Мальчики под ивой

Ноябрь 1979 Перед глазами до сих пор стояла одна и та же картинка — подземная пещера, зелёное свечение и подвижная вода в стоячем озере (таким, по сути, оно должно быть), в которой плескались полчища живых трупов. Сознание Джеймса заставляло переживать эту картинку снова и снова. Даже когда он отвлекался на посторонние мысли, ничто не могло вытеснить этого. Если кто-то когда-либо задаст ему вопрос о наихудшем воспоминании, не медля с ответом, он назовёт именно этот случай. — Джеймс, ты точно не хочешь выпить какой-нибудь успокоительной настойки? — голос Лили вырвал его, наконец, из собственного кошмара, заставляя заглянуть прямиком девушке в глаза. Пару секунд Поттер молчал, потому что не мог собрать осколки происходящего у себя в голове в одну цельную картину, но после он тряхнул головой, отказываясь: — Нет, Лилс. — Тебе нужно отдохнуть хоть немного. Ты не спишь уже трое суток, — продолжала настаивать Эванс. — Если не собираешься отходить от палаты, то хотя бы вздремни немного. Обещаю, если что-то начнёт происходить, я тебя разбужу. Сейчас, казалось, одно лишнее слово просто убьёт Джеймса на месте — настолько ему было тяжело произносить хоть что-то. Парень лишь послал Лили взгляд, пропитанный благодарностью, зная, что задремать, а тем более уснуть, он не сможет. Та не стала настаивать на ответе, она всё понимала. Всегда понимала, слишком уж хорошее чутьё на его эмоции и состояние у неё успело развиться за тот год, пока они коротали своё опустошение друг рядом с другом. Джеймс удобнее устроился под боком Эванс, кладя голову ей на плечо, та чуть опустилась, подстраиваясь под его комфорт, а затем успокаивающе зарылась своими пальцами в его волосы. Когда она поняла, что это его утешает, Поттер не мог сказать точно, но был уверен, что эти жесты вообще стали такими важными для него с того момента, как они ночами сидели так с Регулусом. Джеймс не произносил его имя даже в мыслях, но после случившегося вечно избегать этого человека было уже ошибкой. Когда Джеймс всё же комфортно уместился на её плече, волшебник позволил своим глазам чуть прикрыться, ибо держать их открытыми с каждой секундой становилось всё более мучительным. Но с темнотой под веками приходили также вновь и воспоминания. Поттер старался не особо дёргаться и ёрзать от каждой неприятной вспышки произошедшего, но, учитывая, сколько было в общем количестве этих неприятных вспышек, сидеть ровно получалось с трудом. Когда Кикимер наотрез отказался объяснять, что произошло, Джеймс на мгновение даже растерялся. Его буйной волной сшибло с ровной поверхности осознание того, что ничем помочь он не в силах. Он готов был сдаться, пока боковым зрением не посмотрел на фигуру Сириуса, которого заметно потряхивало. Сколько бы старший из братьев Блэк не показывал, что ему абсолютно плевать на младшего, сколько бы он не делал незаинтересованное лицо, когда в разговоре всплывало имя, которое тот сам себе запретил произносить, Поттер, как никто другой, осознавал, насколько братья были привязаны друг к другу. Пускай между ними были неприятные моменты, да и отношения в целом были сложными, именно своими взглядами друг на друга, своими привычками и другими вещами они показывали, что друг для друга они не просто знакомые. Они семья. Не в том понятии, что это кровные узы. Джеймсу, к счастью, повезло иметь родителей, которые были надёжной опорой для него в детстве, чего не скажешь о Блэках, но для тех «семья» рассматривалась в другом. Семья для них была в отношениях с Мародёрами, с девочками, в их отзывчивости, в их дружбе, в готовности прийти в тяжёлый момент на помощь. Для братьев имело смысл лишь понятие — родство ещё не делает нас семьёй. И исключение из этого правила было лишь в двух людях — в них самих. И именно это помогло Джеймсу вновь собраться. Помогло уговорить Кикимера если и не рассказать всего, то хотя бы перенести их к его хозяину, ведь эльф давал обещание, что не скажет никому правды, но показывать ему не запрещалось. А после этого всё смешалось в один сплошной кошмар. Из-за пережитого тогда ужаса Джеймс помнил всё лишь обрывками, намешанным в один сплошной ком. Тогда Регулус уже снял все защитные заклинания с пещеры на какое-то