умеет оказывать первую помощь, — спокойно говорит мужчина, также не отрывая взгляда от парней. — На войне эти знания необходимы. — Наследный принц, что вы творите?! Воспоминания о праздновании дня рождения второго принца всплывают в голове неожиданно, заставляя вздрогнуть от воспоминаний холодного лезвия у своего горла. Вика, почувствовав лёгкое удушение, поднимает руку к платку на шее, слегка ослабляя его и сглатывая ком в горле. Этот чёртов принц чуть не убил её. Хотя нет, не так — он хотел её убить. — Я слышал о ваших изменениях, — внезапно начинает мужчина, привлекая её внимание. Подняв голову и встретившись глазами, Вика чуть сжимает платок в кулаке, чувствуя внутреннее напряжение от чужого взгляда. — И, должен признаться, немного разочарован. Ваша тяга к оружию забавляла. — По-вашему, это было смешно? — Хмурясь, недовольно спрашивает Вика, получая в ответ смех. Мужчина прикрывает рот кулаком, когда начинает смеяться: звонко, отчётливо, даже не скрывая этого. Юноши, что до этого тренировались, остановились, оборачиваясь на рыцаря и непонимаючи переглядываясь. — Небо, вы словно память потеряли! — Громко голосит мужчина, успокаиваясь и поворачиваясь к ней. — А я помню, как вы четыре года назад сами пришли ко мне, попросив научить стрелять. Чужая фраза о том, что она потеряла память, застревает в голове Вики. Она сжимает платок, чувствуя, как сердце в груди учащённо бьётся от страха. Услышал ли Рейнольд? Обратил ли на это внимание? — Вам хватает времени смеяться? — Подняв подбородок, со всеми возможными силами спрашивает она спокойным тоном. Внутри всё натянуто, словно струна, но Вика всеми силами старается казаться расслабленной, убирая руку от шеи и складывая их на груди.— Вместо того, чтобы обучать этих лодырей, вы смеётесь? Мужчина перестаёт смеяться. Смотрит на неё, вглядываясь в глаза, замечая что-то, что видел в глазах леди лишь пару раз. Ненависть человека, что держится из последних сил. — Вы совершенно правы, леди Пенелопа, — неожиданно серьёзно говорит рыцарь, оборачиваясь к герцогине всем телом и кланяясь. — Прошу простить меня за такое отвратительное поведение. Вика смотрит на мужчину сверху-вниз, от страха поджимая губы. Она прикрывает глаза, всем нутром чувствуя взгляды молодых парней. — Тогда возвращайтесь к своей работе, после тренировки я хочу поговорить с вами о сопровождающем, — отворачиваясь от мужчины и лишних свидетелей, Вика хмурится, встречаясь взглядом с бледной Джил. — Как скажите, леди Пенелопа. Вика возвращается на своё место, игнорируя опустившую голову горничную. Садится на скамейку, расправив плечи и наблюдая за тренировкой, отчитывая обратный от тысячи отчёт.

