Ненавижу

— Мама? Я принесла еду, смотри… Вика смотрит чужими глазами на то, как маленькие ладошки прижимают к груди небольшую булку хлеба. Она чувствует чужими кончиками пальцев её жёсткость и твёрдость, но при этом знает, что её ещё можно есть. Женщина, лежа в хрупкой лочуге, жмётся к холодной стенке, свернувшись в позе эмбриона. Она тяжело открывает глаза, не в силах даже удержать взгляд на своей дочери. Лёгкая улыбка самыми кончиками губ вызывает тупую боль у попаданки. Она бы заплакала, если бы наблюдала это в живую, но это всё не более, чем сон. Воспоминания настоящей Пенелопы. — Мам, давай хоть немного, — охрипшим из-за болезни голосом молит ребёнок, с усилием отламывая небольшой кусок и просовывая его в приоткрытый рот мамы. С дырявой крыши капает вода, а Пенелопа жмётся к горячей из-за высокой температуры матери, отламывая небольшие кусочки и отдавая их женщине. Когда та, тяжело дыша, не говорит ни слова, сжимая челюсть, на глаза маленькой девочки наворачиваются слёзы. Она тихо всхлипывает, чувствуя страх. Жмётся к женщине, моля всех богов, чтобы её мама поскорее выздоровела. Холодный дождь продолжает бить по хрупкой крыше, протекая через щели внутрь их убежища. — Леди Пенелопа, это не самый лучший район, — стоя позади, напряжённо говорит рыцарь, переглядываясь со своим напарником, говоря ему, чтобы тот был на чеку. — Давайте уйдём от сюда. Вика смотрит на босых детей, которые смотрят на неё со смешанными чувствами. Девушка чётко улавливает их страх, перемешанный с надеждой, от чего сердце разрывается на части. Глупый сон, который приснился ей не так давно, сейчас буквально сбивает с ног. Такие же худые, больные и зажатые, они напоминали Вике о том, кто она такая. У неё есть всё: сила, защита, еда, власть, деньги. У неё, герцогини, есть возможность помочь этим детям, если бы не одно но… Взрослые смотрят на неё с ожиданием. Ждут, когда аристократка из жалости даст детям деньги, которые они смогут без проблем забрать. А Вика сдерживает слёзы, разворачиваясь в другую сторону и двигаясь дальше от трущоб. — Ещё одного ребёнка из воды вытащили, — тихо рассказывает мама, устало прикрывая глаза и расслабляясь от мягкий поглаживаний отца по голове. — Маленький совсем, месяца нет. Это уже четырнадцатый в этом месяце. Вика чувствует взгляды охраны, но старается не думать о них. Она ускоряет шаг, вливаясь в толпу и щурясь от яркого солнца над головой. Вокруг шум, смех, громкие зазывающие крики торговцев. Она старается отвлечься, высматривая нужные прилавки, наблюдая, как охрана отгоняет беспризорников как можно дальше от торговой улицы. — Но у нас ведь есть деньги, — непонимаючи спрашивает маленькая Вика, оборачиваясь на женщину с маленьким ребёнком на руках. — Хотя бы немного, для них это ведь уже что-то! — Будь ребёнок по-настоящему болен, стала бы она его зимой на улицу вытаскивать? — Сжимая ладошку Вики, мама ускоряет шаг, заставляя свою дочь практически бежать. — Воруют детей, накачивают всяким дерьмом, а после давят на жалость. У неё и труп в руках может быть. — Мама, — со слезами на глазах просит Вика, в ответ получая злой и уставший взгляд матери. — Полицию уже вызвали, — остановившись на месте, начинает мама, наклоняясь и придерживая свою дочь за плечи, чтобы та не оборачивалась. — Это единственное, чем мы можем помочь малышу. — Зачем они так делают? — Шмыгнув носом, тихо спрашивает Вика, отворачиваясь от ладоней матери, которая хотела вытереть слёзы девочки. — Для чего? — Деньги, Вика, — с тяжёлым вздохом говорит мама, выпрямляясь и практически силком уводя дочку подальше от попрошайки. — Сейчас ты этого не понимаешь, но когда повзрослеешь, всё будет просто. Попаданка хмуро осматривает товары, доставая деньги и молча указывая на вкусно пахнущие травы. Сколько раз ей указывали на её несостоятельность, столько раз показывали собственную никчёмность. Говорили о том, какая она мягкая, после обвиняя в эгоизме и скупости. Тысячу раз сравнивали с тварями, забывая всё то, что она делала с чистой искренностью. Рано или поздно, но всем приходится повзрослеть. Не важно, имеет человек много денег или живёт в впроголодь, со временем каждый становится чёрств до других. А тот, кто тянется со своей помощью, желая облегчить чужую учесть, в конечном итоге перегорает. Только