Мальчики под ивой

Август 1977 Пробуждение Регулуса было тяжёлым. Едва он открыл глаза, чернота перед взором сгустилась, закрывая обзор на окружение. Голова раскалывалась, тело трещало по швам, немного подрагивало, что является абсолютно нормальным после действия Круциатуса — всего его пронзала боль. И именно в этот момент парень предельно ясно понял, что испытывает Ремус перед полнолунием, что испытывал Сириус, когда Вальбурга пытала его тогда, в ночь второго января, после чего Регулус помог ему сбежать. Первые несколько минут его мысли не хотели собираться вместе. Они оставались раскиданными где-то внутри в его самодельных «сейфах», растерявшись и разбросавшись по разным ящичкам. И лишь спустя время воспоминания крохотными кусочками пазлов сложились вместе, формируясь в одну цельную картинку — она знает, она всё знает. Накатившая паника ударила его, поскольку волшебник не помнил, что произошло после того, как мать прекратила свою пытку и оставила его в покое. Как он оказался в своей спальне? Кто… кто помог ему добраться до комнаты? «Какой же ты жалкий, Регулус», — твердил он сам себе в мыслях, коря себя за то, что не сумел ничего запомнить. И тут же новая, уже чистая и ясная мысль отрезвила его от самоистязания, заставив резко подскочить с кровати, чуть ли не падая на пол от того, как это действие сказалось на его уставшем организме. Джеймс может в любой момент прийти. Он должен защитить его от гнева Вальбурги. Он должен отправить ему письмо. Он должен во что бы то ни стало уберечь его. Кто-то тут же подхватил его за локти, не давая свалиться на пол, удерживая и укладывая обратно на место. Быстро проморгав глаза, Регулус уставился на копошащегося над ним Кикимера. Тот виновато, с полным сожаления взглядом нависал над ним. — Кикимер? — хриплым голосом спросил волшебник. — Ты в порядке? Эльф принялся бессвязно что-то бормотать себе под нос, но Блэк-младший всё никак не мог расслышать, ощущая только нарастающий звон в ушах. — Какой же Кикимер глупый, глупый идиот… — бессвязно бормотал эльф, намереваясь ударить себя о деревянные каркасы кровати. Но Регулус быстро остановил домовика, успокаивающе положив руки тому на плечи. Он чувствовал себя отвратительно, да чёрт возьми, он ощущал себя так, словно умирает, но он всё равно не позволит эльфу причинить себе вред и боль. — Кикимер, тише, — ласково произнёс Блэк, поглаживая тонкие плечи большеглазого существа. — Ты ни в чём не виноват, успокойся, не вини себя, — когда домовик всё же угомонился под тёплым взглядом своего молодого хозяина, Регулус осторожно поинтересовался у него: — Сколько я был в отключке? — Сейчас ещё ночь, не прошло и шести часов, хозяин. — Кикимер, что… что произошло? Я… не помню почти ничего, что последовало после… пытки. Эльф вновь залился чуть ли не в горючих слезах, успевая сделать пару ударов головой о деревянное покрытие, прежде чем Регулус успел его остановить во второй раз. Его руки тряслись, но он всё равно упорно останавливал Кикимера от наказания самого себя. — Прекрати, Кикимер, — слабым голосом приказал Регулус. — Я запрещаю тебе наносить себе вред, — когда эльф схватился за свои лопоухие уши, но всё же с подрагивающими тонкими губами кивнул, волшебник вновь задал тот же вопрос. — Так что произошло? — Когда… когда миссис Блэк закончила… п-пытать молодого хозяина, она удалилась к себе в спальню, оставив е-его на холодном полу, там в гостиной, Кикимер… Кикимер хотел помочь, но он… он не знал, было ли это позволено ему, а потом… — он замолк, явно пытаясь справиться с эмоциями, Регулус же терпеливо ждал, понимая, что не он один испытывал ужасно некомфортный набор ощущений от произошедшего. — Потом хозяин Орион взял х-хозяина Регулуса на руки и понёс его в комнату. Кикимер шёл следом, он хотел убедиться, что с молодым хозяином всё будет хорошо. Хозяин Орион залечил хозяину Регулусу самые серьёзные раны, а потом велел Кикимеру следить за его состоянием… Быстро проанализировав полученную информацию, Регулус кивнул непонятно кому — самому себе или всё же домовику, а затем чуть откинулся на подушки, прикусив нижнюю губу. Не замечая, как вновь прикусил её до крови, он тревожно заломил себе пальцы, а после приблизился к маленькому существу, тихо прошептав: — Они вернулись раньше, чем планировали… Как они узнали, что я проводил время с компанией брата? Я же запретил тебе и Смонки что-либо говорить. Кикимер издал какой-то звук, словно ему стало трудно дышать, а вокруг его горла возникли невидимые верёвки, которые сейчас мешали кислороду поступать в лёгкие. По его морщинистой коже на лице скатилась горячая слеза, которую он в спешке попытался стереть сухой ладонью. — Плохой Кикимер, Кикимер плохой эльф, он подставил молодого хозяина, из-за него он оказался в опасности, но Кикимер ничего не говорил, п-правда! Он д-даже п-п-под заклинанием п-пытки н-ничего не сказал! Но С… Смонки, она… Домовик вновь затрясся в рыданиях, а Регулус замер, полностью ошарашенный, поражённый молнией, будто в него только что выпустили Убийственное