(Не)верность

      Жизнь всегда всё расставляет по своим местам: ведь любые изменения вклиниваются в её общий цикл, и это продолжается бесконечно. То, что день назад казалось тебе несбыточным, уже через неделю становится обычной данностью, к которой ты приспосабливаешься.       Милена понимала это довольно отчётливо, находясь в машине Булата и ёрзая на заднем сидении. Мужчина то и дело косился на неё через салонное зеркало, но женщина делала вид, что совершенно этого не замечает. Учитывая, то, что такое внимание Булата было вызвано ничем иным, как желанием в очередной раз выразить своё недовольство.       Женщина хотела закатить глаза на это всё, но сдержалась. Невооружённым взглядом было видно, что Булата раздражает её привычка сидеть, поджав под себя ноги, несмотря на её коротковатое платье. Мужчине это явно казалось не очень приличным: край платья постоянно задирался, оголяя женское бедро. Булат сдерживал брезгливое выражения лица, но Милена, как всегда не выдержала первой: - Хватит уже, ты собираешься со мной спать, но при этом тебя раздражают мои голые ноги! - раздраженно выпалила женщина, всплеснув руками и пристально впиваясь взглядом в салонное зеркало, рассчитывая всё же видеть эти... высокомерные карие глаза. - Ещё говорят, что женская логика - странная, да у мужчин твоего типа, видимо, никакой логики, кроме как рабочей, не существует!       Булат усмехнулся, слыша уже знакомые нотки шутливого недовольства. Кажется, даже, если произойдёт что-то по истине серьёзное, эта женщина будет вести себя абсолютно также, как сейчас, с лёгкостью отчитывая всех тех, кто не согласен с её безалаберностью и беспечностью.       Ещё ночью абсолютно растерянная, уже утром она решительно освоилась, встала пораньше и написала свой номер телефона на пустом листке бумаги, привела себя в порядок и попросила подвезти до её центра. Она выглядела уверенной и спокойной, как будто они были старыми знакомыми или приятелями. Даже разговаривала с ним Милена в слегка хамоватом тоне, который никто себе ещё с ним не позволял. - Просто твои манеры меня раздражают, - коротко заметил Булат, слыша тихий смешок в ответ и замечая, как Милена демонстративно морщит лицо. - Женщине в твоём возрасте не пристало себя так вести. - А что пристало? Молчать и хлопать глазами, краснея, как перепуганная одиннадцатиклассница на выпускном? - Милена прикрыла глаза, откидываясь назад. Возмущение слегка бушевало в крови, но она отчаянно пыталась его подавить, оставаясь спокойной. - Тем более, мне не девяносто два года, в конце концов! Да и, вообще, знаешь, как сейчас бабушки в инстаграме зажигают. Тебе и не снилось!       Милена начала слегка пританцовывать, что-то выделывать руками и напевать знаменитую песню Бурановских бабушек "Party For Everybody". И делала она это всё с таким смешным выражением лица, что Булат даже немного улыбнулся. По крайней мере, пока она что-то там себе лепетала, дорога почему-то казалась не такой уж скучной.       Водителя он сегодня отпустил с утра, чтобы лишний раз не светиться с Миленой. По крайней мере вводить человека в курс дела стоило не так резко. Да и сам Булат уже двадцать раз успел пожалеть о своём скоропалительном решении. Не сказать, чтоб Милена ему нравилась в качестве потенциальной любовницы, но... - Останови вот здесь, пожалуйста, - попросила Милена, замечая нужное здание и сразу же кладя пальцы на ручку двери, чтобы быстро уйти. Булат остановил машину, аккуратно припарковавшись. - Спасибо.       На пару секунд повисло неловкое молчание. Мужчина привычно чуть хмурился, а Милена тяжело задышала, её грудь часто-часто вздымалась. Женщине понадобилась минута на размышление, а потом она осторожно нагнулась вперёд и тёплыми губами коснулась сначала мужского виска, затем щеки. Снова нарушая его чёртово личное пространство. - Хорошего дня, - тихо-тихо произнесла женщина, но Булат всё же услышал, чуть повернулся в её сторону, но она тут же поспешно отстранилась и открыла дверь.       За несколько секунд Милена вышла из машины и направилась к зданию, стараясь не оборачиваться. Сердце колотилось от собственных поступков, но картинки вчерашней ночи почему-то заставляли стыдливо улыбаться и прятать глаза.       На ней было помятое платье, отсутствовал макияж на лице, но, несмотря на это, женщина чувствовала себя хорошо. Пусть это было эгоистично и неправильно, но это было тем, чего она искренне хотела. Послышался звук отъезжающей машины, и Милена усмехнулась, ещё не зная, как быстро в её жизни изменится абсолютно всё.