люди, как коробок спичек — готовы вспыхнуть снова, сгорая очередной раз. Вика смотрит на молодую пару, наблюдая, как парень с нежностью смотрит на свою возлюбленную и её выпирающий живот. Она что-то говорит, а он улыбается ярче, целуя её в уголок губ и переплетая ладони. — Ты в край обнаглел, — недовольно шипит Вика, сжимая руки отца и щипая того за живот. — Я сижу, а ты меня щипаешь! Папа терпит совсем немного, жалуясь недовольной их ребячеством жене, которая начинает ругаться, стоит Вике закричать от новой порции щикоток. — Как дети малые, — устало вздыхает мама, игнорируя мольбы взрослой дочери о помощи, которая начинает крутиться, чтобы избежать своей участи. — Добро пожаловать, леди, — приветствует Герцогиню продавец книжного магазина, вставая со своего места и подходя ближе, чуть кланяясь в знак уважения. — Я могу вам чем-нибудь помочь? — Я вас позову, если потребуется, — коротко отвечает Вика, кивая мужчине и проходя к полкам, глазами пробегаясь по обложкам книг. Девушка читает названия различных романов, переходя на другую полку. В прошлом Вика терпеть не могла научную литературу, предпочитая различные истории. В своём доме у неё есть лишь три познавательные книги, две из которых являются словарями, а третья учебником по истории за восьмой класс, который остался от Никиты, старшего брата. Вика была бы не против взять развлекательную литературу. Ей было интересно узнать, что читают девушки и женщины этого мира, но попаданка понимала, что ей это мало чем поможет. Именно поэтому она выискивает книгу с последними историческими событиями, а также подхватывает учебники по столовому этикету и манере речи. В библиотеке Эккартов таких простых книг нет, а старые бухгалтерские записи ей мало чем помогут. Ей нужно узнать, что происходило в этом мире хотя бы в этом веке, понять, что из себя представляет страна, в которой она сейчас находится. Хотя бы минимальное знание окружающего мира. Прижимая к себе три книги, Вика проходит между стеллажей, читая названия обложек. — Мы уже третий час здесь ходим, — недовольно тянет Саша, хмуро сложив руки на груди. — Пошли есть. Лёгкая улыбка сама расцветает на некогда мрачном лице Герцогини. Она проходит небольшой магазинчик за три минуты, сделав пару кругов вокруг, рассматривая незамеченные ранее книги. Книжные магазины всегда были чем-то удивительным. В её городе это были небольшие помещения, в которых даже не играла никакая музыка, дабы развлечь посетителей. Обычные полки с разными книгами. Возможно, поэтому ей не хочется уходить отсюда? Потому что высокие книжные полки, скрипящий, как в городской библиотеке пол, и слабый запах краски напоминал ей о доме? Возможно. А возможно, она просто не хочет снова возвращаться в особняк Эккартов. Вновь выходить на улицу, встречая беспризорников, которые даже не пытаются попрошайничать, зная, что за каждую монету могут быть избиты взрослыми. Сложно жить и видеть этот ужас. В современном мире даже может показаться, что такой кошмар невозможен, но разве люди прошлого сильно отличаются от будущих? И те, и другие хотят есть, жить в тепле, под крепкой крышей. А каким способом это всё делается — не так и важно. — У нас пришли новые романы, леди может… — Я взяла то, что хотела, — перебив хозяина книжного, Вика достаёт мешочек с деньгами, сразу отдав пятнадцать серебряника. Собрав выбранные книги, Вика передаёт их одному из рыцарей, покинув лавку и затылком чувствуя взгляд охраны. Пятнадцать серебряных — это много. Тем более за такие небольшие книги, в которых, для аристократки её возраста, нет особой необходимости. Может ли простой народ думать, что герцогиня не владеет манерами, прожив в окружении высшего общества шесть лет? Вряд ли. А Вика знает, что её навыков не хватит. Ровно как и информации, чтобы понять, в каком вообще мире она находится. Это непонимание пугает. Сколько она читала таких исекаев, сколько знает попаданцев? Это может быть произведение, которое она читала пять лет назад, а может быть совсем недавнее. Возможно, если она углубится в историю этого мира, то найдёт что-то знакомое? Во всяком случае, Вика на это надеялась. — Тётенька! — Тётя, тётя! — Зовёт мальчишка, отчётливо тыча по экрану телефона бабушки. — Тётя! — Он твою фотографию увидел, а после голос услышал, — громко