проклятие. Отчётливо в памяти загорелись воспоминания о том, как он только перешагнул порог камина, ступив на ковёр гостиной. Перед глазами замелькала кровь, залившая пол гостиной по направлению к коридору. Нет. — Смонки, она..? Ответ Регулусу не понадобился, было достаточно того, что рыдания Кикимира стали ещё более громкими, эльф буквально захлёбывался в собственных слезах, но даже сквозь эту гамму эмоций, он попытался объяснить: — О-она, миссис Б-Блэк, к-кровь, п-пытка, а до этого… там… в общем… Бессвязные обрывки предложения сейчас не могли помочь Регулусу прояснить ситуацию, поэтому он лишь сгрёб эльфа в охапку, усадив того к себе в ноги на кровать, а потом одним резким движением прижал к себе, чувствуя, как тот вздрагивает от неожиданности. Ну конечно, волшебник, чистокровный, да ещё и наследник древнего рода, и чтобы он вот так… Да где это было писано? Да Вальбурга сейчас вновь устроила бы ему повторную порцию пыток, если бы увидела, но Регулусу было плевать. Он уже успел огорчить мать, поэтому ещё одно разочарование не будет проблемой. — Кикимер, прости, я не совсем понимаю тебя… — вздохнул Блэк-младший, поглаживая эльфа по подрагивающей спине. — Но может… если бы ты позволил мне, я бы мог заглянуть в твои воспоминания и увидеть всё собственными глазами, — замечая, как эльф тут же покорно отстраняется, готовый выполнить поручение, волшебник быстро помотал головой. — Нет-нет, только если ты не против. — Кикимер не против, — кивнул эльф, преданно заглядывая в серые глаза мага напротив. — Хозяин может посмотреть воспоминания Кикимера. Регулус серьёзно кивнул, после чего вновь положил руки домовику на плечи, расслабленно потирая их, чтобы тот чувствовал себя в безопасности. Он нащупал волшебную палочку под подушкой, взял её в руки, прикрыл глаза, втягивая воздух, подготавливаясь, после чего открыл их и произнёс: — Легилименс! Проникновение в чужой рассудок было чем-то непередаваемым. Ты будто ныряешь с головой в целый сосуд, наполненный разными отсеками, словно погружаешься в флакончик с зельем, ища внутри него нужные тебе частицы ингредиентов. Регулус был прекрасным окклюментом — это бесспорно. Но Легилименцию он до этого не практиковал, но по собственному опыту знал, каково это — когда в твой разум проникают насильно, руша все созданные тобой же барьеры, прорываясь сквозь них, как потоки воды сквозь сломанную плотину. Но сейчас он не встретил на своём пути никаких созданных стен, поскольку Кикимер сам не хотел их ставить, позволяя своему хозяину рассмотреть всё предельно точно и ясно. Первое, на что наткнулся Регулус, было воспоминание о самом возвращении его родителей, он мог слышать, как мать зовёт его по имени, но никто не откликается. Она озадаченно хмурит брови, после чего зовёт Кикимера, ибо он всегда знал местоположение своего молодого и любимого хозяина. Но Кикимер не отвечает, потому что Регулус сам ему запретил. Тогда Вальбурга в бешенстве наводит на него палочку, пытая, на что эльф болезненно стонет, а стоящий позади Орион наблюдает за разворачивающейся картиной со скукой на лице. Чувствуя, как под его руками начинают подрагивать плечи Кикимера, Регулус оставляет это, переходя к следующему воспоминанию. А следующая Смонки… И вот она как раз-таки не сдерживается, выговаривает всё хозяйке спустя полминуты наведённого на неё Круциатуса. И Блэк-младший не может винить её, ему её искренне жаль, и он лишь может благодарить добрую домовиху, что та не сказала ничего о том, что один из парней, с озорной улыбкой и лисьим оскалом, появлялся в этом доме чаще других. Едва вся информация вываливается на Вальбургу, она, не медля, посылает в домовиху зелёный луч Убивающего проклятия. Больше Регулусу знать ничего не нужно, поэтому он выныривает из воспоминаний Кикимера, вновь прижимая к себе рыдающе хрупкое тело, в успокаивающем жесте поглаживая его по длинным ушам и сгорбленной спине. По щеке Блэка скользит одинокая слеза — единственная видная маленькая примета, по которой можно видеть, что он искренне скорбит по милой и приветливой домовихе. Смонки всегда была заботлива и тепла с маленьким Регулусом, она наравне с Кикимером всегда кружила вокруг него, зная вежливость мальчика к домовикам, всегда пыталась накормить его самой вкусной едой и даже иногда читала ему сказки, которые никогда не удосуживалась прочесть ему родная мать. И когда Регулус оставался наедине со всеми своими страхами и внутренними демонами, единственными остававшимися рядом существами были два домашних эльфа, которые так яростно пеклись о нём и его самочувствии. Именно тогда Регулус понял, что несмотря на все заверения родственников о том, что эльфы — это лишь рабы, прислуга, не заслуживающая к себе должного уважения, домовики тоже были живыми, они тоже были личностями. И сейчас, сидя в тёмной комнате и покачивая на руках единственное оставшееся рядом близкое существо, волшебник дал себе обещание, что больше никогда из-за него не пострадает Кикимер, и что он больше никогда не даст этого домовика в обиду.