***

— И долго ты стоять здесь будешь, вздыхая?! — Распахивая дверь в свою комнату, кричит Рейнольд, получая в ответ короткую улыбку девушки. Тренировка продлилась всего пару часов, но Вике казалось, что она пробыла на площадке весь день. Сидя под крышей, девушка вновь и вновь думала о том, почему же в прошлой жизни она не настояла на своём и не пошла на дзюдо, как хотела. Ответ, конечно, был прост, но мысли и фантазии о том, как бы сложилась её жизнь, умей она постоять за себя, заняли достаточно времени. Короткий разговор с рыцарем о необходимости сопровождающего занял совсем немного. После, двигаясь окольными путями, Вика прошла в жилой корпус, отыскав комнату Рейнольда и постучав в дверь. В первый раз её выставили вон. Во второй её пытался увести прочь Пеннел, говоря, что сам передаст Господину пирог. Но если бы всё было так легко, она бы не потратила столько времени, расположившись в теньке на тренировочной площадки. К тому же, девушка поспорила сама с собой, специально громко вышагивая под чужой дверью и тяжело вздыхая. Рейнольд продержался, по её подчётам, полчаса. — Если не согласишься поговорить и перекусить, буду стоять столько, сколько посчитаю нужным, — глядя в глаза парня, блефует Вика, поднимая корзинку с давно остывшим пирогом. — В отличие от тебя, у меня достаточно свободного времени. Рейнольд хмурится, снова хлопая дверью перед её носом. Девушка прислушивается, отсчитывая пять шагов, после не сдерживая смешка, когда парень резко возвращается обратно, распахивая дверь и буквально вырывая из её рук корзину. И снова хлопает дверью. — Хочешь поговорить через стенку? — Громко спрашивает Вика, мягко улыбаясь злому и нервному Рейнольду, что вновь открыл дверь. То, с каким выражением лица Рейноль смотрел на неё, вызывало странные чувства. С одной стороны, парень чем-то напоминал её старого друга, с другой, был совершенно чужим человеком, который ненавидел её всей душой. Пенелопе и Рейнольду следовало бы поговорить. И давно, ещё до той ситуации с ожерельем. — Быстро говори, что хотела, — оставляя дверь открытой, Рейнольд движется к двум креслам, ставя корзину на столик и падая на мягкую подушку. Вика прикрывает дверь, дёргая специальную верёвку для вызова слуг. Она проходит вглубь, стараясь лишний раз не смотреть на широкую кровать, у которой было намного больше подушек, нежели у неё. — Я пришёл к тебе поговорить, вообще-то, — неуверенно стоя в дверях, говорит Саша, переминаясь с ноги на ногу и не зная, что делать дальше. — Обязательно делать это в восемь часов утра? — Бубнит Вика, укутавшись в тёплое одеяло и тихо посапывая от сильного желания уснуть. — Иди сюда. Девочка хлопает рукой по одеялу, дожидаясь, пока друг залезет в кровать, пробираясь к ней под одеяло. Они оба молчат, особенно когда Вика уже хозяйским способом закидывает руку на живот Саши, забираясь под бок. — Давно мы с тобой так не валялись, — тихо шепчет парень, получая в ответ согласный смешок от подруги, которая с каждым мгновением погружалась в сон всё сильнее и сильнее. — Прошлый раз был два года назад, когда мы на озеро с ночёвкой ездили, да? Но ответа он не получает. Вика, что поздно легла из-за активного общения в чате беседы, сейчас слышала только непонятные слова, которые никак не хотели откладываться в голове и распознаваться. Да это и не требовалось, когда сам Саша также начал засыпать, переворачиваясь на бок и закидывая ногу на бедро подруги. — И сейчас девять, вообще-то, — бубнит он, в ответ получая недовольный пинок в живот от почти уснувшей девочки. — Я хотела извиниться, — присаживаясь в кресло, тихо говорит Вика, облокотившись спиной на мягкую подушку. — Если бы ты ещё во время фестиваля обо всём рассказал мне, мы бы хорошо провели время. — Хорошо провели время? — Смеётся парень, оборачиваясь на неё и удерживая на лице усмешку. — Да как в толпе этих свиней вообще можно хорошо провести время?! Один неверный шаг и тебя могли обокрасть, не говоря уже о более страшных вещах! Рейнольд подскакивает с кресла, подходя к ней ближе и, наверное, впервые вываливая всё, что хотел сказать. Без останавливающего Герцога и перебивающей Пенелопы, он говорил и говорил, практически перекрикивая тихий и совершенно неуверенный стук в дверь. — Подожди