***

      Матвей знал, что она уйдёт. Понимал, чувствовал, но вновь сознательно совершал одну и ту же ошибку. Хотя, зачем лукавить, в нём всё же жила искорка надежды, веры в то, что Милена простит, примет и всё снова будет как раньше. Но чуда не произошло.       Она тихо ушла. Даже дверью не хлопнула и уж тем более ничего не взяла с собой. Внутри всё сдавило от тоски и усталости: этот ужин на столе, его любимое блюдо и её красивое платье. Жена готовилась к его приходу, хотела сделать праздник, а он снова всё испортил. Впрочем, как и всегда.       Звонить Милене было бесполезно. Он хорошо знал свою жену: сейчас трубку она не возьмёт. Но, несмотря на это, Матвей набрал её номер и днём, и в обед. Телефон жёг руки, и мужчина то и дело дёргался на звук каждого приходящего сообщения или звонка. Но каждый раз это была не Милена. И от этого внутри становилось пусто.       Её молчание давило на мозги. Злило и заставляло чувствовать себя дерьмом. Хотя так оно и было. Во всех его проблемах с женой виноват был только он сам. Его желание усидеть на двух стульях всегда всё портило и разрушало.       Он любил свою мать, обожал жену. Но двух его любимых женщин разделило слишком многое. И это не было обычной неприязнью свекрови и невестки. Это было ненавистью. Самой настоящей. У Милены были причины для того, чтобы злиться. А Матвей просто надеялся, что всё утрясётся само, ведь прошло столько лет. - Не-е-т! - кричала Милена, теряясь от ужаса в стенах одной и Московских больниц. Руки дрожали, а сердце, несмотря на истошный крик, было готово вот-вот остановится. Она прижималась спиной к стене и растерянно смотрела по сторонам, отчаянно отказываясь признавать всё то, что с ней произошло. - Не-е-т!              Кажется, Матвей никогда не чувствовал себя настолько беспомощно, как тогда. Правда, с тех пор ситуация несильно улучшалось. Нет, Милена была вместе с ним, поддерживала, и всё было хорошо, но былого доверия уже не было. Обвинять в этом можно было только самого себя.       Однако как можно выбирать: между матерью и женой? Ей нужна была помощь, и он без раздумий подставил плечо. Если бы он отказал родной маме, когда ей плохо и страшно, он бы никогда себе этого не простил. Тем более, её диагноз, возможно, серьёзен и ей понадобится длительное лечение в Москве, где лучше оборудование и...       Телефон снова завибрировал, и Матвей интуитивно принял звонок. Где-то внутри теплилась надежда, что это Милена, но разум понимал, что это вряд ли возможно. Не в её стиле. Звонила мама, её встревоженный голос он бы узнал из тысячи. - Привет, сынок, - осторожно начала она, явно подбирая слова. Её голос был мягким и нежным, как в детстве, это по-детски вызывало улыбку. - У тебя... всё в порядке? - Всё хорошо, мам, - спокойно ответил Матвей, понимая какой вопрос последует дальше, но отчаянно надеясь, что его всё-таки не зададут. - Как Миленочка? Она придёт сегодня или...? - мужчина слышал волнение в её голосе, искреннее участие. Такое родное и материнское, что на душе снова начинали скрести кошки. - Не придёт. Мила... поживёт немного у подруги, у нас сейчас сложный период. - Это из-за меня, да? Не стоило приезжать, вы опять поссорились, - женщина тяжело выдохнула, собираясь с мыслями, и продолжила. - Давай я уеду, так будет лучше для всех. И... - Мам, всё в порядке. Мы разберёмся, главное поменьше нервничай и переживай, хорошо? Твоё здоровье сейчас самое главное, а с остальным я разберусь. - Заверил Матвей, сбрасывая звонок. Это было не по-взрослому, но и сил разговаривать с матерью дольше, у него не было.

      Мужчина чувствовал, что попал в тупик.