объясняет мама, смеясь с поведения внука. Вика же широко улыбается, стирая слёзы счастья. Она не видела этого карапуза так давно, боялась, что он уже позабыть о ней успел, а он так её радует. Тётей назвал, услышав её голос и желая увидеть. — Я тут, милый, — тихо всхлипнув, со смешком зовёт Вика, чувствуя, как сердце перехватывает от новой порции слов племянника. Тётя. Она тётя, которую племянник любит всей душой. Вика оборачивается мгновенно. Она смотрит по сторонам, в толпе выискивая того, кто мог звать, замечая двух оборванцев, которые бежали к ней со всех ног, прижимая к груди руки с чем-то. Девушка узнаёт этих мальчишек, вспоминая самый первый день фестиваля. Герцогиня плавно, но достаточно ощутимо толкает заслонившего её рыцаря в плечо, выходя вперёд и замечая бегущих за мальчишками солдат, которые должны охранять город. — Тётушка, помогите нам, пожалуйста! — Подбежав ближе и вцепившись в подол юбки, просит младший мальчишка, в то время как старший прикрывает собой товарища, также смотря на неё с надеждой. Они тяжело дышат, со всей силы прижимая к груди еду. Сейчас Вика чётко видит грязную булку хлеба, которую, очевидно, несколько раз роняли в грязь, но всё равно хватали, прижимая к себе как можно сильнее. От этой картины внутри Вики всё сжимается, а встретившись с голубыми глазами старшего мальчика, девушка чувствует, как сердце рвётся на куски. — Голубоглазик, а, голубоглазик, — с мягкой улыбкой старается успокоить малыша Вика, качая того из стороны в сторону, тяжело вздыхая от новой волны истерики. — Ну уехала мама, ну чего ты, м? Образ племянника стоит перед глазами так отчётливо, что дыхание перехватывает. А уж когда младший, под ругань старшего, тянет её за подол платья, окончательно сбивает с ног. — Леди, эти дети, — начинает её охрана, переглядываясь и наблюдая, как рыцари города приближаются к ним. — Они воры, вам не следует к ним подходить, они могут… — Дети, ты прав, — перебивает мужчину девушка, положив руки на хрупкие плечи детей. Она прижимает их ближе к себе, поднимая взгляд на остановившуюся и склонившуюся перед ней охрану. Увидели на её рыцарях символы семьи Эккарт, поэтому не посмели наглеть, сразу поклонившись. Однако этим поступком они не успокоили, а только усилили её тревожность, которая передалась и детям. Что в средневековье делали с ворами? Избивали палками, отрубали руки, подвешивали за шею? Что? — Может, ты начнёшь читать что-то более адекватное? — Уточняет Маша, пытаясь, банально, запомнить имя главного героя аниме. — Все эти Вэни, Сини, Шивуды — это же китайская дребедень. Серьёзно, мне это смотреть сложно, а ты ещё и новеллы читаешь с этими мужиками. Вика поджимает губы, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. После главы с игольницей она в принципе не может спокойно воспринимать такие слова. Да, bl-новеллы, с заднеприводными пидорасами, которые летают на мечах в халатах. Но это единственные произведения с исторической атмосферой, в которые она, буквально, погружается. Все казни, интриги, смерти — всё это видится перед глазами. Та же отрубленная рука Главы клана Не. Она видит каждый кусочек конечности. — Я забираю этих детей с собой, — коротко говорит она, прижимая вздрогнувших ребят ближе к себе, игнорируя тошнотворный запах, что исходил от них. Одно дело читать об отрубленных конечностях, а другое осознавать, что от твоих поступков кто-то может лишиться руки. И за что? За попытку выжить? Отрубать руки детям?.. — Но леди, вы не можете! — Тут же встревает её охрана, кланяясь в качестве извинений, что ни капли не помогает. — У этих ребят точно есть родители, поэтому вы не можете просто забрать их. Герцогиня смотрит на мужчину как на идиота. Однако, опуская взгляд на ребят и подмечая какие-никакие, но вещи, не может не согласиться. Но отпускать их всё равно нет никакого желания, особенно когда она понятия не имеет, что с ними могут сделать, если отпустит их. Так ещё и родители… — Вы свободны, — не глядя бросает она рыцарям города, присаживаясь на корточки и смотря мальчишкам в глаза. — Отведёте меня к маме? — Л-леди Пенелопа… — Лучше вам закрыть рот и не вмешиваться, — предчувствуя предстоящую тираду Эккартов, Вика поднимает взгляд на рыцарей, сжимая хрупкие плечи чуть сильнее. — Ваша задача защищать меня, моя — проводить время так, как я того хочу. И слышать вас у меня нет никакого желания. Она смотрит, как рыцари сжимают рукояти меча, опуская взгляд. Да, она поступает не как Герцогиня или леди из высшего общества. Но сейчас у неё есть возможность так себя вести. Попаданка не показывала хорошего поведения — тихого да, но никак не хорошего. Вике не стоит забывать о том, кто она и кем является. В отличие от этих людей она росла в современном обществе, где была хотя бы иллюзия «правильного и безопасного» общества. И девушка, как старшая сестра трёх мальчишек, а также тётя с недавнего времени, не может со спокойной душой оставить этих ребят одних. Тем более когда знает их возможное будущее. Герцог привёл Пенелопу в дом и признал своей дочерью. Грязную оборванку, которая также воровала хлеб, чтобы накормить умирающую маму. Не приютить, но взять на работу в доме они могут. Да даже если не в особняке Эккартов — земли герцога обширны, устроить куда-нибудь мальчишек точно получится. — Я хочу помочь, — поворачиваясь обратно к маленьким воришкам, леди чуть хмурит брови от запаха, тем не менее, не отпуская малышей от себя далеко. Наоборот подталкивает ближе к себе. — Но для этого мне нужно поговорить с вашей мамой. — Она сейчас отдыхает, — хрипло говорит старший, смотря ей прямо в глаза. — Ничего, уверена, она не будет против, — мягко говорит Вика, приглаживая волосы мальчишки, а после поворачиваясь к младшему. Вновь смотря в голубые глаза ребёнка, девушка сглатывает ком в горле, растягивая губы в лёгкой улыбке, дабы успокоить детей. — Заодно возьмём поесть. Вы же голодны? Ребята кивают, и Герцогиня, выпрямившись в полный рост и придерживая детей за плечи, ведёт тех к ближайшим лавкам, покупая вяленое мясо. Старые продукты она забирает уже после того, как мальчишки прижмут к себе долгожданную еду, передавая ту охраннику, который был вынужден таскать с собой купленные книги. Она молчит, давая ребятам время поесть, после прося у того же продавца воды, расплачиваясь серебряником за полупустую флягу. Дорога до предполагаемого места жительства ребят не занимает много времени. Однако, рассматривая огромные дома с глупыми названиями, до девушки быстро доходит, куда именно они идут. А уж когда мальчишки ведут её в переулок, проходя внутрь борделя с чёрного входа, то внутри окончательно всё сжимается. — Мужчинам утром нельзя внутрь, — неуверенно говорит старший, задирая голову, чтобы посмотреть Герцогине в глаза. — Дом не работает, а хозяйка даёт работницам отдохнуть перед новой сменой. Поэтому всех мужчин выгоняют. Аристократка кивает, подталкивая мальчишек вперёд, не оборачиваясь отдавая приказ ждать её здесь. Они проходят кухню со столовой для работников, преодолевая длинный коридор и останавливаясь у одной из дверей. Вика осматривает пространство, замечая одного мужчину, который смотрит сначала на неё, а после на детей, прежде чем отвернуться и пойти дальше. Она хмурится, чувствуя, как начинают дрожать руки, оборачиваясь к ребятам, когда младший тихо стучит в дверь, после открывая её и проходя внутрь. — Тётушка, — тихо зовёт старший, выскальзывая из-под её руки и проходя внутрь полутёмного помещения. — Тётушка, вставайте. — Авей, что из фразы «не беспокоить» тебе не было ясно? — Доносится из темноты хриплый женский голос. — Чего надо? — Тётушка, с вами хотят поговорить. Вика слышит тихое ругательство дамы, неосознанно сжимая и притягивая младшего мальчишку к себе. Сейчас, в полумраке, даже будучи не в одиночестве, по телу против воли бегут мурашки от неизвестности. Девушка всматривается в темноту, поражаясь, как в такой яркий день в принципе может быть так темно. Однако, вспоминая то, как близко расположены дома друг к другу, она не должна даже думать о такой глупости. Но внутри всё равно всё напряжено. Даже когда она видит силует проститутки, которая, кутаясь во что-то, выходит к ней на свет. Первое, на что обращает внимание девушка — это цвет волос. Огненно-рыжий буквально затягивает в свою красоту взглядом. Уже после Вика встречается взглядом с тусклыми глазами бабочки, которая с тяжёлым вздохом подходит ближе. — Что аристократке нужно от шлюхи? — Быстро переходит к делу «тётушка», сложив руки под грудью и плотнее кутаясь в длинный платок. — Дом открывается ночью, сейчас мы по