секунду, — встав на ноги, просит Вика, прикоснувшись к плечу Рейнольда и тем самым затыкая его. Парень, только сейчас понимая, что он наговорил, молчит, напряжённо смотря на девушку, что прошла к двери, отдавая горничной указ принести им чая. Вика закрывает дверь, делая глубокий вздох и чувствуя себя вымотанной. Ей хотелось много раз перебить Рейнольда, рассказав, что именно она думает о нём и его поступках. Но одновременно с тем Вика понимала, что парню нужно позволить выговориться. Пускай она и испытывала злость и раздражение от криков второго господина, но это было необходимо. Хотя бы для Вики, чтобы понять, что парень правда волновался о своей сестре. Если бы только научился открыто об этом говорить, цены бы ему не было. — Я сейчас кое-что сделаю, — возвращаясь к хмурому парню, Вика останавливается напротив, подняв руки вверх и показывая, что безоружна. — Обещай, что не будешь ругаться и выслушаешь меня, хорошо? Вика видит, как Рейнольд набирает в грудь побольше воздуха, чтобы снова начать ругаться, но девушка, закатив глаза, просовывает руки под подмышки розоволосого, крепко сжимая их за спиной и прижимаясь щекой к груди, чувствуя твёрдую пуговицу, что неприятно давит на скулу. В голову, как назло, лезла глупая мелодия из Магистра, пока парень верещал, пытаясь её отпихнуть и мучаясь от своих действий только ещё более крепкими объятиями. Настолько, что руки Пенелопы начинают дрожать от напряжения. Если Рейнольд назовёт её убожеством, то она точно сбежит из комнаты, стараясь не попадаться ему на глаза. Знает девушка одну пару, которая начала своё знакомство с этих слов. Но парню было не до глупых книжек, которые Вика когда-то читала, поэтому он продолжал кричать, стараясь разомкнуть её руки за спиной. А Вика, чувствуя руками чужое тепло, осознаёт, что хочет домой. Также обнять своих близких и сказать, как сильно она по ним скучает. Но их нет рядом. — Ничего не забыл, старикашка? — Сложив руки на груди, недовольно ворчит Вика, хмуро смотря на старшего брата, который только собрал сумки. — Боже правый, ну иди сюда, — тяжело вздыхая, словно его мучают, Никита разводит руки в стороны, тут же морщась из-за крепких объятий девочки. — Да я же на работу иду, рёбрышки мои… Дыхание перехватывает от накативших слёз, но девушка игнорирует это, щекой притираясь к жёсткой ткани одежды Рейнольда. Чёртова пуговица продолжает давить на кожу, причиняя дискомфорт. — В семьях принято обнимать друг друга, чтобы помириться, — словно ребёнок, объясняет Вика, продолжая крепко обнимать парня за грудную клетку и игнорируя его потуги отцепить от себя девушку. — Скажи, что ты от меня хочешь?! Что?! — Громко кричит мама, растирая слёзы по щекам и пряча лицо в ладонях, срываясь на вой и падая на диван. Вика, низко опустив голову и зажмурившись, мнёт футболку с длинными рукавами в руках, игнорируя бегущие по щекам и подбородку слёзы, чувствуя ноющую боль на запястьях. Главное, чтобы не открылась рана. Если мама и о ней узнает, то её точно убьют в порыве гнева. Или, если знать маму, просто приложат головой. Однако снова ходить с лысиной в волосах девушка не хочет, поэтому натягивает рукав футболки ниже. Мама не убьёт, даже если она выведет её из себя. Но отец может. — Да кто тебе сказал, что мы семья?! — Недовольно хрипит парень, хмурясь из-за хватки на своей груди, что стала только сильнее. — Чёрта с два я приму тебя в роли своей сестры! Внутри обрывается всё, что только может. Вика делает глубокий вздох, расцепляя руки и тут же отходя назад, наблюдая через слёзы в глазах, как Рейнольд отходит от неё подальше. — Ты же знаешь, что я не виновата в том, что Ивонна пропала, — подняв голову, константирует Вика, повышая голос, когда Рейнольд начинает требовать её заткнуться. Горло разрывает от обиды за Пенелопу, и осознавания того факта, что герцогиня столкнулась с такой же проблемой, что и она. — Знаешь прекрасно, что я не заставляла Герцога приводить меня в ваш дом! — Да ты только рада была вырваться из трущоб! — Не остаётся в долгу парень, покрываясь красными пятнами из-за упоминания родной сестры. — Рада была пользоваться всем тем, что тебе никогда не принадлежало и не будет принадлежать! Отец никогда не согласиться официально признать тебя частью нашей семьи и