***

После того, как Регулус окончательно пришёл в себя под утро, он принялся писать письмо Джеймсу, в котором рассказал о прибытии мистера и миссис Блэк, кратко намекая, что те в не особо хорошем расположении духа, поэтому увидеться до самого начала учёбы точно не получится. Он чёрным по белому разъяснил, что не нужно с ним как-либо связываться, ибо это может навлечь гнев его матушки. В общем, предельно ясно описал ту тёмную атмосферу, что творится в доме, разве что не упомянул о том, что был хорошенько наказан за свои опрометчивые поступки. Теперь оставалось лишь надеяться, что у Мародёров точно хватит ума не соваться больше на Гриммо. Но надежды у Регулуса были в основном на Ремуса, который чаще всего являлся источником здравомыслия в этой компании. А ещё Регулус уже начинал ощущать невыносимую тоску от того, что Джеймса нет рядом и не будет в ближайший месяц точно, но об этом он предпочитал не думать. Привязав письмо к лапке Уйка и дождавшись, пока филин улетит, Блэк-младший зарылся рукой в свои волосы, нервно обдумывая то, что он должен будет сказать матери. Успокаивало в этой ситуации лишь то, что Уйк — птица почти незаметная, скрытная, и он без проблем сможет отправить письмо Джеймсу так, чтобы Вальбурга ни о чём не узнала. Пока парень стоял в своих размышлениях, в комнату с хлопком ворвался Кикимер, сообщив, что завтрак уже готов, и миссис Блэк хочет видеть сына за столом. Ничего, кроме подчинения, волшебнику не оставалось, поэтому он лишь надеялся на свои актёрские таланты и удачу. Как только он спустился по лестнице из своей комнаты, то сразу же направился в столовую, стараясь, несмотря ни на что, гордо и уверенно держать подбородок. В столовой атмосфера, мягко говоря, была мрачной. Орион и Вальбурга молчали, создавая очень напряжённую тишину. Регулус мягко опустился на один из стульев, кивком головы поздоровался с родителями и замер, пряча под столом вспотевшие ладони. Всё же к еде приступить пришлось, прожёвывая стейк так, словно тот был резиновый. Ни один кусочек не лез в горло, намереваясь оказаться обратно в тарелке. Особенно мешал спокойствию взгляд матери, которым она прожигала сына. Руки Регулуса немного подрагивали. От вчерашней пытки это было или от тревожности, что сейчас накрыла его неприятной волной беспокойных мурашек — он не знал. Ему хотелось сгорбиться, уронить голову в ладони, спрятаться под столом или вовсе сбежать отсюда подальше, но правила приличия не позволяли. Поэтому он лишь медленно жевал стейк, не чувствуя вкуса, стараясь не подавиться. — Не хочешь рассказать нам, как ты весело проводил своё время? Вопрос матери повис в воздухе неприятными нотками, чуть ли не заставляя Регулуса неприязненно скривиться, но ему вовремя удалось удержать бесстрастное лицо. Он взглянул на неё исподлобья, в голове закрутились шестерёнки, подбирая наилучший ответ в этой ситуации. Блэк-младший украдкой взглянул на Ориона. До сих пор не верилось, что отец действительно помог ему, а не оставил лежать израненного на холодном полу. Это не вязалось с тем образом вечно скучающего и отстранённого от всего и всех аристократа, коим он прикидывался и сейчас, нацепив на себя равнодушную фарфоровую маску. Но цепкий взгляд Регулуса не мог не заметить то, как крепко рука отца обхватила нож, которым он разрезал мясо — костяшки побелели, а пальцы впились в металлический предмет цепкой хваткой. — Я думаю, Смонки объяснила вам с отцом всё предельно ясно, — с ноткой укора начал Регулус, но тут же тихо прочистил горло, продолжая. — И есть ли вообще смысл задавать мне этот вопрос повторно? Что-то новое вы вряд ли узнаете… Казалось, в замедленной съёмке Регулус наблюдал за тем, как нервно задёргался глаз матери от того, что её младший, всегда послушный и идеальный сынок, посмел ей перечить. Она осталась ровно сидеть на месте, но парень мог видеть, как её рука сжалась на стакане с каким-то дорогим вином, будто в надежде сломать чью-то хрупкую шею. — Значит, ты не хочешь никак оправдать самого себя? — угрожающе хмыкнула женщина, одёргивая рукав своего платья. Не дождавшись от сына никакого ответа, она сощурила свои тёмные, почти чёрные глаза и чуть придвинулась вперёд. — Как смеешь ты так относится к нашим с твоим отцом стараниям? Мы столько сил вложили в тебя, а ты сейчас смеешь нас