      Но, несмотря на это, сейчас нужно было поговорить с Миленой. Она же жалостливый человек, она всё поймёт, ей просто нужно время. Вчера жена, скорее всего, переночевала у своей подруги, а сейчас работает в своём фонде. Выждав время, дав немного остыть после вчерашнего, мужчина собирался заехать к супруге.       Сегодня у него была лишь одна неотложная встреча с Булатом, а после неё можно было поехать и попробовать поговорить с Миленой. Партнёр должен был прийти с минуты на минуту, и Матвей терпеливо ждал. Мужчина никогда не опаздывал. Не изменял себе и сейчас.       Когда до назначенного времени оставалось пять минут, в приёмной послышались шаги, затем уверенно распахнулась дверь, позволяя разглядеть статную фигуру. Этому Матвей даже не удивился, Булат всегда выглядел максимально серьёзным и уверенным. Порой ему казалось, что этого циника ничего не может заставить даже улыбнуться, не то, что рассмеяться. Всегда собран, уверен и сразу же даёт отпор, если хоть что-то идёт не так, как он запланировал.       - Приветствую, Булат Аланович, как всегда без обиняков, приступим к обсуждению, - попытался задать переговорам дружественный тон Матвей, но собеседник почему-то хмурился и внимательно осматривал его лицо. - Что-то не так или вы разглядели у меня третий глаз?

"Нет проще: сегодня ночью спал с твоей женой".

      - Нет, просто ещё раз припоминаю детали нашего соглашения, - отмахнулся мужчина, спокойно садясь в кресло и рассматривая кабинет. Не было ничего необычного, кроме небольшой фотографии в рамке, стоящей на столе Матвея. Обычный семейный снимок, правда, что-то в нём интуитивно казалось Булату неестественным. Однако задумываться над этим было бы не в его стиле. - Меня всё устроило, но есть некие нюансы, которые необходимо обсудить. Например, вы не используете ряд льгот, которые обеспечивает государство и которые могут заметно облегчить расходы. С вашей стороны это беспечно. И ещё остаётся актуальным вопрос о том, что ряд потенциальных материалов, которые будут использованы при строительстве комплекса, нерентабельны и быстро придут в негодность. Убыток будет выше дохода.       - Хорошо, но мне кажется, вы слишком преувеличиваете Булат, всё рассчитано с идеальной точностью, - слегка перебил Матвей, чувствуя укол раздражения. В его проекте всё было просчитано идеально, и льготы, и материалы, и сроки, и всё остальное. А Булат просто прикапывался ко всему на пустом месте, показывая, что за каждый вложенный рубль потребует отчёта и будет раздавать свои указания и условия. - Укажите конкретно смутивший вас материал и пропущенную льготу, и я с удовольствием докажу вам, что вы ошиблись. Этот проект разрабатывался мной достаточно внимательно, чтобы я всё помнил и был готов отбить ваш удар.       Постепенно появлялось напряжение, особенно, когда Булат достал стопку бумаг. Уверенность не ушла из его движении ни на секунду. Упорство Матвея в своей правоте тоже. - Я признаю, если был не прав, а теперь обратите внимание на этот момент, - заметил Булат, кладя перед Матвеем один из необходимых листов. - И на этот предварительный расход.

***

             Работа в фонде в последнее время стала для Милены настоящей отдушиной. Ощущение того, что в тебе нуждаются и ждут настолько окрыляло, что порой женщина забывала о личных неурядицах. Почти каждый день она сталкивалась с несчастными детьми, которым была необходима помощь.       Измученные глаза, осунувшиеся лица. Вот и сейчас перед ней сидела девочка. Ей было семь лет, а выглядела она едва ли на шесть. Какая-то маленькая и совсем худая. Её к ним в центр привела мама, которая объяснила, что кружки и секции ей не по карману, а у дочери есть хорошие способности к учёбе. Милена терпеливо всё выслушала и отвела девочку в нужную комнату.       А сейчас они просто болтали: о её семье, о тяге к рисованию. Девочка, действительно, оказалась довольно смышлёной и милой, и, наверное, они бы и дальше рисовали и играли, если бы Милену не окликнула одна из воспитательниц.       - Мил, тебе там цветы доставили, такая охапка, - восторженно рассказывала девушка, а Милена на это только снисходительно улыбнулась. - Тебе их сюда занести или сама на стойке заберёшь?       - Занеси, если тебе несложно, - попросила женщина, замечая, как блеснули глаза ребёнка. - Эй, солнце, тебе так нравятся цветы? - девочка кивнула, улыбаясь по-детски искренней улыбкой. - Ну, так поставим их в вазу и на подоконник. Будешь любоваться, сколько влезет.       Милена улыбалась девочке в ответ, а внутри почему-то не было никаких эмоций. Отправил эти цветы ей явно Матвей, стараясь извиниться за вчерашнее. Как обычно, он ведь уже изучил её привычки не брать трубки во время ссоры. А женщина также хорошо знала, что буквально через полчаса муж приедет сюда и будет снова и снова рассказывать ей душещипательную историю, не имеющую никакой связи с реальностью.

