Мальчики под ивой

Ноябрь 1979 Буйный ветерок проносил с собой капли брызг от волн, что беспокойно бушевали туда-сюда у берега. Хотя и берега тут как такового не было, сплошные серые скалы, а сама вода хлестала о края камней, будто пыталась отколоть от них кусочки. Регулус чувствовал себя так же беспокойно, как эти волны; он вдыхал запах соли, пока его волосы плавно развевались в воздухе. И вновь ему казалось, что море зовёт его за собой, в свои тёмные глубины, чтобы он тонул в этой глади, больше никогда не видя белого света звёзд и луны. Из своего оцепенения его вырвал голос Кикимера, который, казалось, был ещё более беспокойный, чем сам волшебник: — Кикимер не стал трансгрессировать в саму пещеру, хозяин Регулус, потому что это слишком опасно. Л-ло… В-В… Сами-Знаете-Кто наложил на неё огромное количество разнообразных защитных заклятий. Регулус еле удержал лицо, чтобы не поморщиться на раздражающую адаптацию имени Тёмного Лорда, но он не мог винить домовика в том, что тот боялся произносить его настоящее имя, поэтому Блэк лишь сосредоточенно кивнул и двинулся за эльфом по узенькой дорожке, которая вела куда-то вниз под откос. Спуск был опасным, подобие ступенек — влажным от брызг, которые также попадали и в лицо Регулусу, серьёзно мешая обзору. Здесь, когда тебя окружали сплошные мрачные каменные стены, да ещё и ночью, было ужасно темно, поэтому, не долго раздумывая, волшебник, поднимая палочку на уровне лица, тихо шепнул себе под нос: «Люмос». В какой-то момент им с Кикимером пришлось вступить в воду, отчего по спине Регулуса побежали неприятные, сковывающие всё тело мурашки, но, благо, во время отлива здесь было неглубоко, отчего маг смог еле слышно выдохнуть, хоть осторожности и напряжённости в теле не убрал. Когда они дошли до стены, с первого взгляда напоминавшей тупик, волшебник и эльф успели пройти приличное расстояние по узкому проходу, в котором любой клаустрофоб наверняка бы сошёл с ума от «удовольствия» наблюдать вокруг себя лишь стены, плотно сжимающие тебя, словно пытаясь расплющить. Подойдя к «тупику» поближе, Регулус принялся проводить пальцами по стенам, иногда совсем слегка касаясь их ладонью. Да, они явно были запечатаны магией. Пришлось хорошо напрячь мозг, чтобы сделать определённые выводы, в ходе которых Блэк нашёл верный вариант к тому, как «разблокировать» проход. Он закатал рукав, отогнул краешек чёрной повязки на правой руке, которую прикупил для ножей по рекомендации Долохова, а затем, довольно подняв краешек рта, вынул оттуда кинжал с лезвием в виде «турецкого боуи». О да, мешать планам Волдеморта его же подарком — наилучшая его идея за последние месяцы! И это даже без иронии, просто было приятно делать что-то такое гадкое после всего, что ему пришлось пережить из-за этого человека. Почти человека. Волшебник занёс лезвие над рукой, после чего в свете Люмоса блеснула алая жидкость, попадая на стену, что вдруг озарилась белым свечением в форме арки. Яркий свет ударил прям по глазам, привыкшим к темноте, отчего Блэк на секунду зажмурился, но после вновь приоткрыл взгляд, с каким-то сожалением осознавая, что его план удался. И что, это всё? Было так просто? Да уж, он ожидал от Лорда Волдеморта чего-то более оригинального. Он вошёл первым, Кикимер следом, ничуть не отставая от хозяина. Пока эльф наверняка метался в ужасе внутри себя от того, что ему вновь приходится возвращаться в это ужасное место, Регулус думал о том, подействовала бы его кровь, не будь она «чистой». Но эти мысли пришлось выбросить из головы, когда они остановились перед чёрной гладью. Внутри волшебника что-то оборвалось, умерло от того, каким спокойным, но пугающим выглядело это огромное озеро. Он задавался вопросом, а было ли тут дно, или лишь бесконечная засасывающая дыра? Тут же захотелось обратно, несмотря на то, что там была кромешная тьма, а тут хотя бы зеленоватое свечение подсвечивало сырые камни стен пещеры. Здесь клубился мрак, который казался почему-то особенно плотным. Усилием воли Блэк заставил