определённое время, поэтому трансгрессировать прямиком туда сложности у Кикимера не возникло. Увидев барахтанья в воде, первым, кто ринулся к озеру, был Сириус. Казалось, он действует почти не раздумывая, скорее, автоматически. Джеймс бросился следом, только ему хватило ума прежде вскинуть палочку, создавая огонь. Сириус поступил так же, но его движения были более резкими, более быстрыми. У него словно сработала в голове одна единственная функция: «уничтожить». Когда им рассказывали на уроках Защиты от Тёмных искусств о способе расправы над инферналами, он даже не представлял, какие пугающие звуки они издают перед смертью (если про мертвецов, конечно, можно так сказать). Пока Сириус продолжал метать огонь в мерзких тварей, Джеймс, не тратя времени даром, с палочкой наготове ринулся в воду за Регулусом. Когда он, полностью сырой, с бешено колотящимся сердцем и с младшим Блэком на руках вышел на берег, бережно опуская того наземь, вокруг них уже не было того хаоса. В воздухе лишь клубился дым да смог, летал пепел, и всё пропахло гарью, возможно и сгоревшей плотью, а может, это им так только показалось. Блэк и Поттер помнили нотации Маккиннон о том, как откачивать человека; тогда, конечно, они воспринимали это в шутку, но теперь было совсем не до смеха. Несмотря на то, что всю воду Регулус выплеснул наружу, в себя он так и не пришёл. Парень открыл глаза, но смотрел он в пустоту, куда-то сквозь брата и друга. Сказать о том, что его взгляд пугал — ничего не сказать. Джеймс имел понятие о том, что такое наркотические вещества, тогда ему показалось, что именно под ними Блэк-младший и находился, но он слишком хорошо его знал, чтобы отмести эту мысль в сторону сразу же. Парень ни за что бы не взял их в рот, а это означало, что в организме того находилось что-то куда серьёзнее, а учитывая жар, который распространялся по всему чужому телу, Сириус и Джеймс поняли, что без посторонней помощи в сознание им Регулуса не привести, а даже если и привести, то этим они могли лишь навредить ему ещё сильнее. Взяв его на руки, Поттер ласково провёл по мягким сырым волосам, как делал это всегда, пока старший Блэк занялся их трансгрессией. Разумеется, отправились они в штаб Ордена Феникса. Сейчас это было самое безопасное место, а учитывая то, что они не знали всего происходящего, возможно, Регулусу пришлось бежать от своих же. Или ещё только придётся. Конечно, Грюм, который остался тогда в штабе за главного, начал возмущаться, что они притащили Пожирателя в самое сердце Ордена, но зато Марлин, выполнявшая роль целительницы, среагировала моментально, а под угрозами Сириуса и более тактичными уговорами Доркас, Аластор всё же дал добро на помощь младшему Блэку, но тут же отправился ставить в известность Дамблдора. Регулус пришёл в себя только вчера днём. Сейчас же время приближалось к десяти вечера. До того, как Регулус очнулся, Джеймс и Сириус оставались на месте, дежуря по очереди, пока второй дремал. Лили присоединилась к ним только вчера вечером, уговорив Сириуса отправиться домой и выспаться, хоть сделать ей это удалось с большим трудом. Блэку просто не хотелось оставаться в одиночестве (Ремус сейчас был на своей миссии рядом с оборотнями), но всё же своё состояние угробить ему тоже не хотелось, а что касается Поттера, спорить с ним оказалось бессмысленно, поэтому, после нескольких попыток воззвать к его разуму, Эванс всё же сдалась, устраиваясь рядом с ним. Единственные, кто заходил к Регулусу в палату, были Марлин, мадам Помфри и Доркас, с которой они о чём-то советовались. Та даже сумела поговорить с Блэком, а после рассказала Лили с Джеймсом, что если сейчас он и не в порядке, то обязательно будет. Поттеру хотелось ей верить. Когда дверь в палату приоткрылась, а после распахнулась полностью, Джеймс поднял веки и устремил взгляд вперёд. Он вроде и понимал, что рано или поздно ему придётся встретиться с Блэком, но он всё равно не был к этому готов. Регулус постоял в дверях ещё несколько мгновений, гипнотизируя Поттера, заставляя удерживать на себе его взгляд, но при этом не смотря на него в ответ. И вроде Блэк был всё такой же, но при этом что-то в нём неуловимо изменилось. Джеймс сжал свои пальцы на предплечье