Снова они

Журавлев поймал отскочивший от щита мяч и, кажется, даже не думая, выбросил его как можно дальше, к кольцу соперника. Не отдал никому пас, не попробовал провести атаку сам, даже в кольцо попасть явно не надеялся — просто выбросил мяч. Тренер понимал, что Слава никак не мог успеть посмотреть на табло, оценить обстановку и только потом принять такое решение. Он сделал это рефлекторно. И сделал правильно. Сирена, извещающая об окончании четвертой четверти, прозвучала до того, как мяч стукнулся о противоположный щит, и даже это было сейчас им на руку. Сирена прозвучала, а радостных воплей одной команды и расстроенного бормотания другой не было слышно. Тренер махнул парням рукой, подзывая их к себе, дождался, чтобы все уселись на скамейку, вздохнул. — Я ни разу такого не видел! — заявил Тарасов, пока он собирался с мыслями. — Я вживую — тоже, — признался тренер. — В нашем виде спорта ничья — вообще редкость. Парни согласно закивали, некоторые снова посмотрели на табло, будто сомневались, не привиделся ли им этот счет. — Значит так, парни, — продолжил тренер. — Впереди еще пять минут. И теперь именно эти пять минут решат, для чего вы сюда приехали: их обрадовать, — он махнул рукой в сторону полупустых трибун, с которых всю игру доносилась пусть слабая, но поддержка соперника, — или себя и меня. — А пока мы расстраиваем, причем всех, — без энтузиазма признал Черневич. — Меня не расстраиваете, — возразил тренер. — Лично я вами горжусь, ничья значит, что вы бились до последней секунды. Кстати, Журавлев, молодец, правильно выбросил. Журавлев вздохнул чуть полегче. Тренер задумался, объявил: — Значит так, в овертайме играть выходят: Игенбеков, Журавлев, Андреев, Огребо и… Сутулов. Давай, Максим, завоевывай себе поблажку. Играйте как играли, все хорошо. Отдыхайте пока. Сутулов свою поблажку зарабатывал максимально активно и осторожно. Выполнял все, что говорил тренер, бросал так, будто со вчерашней тренировки ему в глаз успели вставить прицел, даже не фолил, хотя соперники и явно подставлялись. А что было еще приятнее — остальные из пятерки его поблажку отрабатывали не хуже. Тренер смотрел, как парни — к счастью, все свежие и не запыхавшиеся — носятся по площадке, стараясь не давать сопернику даже прикоснуться к мячу, как слаженно защищают свое кольцо, если мяч все-таки ускользал, бежали снова в атаку, стоило его вернуть. По окончании овертайма, зал наполнился разочарованными криками, и тренер увидел, как его парни от этого смутились. Будто радоваться своей победе вдруг оказалось неприлично, раз уж большинство присутствующих она не обрадовала. Он дождался окончания официоза, поспешно увел вроде и довольных, но каких-то непривычно тихих парней в раздевалку. Стоило двери закрыться, улыбки на их лицах стали чуть шире. — Поздравляю, — сказал тренер. Понял, что привычной реакции нет, повторил: — Поздравляю! Со второго раза парни радостно загалдеть не забыли. Наконец-то вернулись привычные поздравительные объятия, битье ладонями и смех. — Вы молодцы, отличная игра, — продолжил тренер, когда эмоции стали чуть утихать. — И дважды — важный опыт. Надеюсь, сегодняшнюю игру вы запомните надолго… — Еще бы! — вклинился Беляк. — А как Гоша их обвел там, а? — А забросил все-равно Макс, — напомнил Игенбеков. — Поэтому, — чуть громче, чтобы вернуть внимание к себе, продолжил тренер, — мой вам подарок. У вас объявляется день самоуправления! Парни непонимающе уставились на него, явно ожидая чего-то еще. — Это значит, — объяснил тренер, — что призы за игру я раздавать не буду, хватит с вас на сегодня впечатлений. А еще это значит, что после того, как мы вернемся и вы оставите свои вещи в комнатах, вы можете делать все, что угодно. Да, Даня, сегодня химию можешь не учить. И так и быть, Костя, грязные носки можешь бросить под кровать, а не убрать в сумку. Все парни, включая немного пристыженного Черневича, радостно заржали. — Но, — предупредил тренер. — Установленных правил это не меняет: пить, курить, ходить в чужое крыло — вам все еще нельзя, отбой в 22.00. — А гулять — можно? — спросил Огребо. Тренер глянул на него с сомнением, признал: — Можно, если под присмотром товарищей. Обедать и ужинать тоже можете где хотите. Еще вопросы? — Нет! —Да! — наперекор остальным крикнул Сутулов. — Слушаю тебя внимательнее, чем обычно ты — меня, — повернулся к нему тренер. — А призы только за игру отменились, так? Как тогда со мной? Мы же, хоть и не сразу, но выиграли… Или все равно двойные? Тренер вздохнул. Ну ладно он просто про призы напомнил, хотя мог и уйти под шумок, но вот про двойные уточнять… Да он же специально про поблажку сказал, когда его на площадку выводил! — Ну, раз уж у нас день самоуправления, — вздохнул он, — пусть команда и решает, чего ты достоин. Тренер обвел парней выжидающим взглядом, остановился на Беляке с Огребо чуть подольше, чем на остальных. Если кому и хватит наглости, то им. — Помиловать! — объявил Огребо, полностью оправдывая его ожидания. Тренер кивнул. — Переодевайтесь, и все свободны!