разочаровывать? Ты ведёшь себя отвратительно, совсем неподобающе примерному наследнику рода Блэк! Я разочарована в тебе, Регулус, как никогда. И я смею надеяться, что ты имеешь все желания и надежды исправиться в будущем, поскольку у меня уже готов контракт на твоё искупление в виде помолвки с… Но дальше Регулус не слушал. Кровь прилила к вискам, вместе с этим заливая барабанные перепонки, мешая расслышать что-либо кроме грохота собственного сердца, которое сейчас почему-то билось неспокойно, то пропуская несколько ударов, то наоборот делая лишние. В глазах потемнело, а дышать стало тяжелее. Одна мысль в виде родного имени врывалась в сознание, вычёркивая из него всё остальное: «Джеймс. Джеймс. Джеймс.» Согласиться на эту помолвку, а в будущем и на женитьбу означало лишь одно — потерять Джеймса бесповоротно и навсегда. Регулус этого не хотел, он не мечтал о том, чтобы его ребёнок был похож на него и жил в таком же детстве. В детстве, где не было любви родителей, в детстве, где твоими единственными друзьями были домовые эльфы. Он не хотел, чтобы девушка, что разделила бы с ним оставшуюся жизнь, чувствовала бы от него лишь холод и апатию. Никто не заслуживает такого. А маг прекрасно осознавал, что только это он бы и мог дать своей жене, потому что все свои тёплые чувства он подарил уже другому человеку, а дать что-то подобное кому-то другому он бы точно не смог. Он бы был просто не в состоянии это сделать. Поэтому прежде, чем Регулус успел окончательно сообразить, какой же ответ от него будет ожидать мать, он быстро набрал в рот воздух и почти истерическим, заглушённым голосом — настолько он сейчас волновался — произнёс: — Нет. Мать запнулась на половине слова, забыв закрыть рот, а затем дёрнулась так, будто её ударили. Она посмотрела на сына суженными глазами, словно не узнавала в нём родного ребёнка, хотела было уже недовольно выдать из себя очередную тираду, пропитанную ядом, но её быстро перебил Орион. — Верно, куда же так спешить? К этому делу нужно подходить более ответственно, а не наобум. Да и Регулус ещё совсем молодой, ему ещё два года учиться в Хогвартсе предстоит. Это дело можно выполнить и когда тебе будет за тридцать. Я думаю, наш сын нам может предложить идею на ближайшее будущее куда лучшую, нежели неудачный брак. Отец сделал акцент на последних словах, в упор смотря на Вальбургу, ведьма же как-то странно дёрнулась, на миг в её глазах промелькнули сожаление и вина, уже через секунду и они погасли, но всё же остановить мать удалось. Регулус был готов броситься отцу на шею с объятиями прямо сейчас. Орион был молчалив, но иногда своими внезапными фразами он умело спасал ситуацию, умудряясь как-то абсолютно легко утихомирить свою жену. Блэк-младший посмотрел на отца такими же серыми глазами, как были у самого Ориона, и постарался передать всю ту благодарность, прежде чем вновь перевести взгляд на мать, и полностью бесцветным голосом произнести: — Да, я думаю, мне есть что предложить взамен…

***

В итоге в конце концов лето заканчивалось тем же, чем и начиналось — Регулус вновь был заперт в мрачном и холодном доме наедине с книгами и ножами. Ему вновь было одиноко, пусто и всё равно на происходящее где-то в другом мире, в том, где царствует жизнь, потому что здесь жизни не существовало. Джеймс послал ответное письмо и по корявому, скачущему туда-сюда почерку, можно было понять, что писал парень его в спешке и беспокойстве. Поттер явно горел желанием в любую секунду заявиться на Гриммо ради спасения и вытаскивания оттуда сероглазого парня. Блэк заверил друга, что он в норме, что они обязательно встретятся в Хогвартсе и что всё вновь будет хорошо. Но… на самом деле он больше не был уверен, что всё придёт хотя бы в относительную норму. Он не верил, что оставшееся позади лето когда-либо повторится в его жизни… Барти тоже вернулся с матерью из Румынии и активно писал письма Регулусу. Блэк отвечал другу, отвечал так часто, как только мог, но тот всё равно догадывался, что что-то явно не так. Напрямую он не спрашивал, лишь делал маленькие намёки на то, что если волшебник захочет, он всегда может поговорить с ним. Но Регулус не хотел. Он больше не желал вообще о чём-либо говорить. И если бы была такая возможность, он бы больше никогда не раскрывал свой рот. Маг отменил