себя идти дальше, слушая, как его собственные и чуть менее слышные шаги Кикимера эхом отскакивают от стен. — Где именно находится крестраж? — произнёс Регулус как бы в воздух, будто самому себе, но Кикимер явно понял, что обращаются к нему. — Там, — прошептал эльф, прижимая свои большие уши к голове, а глаза выпучивая ещё шире, словно хотел, чтобы те вывалились из орбит. Маг проследил за его тоненькой ручонкой, прищурив глаза для того, чтобы разглядеть в зелёном свечении в центре озера тёмную точку, которая стояла там явно не просто так. О том, чтобы приманить медальон простым «Акцио», Регулус даже не задумывался. Он не настолько идиот. — На чём вы добирались до того островка? — вновь поинтересовался Блэк, понимая, что уж кто-кто, а Волдеморт бы точно не стал добираться до туда вплавь. Почему-то от представления этой картины захотелось рассмеяться в голос. — Он прямо из воды вынул лодку, — ответил домовик, не отходя от ног хозяина. Регулус призадумался, а после сделал ещё пару шажков возле берега, после чего заприметил кое-что необычное. Со стороны могло показаться, что его пальцы ухватились за воздух, но это было вовсе не так — парень ухватил в руку цепь, после чего начал осторожно тянуть на себя. Из чёрных глубин озера к ним выплыла та самая лодка, о которой говорил Кикимер. Регулус сосредоточенно осмотрел её. Вряд ли Тёмного Лорда заботил вес, с которым погружались бы в эту лодку, скорее, здесь имел преимущество объём магических сил. Выдержит ли эта лодчонка совершеннолетнего, почти тёмного мага и домового эльфа? Хотя, самого Волдеморта она же выдержала. Что ж, в любом случае им выпал отличный шанс проверить любой вариант событий. Усевшись, Регулус приказал Кикимеру не касаться воды, хотя не казалось, что домовику хотелось это сделать до его предупреждения, после чего лодочка поплыла самостоятельно, будто невидимые силы несли её сами по себе. До сих пор было неуютно и тревожно лишь смотреть на эти пучины тёмной воды, но когда там промелькнуло что-то белое, Блэк и вовсе окаменел всем телом, боясь пошевелиться. Всю дорогу до берега он размышлял о том, почему же именно это место Волдеморт выбрал для хранения части своей души. Наверняка для такой ценной вещицы он выбрал что-то особенное. Когда лодка причалила к берегу, Регулус чуть ли не на радостях выкатился из неё, стараясь как можно скорее оказаться подальше от ненавистной ему воды. Островок был совсем небольшим, по размерам он походил на директорский кабинет, не более. Зелёный свет вблизи стал ещё более ярким. Всё в лучших традициях Слизерина, верно, Тёмный Лорд? От этой аналогии Блэк бы даже улыбнулся, если бы взгляд его не зацепился за то, что свет этот струился из чаши, стоящей на небольшом постаменте. Подойдя ближе, волшебник обнаружил, что внутри чаши находится зелёная жидкость, от которой этот самый свет и излучался. Первым порывом было затолкнуть туда руку, выдернуть со дна медальон, — а Регулус не сомневался, что он был именно там, — но он быстро сообразил, что как минимум это небезопасно, да и сделать он это наверняка не сможет. Так и вышло: едва маг поднёс кончики пальцев ближе — тут же натолкнулся на незримый барьер. Всё здесь было не так, и Блэк даже знал, что именно. — Ты это зелье пил? — вновь обратился он к домовику, стоявшему в метре от него самого. — Да… — голос Кикимера дрожал, был надтреснутым, словно вот-вот норовил разбиться вдребезги. Что ж, если это то самое зелье, о котором он думает… Регулус прикрыл глаза на пару мгновений для того, чтобы настроиться, после чего сухим голосом выпалил ровно, но на одном дыхании: — Обещай мне, Кикимер, что ты предпримешь всё возможное для того, чтобы уничтожить крестраж. Обещай, что не будешь слушать меня после того, как я сделаю первый глоток. Обещай, что будешь заставлять меня пить это, даже если я буду отказываться. Обещай, что как только чаша опустеет, ты сразу подменишь медальон и уйдёшь. Обещай, что никому ничего не расскажешь. Эльф вытаращился на него во все глаза. Он замер в ступоре на