закону имеем право отказать предоставление своих услуг. Такая разница в манере речи удивляет. Герцогиня выпрямляет спину, стараясь не сутулиться, сжимая плечи малыша перед собой. Дама напротив, замечая такое поведение, усмехается, махнув рукой. Вика, не успев среагировать, чувствует, как младший выскользает из её хватки, скрываясь со старшим за дверью, плотно прикрывая ту за собой. — Заинтересовали? — С ехидством спрашивает дама, в темноте проходя по комнате, чтобы открыть небольшое оконце с мелкой решёткой. — Старший начнёт работу только в следующем году. От этих слов становится не по себе. Для Вики не было удивительным, что кто-то мог заинтересоваться малышами — детьми, — однако такая открытая «продажа» пугала. Помещение слабо освещается тусклым светом. Даже открыв окно, светлее в помещение почти не стало, однако какая-никакая видимость появилась. Хозяйка комнаты, проходя по помещению чуть дальше, аккуратно садится на кровать, хлопая по жёсткой кровати в приглашающем жесте. Рассматривая промежность девочки, у которой даже не начали расти лобковые волосы, Вика поджимает губы, сворачивая фото и читая сообщения ребят, которые были чуть старше неё. Старшеклассники, студенты — все они обсуждали слитое фото, смеясь и предлагая срубить с этого побольше денег. Все хотят быть богатыми. И Вика знает, как работает порноиндустрия, прекрасно осознавая, что можно найти любые фотки и видео. Она своими глазами видела сотни, если не тысячи интимок, которые сливали в общий чат на постоянной основе. И то, что там проскальзывали дети — не было чем-то удивительным. Но одно дело фото глупых девочек, которые рано узнали о сексе. Будь она, Вика, чуть раскрепощённей, то тоже делала бы такие фотографии. Заниматься сексом со взрослым смущает намного меньше, нежели фотографии своего тела и одобрительные сообщения педофилов. Здесь же они говорили о проституции — детской проституции, которая не была чем-то удивительным или аморальным в этом месте. — Как вообще можно купить человека, — негодовала Вика, собирая свои принадлежности в рюкзак. — Это же отвратительно! — В те времена это было нормой, — пожимает плечами её сосед, закидывая рюкзак на плечи и высматривая учителя, после громко спрашивая: — Стулья поднимать? — Сколько ты за них хочешь? Вика стоит напротив девушки, поджав губы. Собственные слова вызывают омерзение, а поступок тревогу. Она покупает людей, живых людей, которые ничем от неё не отличаются. Ладно услуги интимного характера, особенно если это осознанный выбор взрослого человека. Но дети… — А с чего ты взяла, милая, что они продаются? — Ласково спрашивает девушка, закинув ногу на ногу и выводя какие-то узоры на своей коленке. — Не знаешь законы? Странно, учитывая, что их ввела семья Герцога. Господин Дерек крайне ответственно относится к таким как… мы с тобой. — Таким как мы? — Уточняет девушка, чувствуя подступающий к горлу комок. — Я падшая женщина, а ты любительница малышей, — мелодичным тоном объясняет она, плавно, даже изящно поднимаясь на ноги, подходя к ней ближе. — Но не волнуйся, здесь, на территории каждого дома, никто тебя не осудит. В конце концов, — поднимая руку и ласково заправляя прядь её волос за ухо, проститутка чуть наклоняется, выдыхая в губы аристократки. — Это место самое откровенное. Вика отворачивает голову в сторону, чувствуя, как девушка мажет губами по щеке. Она прикрывает рот кулаком, отходя от бабочки подальше, после внимательно наблюдая за ней в полумраке. — Я хочу их забрать, а в твоих услугах у меня нет нужды, — хрипит Герцогиня, доставая из складки платья мешочек с деньгами, не глядя кидая его на чужую кровать. — Уверена, этой суммы более чем хватит. Девушка сверлит её взглядом, в конце концов не сдерживая смешка. Она поднимает кошелёк, подходя к окну и заглядывая внутрь, после доставая пару монет на ладонь, не сдерживая звонкого смеха. — Святая, — смеётся она, возвращая монеты в мешочек, а после двинувшись к двери. — Пойдём, отдам тебе документы. Вика выходит из полумрака, щурясь от более яркого освещения. Услышав небольшой диалог девушки с детьми, попаданка неуверенно смотрит на ребят, чувствуя себя грязной. Купила человека — ребёнка. Словно вещь, даже не узнав о цене. От этого всего голова идёт кругом, не говоря уже о подступающей рвоте.

