И донесётся её голос.

      Олег Волков держит пистолет в руках, ощущая приятный вес оружия. Удовольствие тихо расплывается по всему телу из-за родных ощущений, сверкает зубами, скалясь и щурясь. Воспользоваться бы, да побыстрее. Переводит взгляд на рядом лежащий нож, берёт его в руки, делает несколько резких движений, уже выверенных в бою.       Он ходит из угла в угол с суровым выражением лица, не зная, что выбрать. Шаги в тяжёлых бойцовских ботинках отдаются гулким эхом по полу практически пустого, безлюдного помещения. Мужчина поправляет косуху и кладёт пистолет на место. Отходит к противоположной стене и начинает рассматривать содержимое на полках с непроницаемым выражением лица. Волче всё-таки решается на важный звонок.       Гудки длятся мучительно долго, из-за чего внешне спокойный Олег начинает выстукивать ногой по полу. — Сань, тут творожные сырки по акции. Тебе взять? — По акции обычно просрочку пихают,- отзывается на том конце девушка. — Это Б. Ю. Александров,- предупреждает Волче. — Тогда бери, милый, сегодня шикуем. А они со сгущенкой?- с надеждой спрашивает Александра. — Неа, только обычные,- Олег прижимает телефон щекой к плечу, одной рукой держит корзинку, а второй перекладывает туда несколько упаковок сырков. Слышит, как Леманн грустно вздыхает, а на заднем плане мужчина слышит какой-то протяжный вой, в котором узнаёт своего друга. — Серый просит ещё печенье купить,- смеётся девушка,- в коньяк опять макать будет, видимо.       Олежа тоже хрипло посмеивается, но упаковку с лакомством всё-таки в корзину закидывает. Его, как самого ответственного, сконцентрированного на цели и не падкого на всякие мелочи, отправили в магазин, чтобы он закупил продукты для скромной вечеринки на троих по случаю Хеллоуина, который будет сегодняшней ночью. — А шоколадку ещё возьмёшь?- тихо спрашивает Леманн. — Возьму,- всё ещё улыбаясь, отвечает Олег.       Серый каким-то образом поселил в Саше зерно детства, которое, судя по всему, проросло из задницы и разыгралось не на шутку. Шебутной Разумовский и обычно рассудительная Леманн украсили задний двор несколькими скелетами в различных позах. Двое несли чёрный пакет, ещё один сидел около забора в ковбойской шляпе и с сухой веткой в челюстях, имитируя солому. У них ещё осталась парочка неприкаянных, поэтому они попросили Олега зайти в детский отдел супермаркета, где обычно продавалось пластиковое оружие.       Одной двадцать четыре, второму тридцать, а ведут себя, как дети малые. Раньше Александра была родителем-номер-два для Серёги, но сейчас Волков, видимо, резко овдовел и обзавёлся ещё одним дитятком, за которым нужно следить и которого нужно любить, холить и лелеять.       Он любит, холит и лелеет. Целует в лоб по утрам, в макушку по вечерам, а по ночам —преимущественно в губы.       Мужчина возвращается в детский отдел, сгребая несколько атрибутов, и идёт наконец-то к кассе.