пару секунд, после чего активно замотал головой, да так, что аж его большие уши затряслись во все стороны. — Нет-нет, хозяин Регулус не обязан, Кикимер может сам… — Ты не станешь пить эту дрянь вновь! — низким рычанием вырвались слова из уст Блэка. — Ты должен пообещать мне. Кикимер выглядел отчаянным, сломленным. Волшебник старался не смотреть на него. — Кикимер обещает… А понимал ли он, что именно обещает? Задумываться об этом у парня времени не было. Беглым взглядом он скользнул по подаренным часам, стрелки которых вращались сейчас как бешеные, вещая о смертельной опасности. Одним взмахом волшебной палочки волшебник наколдовал в воздухе кубок, после чего быстрым движением зачерпнул в него зелье, ещё пару секунд вглядываясь в него, после чего сделал один глоток так, что вся жидкость в кубке оказалась внутри мага. Кикимер рядом с ним зажмурился. А после настала и очередь Регулуса зажмуриваться. В голове стрельнуло вспышкой боли. Она была такой резкой и внезапной, что захотелось закричать во весь голос, но Блэк лишь сильнее сжал руки на чаше с такой силой, что побелели костяшки. Не давая себе времени на слабину, он с всё такими же закрытыми глазами зачерпнул ещё зелья и вновь осушил кубок. И в третий раз. После этого, даже с закрытыми глазами, в полной темноте заплясали блики и звёздочки перед взором. Тело окатывало то жаром, то холодом. От такого яркого контраста хотелось срочно проблеваться. Похмелье после алкоголя тут и рядом не стояло. — Хозяин Регулус! Хозяин Регулус! — кто-то отчётливо звал его, но волшебник уже ничего не мог разобрать. Реальность размылась. Не было больше чётких границ между настоящим и тем, что происходит у него в голове. Перед его взором выросли две фигуры. Примерно одинакового роста. Два самых родных ему человека. Первой мыслью было: а что же они тут забыли? Второй: лучше бы они исчезли. События давно минувших дней проносились перед глазами. Вот Вальбурга пытала Сириуса, а тот потом сбежал. Вот Регулус показал Джеймсу Тёмную метку, и то отчаянье, что проступило на любимом лице, резало похуже раскалённого ножа, пытало его душу похуже «Круцио». Сириус открыл рот для того, чтобы прямо в лицо выплюнуть ему все слова, которыми сам Регулус терзал себя на протяжении всего последнего времени. — А я был всё же прав. Ты просто маленький глупец. Совсем ничему тебя жизнь не учит. Ты заслужил всё то, что с тобой происходит, — его голос сочился ядом, буквально плескался им во все стороны. — Ты был худшим братом. Ты всего лишь маменькин сынок, недостойный ничего в жизни. Ты всегда прятался за её юбкой. Мне стыдно признавать, что такое отродье, как ты — мой брат! И я рад, что свалил из дома не только подальше от родителей, но и от тебя! Регулус ничего не мог возразить ему в ответ. Он лишь шептал губами, чтобы всё это прекратилось, после чего перевёл затравленный взгляд на Джеймса, но тот лишь смотрел на него так, как когда-то смотрел на Снейпа после очередной их перепалки; он скривил губы в уродливой насмешливой улыбочке и гаденько произнёс: — А чего ты хочешь от меня? — всего. Хочется сказать, что он просто хочет Джеймса всего, целиком и полностью. — Ты думаешь, я хоть пальцем пошевелю ради тебя такого, который оказался жалким предателем? — он прав. Как же он прав, но от этой правды лишь больнее. — Ты пал в моих глазах! — ох, он так боялся услышать именно эти слова. — Хватит, прошу… — у него всё же хватает сил вымолвить хоть что-то. Он так сейчас жалок, что самому противно от себя, но он ничего не может с этим поделать. Его слова пропускают мимо ушей. — Ты противен мне. Регулус сорвался на рыдания, чувствуя, как кто-то невидимый, потусторонний, что-то усердно вливает ему в рот. Кажется, у этого кого-то даже тряслись руки, но этот факт остался им незамеченным. Сейчас существовали только он и две фигуры напротив него. — Я не хочу даже в мыслях произносить твоё имя! — Пожалуйста, пожалуйста, прекрати! Я умоляю тебя! Не надо! Остановись! — он почувствовал, как раздирает от громкого крика себе