Ведь они слишком хорошо друг друга знали.

      Цветы, которые принесла воспитательница, были красивыми. Охапка розовых роз, приятно пахнущих и выглядящих, как с обложки журнала. Проходящие работницы центра, то и дело косились и восхищённо охали, а Милена только натянуто улыбалась. Она уже три года терпеть не могла розы, правда, мужу это так и не решилась сказать.       Механически женщина поставила цветы вазу, передала ребёнка для дальнейшего занятия воспитательнице и вышла на крыльцо, думая, что мужа дождётся уже здесь. Если она хорошо его знает, то до приезда Матвея оставалось минут пятнадцать.       Так и вышло. Когда знакомая машина затормозила напротив центра, Милена даже не удивилась, просто пошла навстречу. Да и им, действительно, нужно было поговорить. Может быть, в этом даже будет какой-то смысл. Может быть...       - Привет, - поздоровалась Милена, подходя ближе к Матвею. Она заметила, что муж выглядел как-то помято и замученно, но не решилась сказать это вслух. - Ты хотел поговорить?       От её тона мужчине захотелось вздрогнуть. Его жена была как-то поразительно спокойна, и это настораживало. Создавалось ощущение, что она уже всё для себя решила и сейчас просто объявит приговор. Матвей встряхнул головой, чтобы отогнать от себя эти мысли. Это же Мила. Его Мила.       - Как будто ты не хочешь, поговорить! Я знаю, что вчера ситуация вышла... неправильной. И я тебя понимаю, но ты ведь и сама знаешь, что я не мог поступить иначе! - Матвей чуть повысил голос, пытаясь доказать свою правоту, но жена не провела и бровью.       - Не мог, - усмехнулась Милена, растягивая это слово, будто бы пробуя его на вкус. От всей этой истории у неё уже изрядно болела голова. Казалось, ещё вчера она хоть немного верила в их брак, а сегодня внутри уже была абсолютная пустота. - А что ты вообще можешь, Матвей? Ты даже правду услышать не можешь не то, что остальное.       - Мил, я... Ты злишься, я понимаю, но давай не будем начинать этот момент сначала. Она - моя мать! Хреновая, не хреновая, но мать, которую я люблю и которой нужна помощь! В то время как жена лелеет непонятные бездоказательные обиды! - Мужчина старался сдержаться, но не смог. Оборот ссоры разгорался. Отстранённая реакция Милены, проблемы на работе. Всё это сливалось в бесконечный комок раздражения, выплёскивая накопившиеся претензии. - И меня задолбало делать выбор между матерью и тобой!       - Так давай разведёмся, наконец, и это всё закончится, - с вызовом сказала Милена, сжимая ладонь. Фраза о "бездоказательных обидах" кольнула настолько сильно, что в уголках глаз против воли собрались слёзы. Она так бесконечно от этого устала, что и правда легко бы согласилась на этот развод. Спасать этот брак, когда муж каждый раз подбрасывает дрова, становилось невыносимо. Матвей же в момент почувствовал, как сердце начинает тарабанить как сумасшедшее. - Хватит этих метаний. Я ни на что не претендую, можешь быть спокоен: мирно разведёмся и каждый пойдёт своей дорогой.       - Я не собираюсь и не хочу разводиться, я хочу, чтобы ты просто поняла меня.       Муж же от её слов поменялся в лице, хоть и старался сохранить лицо. Весь его запал к ссоре пропал, как только он понял, что Милена не шутит. Её тон, взгляд были настолько спокойными, что ему становилось страшно. Матвей, будто бы мгновенно откатился на три года назад, когда жена также собиралась от него уходить. И ушла...              - Нет, Матвей, ты хочешь, чтобы было так, как нужно тебе, а я вот, увы, так не могу, - пожала плечами Милена, устало выдыхая и смотря на серый асфальт. При воспоминании об этой сволочи, её медленно начинала бить истерика и озноб. - Хватит. Я так долго пыталась тебя понять, что потеряла самое важное, что у меня вообще в жизни было! А ты так мне и не поверил. И теперь вот говоришь: "Мама, мама, мама, как сделать выбор!". - Женщина вскинула глаза к небу, стараясь унять внезапно задрожавший голос. Накатила такая боль от непонимания, от бессилия и обиды. Милена пыталась, но постепенно снова сорвалась на ироничное шипение.       - О каком выборе ты говоришь?! Я об одном тебя попросила, чтобы эта женщина не переступала порог нашего дома. Что не существовало гостиниц? Твоя квартира на соседней улице резко стала нежилой? В доме загородом обвалились потолки? Почему после всего этого ты привёл её в нашу квартиру? Почему не позвонил заранее, чтобы я ушла, а не смотрела на человека, который сломал мне жизнь?! У тебя нет... ни одного оправдания, Матвей. Ты снова думал только о себе.       - Моя мать серьёзно болеет, и ты это знаешь, - пытался отбиться от претензий мужчина, чувствуя, что его жена, на самом деле, права. - Я не подумал, я испугался, её нельзя оставлять без присмотра и...       - И что? Ты привёл её в дом и дальше? Она там, а тебя нет - ты на работе. В случае чего, ей никто не поможет, и разницы в том: в нашей она квартире или в твоей абсолютно нет. - Усмехнулась супруга, с вызовом смотря в его глаза. В юности она ещё могла его идеализировать, а сейчас уже такой ерундой не страдала. - Хотя, знаешь, у тебя, как у талантливого аналитика сложился непроизвольный план. Сам за ней присматривать дома ты не собирался, ибо работа - твоё всё, сиделку - не нанял, хотя, если бы хотел, сделал бы это заранее. Ты просто надеялся, что мне станет её жалко, и я снова буду возиться с ней и её бесконечными прихотями, как и тогда. А ты, соответственно, получишь идиллию: жена-лапочка, а мама под боком. Ты - стратег, Матвей, и всегда им был.       Она могла бы добавить, что его мать совсем не больна, а снова и снова разыгрывает драму, чтобы развести сына и окончательно добить Милену, но не стала. Всё равно не поверит, да и доказывать ей уже совсем ничего не хочется. Матвей и так выглядит уставшим и побитым, добивать его... просто неправильно.       - Может и так, но я тебя люблю, Милена, - как-то совсем устало выдохнул Матвей, прекрасно понимая, что слова супруги имеют право на жизнь. Всё так, просто он окончательно заврался самому себе. - В здравом уме я никогда не дам тебе развод. Мы столько лет вместе и... ближе тебя у меня никого нет. Давай просто подождём. Всего какой-то месяц, пока мать пройдёт обследование. И всё снова вернуться на свои места, она скоро переедет в ту квартиру, и ты даже видеть её не будешь. Только... не уходи. Я ведь, я не справлюсь без тебя.       Муж опустил глаза, а Милене захотелось плакать. Она знала, что он не рисуется и не врёт. И последняя его фраза, что звучит, как в дешёвой мелодраме, по-настоящему искренняя, как и дрожащий голос.        Матвей любит её, нуждается в поддержке, потому что прекрасно понимает, что, когда мать в очередной раз его предаст, за утешением он придёт к жене. Она выдохнула, мысленно сжалась, а потом привычно протянула ему свою ладонь, которую мужчина тут же испуганно сжал. Милена не могла бросить его так, чувствовала, что эта встреча с матерью закончится также, как и в прошлый раз, и если уйдёт ещё и она, то...

      Они не говорили об этом, но каждый из них всё прекрасно понимал.

             - Поезжай домой; я вернусь, как только твоя мать уедет оттуда, - тихо прошептала Милена, а Матвей только сухо кивнул. - А пока останусь в центре, не беспокойся обо мне и прошу не пей, чтобы не произошло. Второй раз мы это не разгребём, Матвей...       Муж отпустил её руку, а она сделала шаг назад. Больше говорить было не о чем. Ей было бесконечно жаль уставшего Матвея, но сил на объятия и хоть что-то ещё просто не было. Этот разговор так эмоционально опустошил обоих. Дать друг другу всё обдумать было лучшим решением из возможных.       Мужчина уходил не хотя, фактически силой заставляя себя уехать. Он понимал, что сейчас Милене нужно побыть одной, но так хотелось прижаться к ней. К такой и родной и любимой. Однако, несмотря на это, Матвей собрался с силами, сел в машину и уехал, чувствуя прощающий его тоскливый взгляд жены...