***

      Девушка разбирает пакеты на кухне, а Олежа, прислоняясь к ближайшей к ней тумбе, наблюдает за её действиями. — А на кой хрен нам водный пистолет осенью?- недоумевает Александра, рассматривая предмет у себя в руках. — Туда можно залить водку,- поясняет мужчина, улыбаясь. — Ты гений, душа моя!- восклицает девушка, приподнимаясь и кратко целуя того в губы.       Если бы Олег Волков умел смущаться, он бы залился краской и неразборчиво пробормотал бы «да брось ты», но он притягивая Александру к себе ещё ближе, крадёт ещё один поцелуй. На кухню заходит Серега в разношенных штанах и своём любимом придурковатом халате, высовывая язык при виде этой картины. — Буэ, мама и папа снова закрылись в комнате, и мама снова будет постоянно громко с чем-то соглашаться,- Сергей искренне смеётся, а Волков кидает предостерегающий взгляд, мол не переходи черту; всему есть предел.       Александра лишь закатывает глаза и выворачивается из крепких объятий Олега. Серёжа ни к коем случае не пытался издеваться над друзьями или превращаться в подглядывающего извращенца. Он, если честно, не испытывал ничего по отношению к женщинам, не испытывал ничего к мужчинам, да и вообще к сексу был равнодушен. Мог, конечно, отпустить несколько похабных шуток, ни с чем не связанных, над которыми Олег в тихую мог и посмеяться.       Сережа помогает убирать продукты в холодильник, а Волков осматривает помещение, не понимая, что изменилось. Чего-то не хватало. Чего-то зелёного и ненавистного ему. — А где герань?- удивлённо спрашивает Олег, переводя взгляд то на Серего, то на Сашу. — Да у нас Саня просто не в ладах с собой,- поясняет Разумовский, усмехаясь. — Да всё я в ладах,- Александра хмурится и убирает выбившуюся прядь волос за ухо.       Ну сдох цветочек. Ну в четвертый раз. Ну не умеет она с этими чёртовыми растениями обращаться: они то засыхают, то она их заливает. С собой-то она в ладах, она не в ладах с флорой. Александра официально заявляет, что с зеленухой покончено. Если иметь дело с растениями, то только сушить траву. Сил больше нет. — Похоронили мы его в твоё отсутствие,- добавляет Сергей, рассматривая упаковку печенья горящими глазами.       «Слава богу»,- думает Олег, чуть прикрывая глаза. От девушки такое облегчение не ускользает, поэтому она осуждающе стреляет в него глазами. — Помянем?- как-то неуверенно спрашивает Волче. — Заряжай,- кратко бросает она.       Зерно детства, видимо, передаётся воздушно-капельным путём, потому что через пару часов уже чуть окосевший Волков целится из пистолетика в рот Леманн, прерываясь на то, чтобы рассмеяться в голос гортанным смехом и поцеловать девушку, пока Сергей отворачивается или отвлекается. Печаль об умершей герани отступила на дальний план почти сразу. Печенье, к слову, уже было съедено, как и предполагала Александра, с коньяком, поэтому Разумовский был разморенный и довольный. Блаженно улыбается, болтая ногами на диване, и уже почти проваливается в сон, но внезапно для всех он подскакивает на ноги. — Конкууурс!- тянет торжественно он.       Александра, которая уже успела положить голову на колени Олега и закимарить, переворачивается на спину, всё ещё лежа на коленях, и обеспокоено смотрит снизу вверх с немым вопросом «а когда он угаситься-то так успел», а Олежа будто мысли читает и плечами жмёт. — Конкурс на лучший подкат!- громко произносит Сергей, но язык немного заплетается, да и сам он на ногах уже не твёрдо стоит, пошатывается.       В надежде у ребят было лишь то, что Серый скоро притомится и уснёт. Но чтобы друга не обижать всё-таки соглашаются, хоть и не охотно. Мужчина при этом пропускает скептические нотки в их «ладно» мимо ушей. — Чур я ведущий,- он хочет тыкнуть себя в нос указательным пальцем, но промахивается. Молодые люди жмут плечами, мол бога ради, что душе угодно,- Олег, погнали.       Волче хмурится, жмурится, шестерёнки в его голове крутятся со скоростью света, пытается вспомнить, каково это — флиртовать, понимая, что особо этим никогда не баловался, потому что всё как-то само выходило. Романтический отношений до Леманн у него и в помине не было, всё лишь к одному делу сводилось. — Детка,- хрипло начинает Олег, а Александра уже поджимает губы, чтобы не рассмеяться,- Хочешь винограда?- он печально осматривает уже пустую тарелку на низком столике перед ними,- Чёрт, ничего не осталось... Могу предложить только свидание со мной этим вечером,- он сверкает зубами.       Пьяный мозг Леманн воспринимает это, как великую шутку, ей аж дышать невозможно становится от того, как сильно она смеётся. — Олеж, пиздец, минус пять очков тебе,- отдышавшись, качает девушка головой, а Серый смахивает слёзы,- У тебя до нашей встречи была одна дежурная фраза, или что-то есть ещё?       Олег в ответ закатывает глаза, не переставая перебирать её волосы, волнами разбросанные по его коленям. — Что ж с тобой-то не так, Сань, если ты на подобное клюнула,- посмеиваясь спрашивает Сережа. — Клюнула, потому что он самый мудрый, сильный, заботливый и удивительный мужчина на всём белом свете,- поясняет Александра,- Потому что, несмотря на всю мою придурковатость, он сейчас продолжает гладить меня по голове и я, чёрт побери, чувствую себя невероятно защищенной и любимой рядом с ним.       На несколько секунд в комнате воцаряется молчание, Волче уже не скрывает какую-то подростковую влюбленную улыбку, а щеки всё-таки немного розовеют. — Она выиграла, Олег,- серьёзно заключает Разумовский.