горло. Где-то там, точно не в этом месте, где он находился, его крик раздался по какой-то незнакомой ему тёмной пещере, отскакивая от сырых стен. — Я никогда не прощу тебя. И всё. Мир для Регулуса перестал существовать. Нет больше ни войны, царящей во всей Магической Британии, ни людей в масках, называющих себя Пожирателями смерти, ни женщины, которая когда-то упустила своё счастье, а затем поломала жизни своим сыновьям, ни домовика, который всё детство лелеял маленького мальчика, ни брата, который его всегда защищал, ни людей, которые этому мальчику подарили самое лучшее лето, ни парня, от одного взгляда кофейных глаз которого пульс Регулуса умудрялся биться, как дикий зверь. А потом наваждение всё так же быстро спало. Блэк обнаружил себя всё в той же пещере, всё у того же постамента, а рядом с ним ужасающе перепуганный Кикимер, держащий в руках уже подменённый медальон. Регулус с ненавистью взирал на крестраж в руках эльфа, после чего почувствовал усталость, окутывающую его тело, а также жажду. Вода. Ему так хотелось пить… Агуаменти здесь не сработает… Он почти не думал — ноги сами понесли его к поверхности озера, а рука потянулась побыстрее зачерпнуть долгожданного сокровища, которое будто спасёт его от смерти. Кикимер что-то истерично кричал ему вслед, но было слишком поздно. Регулус уже коснулся поверхности, и в ту же секунду что-то костлявое и белое схватило его за руку. Он вскрикнул, отступил от края, пятясь назад. Ухватился за единственную здравую мысль, мелькнувшую в голове, после чего закричал на всю пещеру: — Трансгрессируй! — Кикимер замер в нерешительности. Видя то, как он мнётся, Регулус впал в панику, поэтому приказным тоном заорал. — Убирайся отсюда!!! С хлопком эльф исчез. Блэк же во все глаза наблюдал за ходячими трупами, выходящими из воды. Их десятки. Тело бьёт дрожь. Инферналы. Нужно лишь заклинание огня. Он пошарил по карманам, но палочки не нашёл. Обернулся — та лежит рядом с постаментом. Почти на четвереньках волшебник пополз к ней, схватил, но сил не осталось ни на что. Даже на сноп искр. Паника, отчаянье захватывают его целиком, когда мертвецы цепляются за подолы его пальто, рукава пиджака, воротник, волосы, а потом тащат и тащат к воде. Он сопротивляется, брыкается, но бесполезно. Их больше. Они сильнее, а он устал. Сначала вода оказывается по колено, затем по пояс, а после и вовсе он уходит под неё с головой. Пытается всплыть — какой-то, видимо, инстинкт выживания просыпается в нём, вдруг плаванье уже не кажется такой сложной задачей, но итог всё тот же: их больше, а он устал. Скользкие, мерзкие, противные пальцы трогают его везде. В какой-то момент зеленоватый свет вверху кажется слишком далёким, недосягаемым. На смену панике приходит смирение. Регулус помнил, как тонул маленький в озере. Он до сих пор мог ощутить прогрызающий холод, пробирающийся под рёбра. И он бы не справился без помощи Сириуса. Он помнил бурное течение реки, в которую был вынужден прыгнуть, спасая себе жизнь. И он бы всё равно погиб без Джеймса. Вот и сейчас он один не справится. Он был один слишком долго. Он устал бороться. Он просто хочет, чтобы всё это закончилось. Он же так хотел окончания всего этого дерьма, что происходит в его жизни. Получите, распишитесь. Регулус больше не сопротивляется. Регулус больше не борется. Регулусу больше не страшно. Он прикрывает глаза и последнее, что гремит у него в ушах, это знакомый голос, что ранее произносил те ужасные слова… — Неужели ты столько боролся, чтобы сейчас сдаться? — ему казалось, что он слышит голос Джеймса, наполненный одновременно упрёком и болью, он мог поклясться, что ощущал его нежные пальцы в своих волосах. — Да, Джимми, именно так, — хочется ответить, но сил не остаётся даже на то, чтобы просто раскрыть рот. Регулус наконец закрывает глаза. А он всё надеялся на красивый конец этой некрасивой жизни…

