House Dimitrescu.

Покои Леди Альсины заставляют твоё сердце биться чаще. Не тем, насколько они прекрасны, хотя, стоит отдать должное, интерьер действительно впечатляющий. Нет, тебя больше заботит то, что ты находишься в них без разрешения. Заходишь случайно, ноги действуют вперёд разума, а рука уже осторожно толкает расписанную золотом дверь, ожидая, что она будет закрыта. Дверь с негромким скрипом поддаётся, пропуская тебя внутрь. На самом деле всё это крыло принадлежит высокой женщине, но именно эта комната является сердцем замка. Искусно украшенная, с дорогими пушистыми коврами, наслаивающимися друг на друга, на стенах почти нет картин, как в основных помещениях. Ты делаешь небольшой шаг через порог и замираешь, настороженно прислушиваясь. Не услышать её нельзя, шаги раздаются подобно грому, стёкла в комодах и вазы на полу дрожат, когда она идёт мимо. Но сейчас не раздаётся ни малейшего звука, ты словно тонешь в этой тишине, прерывающейся лишь пульсом в голове. Если бы не он, ты решила бы, что давно мертва. Ещё один шаг, затем ещё, и, наконец, ты полностью входишь в комнату, не забыв закрыть дверь. Сколько тебе можно здесь находиться? Ответ приходит на ум мгновенно. Ты не должна тут быть, но ты есть, и тебе любопытно, как далеко можно зайти. Движешься дальше, медленно, ботинки практически утопают в коврах, но зато скрывают весь шум, который ты могла бы издать. Слева находится манекен с подготовленным платьем, ты задираешь голову вверх, чтобы посмотреть на него. Он почти такой же высокий, как сама Леди Димитреску. Правда, у него нет головы, да и платье собирается складками на полу. Всё-таки она гораздо выше. Протягивая руку, чуть касаешься пальцами скользкой ткани, ощущая её прохладную тяжесть. Идеально-белое платье, как лист чистой бумаги. Нет, как только выпавший снег зимой, ещё не успевший растаять или смешаться с землёй. Трудно поверить, что в мире есть хоть кто-то, кто мог бы носить такой размер. Ты ловишь себя на мысли, что если залезешь в него, то платьем можно будет обмотаться раз восемь, не меньше. И всё же это тебя не пугает. Может в начале в мыслях скользил только страх, когда ты случайно сталкивалась с женщиной, не обращающей на тебя никакого внимания. Она внезапно появлялась из-за поворота, бросала равнодушный взгляд и быстро исчезала, шумно шагая по паркету залов. Не останавливалась, не разговаривала, будто тебя и не существовало. Возможно, так и есть? Возможно, тебя нет? Не решаясь забивать мыслями разум, не в этой комнате, не в такой ситуации, ты вопреки здравому смыслу скользишь дальше. А там ещё одна дверь, которую, конечно, толкаешь. Тоже поддаётся, в висках напряжённо стучит, пока преграда открывает вид на вполне обычную ванную комнату. В ней никого, и ты выдыхаешь, чувствуя, как липкая хватка страха отпускает твои внутренности. Ты заходишь слишком далеко, слишком безумно. Не пора ли остановиться? Один из ящиков столика с зеркалом приоткрыт, он так и манит, мерцая чем-то в свете настенных светильников. Любопытство присуще людям, а ты считаешь себя человеком. Поэтому совершенно глупым образом, тянешь руку к ручке и выдвигаешь ящик, рассматривая лежащие в нём предметы. Ничего необычного не находится. Расчёска, принадлежности для макияжа, несколько сломанных пополам кисточек, опасная бритва с заметно выдвинутым лезвием, окрашенным чем-то смутновато знакомым. И помада. Именно помада сверкала золотистым колпачком, изо всех сил пытаясь привлечь внимание. Что ж, ей удалось. И вот ты смотришь на неё, чтобы затем одним резким движением выхватить из ящика, рассмотреть поближе. Кроваво-красная, яркая и, несомненно, дорогая. Естественно, такие вещи делают на заказ, а не покупают в ближайшем деревенском магазине. Верх колпачка инкрустирован камнями, ты не знаешь их названия, но они мерцают, подсказывая, что не являются обычными безделушками. Никто бы не стал использовать бриллианты или нечто такое на помаду, но у Леди Димитреску свои вкусы, а ещё у неё полно денег на такие незначительные вещи, как украшенная драгоценностями помада. Её помада. В большом зеркале отражается твоё лицо, на нём нет удивления, ты научилась не выказывать его в самые первые дни в замке. За это время много всего произошло, начиная от высоких женщин и заканчивая ими же, но распадающимися на насекомых при перемещении. Необычно? Да. Удивляет ли это тебя? Уже нет. Первые разы стали неожиданностью, а затем привыкнуть оказалось проще, чем ты думала. В конце концов, разве по деревне ночью не бродили оборотни? Это место было безумным творением чьего-то гениального, но сумасшедшего ума, создавшего небольшое и ужасно дикое царство со своими правилами. И если ты хочешь выживать в нём дальше – тебе следует их исполнять. Вот только в тебе всегда было нечто бунтарское. В основном в мыслях, однако им так трудно не поддаваться. И сейчас одна из них нелепо прорывается в горящий разум, занимая главенствующую позицию. Ты знаешь, что этого делать нельзя, это убьёт тебя. И делаешь. Потому что если и бояться смерти, то