свою помолвку, сделал всё, чтобы она не состоялась, дал взамен матери другое обещание, но почему-то легче от всего этого не становилось. Он пообещал, что вступит в ряды последователей Лорда Волдеморта к концу этого лета — это было прекрасной возможностью доказать родственникам, что он всё такой же отличный наследник, делающий всё для подтверждения чистоты идеалов и принципов своего рода. Он ощущал волнение, но это было ничто по сравнению с предвкушением и восхищением, которое он испытывал. Регулус был уверен, что, попав в ряды Пожирателей смерти, он докажет не только другим, но и самому себе, что он является большим, чем о нём думают. А главное, он будет бороться за то, чего так отчаянно хотел всем сердцем — волшебники и другие магические существа будут жить в одном мире с магглами, не боясь их, а наоборот, сотрудничая и помогая. А с таким сильным, амбициозным и уверенным в себе лидером, как Тёмный Лорд, сделать это будет вдвойне приятно. Уже по одним лишь вырезкам из газет и той скупой информации, что он имеет, волшебник мог сделать вывод, что Волдеморт — тот предводитель, который будет вести их вперёд грамотно и верно, несмотря ни на что. Ведь даже само название его последователей говорит о многом. Пожиратели смерти — это те, кто не отступится от своих идеалов даже перед лицом смерти, осознавая скорый конец. Возможно, это название может пугать остальных, тех, кто не знает его истинного значения, но те, кто о нём в курсе, чувствуют восторг и то, как их наполняют силы, растекаясь по крови сладким теплом. Регулус не был единственным из молодых волшебников, которые пополнят ряды Пожирателей смерти до начала нового учебного года. Кроме него посягнуть на службу Тёмному Лорду были готовы ещё четверо других магов: Барти Крауч, Северус Снейп, Эвелин Эйвери и Эван Розье. Барти был сильным волшебником, знающим много тёмных опасных проклятий, он был одним из лучших на курсе, обучался с помощью маховика времени сразу же по всем предметам и сдал СОВ на высшие баллы. Про Эйвери Регулус знал не так уж и много, ему ещё предстояло получше познакомиться со своим новым соратником, но вот про Северуса Снейпа и Эвана Розье он был наслышан. Эван хоть и был на первый взгляд одним из самых дружелюбных и открытых слизеринцев, всё равно хранил в себе множество загадок и секретов. Он был весьма хитёр и не пренебрегал самыми грязными способами достижения своих целей. А Северус хоть и был гадким, отвратительным (на взгляд самого Регулуса, конечно), но всё равно имел великолепные познания в Зельеварении, а также он уже успел придумать несколько своих новых заклинаний, которые частенько использовали другие слизеринцы, бравшие пример с угрюмого, облачённого в чёрный приятеля. Вот и сейчас они стояли напротив огромного особняка, рядом с которым росли высокие голые деревья, тянувшие свои ветки-когти к серому пасмурному небу. Конец августа, в отличие от остальных летних дней, выдался мрачным и холодным, предвещая наступление скорой осени. Регулус кутался в свой зелёный шарф, повязанный на шее, и запахивал поплотнее длинный чёрный плащ. Рядом с ним плечом к плечу стоял восторженный Барти, с сияющими глазами оглядывавший возникшее перед ними поместье. Блэк счастье Крауча разделял, но всё же по привычке стоял с каменным лицом, никак не выдавая своих настоящих эмоций. Позади них сгрудились Эйвери, Розье и Снейп, а за всеми ними чуть поодаль наблюдала орлиным взглядом Беллатриса, подмечая каждую деталь в их лицах. Они оказались сейчас перед поместьем Лестрейнджей для того, чтобы наконец-то пройти своё посвящение. — Готовы? — спросила их Беллатриса, оценивающе щурясь. Дождавшись их утвердительных кивков, девушка махнула рукой, приглашая следовать за собой. Чем ближе Регулус с остальными подходили к зданию, являвшимся поместьем Лестрейнджей, тем отчётливее они могли оценить всю красоту этого места. Пройдя мимо высоких чёрных дверей в решётчатом заборе, они оставили позади себя голые деревья. Здесь растения сменились на колючие, но всё такие же без единого листочка кустарники. Идя по каменной дорожке, по краю которой стояли солдатиками фонарные столбы, Блэк-младший то и дело оглядывался на расхаживающих туда-сюда чёрных воронов, что своими тёмными глазницами словно смотрели ему прямиком в душу, желая выцарапать из