***

Оказавшись у ивы под руку с Сириусом, Джеймс замирает. Регулуса здесь нет. По времени они с Блэком-старшим даже чуточку опоздали. Регулус никогда не опаздывал. Смутное чувство, невероятно похожее на панику, разливается волнами по телу Поттера, такими же, какие сейчас шумят в реке у него за спиной. Какая-то сила тянет его подойти ближе к иве. Сириус настороженно ступает за ним, продолжая бормотать себе под нос, что всё это похоже на засаду. Джеймс его еле как уговорил отправиться на встречу, ибо тот чувствовал какой-то подвох. Теперь и Поттер его чувствует, но не засаду, нет, что-то другое. Зачем-то парень заглядывает в дупло. И замирает. Там виднеется еле заметная белая полосочка. Протягивая руку, волшебник достаёт два конверта. Один, подписанный, как «Бродяге», он передаёт Сириусу, тот осторожно его принимает, а вот со вторым Джеймс застывает, кажется, он даже больше не дышит: «Мальчику под ивой». Такое ощущение, будто Регулус специально шифровался, чтобы кто-то не смог, если что, перехватить письма и понять, кому они были адресованы. Поттер ватными руками распечатывает бумагу, чуть ли не рвёт её, а после пробегает глазами по содержимому: «Привет, извини, я не знал, как начать это письмо, и как к тебе обратиться, но, думаю, по надписи на конверте ты уже и сам понял, как я всё же тебя назвал. Как ты? Надеюсь, что у тебя всё отлично. Я бы был рад, конечно, поинтересоваться у тебя об этом лично, но уж прости, боюсь, я такого себе позволить не могу. Знаешь, я бы просто хотел попросить у тебя прощения, я так боюсь, что ты не сможешь простить меня, что я буду тебе противен или что-то подобное. Не умею я писать подобные письма. Помнишь, ты обещал, что о себе позаботишься и о Коте? Уверен, ты позаботился. А иву помнишь? Хотя, разумеется, ты помнишь её, ведь стоишь прямо под ней. А помнишь как нам было хорошо? Я вот до сих пор вспоминаю чай твоей матери. И вспоминаю, как ты книги мне читал. Дориана Грея помнишь? Интересно, а в нашем мире есть кто-то бессмертный? А может, у него тоже есть свой портрет или что-то ещё, дающее ему молодость или вечную жизнь? Подумай как-нибудь на досуге. Твой Регги. P.s… я так хочу услышать это сокращение моего имени от тебя лично…» Джеймс не ощущал своей дрожи, пока Сириус не тронул его за плечо. — Что это за хуйня? — пробормотал Блэк, вглядываясь в своё личное письмо. — Ничего не понимаю… Поттер затрясся ещё сильнее. Он тоже ничего не понимал. Парень рефлекторно схватился за кольцо у себя на пальце, чувствуя, что пульсирует оно сильнее обычного. Что-то происходит. Что-то плохое. — Зови Кикимера… — еле выдавил из себя Джеймс. — Что?.. — переспросил Сириус, точно веря в то, что ему послышалось. — ЗОВИ КИКИМЕРА, СРОЧНО! — на грани истерики прокричал Поттер. — Давай же, Бродяга, ты же всё-таки принадлежишь семье, которой он служит, ну же! Было видно, что Сириус не хочет этого делать, но по его бледному лицу было понятно, что другого варианта он тоже не видит. Сначала на зов никто не откликался. Кикимер появился из воздуха только тогда, когда, казалось, Блэк позвал того уже десятый раз. И по виду домовика было видно, что точно что-то произошло. Он был ещё более чумазый чем обычно, весь дрожал, глаза огромные, навыкат, взгляд потерянный, а в руках какая-то цепочка — нет, какой-то медальон. Сириус, даже не церемонясь с приветствием, потребовал ответов. — Хозяин Р-Регулус… — с какой-то странной болью произнёс домовик. — За-за-претил мне кому-то что-либо рассказывать… — Я тоже твой хозяин! — затрясся Сириус на грани истерики и паники. — И я приказываю тебе рассказать всё, что знаешь. Джеймс, чувствуя, что его друг сейчас просто-напросто доведёт бедного эльфа до полусмерти, отодвинул того в сторону, а потом присел на корточки, заглядывая домовику в лицо, проговаривая всё нарочито мягким тоном: — Кикимер, расскажи нам, ради блага самого же Регулуса, пожалуйста. Но эльф замотал головой, его преданность младшему Блэку была слишком непоколебимой. — Не могу. Я не могу… Джеймс вновь, сам того не замечая, ухватился за кольцо и замер. Не было больше яростной пульсации. Сердце ушло в пятки. Осознание захватило Поттера с ног до головы.