только не здесь. В замке Димитреску убивают за любой проступок, ты уже была мертва, когда едва решила зайти в чужие покои. И оставаясь в них, с каждой секундой приближала конец. Так почему бы не насладиться перед финалом? Дрожащими руками ты открываешь колпачок с помады, с одного края вязкая масса немного смазана. Твоё сердце едва не замирает, когда ты понимаешь, почему. И прежде, чем ты действительно можешь остановить себя, тянешь этот край к губам. Мазь ложится мягко, покрывает твои губы так тепло и нежно, заполняя все трещинки и царапины. Ты не можешь не насладиться этим приятным прикосновением, прикрывая глаза. Изо рта доносится короткий вздох, ты не останавливаешь его. – Прекрасная, да? Этот голос настолько неожиданно звучит в тишине, что твоя рука дёргается, чертя красную линию на щеке. Поворачиваться не хочется, но тебе и не надо. Мерзкое зеркало показывает ту, кого бы ты не хотела видеть позади себя. И всё же ты резко разворачиваешься, застывая, когда твой взгляд упирается в яркие-жёлтые глаза выше тебя, как минимум, на метр. Когда она подошла? Почему ты не слышала? Ах, точно, ковры. Наслаивающиеся ковры скрывали шаги, или же она могла ходить незаметно, когда хотела застать кого-то врасплох? Ты бы не удивилась второму, но и первое отметать нельзя. – Не твой цвет, – после тягучего молчания качает головой Леди Альсина. – Но довольно интересно увидеть её со стороны. Ноги дрожат, ритм сердца стучит в голове мелодию твоей смерти, ты чуть не роняешь помаду, вцепляясь в неё как в спасательный круг во время шторма. Женщина не выглядит раздражённой, больше изумлена, чем рассержена. Но этому доверять не стоит, ты видела, как она приходит в ярость в секунды, чтобы затем вновь стать спокойной и улыбчивой. – Даже ничего не скажешь? – интересуется почти учтиво, ты пытаешься выдавить извинения. – П-простите, я… я не… Она смеётся, долго и громко, но взглядом тебя не теряет. И глаза у неё опасно холодные. – А как на вкус? – внезапно спрашивает, ты теряешься, и она кивает на зеркало за твоей спиной. Поворачиваясь, чувствуешь, как страх опутывает тебя. На нижней губе заметные следы от собственных зубов, некрасиво портящих вид. Проводишь языком по зубам, прилипшие комочки помады не стираются с первого раза, наверное, случайно зацепила их, прикусив губу, не заметив этого. Ты делаешь ошибку. Много ошибок, если быть точнее. От появления в чужой комнате до такого неуважения к вещам, которые тебе не принадлежат. И если покои можно как-то списать на забывчивость, переходы замка трудно запомнить, даже те, кто служат в нём долгие годы, теряются иногда, не понимая, куда идти, то этот проступок ничем не объяснить. Ты не только потрогала помаду леди, ты ещё и съела её, пусть непреднамеренно, напуганная её появлением. – Ответа, как я понимаю, не будет, – твой страх парализует тебя, ты уже не слышишь в голосе Леди Димитреску ничего, кроме появляющегося раздражения. И хотя он скорее игривый, чем злой, ты не замечаешь этого. В голове есть лишь одна мысль. «Ты сейчас умрёшь». – Придётся мне самой узнать. Смысл фразы остаётся непонятным, пока сильная рука не сгребает ворот твоей одежды, приподнимая тебя над полом, как какую-то невесомую вещь. Леди сильна, ей не приходится прикладывать много усилий, удерживая тебя на вытянутой руке. Зажмуриваясь, ты ожидаешь, когда выдвинутся когти и прорвут твоё бесполезное, делающее так много ошибок тело. Их всё нет, ждать попросту страшно, особенно с закрытыми глазами, не зная, что происходит в комнате. Ты уже собираешься приоткрыть хотя бы один глаз, ну и пусть тебя убьют, лучше узнать, когда именно, чем бояться неизвестности. Но до этого что-то тёплое и влажное следует по твоему лицу, начиная от подбородка. Глаза распахиваются в один момент, взгляд встречают жёлтые радужки, лениво прикрытые веками. Леди Альсина отклоняет голову, язык скользит по её губам, прежде чем исчезнуть за ними. И ты не можешь оторвать от него взор, чувствуя, как краска заливает твоё лицо. Нечто подобное можно было бы ожидать от Даниэлы или Кассандры, да что там, со скрипом, но твой ум представляет даже Бэлу в такой ситуации. Но поступок высокой женщины взрывает все мысли, разрушая их на осколки в голове. – Неплохо, – край её губ, да, ты всё ещё смотришь на них, тянется в кривой усмешке. – Однако помады всё равно не созданы для этого. Запомни на будущее, хорошо? Твои ноги встречают пол, когда Леди Димитреску опускает тебя на него. Не бросает, опускает, удостоверяясь, что ты точно стоишь, хотя тебе честно хочется упасть к её ногам, не выдерживая. Белое платье, такое же, как на манекене, струится за ней, когда она следует к двери. Привычно пригибается, выбираясь из комнаты, и ты оказываешься одна. Растерянная, напуганная и абсолютно непонимающая. Помада остаётся у тебя в руке, ты несколько секунд смотришь на злополучный тюбик, трясущимися руками надеваешь крышку и кладёшь обратно в ящик, задвигая его до того состояния, в котором он был изначально. Этот замок сведёт тебя с ума. Кажется, ты уже сошла с ума.