***

— Зачем ты это сделала? То, что её поступок не одобрят, было понятно. Для Вики думать о хорошем конце было бы слишком глупо, особенно если учесть, что она купила детей и привела их в дом Герцога. Реакцию Герцога она знала. Каким бы хорошим мужчиной тот перед ней не был, он оставался Герцогом. Встретив перед встречей Пеннела, который спросил лишь о том, не украла ли она их, девушка с тяжестью в сердце оставила их мужчине. Было страшно отпускать их даже в простую ванную под внимательным руководством Пеннела. Сейчас же, стоя напротив отца Пенелопы, Вика осматривала ближайшие вещи на случай эмоционального срыва. Пускай она и понимала, что Герцог не такой, но особой уверенности у неё не было. — Ну давай, — закрывая собой выход с кухни, орёт отец, криво смотря на лезвие ножа, которое Вика прижимает к своему запястью. — Давай, сука! — Мне следовало оставить их на улице? — Уточняет у Герцога девушка, пряча дрожащие руки за спину. — Или услуги детей дают больше всего денег? — Пенелопа, ты, похоже, не совсем понимаешь, что сделала. Вика смотрит на мужчину с высоко поднятым подбородком, крепко сжимая руки за спиной. Она всем телом чувствует тяжёлый взгляд Герцога, понимая, что сейчас очень многое зависит от его слова. Хозяин этих мест может сделать многое. Даже его сыновья имеют хоть какую-то власть, в то время как она никто. Доведёт кого-то из них, сдохнет от их руки, а они выкрутятся. Найдут способ сделать всё так, будто они не при чём. Герцог и его сыновья не глупые, если дом продолжает придерживаться нейтралитета в военное время. Будучи на краю всех решений, они твёрдо стоят на ногах, имея за собой большое богатство. Притащенные глупой девицей дети не поставят их под удар. Однако то, что их привела приёмная дочь Герцога, которая не имеет голубых кровей, вызовет разговоры у людей высшего положения. И первым в этих разговорах будет она, а уже после Герцог. — Я знаю, что они воры, и знаю, что проживали в борделе, — начинает Вика, чувствуя холодные мурашки на спине. — Я заплатила за них, получила документы. — Тебя интересуют дети? — С явным отвращением предположил мужчина, сложив руки на столе в замок. — Меня интересует то, чтобы дети оставались детьми, — отрицательно качает она головой, подходя к столу ближе. — Они сироты, их мать скончалась от венерических заболеваний, а они остались на попечении одной из проституток. Та в их жизни не заинтересована, что с ними будет её мало волнует. — И ты их купила, чтобы дать «новый шанс», — понял Герцог, кивнув. — И что ты хочешь, чтобы я с ними сделал? — Дал работу, — прямо говорит Вика, чуть расслабляясь, но продолжая быть на чеку. — Ту, которую дети могут осилить. Громкий и чёткий стук в дверь прерывает их разговор. Герцогиня оборачивается к двери, наблюдая, как в кабинет, с разрешения Герцога, заходит Дерек, прикрывая за собой дверь и не сводя с неё, Пенелопы, взгляда. — Не знаешь законы? Странно, учитывая, что их ввела семья Герцога. Слова проститутки напоминают о том, что эта семья знает о районе красных фонарей. И раз она ввела законы, то получает определённую сумму за подобные услуги. — Мне сообщили о детях, которых ты привела, — подходя ближе и кивком головы приветствуя отца, Дерек смотрит на Вику, не сводя взгляда и чуть хмурясь, складывая одну руку на рукоять меча. — А также рассказали о том, что ты выкупила их у борделя. — Если хочешь выгнать их, то даже не думай, что я буду стоять в стороне, — быстро перебивает парня девушка, расправив плечи и повернувшись к второму собеседнику боком. — Об этом мы поговорим после, уверен, у отца и без этих ребят полно дел, — спокойно отреагировал на чужую агрессию Дерек, подходя ближе и вставая