House Dimitrescu.

Ей всегда нравилась библиотека. Тихое и спокойное место, здесь редко кто бывал из слуг, предпочитающих обходить это место по кривой дуге. Нет, им всё ещё приходилось убираться, но не так, как в других залах замка. Эти стены с развешенными на них картинами практически никогда не видели крови, ковры не пятнались, а книги оставались чистыми, пусть и немного пыльными. Бэла стащила один из новых томиков из маминой секции, чтобы погрузить себя на несколько часов в очередную биографию какого-то писателя. Почему Альсина интересовалась ими, узнать возможным не представлялось. Хотя, с другой стороны, девушка никогда не видела её читающей книги, возможно, она просто коллекционировала их. Однако Бэле всегда было любопытно узнать, как живут обычные люди. Не то чтобы это захватывало, скорее, она проводила границу между их жизнью и своей, отмечая, что её, конечно же, лучше. На этот раз попался графический роман. Первая же страница гласила о том, насколько сломанным был человек, писавший прекрасные и жутковатые истории. Время пролетело незаметно, она читала уже середину книги, когда чьё-то прикосновение вырвало из собственных размышлений. Чужие руки скользнули по её плечам, обхватывая за шею. Ни одна горничная не позволила бы себе такого обращения. – Он смешной, правда? – прожужжал голос Даниэлы над ухом. – Всё время думал о своей смерти. – Я не слышала, как ты вошла, – вместо приветствия или ответа на вопрос отозвалась Бэла. Это вызвало смех. – А я и не входила. О, так она всегда была здесь? Блондинка поморщилась, понимая это. Куда делась привычка осматривать каждый угол комнаты? Она была уверена, что в библиотеке никого нет, и не стала проверять. Стоило ли? – Мне хотелось поговорить с тобой, – Даниэла в свойственной ей манере подула в ухо, заставляя старшую сестру потрясти головой. Со светлых волос скатилось несколько мух, тут же взлетевших, кружа по помещению. Порой не хотелось контролировать их все, отпуская туда, куда они рвались. Ощущение было довольно странным, она всё ещё могла чувствовать их, но позволяла летать вокруг, не присоединяясь к телу. Насекомые Даниэлы тоже не скрывались, сложно понять, где чьи мухи. – Я не отпущу тебя, ты знаешь, что выходить из замка сейчас запрещено, – для чего ещё могла её искать рыжеволосая девушка? Естественно, она надеялась, что Бэла разрешит ей выйти. Если не к матери обращаться с таким, то к сестре. Иногда она могла дать поблажку младшим сёстрам. Прикрывала их, если они опять задержались в деревне на ночь, пугая местных жителей. Сомнительно, что Альсина не знала об этом, но доверие к Бэле было одним из главных козырей. В конце концов, и Кассандра, и Даниэла оказывались на её ответственности. И следить за ними была её обязанность, как старшей. – Да я не об этом, – в голосе послышалось плохо сдерживаемое разочарование. – Хотя, надо признать, мне бы хотелось… – Нет, – оборвала её Бэла. – Никаких ночных вылазок. И дневных тоже. – Злая, – рассмеялась Даниэла. Смех был почему-то весёлым, будто она и не ожидала, что её отпустят. Вероятно, действительно подошла не для этого. Становилось всё непонятнее. Пальцы младшей сестры вплелись в волосы, расчёсывая пряди. Нежно и мягко, не так, как она обычно обращалась со служанками. Наверное, никто, кроме самих Димитреску, не видел эту её сторону. Не опасная и чудовищная, а заботливая и вполне милая, когда хотела такой быть. – Я о вас с Кассандрой. Бэла дёрнулась, едва услышала окончание фразы. Руки младшей сестры не дали ей вырваться, болезненно натягивая волосы назад. От рывка книга выпала на пол, раскрываясь на странице с изображением гигантского жука с яблоком в спине. – Тихо, ты же не хочешь, чтобы мама услышала? – рыжая вернулась к расчёсыванию, теперь это не казалось таким нежным, как раньше. Мёртвое сердце в груди отозвалось глухими ударами, ну или почудилось, кто его знает. – Она будет в ярости. – Не знаю, о чём ты, – вздохнула Бэла. Откинулась на спинку дивана, позволяя девушке касаться своих волос. Однако та уже исчезла, чтобы через мгновение собраться напротив, присаживаясь на корточки. Яркий жёлтый взгляд, пугавший прислугу, уставился в золотые глаза. Даниэла склонила голову, прослеживая взором чёрное платье блондинки. – Уверена, ты не знаешь, – хихикнула как-то дико, как умела только она. – Это обидно, вообще-то. Снова рассмеялась, едва заметила непонимание. – Мы ведь должны быть вместе, знаешь, делиться там всем. Мы же сёстры. – Если ты думаешь, что чушь, которую ты несёшь, настолько надоест мне, что я дам разрешение покинуть замок, то… – Да забудь ты про замок! – Даниэла неожиданно подняла руки, упираясь ими в плечи Бэлы, чтобы оттолкнуть её. Спинка