Лили такой цепкой хваткой, что девушке даже показалось, что он сейчас сломает ей руку, но она лишь в ответ прижалась к нему сильнее, стараясь хоть как-то успокоить его нервы. — Здравствуй, Регулус, — Эванс первой подала голос. Она ожидала, что тот скажет ей хоть слово, но парень лишь кивнул, даже на секунду не посмотрев на них. За спиной Регулуса появилась Марлин, осторожно опустив руку ему на плечо. Лишь после этого он сдвинулся с места, но прошёл куда-то в сторону. Джеймс проследил за ним, наконец, замечая Доркас около поворота к лестнице, которая перехватила Блэка и повела за собой. Когда они скрылись на втором этаже, Марлин произнесла: — Его физическое состояние будет в норме, но насчёт морального ничего не могу обещать… Сам он говорит, что чувствует себя «неплохо». Не знаю, что произошло, об этом он говорить с нами отказался, лишь обсудил что-то с Доркас, пока они были наедине, но она мне тоже ничего не рассказала. А ещё, насколько мы поняли, дела у него обстоят не слишком хорошо, учитывая, что у него появилась большая тяга к саморазрушению. На несколько секунд воцарилась тишина. Джеймс знал, что Регулус никогда не отличался оптимизмом, да и вообще каким-либо весельем в целом, скорее даже наоборот, но про саморазрушение он вспомнить не мог. Блэк всегда был слишком амбициозным и уверенным в себе, чтобы страдать аутоагрессией. Но после Поттер припомнил моменты, когда у Блэка начинались панические атаки. Тогда его было кому сдерживать, но был ли у него кто-то за то время, пока он был вдали от ставшего ему привычным общества? Джеймс понял, что выпал из реальности, когда над ухом у него разнёсся голос Лили. Кажется, девушки уже какое-то время вели беседу. — Почему он рассказал что-то только Доркас? — с нахмуренным лицом задала вопрос Эванс. — Они были близки, — предположила Марлин, пожав плечами. — Доркас не сказала бы ему ничего в ответ, — хриплым голосом произнёс Джеймс, отчего получил непонимающие взгляды. — Что? — спросил он, а затем вздохнул, поясняя: — Ему не нужны были нотации и советы, а уж тем более какое-либо сочувствие. Ему хотелось лишь поделиться о произошедшем с кем-то, а Доркас, я уверен, предоставила ему именно это. Марлин казалась удивлённой от такого знания поведения Регулуса, в отличие от Лили, которая прекрасно знала природу отношений между Блэком и Поттером, но Джеймс ничего не стал объяснять, вновь прижавшись щекой к плечу Эванс. — Дамблдор решил поговорить с ним, и если Регулус позволит, предложить помощь, — продолжила Маккиннон. — Вы будете ждать окончания их разговора? Когда оба в ответ ей кивнули, она предложила отправиться в Главную комнату, где уже присоединилась к их ожиданию.

***

Когда Регулус открыл глаза и обнаружил себя в палате целителя, на мгновение он даже был дезориентирован, поскольку в его голове ещё слишком живо стоял силуэт Ориона. А уж когда он увидел Марлин, с нежной улыбкой посмотревшей на него, то перед глазами тут же пронеслась кровавая пелена, вспомнился незнакомый коридор на площади Гриммо, проклятые двери и тела семьи Маккиннон с Доркас. Его тут же затошнило, по всему телу пробежала дрожь. Реакция Марлин была стремительной, она поколдовала палочкой над ним, а после протянула какую-то настойку. Руки Регулуса просто его не слушались, мозг не хотел брать ничего из рук мертвеца. В голове была абсолютная пустота, но и в то же время какая-то куча всего, перемешанного между собой — отвратительное, неприятное ощущение. — Скажи, как ты себя чувствуешь? — это было первым, что спросила тогда Марлин. — Неплохо, — и не соврал, и не сказал правду. Чувствовал он себя отвратительно, но куда лучше, чем там, где собственными глазами он мог наблюдать трупы друзей. Маккиннон лишь покачала головой на этот ответ, но никак не прокомментировала, взяв с тумбы стакан с водой, протянула его своему пациенту, ибо голос того был совсем хриплым, а после задала следующий вопрос: — Ты помнишь, что произошло? На секунду Блэк зажмурился. Он помнил всё слишком хорошо, и всего «этого» было слишком много. — Да, — и прежде, чем она смогла задать следующий вопрос, Регулус задал свой: — Где я? И что произошло после… ну… К счастью, продолжение Марлин не потребовалось, она лишь понимающе