Снова они

— Все собрались? — спросил тренер, выходя в общую комнату и оглядывая парней. — Отлично. Тогда обуваемся и идем на завтрак. — Может, все-таки не в столовую? — без особой надежды попросил Тарасов. — В столовую, — отрезал тренер. — Хватит травиться всем этим жирным и острым, чем вы пичкали себя вчера на обед и ужин. Тем более перед игрой. Вам нормальная еда нужна. — Ага, остывшая каша и синий омлет, как в лагере, — тихо фыркнул Даня. Стоявшие рядом Женька с Тарасовым заржали, Волков закусил губу, пряча улыбку. Тренер обернулся на звук, явно понимая, что пропустил какое-то ядовитое замечание, качнул головой, вышел на лестницу. И уже оттуда объявил: — Десять! Парни, оказавшиеся ближе к выходу, поспешили за ним, чуть задержавшиеся принялись яростно натягивать ботинки. — Два! Один! — досчитал тренер, когда Журавлев, успевший вернуться в комнату за шапкой, все-таки догнал остальных. — Успел. Теперь шнурки завяжи, пока не убился. Журавлев покраснел, поспешно затолкал развязанные шнурки в ботинок. Тренер помотал головой. Завтрак, хоть и столовский, оказался вполне приличным. Женька довольно присвистнул, заметив в центре каждого из их столов по тарелке с какими-то булками, Даня шепнул: — Чай, а не как обычно. — И каша, кажется, горячая, — добавил Волков. Женька кивнул. Судя по шепоту, наполнившему столовую, остальные их мнение разделяли. — Не эти картошки фри, конечно, — не без издевки сказал тренер, протискиваясь мимо них к столу, — но лично я голодать не собираюсь. Кому что не нравится — отдавайте мне. — Или мне! — тут же выкрикнул Беляк. — Обойдешься! — заявил Шилов. Заметил взгляд тренера, покраснел, добавил: — Ну, в смысле, что если вдруг что, мы же вам, а не ему… — Если вдруг что, чтобы все съели, — скомандовал тренер. — Начали! Повторять не пришлось. Сначала заскрипели отодвигаемые от столов стулья, потом зазвенели ложки и застучали стаканы. — Приятного аппетита, — спохватился вдруг Женька, доедая кашу. Даня, запихавший в рот почти всю булку сразу, только кивнул. На обратном пути парни выглядели куда более довольными, чем до завтрака. У Беляка, Андреева и Черневича характерно топорщились карманы. — Если в комнатах объявятся тараканы и мыши, так вам и надо, — мрачно предрек тренер. — Ну, мы же не виноваты, что булку хотели, а есть — уже нет, — заметил Беляк. — Будет про запас. — Запасливый какой, — покачал головой тренер. — Чтоб сегодня все съели. Он впустил парней в общую комнату, объявил: — Быстро собираем вещи, перепроверяем форму, — Игенбеков на этих словах многозначительно покраснел, — и собираемся здесь. Парни кинулись исполнять поручение. Женька вытащил из-под кровати еще вчера приготовленную сумку, помог Дане найти его майку, посмотрел, как Беляк чуть ли не полностью залезает под свою кровать, вытаскивая кроссовки. Хмыкнул, вернулся к тренеру. — Сумку показывай, — скомандовал тот. — Зачем? — За шкафом, — терпеливо пояснил тренер. — Чтобы на игре все готовы были. — Я же никогда ничего не забывал, — обиженно напомнил Женька, открывая сумку. — А если я проверю, и не забудешь, — кивнул тренер. — Вроде, все на месте. Молодец, садись. Женька плюхнулся на диван рядом с Волковым, стал ждать, пока соберутся остальные. Тренер повторял эту процедуру с каждым, почти все в процессе возмущались, Шилов побежал обратно за носками. После этого возмущаться перестали. — Ну что, все? — спросил тренер минут через десять, осматривая парней. — Да! — Ну и хорошо. Напоминаю, у вас сегодня первая в жизни игра в чужом городе. Что это значит все знают? — Призы будут не сразу после игры, а когда сюда вернемся? — попробовал угадать Беляк. — Ну что ты, это от города не зависит, в раздевалке раздам, — пообещал тренер. — У вас родителей на игре не будет. Ни у кого. И друзей тоже, и, скорее всего, даже просто людей, которые болеть будут за вас. А у соперника вашего — будут. Парни заметно поникли, понимая. — Поэтому предупреждаю, — продолжил тренер, — ваша основная задача — хорошо играть. Не обращать внимания на крики трибун, не слушать, если кто-то будет свистеть, не реагировать на разочарованные стоны, когда вы будете получать очки. Есть вы, есть команда соперника, есть я. Все. Ясно? — Да! — Хорошо, — кивнул тренер. — Я знаю, что так играть тяжелее, знаю, что вы не привыкли. Но надеюсь, что большой проблемой для вас это не станет. Я в вас верю, парни. Парни, не обрадованные такой перспективой, слабо улыбнулись. — Можно? — спросил Сутулов, поднимая руку. — Что? — Сказать. Тренер посмотрел на него с удивлением, кивнул: — Попробуй. — Парни, — начал Сутулов, вставая. — Вы же знаете про наш с тренером вчерашний спор? Пожалуйста, давайте сделаем все. Эта игра, выходит, за мою жопу. Парни заржали, тренер осуждающе покачал головой. — Вообще-то, у нас каждая игра — это игра за сохранность жоп, — заметил Огребо. — Мы всегда стараемся. — Вот именно, — согласился тренер.