дивана врезалась в лопатки сильно, хоть и не болезненно. – Ты можешь послушать меня хотя бы раз? Вопрос не имел смысла. Конечно же, Бэла слушала. Все они слушали Даниэлу, когда она хотела чем-то поделиться. Она, Кассандра, даже мама находила время на младшую дочь. И это было нормальным для семьи, слушать друг друга. – Ну? – она сложила руки на груди, захотелось скрестить и ноги в привычной позе неодобрения, однако Даниэла успела положить на колени руки, прижимая их. Бэле это не понравилось. Она ненавидела, когда кто-то или что-то сдерживали её. Несмотря на спокойное выражение лица рыжей, глаза полыхали злостью, которую та не пыталась скрыть. – Вы оставили меня позади. Выбросили за дверь, как ненужную вещь. – Мы не… – Нет! – блондинка вздрогнула от окрика. – Когда я говорю, ты молчишь. Я не хочу слышать жалкие оправдания или постоянные повторения, что я чего-то не знаю или не понимаю. К сожалению для вас, я понимаю куда больше, чем вам бы хотелось. Тишина, повисшая в комнате, давила, но Даниэла улыбнулась, когда поняла, что сестра не будет ей возражать. И улыбка вышла зловещей, не настолько открытой, как раньше. Бэла могла поклясться, только жертвы видели такую перед своей смертью. Бояться было глупо, но в груди всё равно поселилось стойкое предчувствие чего-то неприятного и приближающегося. – Ты же любишь меня, верно? – не зная, как отвечать, Бэла просто кивнула. – И Кассандру любишь? Второй кивок. Следующей должна была быть Альсина, но у Даниэлы оказались свои планы. – Тогда почему вы трахаетесь только вдвоём? Бэла открыла рот. Ни одно слово из него так и не вылетело, пока она медленно осознавала вопрос. Грубость не смутила, хотя прозвучала непривычно, царапая слух. Так говорили простолюдины, не принимающие красоту чистой речи. Естественно, Даниэла была злой. Она должна была быть злой. И Бэла отлично понимала её чувства, но всё ещё не могла сообразить, откуда она узнала. Они были осторожны, они следили за своими действиями, находясь в обществе младшей сестры и матери. И всё же… Можно ли обмануть кого-то, кто мог смотреть, не используя глаза? – И это всё? Ты забыла слова или что? – пальцы Даниэлы на её коленях сжались, оставляя следы на чёрной ткани платья. Лишь они могли повредить друг друга без привлечения холода. Они и Альсина, которая, впрочем, никогда не наносила вред дочерям. – Я… – «Я», – передразнила рыжая. – Вы просто две идиотки. Не представляю, что мама сделает с вами. Вот именно тогда Бэла обрела речь. Разум мгновенно пришёл в действие, рука протянулась вперёд, стискивая перчаткой ворот чужого платья. Она дёрнула Даниэлу к себе, едва не сталкиваясь с ней лбами. – Ты ей не скажешь! Ты никому не скажешь. Потому что это не твоё дело. – Не моё? – слова вырвались раньше, чем Бэла смогла их остановить и понять, что прозвучали они паршиво, жёлтые глаза вспыхнули. Злость сменилась яростью. В таком состоянии Даниэла не могла контролировать себя полностью, но она честно пыталась. Даже закрыла на мгновение глаза, удерживая порыв ударить в ответ. – Вы бросили меня, а теперь ты ещё говоришь, что это не моё дело? Я думала, мы должны быть на равных. Быть вместе. А не… вот это всё. – Даниэла, это не… – Да пошла ты, – она сорвала руку Бэлы со своего платья, отбрасывая в сторону. – Пошла ты. И твоя Кассандра тоже. Девушка попыталась раствориться в рое, однако у неё не получилось, когда блондинка сжала пальцы на её запястье. Это не дало мухам развеяться, заставляя их существовать единым целым. Способность, которой могли воспользоваться лишь сёстры Димитреску. Даниэла выдиралась, как могла. Бэле пришлось обхватить её руками, сдерживая удары. В конце концов, она сдалась. Вина вновь затопила сознание. Казалось, Бэла справилась с ней, подавила, не разрешая появляться в неподходящие моменты. Но запереть в разуме оказалось так легко, как и вернуть всё назад. Словно и не уходила никуда. Старшая дочь, лучшая, опора матери в любом деле, надёжный союзник остальных сестёр. И всё, что она делала – подрывала их доверие. Она страшилась момента, когда кто-то из них узнает, что они делали с Кассандрой. Но больше всего пугала реакция Даниэлы, которую невозможно предсказать. И она не ошиблась. Вместо гнева, они вызвали только боль. Бэла мечтала всё исправить, если бы только знала, как именно. – Я не знаю, что мне нужно сделать, – призналась она, Даниэла затихла в её руках, цепляясь за них острыми когтями, преобразовавшихся пальцев. – Кассандра не слушает меня, когда я говорю ей остановиться. И я боюсь, что… – Мама узнает, – тихо прошептала рыжая, осталось лишь согласиться с ней кивком. В итоге Альсина узнает. И если даже Даниэла догадалась, ждать оставалось недолго.