внести в родословную! — Мне не нужен этот дом, — обнимая племянника, честно говорит Вика, поднимая взгляд на Никиту. — Хватит квартиры, которую они покупали тебе во время учёбы. — Ну конечно, — хмыкает брат, возвращаясь к своей еде. В глотке застревает ком обиды, который девушка старается игнорировать, уходя с малышом в гостиную, чтобы поиграть. Руки, против воли, сжимают мальчика крепче, а маленький лоб становится мокрым из-за не сдержанной эмоции. — Ничего, у нас ещё много времени, верно? — Тихо спрашивает девушка, целуя племянника в лоб. Деньги являются тем, благодаря чему можно многое сказать о человеке. Ответственный ли он, умеет ли обращаться с капиталом, работать. Это труд, от которого не каждый согласится отказаться, даже ради семьи. Но Вика находиться в этом доме не может. Уж лучше он достанется брату и её племяннику, нежели она оставит его пылиться. Тем более, что она хочет уехать из этого города как можно дальше. — Да не нужны мне ваши деньги! — Воспоминания, что вихрем пронеслись перед глазами, вызывают ещё большую обиду. — Вы мне нужны, — также, как и Рейнольд, Герцогиня кричит, подходя ближе и указывая на Рейнольда, тыкая того в грудь, — те, что должны были стать моей семьёй! Вы, а не другие люди! — Да даже будь ты внебрачным ребёнком, я бы никогда не принял тебя! — Да знаю я! Знаю! — Она точно моя дочь? — В пьяном бреду спрашивает отец, глядя на маму и игнорируя девочку за спиной. Герцогиня прикрывает лицо руками, всхлипывая и вытирая побежавшие слёзы. Вика трёт глаза, чтобы убрать пелену перед глазами, резко разворачиваясь и направляясь к двери, на последок хлопая ей. Уже в коридоре она делает глубокий вздох, аккуратно вытирая глаза и сглатывая ком в горле. На прошедшую мимо неё горничную она даже не обращает внимания, двигаясь к выходу из корпуса, а после и из дома, чтобы отдать указ собирать вещи. Ей нужно оставить Рейнольда одного и немного отвлечься. Неприятно, конечно, что в итоге речь пошла не так, как планировала Вика, однако и такой разговор на повышенных тонах не плох. Ей нужно было показать, что она заинтересована в сближении и она это сделала. Тем более, что Рейнольд обязательно поговорит об этом с Дереком. И старший брат в отличие от младшего более внимательно отнесётся к её словам, которые она сказала во время ссоры. Остановившись перед дверью, Вика встречается взглядом с Пеннелом, что смотрит на неё, зарёванную, широко раскрытыми глазами. Натренированная мягкая улыбка появляется на лице Герцогини плавно. И дворецкий, смотря на красные глаза госпожи, сглатывает образовавшийся ком в горле. Вера в чужие улыбки пропала окончательно.

***

— Из-за чего она плакала? — Закрыв глаза сжатыми руками, Герцог слушает тихое тиканье часов. Раз, два… — Вы же знаете, Господин, ваш младший сын вспыльчив и груб, — сложив руки за спиной, Пеннел поджимает губы, смотря на мужчину с сожалением. Весть о ссоре двух младших Эккартов всполыхнула весь особняк. Работники, что и без того были взвинчены тихой и спокойной Герцогиней, теперь буквально окружили её, вспоминая все ошибки. Было понятно, что Герцог рано или поздно узнает об этом инциденте. — Известно, из-за чего? Для Герцога, который впервые за долгое время начал сближаться с приёмной дочерью, было непонятно, что следует сделать, чтобы разрешить эту проблему. Это его вина, что Пенелопа оказалась одна в этом доме. Если бы он поговорил с сыновьями и проводил с детьми больше времени, всё было бы иначе. — Как я должна отплатить за вашу доброту? — Держа в своих крохотных ручках булочку с яблоком, девочка в одной рубашке опускает взгляд на еду, сжимая её. — Я не многое умею, но… Их первая встреча с самого начала вызвала мурашки у Герцога. Маленькая, тихая, она потянула его за штанину из последних сил. Для мужчины, чья дочь пропала не так давно, перед глазами пробежали страшные образы того, как его кровинушка может также прятаться в подворотне и вымаливать еду. В первый раз он дал ей деньги. Во второй велел принести хоть какую-нибудь еду, коей была булочка с яблоком. В третий раз Герцог забрал малышку с собой, чётко видя перед глазами Ивонну. — Возьми её, — мягко улыбается женщина, протягивая Герцогу малышку в белом свёртке. Ивонна родилась раньше срока, поэтому вся семья