кивнула и ответила: — Джеймс и Сириус с помощью Кикимера спасли тебя и доставили сюда, в штаб Ордена Феникса… — Регулус вдруг отчётливо понял, что мягкие касания Джеймса ему вовсе не мерещились, а Марлин помолчала, после чего продолжила: — Я не могу говорить тебе, где именно ты сейчас находишься, но не потому, что не доверяю, а потому, что так приказал Грюм. Регулус скривился, подумав о Грюме. Как-то ему доводилось с ним сражаться: то была битва, в которой Эван сильно потрепал тому лицо, и тут же почувствовал боль, которая отдала где-то в голове. Марлин, заметив это, произнесла: — Кажется, ты пил Изумрудное зелье? Волшебник кивнул в ответ, но объяснений никаких не дал. Маккиннон на это лишь вздохнула, а после в очередной раз кивнула с понимаем. — Могу ли я позвать своего домового эльфа? — поинтересовался Регулус. Последовал положительный кивок, и маг произнёс в воздух — Кикимер! Эльф появился мгновенно, в руках он держал коробочку, в которой находился медальон, эльф понимал, что хозяину именно он сейчас был и нужен. — Хозяин Регулус, Кикимер не говорил ничего никому, он лишь… — Тише, — мягко оборвал его речь Блэк. — Всё хорошо, скоро я вернусь домой, обещаю, сейчас просто отдай мне коробку, возвращайся назад и никому не говори о моём местоположении, а если спросят – соври, сказав, что я с матерью у Друэллы, хорошо? Эльф кивнул, протянул коробку, а после вновь испарился с хлопком. — Сейчас я дам тебе Усыпляющее зелье, — через пару секунд как ни в чём не бывало продолжила говорить Маккиннон. — Тебе нужно как можно больше отдыхать для того, чтобы организм полностью избавился от зелья внутри, да и вообще после того, что случилось, покой для тебя – самое ценное лекарство, — Блэк отрешённо кивнул, а Марлин вдруг заставила вновь обратить на себя внимание. — Регулус, ты же понимаешь, что всегда можешь обратиться ко мне с любой просьбой о помощи? И не только ко мне. Сириус, Лили, Питер, Доркас, Ремус, Джеймс – все мы есть в твоей жизни для того, чтобы поддержать. Блэк тупо уставился на неё, после чего выдал: — Но я ведь Пожиратель Смерти… — Это не отменяет того, что ты наш друг. В следующий раз Регулус проснулся уже следующим днём. Было явно ещё раннее утро. Всё время, пока он спал, ему снились кошмары. Он вновь видел тела друзей, видел хохочущего Волдеморта, видел призраки Джеймса и Сириуса — как тогда, в пещере, они были злы на него, тыкали в него пальцами и обвиняли во всём на свете, начиная от его предательства, заканчивая его личными качествами как человека. Он вскочил на постели весь в поту, его пробирала дрожь. Он даже не понимал, что всхлипывает, терзая себя за волосы и расцарапывая руки, пока не почувствовал лёгкое прикосновение к своей спине и тихий, чуть испуганный голос. — Рег… Он дёрнулся ещё сильнее, но отскочить в другую сторону от прикосновения сил не было, поэтому оставалось лишь дрожать всем телом. — Убери руку, Марлин, — посоветовал тихий голос, от которого Регулусу почему-то стало значительно легче. Марлин молча последовала совету, чуть отойдя в сторону, чтобы Блэк мог видеть и её, и Доркас, которая своими серебристыми волосами и белым платьем сейчас создавала подобие ангела. — Прости, мне следовало дать тебе зелье Сна без сновидений, — извинилась Маккиннон, но Регулус только покачал на это головой. — Не нужно, это было бы бессмысленно. Я слишком часто пил его, кажется, у меня выработался иммунитет на это зелье. Взгляд Марлин был нечитаемым, но Регулус был готов поклясться, что если она и не осуждала его, то точна была в шоке. Доркас попросила оставить их наедине, после чего Маккиннон быстро ретировалась из палаты, а Медоуз аккуратно присела на краешек постели Блэка. Они ещё пару минут сидели в полной тишине, смотря друг на друга, впитывая эти взгляды, а Регулус моментально успокаивался. Затем Доркас так же молча осторожно взяла его руку в свою, невесомо провела кончиками пальцев по костяшкам, что когда-то полностью были избиты о зеркало, по шрамам на предплечьях, которые остались вследствие попытки избавиться от душевной боли, и, наконец, прошлась по свежим царапинам, кои он только что оставил после сна. — Я рада, что ты снова рядом с нами, — произнесла она. — Я скучала. — По