***

Регулусу снился сон. Память подкидывала обрывки случившегося как-то слишком резко, невероятно внезапно и мгновенно, отчего он даже болезненно простонал, но уже в следующий миг всё закончилось, оставляя после себя успокаивающую лёгкость. Голова больше не раскалывалась, зелье не действовало на его сознание, и он больше не чувствовал волнения и боли последних месяцев. Ему было так хорошо. — Кикимер?.. — попробовал позвать волшебник. Ответом ему послужила тишина. Он попытался позвать мать, отца и даже Сириуса, толком не рассчитывая на успех, ибо понимал, что те вряд ли тут окажутся. Так и вышло. Никто ему не отвечал. Пытаясь успокоить себя, он потянулся к кольцу на пальце, но вдруг не нащупал его. Быстро глянув на руку, он с ужасом понял, что кольца на ней нет. А затем так и замер на месте, когда рукав на левом предплечье загнулся, обнажая совершенно чистую кожу. Тёмной метки больше не было. И вот тут стало страшно по-настоящему. Последние месяцы он только и мечтал о том, что когда-то проснётся, не обнаружит клейма Тёмного Лорда и почувствует себя самым счастливым человеком в мире. Но сейчас счастливым он себя не чувствовал. И только сейчас он понял, что несмотря на то, что испытывает эмоции, хоть и такие, как страх, паника и тревожность, но он не ощущает биения собственного сердца. И пульс тоже отсутствует. После он шёл по коридору в доме на площади Гриммо, но отчего-то стены родного дома казались ему незнакомыми. Он заходил в разные двери, но в каждой видел одно и тоже — смерть. В первой двери, снизу, с холодного пола, на него смотрели открытые стеклянные глаза Марлин, которые некогда были яркого синего оттенка. Рядом с ней лежала Доркас. Такая же искривлённая, в неестественной позе, она чуть навалилась сверху на Маккиннон, будто та в последние секунды жизни удерживала её в объятиях. Всё тело Медоуз было в крови, смерть её явно была не из лёгких, но вот на её девушке, кажется, никаких ран не было, что говорило о том, что ту поразило лишь Убийственное проклятие. Во второй его ждали мёртвые Лили и Джеймс, убитые Лордом Волдемортом лично. Регулус тогда, находясь в полной истерике, упал рядом с любимым телом Поттера, пытаясь провести пальцами меж прядей его волос, но в этом мире он был лишь фантомом, призраком, бестелесной фигурой, не способной чего-либо касаться. В третьей двери он видел брата и Петтигрю, второй усмехался над первым, оголяя Тёмную метку на своём запястье. Регулуса это заставляло в бессилии таращить глаза на них, коря себя за то, что сам не узнал о предательстве Питера. А потом Петтигрю подставляет Сириуса. В четвёртой он видит ссутулившуюся фигуру в старой комнате, обвешанной фотографиями, на которых были изображены и Джеймс, и Лили, и Марлин с Доркас, и Питер, и Ремус, и Сириус, лицо которого сейчас было выжжено с кадров. Смотря на фото Питера, Регулусу хотелось харкнуть в него, проткнуть ножом, уничтожить. На столе рядом лежала газета. На первой странице колдография Сириуса с табличкой тюремщика. Регулусу больно. Невыносимо. Его брат... Он никогда не был своим в доме Блэков, он существовал лишь с Мародёрами... Но теперь... ничего этого нет. Ремус в потрепанной одежде, с шрамами по всему телу, с ненавистью смотрел на выжженные места, где когда-то был запечатлён Сириус. — Ты должен был дождаться меня! Должен был быть рядом! Растить Гарри с Лили, Джеймсом, Питером и мною! А ты убил их! Почему!? Почему я так тебя ненавижу?! И почему люблю... — крик Люпина сорвался на шёпот с хрипотцой. Регулуса пробрала дрожь. — Рем... В пятой комнате его ждала ива. Светило солнце. Где-то пели птицы. Почему