него длинными изогнутыми когтями жизнь. Тропинка вывела их к небольшой аллее, по центру которой был установлен фонтан, и хотя из него сейчас не хлестала вода, разбрызгивая свои искры на солнце, но выглядело это всё равно невероятно изысканно. Внутри поместья была та же атмосфера, заставляющая что-то внутри замереть в ожидании чего-то неожиданного. Всё это место, казалось, было пропитано чем-то, похожим на несколько секунд абсолютной тишины, нагнетающей, не представляющей собой что-то хорошее, а в конце после этого молчания обязательно должен был наступить какой-то резкий момент, от которого ты бы съёжился, прикрыл на мгновения глаза, ожидая, что это лишь помутнённое видение, а после открытия глаз перед тобой бы уже не было ничего страшного и всё это тебе лишь привиделось, вызванное разыгравшемся воображением. По ветвистой лестнице с холодными перилами они поднимались быстро, минуя два этажа, прежде чем пройти по длинному коридору и остановиться. Все пятеро замерли следом за Беллатрисой, которая сбавила темп и поправила складки платья, круто развернувшись вокруг своей оси. Взглядом она быстро пробежалась по новобранцам, после чего кивнула пару раз самой себе. — Значит так… — начала она, смерив их пугающим, но многообещающим взглядом чёрных глаз. — Заходить вы будете по одному и только в моём сопровождении. Без моего присутствия чтобы здесь была полная тишина. Никаких разговоров или перешёптываний! — выглядела она сейчас так угрожающе, что никому из парней спорить с ней и в голову не пришло. — Если Тёмный Лорд примет решение принять вас в свои ряды, то вы сможете перейти потом в Главный зал, где вас будут ожидать члены Ближнего круга, чтобы поприветствовать и посмотреть на вашу церемонию посвящения. Вы поняли меня? Как только они послушно кивнули, Беллатриса махнула на Эвана, зазывая его за собой. Тот гордой походкой направился за устрашающей девушкой, скрываясь в темноте коридора. Остальные принялись ожидать, время тянулось мучительно долго, а Регулус ощущал холодный пот, скапливающийся на ладонях. Беллатриса вводила и выводила новобранцев раз за разом, пока Блэк-младший не остался один, смотря вслед уходящему в дверь в конце коридора Барти, что перед тем, как нырнуть внутрь, обернулся через плечо и послал другу ободряющий взгляд. Ответить на него Регулус не успел, поскольку Крауч уже растворился, словно его никогда и не было на том месте, где он стоял какие-то секунды назад. Никто из слизеринцев обратно из загадочной двери не выходил, поэтому Блэк предположил, что в помещении, что находится за ней, есть второй выход, явно ведущий в Главный зал, а это значит то, что остальные всё же прошли отбор и сейчас ожидали своих товарищей. Регулусу казалось, что с момента, как они оказались у Лестрейнджей, прошло уже несколько дней, хотя часы, подаренные Мародёрами, показывали, что пребывают они тут всего полтора часа. Наконец дверь отворилась и в коридоре появилась Беллатриса, кидая на двоюродного брата взгляд, который говорил о том, что он может входить. Парень набрал в лёгкие воздуха чуть больше, чем обычно, что явно говорило о его разыгравшихся нервишках, но ничто внешне так и не выдало его волнения. Когда он проходил мимо кузины, та ободряюще положила ему руку на плечо, прежде чем слегка подтолкнуть. Регулус нырнул в кабинет, в котором отчётливо ощущался запах старого пергамента, красного дерева и дорогого одеколона. Впрочем, атмосфера тут не сильно отличалась от кабинета его отца на площади Гриммо. Рассмотреть весь интерьер ему не дал тот факт, что он быстро наткнулся взглядом на два красных огонька, особенно ярко сверкавших в наполненной темнотой комнате. Те, словно два факела, горели в воздухе, пока маленький лучик света не проскользнул меж зашторенных занавесок, освещая фигуру, сидящую в кожаном кресле за деревянным столом. Быстро бросив взгляд на свои часы, Регулус понял, что те замерли, предупреждая о потенциально опасном человеке. Вот он — Тёмный Лорд, во всём своём великолепии. На вид ему было около сорока. Он сидел изысканно, но расслабленно, чуть небрежно закинув ногу на ногу, пока рука с большим черно-золотым перстнем покоилась на подлокотнике. Едва Регулус встретился с тонкими змеиными зрачками, он тут же почувствовал попытку проникновения в его сознание, но на этот