переживала о её жизни. Герцог обнимал свою жену, которая, даже не восстановившись после родов, старалась быть рядом с новорождённой. Ему было больно видеть, как его любимая, которая всегда отличалась от других аристократок мягкостью и искренностью, сейчас со слезами на глазах отчитывала дни. Они не молились. Никогда не молились, даже во время родов Рейнольда, который перевернулся в животе только в последний момент. Дерек загрузил себя учёбой, а Рейнольд недовольно срывался на слуг. Герцог же старался вытащить свою жену из детской, чтобы та хоть немного пришла в себя. Но она только смотрела на него и фальшиво улыбалась, оставаясь с маленькой Ивонной. — Папа, посмотри! — Широко улыбаясь, Ивонна несётся к нему со всех ног, прижимая к светлому платью ладони. Герцог подхватывает дочку на руки, рассматривая улитку в руках малышки. Он уже издалека слышит ругань своей любимой, а также видит бегущего к нему Рейнольда, который самым наглым образом сбегает от матушки, надеясь спрятаться за ним. Герцог и не против, особенно когда видит испуганную, нежели злую Герцогиню. На лицо сама собой всплывает улыбка, и он идёт на встречу, прижимая Ивонну к себе. Лёгкий поцелуй в уголок губ, и Герцог смеётся, с нежностью наблюдая за краснеющей женой. Сердце сжимается от таких сладких, но мучительно тяжёлых воспоминаний. Герцог сглатывает ком в горле, поднимаясь со своего места и вставая у окна, высматривая яркие локоны Пенелопы в саду. — Леди Пенелопа сама пекла этот пирог, Господин, — скрывая улыбку, рассказывает Пеннел, ставя перед Герцогом кусок пирога. — Велела хранить в секрете этот факт. Мужчина смотрит на пирог в тарелке, вспоминая утренний десерт. На лице против воли расцветает улыбка, а перед глазами проносятся воспоминания их первой встречи. Пенелопа на самом деле захотела стать семьёй. Перестала держать дистанцию и даже начала вести себя спокойней. Такие изменения вызывают улыбку на лице. Только вот внутри тревожно. — Ты знал, пап, что на втором этаже есть комната с зеркалами? — Делая глоток молока, Пенелопа широко улыбается Герцогу, сидя на каменной скамейке в саду. — Я нашла там одно, в красивой раме из дерева. На ней ещё изоражено дерево с плодами. То зеркало было подарком его любимой жены на день рождение Ивонны. Малышке нравилось кружиться перед ним и строить рожицы, но Рейнольд ещё давным давно сказал, что случайно разбил его. Он успел забыть о нём. Пропажа Ивонны, смерть Герцогини — всё это навалилось на их семью, поэтому времени на зеркало не было. Хотя, возможно, он пропустил весть о его починки мимо ушей. В то время от игр Рейнольда страдало огромное количество зеркал и окон. — Как думаешь, Пеннел, это хорошо, что Пенелопа изменилась? Дворецкий был тем, кому Герцог мог доверять. После пропажи Ивонн и смерти Герцогини, хозяин особняка закрылся в себе, ожидая хоть каких-то новостей о дочери. Именно Пеннел взял на себя руководство за персоналом, который начал уходить из-за его, Герцога, ошибок. У него были дети. Два сына, которые остались одни. Своя боль была болезненней. А смотреть в глаза сыновьям и говорить о смерти их матери и пропаже сестры он не мог. Зато смог найти отдушину в Пенелопе. Считал, что малышка сумеет привыкнуть к этому дому и подружится со сводными братьями. Но он оказался не прав. И сейчас Герцог понятия не имел, как ему относиться к изменениям Пенелопы. — Я не могу сказать точно, сэр. Леди Пенелопа, несомненно, стала более зрелой, однако она также начала держать определённую дистанцию. Герцог кивает, соглашаясь со словами дворецкого. Он тоже думал, что Пенелопа стала более открытой, но ситуация с её раной показала, что теперь их помощь ей не нужна. Вернее, она предпочтёт разобраться с проблемой самостоятельно, никого не оповестив. — За пару дней люди так не меняются, — тихо размышляет мужчина, оборачиваясь на Пеннела. — Даже если с ними что-то случается. Пенел поджимает губы, опуская голову. Мужчина сжимает руки за спиной, кланяясь, тем самым принося извинения за свои дальнейшие слова. — Слуги говорят, что Герцогиня скучает по своей семье, а если точнее — по матери. Эти слова выбивают воздух из лёгких Герцога. Он скрипит зубами, складывая руки на груди и хмурясь. Злость на самого себя охватывает Герцога с головой.