после всего, что он видел, погода настолько хороша? Почему всё вокруг такое прекрасное? Всё должно умирать... Как умерло всё внутри него. Он сидел полностью опустошённый, как долго — не знал, но слёзы уже успели высохнуть. Высохла даже его душа, наверное. На смену бывшему страху пришла какая-то обречённая смиренность. Он не выбрался из собственного кошмара. Всё оказалось напрасно. Послышались шаги, кто-то сел рядом, но Регулус не поднимал головы. Ему всё равно. Но потом до него донёсся шёпот: — Регулус. Парень поднял взгляд и заметил перед собою Ориона. Блэк-младший находился между состоянием легкого удивления и полного безразличия. — Я умер, да, и всё это у меня в голове? — спросил Блэк-младший, усмехаясь, но ему не нужен был ответ, он и так прекрасно его знал. — То, что я видел, это то, что произошло после моей смерти? — Думаю, это как один из вариантов возможного будущего, — подтвердил его догадки старший Блэк. — Я видел варианты возможного прошлого, так что понятия не имею, что там с твоей ситуацией… Регулус хотел было спросить, что видел отец, но вместо этого поинтересовался о другом: — И как тебе тут? Наверное, не так много страданий, как там? Он даже позволяет себе улыбку, лёгкую, будто ничего не произошло. Орион ещё долгое время всматривается вперёд, будто пытается разглядеть что-то. Регулус столько хотел бы спросить у него, но он этого не делает. Оба молчат, будто в рот воды набрали. Так происходило всегда. Они просто не знали, о чём говорить друг с другом. — Смерть – это просто смерть. Очередная стадия жизни, — видимо, Орион всё же решил ответить на его вопрос. — Тут нет ни хорошего, ни плохого. Всё как всегда. — Ну да, у тебя в жизни всегда всё было «ни хорошо ни плохо», тебе ведь всё было безразлично, — Регулус не хотел огрызаться, он старался сохранить бесстрастный тон, но всё же до конца сдержаться у него не вышло. Орион же просто пожал плечами, сухо произнося: — А чему радоваться, чему грустить, когда всё рано или поздно всё равно закончилось бы? Регулус отвернулся от Ориона. Ему хочется быть как отец, чтобы всё было так же просто. Но нет, ему даже после смерти покоя не дали. Только сейчас, здесь, у ивы он почувствовал хоть какое-то облегчение. — Я так виноват… я столько сделал разных глупостей… — Блэк-младший зарылся лицом в ладони, желая просто исчезнуть. — «Сегодня» мы изменим завтра, «вчера» мы не изменим никогда. И всё. Ответ отца был таким же кратким, как и прежде. А на что Регулус наделся? Что Орион вдруг будет его успокаивать и бережно сжимать в объятиях? Нет, такого он никогда не сделал бы. В его принципах этого заложено не было, но именно это возвращало на ровную поверхность, заставляя держаться. Именно такие его мимолётные, но весьма точные фразы давали возможность ухватиться за что-то, раздумывая над значением. — Что ты видишь? — вдруг вновь послышался голос Ориона. — Что? — непонимающе поднял голову на него Регулус. — Где ты сейчас находишься? — более понятно изменил он вопрос. — У ивы… а ты разве нет? Орион покачал головой так, будто находился в трансе, а потом поднялся на ноги и побрёл куда-то прочь. — И куда ты? — нахмурился Регулус. — Подальше от земной жизни. Я устал от неё. Младший Блэк фыркнул, а после, немного подумав, вновь бросил вдогонку: — А мне куда идти? — А куда ты хочешь? — не сбавляя ходу поинтересовался отец. — Домой, — тут же ответил Регулус. — Под настоящую иву. К Джеймсу. Орион остановился всего на пару мгновений, над чем-то усиленно думая, а после вновь направился по тропинке вдоль берега, уже почти крича в ответ: — Ну так найди её. Дорогу к Джеймсу.