резкий и неожиданный выпад Блэк лишь моргнул, уже заранее поставив стены окллюменции на свой разум. Волдеморт на это кивнул, чуть приподняв уголки тонких губ, делая небольшой выпад вперёд и с интересом разглядывая своего гостя. Регулус чувствовал, как магнитная аура липла к своему хозяину, а тёмная магия наоборот витала в воздухе какими-то хаотичными блудными тропами, просачиваясь во все щели и разрезы в полках, стенах, стеллажах, выдвижных шкафчиках и меж книжных страниц. Он был по-своему красив: тонкие черты лица, прямой нос, чётко очерченные скулы, тёмные волосы, чуть вьющиеся ближе к чёлке, небрежно спадающей на лоб. Увидела бы его сейчас Вальбурга, она непременно сказала бы о том, что его внешность была правильной. Но было в его образе и нечто необычное, например, те самые красные глаза со змеиными зрачками, немного костлявые кисти рук, а также особо сильно выпирающие вены, что начинались от самых ладоней, а скрывались дальше, прячась под широкими рукавами мантии. Казалось, он выглядел несколько иначе, чем на вырезках газет. Он казался более… сверхъестественным. — О, мне нравится, Регулус Арктурус Блэк, твоя храбрость… — протянул Тёмный Лорд. Его голос был тихим, бархатным, издалека напоминавшим ласковое шипение рептилии. Если его таковым можно было назвать. — За сегодня ещё никто, кроме Северуса, не осмелился так долго смотреть мне прямо в глаза. — Прошу прощения… — тут же ответил Регулус, но делая это медленно, слегка в ленивой манере, чтобы не раскрыть своего дрожащего от нервов голоса. Ему оставалось лишь завести руку за спину и осторожно играться с пальцами. Давняя привычка. — Просто, думаю, Вы имеете своеобразную форму… притяжения к себе… — Ох, не стоит извиняться, дорогой, — усмехнулся мужчина, быстро бросая взгляд на Беллатрису, стоящую за спиной парня. — Я наслышан о тебе. И рад сказать о том, что вести эти весьма благоприятные. Одно твоё замечательное владение окклюменцией много о чём может сказать. А также я слышал, что ты весьма смышлёный волшебник, амбициозный и хорошо владеешь эмоциями. Нам такие нужны… Регулус слушал внимательно, не пропуская ни единого слова. Он подхватывал реплики Лорда прямиком из воздуха, тут же анализируя их в своей голове. Он старался не думать особо громко и продолжал держать барьеры в голове. — Что ж, я вижу в тебе потенциал, но свои умения ты должен подтвердить на практике. Беллатриса, как насчёт того, чтобы устроить для меня небольшое представление? Ведьма подалась вперёд на голос своего господина, как кошка, тянувшаяся к теплу человеческих ног. Она лёгким движением рук достала волшебную палочку, дожидаясь пока кузен повторит её действия, а затем отработала реверанс, пока Блэк-младший лишь слегка склонился. Традиционные правила дуэли перед её началом были выполнены, теперь можно было и начинать сам поединок. Беллатриса атаковала первой. Регулус быстро выставил щит, но волшебница продолжала свой напор, не сбавляя оборотов. Парень только и успевал защищаться и отклоняться. Его двоюродная сестра была сильной соперницей, быстрой, ловкой, своим стилем дуэли она напоминала танцующую на подвешенном канате гимнастку, настолько все её движения были плавными, уверенными и грациозными. Регулуса же можно было сравнить с пантерой, прячущейся в густой листве. Его стиль напоминал сосредоточенную тактику, на ходу в голове складывалась стратегия, рисовались всё новые возможные линии для ответного удара. Он успевал не только анализировать действия кузины, но и придумывать, как провернуть дело в его пользу. В то же время всё это у обоих успевало граничить с довольно резкими, агрессивными и неожиданными выпадами — сразу было видно, что оба были родом из одной семьи. В ходе дуэли Регулусу удалось провернуть свою маленькую хитрость, наложив на себя Скрывающие чары — это на секунду смутило Беллатрису, что дало магу возможность оказаться у неё за спиной, выбивая палочку к её ногам и хватая ведьму за запястья. Только когда девушка тихо засмеялась себе под нос, приподнимая руки вверх, мол, твоя взяла, Блэк-младший вновь стал видимым и ослабил хватку на её руках, что было его ошибкой. Тут пришла очередь Беллы обманывать братца, она быстро нагнулась, подхватила свою палочку и развернулась, бросая в Регулуса целый набор заклятий, отчего в конце концов он