рядом с сестрой. — Я хотел обсудить фестиваль, но вижу, что вы заняты, — взглядом обводя заваленный бумагами стол, парень поворачивает голову на сестру. — Могу я взять дело этих ребят себе? — Хорошо, — согласно кивает Герцог, игнорируя тяжёлый взгляд Пенелопы. — Если на этом всё, я бы хотел вернуться к работе. — Конечно, — кивнув, соглашается Дерек, смотря на девушку и взглядом указывая на дверь. Вика сглатывает ком в горле, выходя с Дереком в коридор. Напоследок обернувшись на отца, чтобы тот хоть что-нибудь сделал, девушка лишь хмурится, когда мужчина даже не поднимает на неё взгляд, вернувшись к работе. Дерек же молча ведёт её по коридорам, после открывая дверь и пропуская в комнату. Первое, что она видит — большое количество полок с разной документацией. Девушка проходит глубже, осматриваясь и замечая проход в спальню, быстро соображая, куда её отвели. — Ты говорила, что не будешь привлекать внимания, — проходя мимо неё и плавно садясь за стол, парень складывает руки в замок, игнорируя различные раскрытые бумаги, словно показывая этим жестом, что её дело интересует его больше. — Но при этом тебя занесло в район попрошаек, ты заплатила за три книжки большую сумму, а после отдала приказ рыцарям города и пошла с ворами в бордель, оставив охрану на выходе. — Вы позвали меня сюда, чтобы высказать мне всё это? — Медленно вздохнув, чтобы не начать ругаться, Вика расправляет плечи. — Я уже обо всём сообщила Герцогу, поэтому это дело не стоит… — Почему ты им помогла? — Перебил её Дерек, не сводя немного усталого взгляда с девушки, пытаясь всё понять. Вика хмурится сильнее, думая над вопросом Первого Господина. Что он хочет услышать? Что она не может равнодушно относиться к детям? Что увидела в тех малышах своего племянника, по которому скучает? А может, ему стоит рассказать о снах, которые являются воспоминанием настоящей Пенелопы? — Что вы хотите от меня услышать? — Тихо уточняет попаданка, смотря в голубые глаза напротив. — Что таким образом я хочу улучшить свою репутацию в обществе? Или как-то повлиять на Герцога? — Реши ты улучшить репутацию за их счёт, не пошла бы сразу говорить с отцом. И такой резкой в высказываниях не была бы. — Приношу свои извинения за… — Я хочу узнать настоящую причину, — уже который раз за вечер перебивает её Дерек, хмурясь. — Без лишних слов, Пенелопа Эккарт. Вика смотрит на Дерека, поджав губы. Чужое имя только лишний раз напоминает о том, кто она на самом деле. Незнакомка. Чужая, неизвестная, которая заняла тело своей ровесницы и идёт… к чему? Какие у неё вообще цели в этой жизни? — Не так давно мне приснился сон, в котором ребёнок пытался накормить свою умирающую маму, — на одном дыхании говорит она, сглатывая ком в горле. — У меня есть возможность помочь этим детям, дать им еду и работу. Их много, и меня очень расстраивает этот факт. Вас это тоже касается, как я могу понять по закону, который вы приняли несколько лет назад. Перенести все бордели в один район и внести закон о возрасте работы там — это многое говорит о вас, молодой Господин. Я хочу предложить вам одно дело, которое может помочь избавиться от беспризорников и малолетних воришек. — Ты очень уверена, как я вижу. Вика кивает, думая совсем немного, прежде чем обойти стол и взять чистую бумагу с ручкой, наглядно демонстрируя задумку из своего мира. Детские дома лучше, нежели улица. Если они смогут дать каждому такому ребёнку работу, то и ситуаций, вроде той, что произошла с Пенелопой, станет меньше. Если у них появится система взаимосвязи между работодателем и работником, то всё станет лучше. Главное найти место для этого самого работника, а это знания, которые необходимы для работы.