***

— Я просто хочу проветриться, пап, — устало объясняет Вика, смотря на взволнованного Герцога. — Я была на фестивале один раз, толком ничего не увидев. На этот раз хочу походить по магазинам. Герцог сидит напротив неё, сложив руки в замок и, кажется, впервые в жизни сгорбившись. Он не поднимает головы, опустив плечи и перебирая пальцами, желая сказать или спросить хоть что-то. Для Вики, которая с порога всем своим видом показала, что не желает обсуждать ссору с Рейнольдом, теперь было неприятно смотреть на мужчину. Это для неё ссориться и стебать братьев нормально, для Герцога же, чья семейная жизнь начала становиться лучше спустя столько времени, теперь было непонятно, что делать. Это сыновей можно загрузить работой и провести беседу. Но с дочкой, пускай и приёмной, как поступить? Вика делает глубокий вздох, поднимаясь с дивана и пересаживаясь к собеседнику. Она заводит руки под подмышки мужчины, притираясь щекой к плечу и прикрывая глаза. — Самый простой способ показать человеку, что он тебе дорог — это сделать для него что-то, — рассматривая облака, Саша закидывает ногу на ногу, удобнее устраиваясь на крыше. — То же объятие. — Я знаю, что Рейнольд вспыльчив, поэтому стараюсь не слушать его во время ссор, — тихо говорит Вика, прикрывая глаза и прислушиваясь к чужому дыханию. — Да и он не сказал ничего нового для меня. — Но ты плакала. — Вика, иди ко мне, — просит мама, протягивая руку и пытаясь обнять девочку, которая даже через пелену слёз видит опухшие глаза женщины. — Сама разберусь, лучше себя утешь, — шлёпая по руке матери, девочка быстро сбегает в свою комнату, закрывая дверь и сжимая рот ладонями, чтобы на завыть. Смерть дедушки была одной из ситуаций, когда мама обращала внимание на её слёзы. Когда воспринимала их всерьёз, без своих подъёбов и всяких язвительных комментариев. Поэтому от слов Герцога в груди тяжелеет, а на глаза снова наворачиваются слёзы. — Просто было обидно. Обидно, что Пенелопу также ненавидят. Что считают её чужой, той, которой не стоило появляться в этом доме. — Но у меня есть ты, пап, — сглотнув ком в горле, девушка нагибается вперёд, прячась в чужих руках, которые также обнимают её за плечи, неловко поглаживая по спине. — Тебя мне достаточно. — Я тебя люблю, очень сильно люблю, — прижимая дрожащую из-за слёз дочку, отец мягко гладит её по плечам, в целях успокоить. — Ты же знаешь, что всегда можешь мне довериться. Вика кивает несколько раз, громко всхлипывая и пачкая шею отца в своих соплях. Ноющее сердце сжимает внутри все чувства, а горло разрывает от желания закричать. — Я хочу, чтобы ты была счастлива, — прижимая приёмную дочь к себе, шепчет отец. — Я хочу, чтобы ты была счастлива, — прижимая дочку к себе, шепчет папа, — тебе просто нужно снять розовые очки и ты увидишь всю картину целиком. Мы же семья, мы рядом и всегда поддержим тебя. Вика прерывисто вздыхает, кивая. Она окончательно сняла эти чёртовы очки в одиннадцать, когда умер дедушка. Когда получила заботу матери из-за смерти близкого человека. Только вот она ничего не видит без них. Совершенно. Именно поэтому цепляется за чужую одежду, называя этого незнакомца папой. Хотя своего перестала так называть ещё давно.