лишился своего деревянного оружия из-за обычного Обезоруживающего заклинания. Глаза Беллатрисы победно загорелись, а Регулус краем глаза заметил, как Волдеморт подпёр голову локтем, выжидающе глядя на родственников. Именно это дало Блэку стимул продолжить, и уже в следующий миг он резко двинулся на ведьму, делая пару почти неуловимых движений, а затем вновь оказываясь за её спиной, подставляя один нож к её руке с палочкой, а второй к горлу. Лёгким тычком он заставляет кузину выбросить её палочку из рук, а после сильнее прижимает нож, что был у горла, слегка задевая кожу. Бегло он замечает, что Лорд подаёт знак рукой, молча говоря о том, что дуэль окончена. Регулус быстро прячет ножи обратно, замечая, как одобрительно сверкнули глаза сестры, когда она отметила в клинке, находившемся у её горла, тот самый, что она подарила ему на День рождения. После оба волшебника встают друг напротив друга, вновь делая поклоны, а затем расходятся по разным углам комнаты. — Это было весьма впечатляюще, Регулус, несмотря на то, что ты так быстро повёлся на хитрый ход Беллатрисы. Твоя кузина тоже частенько светит холодным оружием, но такой ловкости и уверенности в её движениях, как у тебя, я не наблюдал. — Я довольно редко заменяю волшебную палочку ножами. Лишь в крайних случаях, — вежливо ответил маг, не отводя взгляда от мужчины. — Я думаю, ты будешь полезен нам, — кивает Волдеморт, затем обращаясь к Беллатрисе: — Отведи его к остальным в Главный зал, я через пару минут присоединюсь к вам. Волшебница покорно выполняет его поручение, ведя брата в тайную дверь комнаты (как и догадывался Регулус). Покинув кабинет, Блэк оказывается в просторном зале с высокими потолками. Там его уже ожидают остальные новобранцы, а также Пожиратели из Ближнего круга, все облачённые в одинаковые чёрные мантии. Среди них Регулус узнаёт Люциуса Малфоя и братьев Лестрейндж, остальных он также видел на вырезках газет, но удовольствия пообщаться лично не имел. Те окидывают его заинтересованными взглядами, пока он встаёт под руку с Барти, который выглядит по-настоящему счастливым. Они молча поздравляют друг друга, а уже в следующий миг в зал входит Тёмный Лорд, растягивая губы в полуулыбке и здороваясь с соратниками. — Я рад видеть вас всех здесь в этот… знаменательный день. Сегодня наши ряды пополнят сразу пять молодых магов, действительно имеющих потенциал. — произнёс мужчина, выхаживая вдоль своих последователей. — Люциус, раздай ребятам мантии, — ласково почти промурлыкал он. Малфой отдалился от остальных, неся в руках такие же мантии, какие были надеты и на остальных Пожирателях. Он вручил по одной каждому из парней, пока те быстро накидывали их на плечи. К Регулусу Тёмный Лорд подошёл первым. Он заглянул к нему в глаза вновь, будто ища хоть одну причину, из-за которой он мог бы отменить свои планы на него, но парень достойно выдержал этот взгляд, ничуть не дрогнув, никак не меняясь в лице. — Вытяни левую руку, — мягко попросил он, на что волшебник легко покорился, выполняя просьбу. Когда Волдеморт чуть склонился для того, чтобы приложить палочку к предплечью, на пару секунд Регулуса пронзили воспоминания о Джеймсе. Почему-то захотелось, чтобы тот сейчас присутствовал здесь и ощущал восторг за друга, но Блэк быстро выкинул это из мыслей. Поттер ни за что не одобрил бы эту идею. Он бы выбрал лучше брак, чем это. Но Регулус поступил иначе. У них с Джеймсом иногда расходились взгляды, это нормально, но всё будет хорошо, он примет его выбор. Потому что это был Джеймс. Он понимает Регулуса. Как никто другой. Когда парень успокоил свои тревожные мысли, он услышал над ухом тихое шипение: — Морсмордре. Руку пронзила резкая боль, но волшебник лишь стиснул зубы, воспроизводя в голове образ Поттера, мягко гладящего его по скулам, отчего боль почти мгновенно отступила, оставляя после себя небольшое покалывание. Взглянув на своё левое предплечье, маг обнаружил там очертания сложной татуировки, появлявшиеся на коже постепенно, каким-то дымчатым туманом, рисуя плавные линии. Конечным результатом была чёрная змея, образующая форму восьмёрки, — а может и знака бесконечности, — выползающая из черепа. В голове вдруг стало кристально чисто, тело пронзила уверенность и пришло осознание, что его окончательный и бесповоротный выбор сделан.