моему отвратительному характеру или по моему острому языку? — попытался пошутить Блэк. — По тебе в целом. Вновь молчание. — Доркас, я…. Докажи мне, что я до сих пор жив, умоляю… Вместо ненужных сейчас вопросов, Медоуз взяла его руку, провела над его Тёмной меткой пальцами, не касаясь её, прижала ладонь сначала к своему сердцу, потом к чужому, а после нащупала им обоим пульс. Это слегка успокоило Регулуса и они продолжили разговор. Им удалось поговорить о происходившем в их жизнях за то время, что они не виделись, а Регулус же, долго раздумывая, стоит или не стоит, всё же рассказал ей о крестражах и о том, как разочаровался в Тёмном Лорде. Доркас слушала молча, не перебивала, изредка что-то уточняла, не пыталась его как-то укорить, пожалеть или дать ненужный совет. Также она настояла на том, чтобы он переговорил с Дамблдором. Честно, Регулусу не очень хотелось этого делать, да и доверия к этому человеку у него не было, зато он считался с мнением Медоуз и полностью ей доверял. Когда они обсудили все важные детали, разговор плавно перетёк на отвлечённые темы, такие, как их отношения с Марлин, взаимоотношения всех остальных. Регулус даже удивился, когда узнал, что Джеймс и Лили не вместе, хоть тех и продолжали сводить остальные из компании. Когда Регулус сам спросил, почему они до сих пор не вместе, Доркас как-то странно посмотрела на него, но лишь пожала плечами, эдак, не её это дело. — Прости за твою семью… — он должен был сказать это давным-давно, но набрался смелости только сейчас. Девушка посмотрела на него как-то сожалеюще, больше с какой-то жалостью, но быстро покачала головой, усмехаясь. — Тебе так обязательно брать всю ответственность на себя. Неужели ты не понимаешь, что не можешь спасти всех? Твоя проблема в том, что во всём ты винишь исключительно себя. И ещё, помни, пожалуйста, что любое ежедневно повторяющееся действие вырабатывает зависимость. Она повторно ласково провела по его руке, а после удалилась. Марлин вернулась в палату, вновь дала ему Укрепляющие зелья, после чего Регулусу удалось поспать пару часов. Когда он очнулся, то первым делом Маккиннон вернула ему его волшебную палочку и сказала о том, что он может возвращаться домой, но перед этим Доркас проводит его к Дамблдору. Регулус быстро кивнул, оделся в свою потрёпанную и местами испорченную одежду, после чего направился к двери, открыв её. Увиденное заставило его отвести взгляд и встать на месте. Ещё совсем недавно он был уверен в том, что умер, что погибли и его друзья. Совсем недавно он сидел над трупом Джеймса и собственными глазами видел смерть Лили. Теперь видеть их живыми и здоровыми было для него пыткой. Просто сейчас он как никогда ощущал, насколько хрупки и недолговременны человеческие жизни. Лишь приветствие Лили и рука Марлин, подталкивающая его вперёд, вывели из этого ступора, заставляя направиться к Доркас, которая уже вела его на второй этаж. Поднявшись по ступенькам и дойдя до нужной двери, она кивнула ему, после чего, вздохнув, волшебник постучался и вошёл в кабинет. Первое, что бросилось в глаза — разноцветная мантия, скорее похожая на халат, седая длинная борода, а после взгляд наткнулся на другую фигуру рядом с Дамблдором. При виде Грюма внутри Регулуса что-то холодело, а по спине пробегали мурашки. Аластор смерил его подозрительным и грозным взглядом, а после кивнул Дамблдору и вышел. Ещё пару секунд Блэк смотрел мракоборцу вслед, пока голос директора Хогвартса не переместил его обратно в реальность. — Добрый вечер, Регулус, чашечку чая? — Нет, спасибо, мистер Дамблдор, я бы хотел сразу приступить к интересующим нас вопросам. Казалось, этот ответ повеселил старого волшебника, но он лишь указал рукой на стул рядом со своим столом, а затем весь подобрался, готовый слушать. Вот только первым начинать разговор Блэк желания явно не имел, поэтому Альбусу пришлось сделать первый шаг самому. — Итак, мне известно, что ваш брат, мистер Блэк, и ваш друг, мистер Поттер – а он ведь вам друг? – спасли вас в подземной пещере, уничтожив огромное количество инферналов. Есть ли вам что сказать по этому поводу? Регулус тяжело уставился на него исподлобья, раздумывая над странной формулировкой их отношений с Джеймсом. Он точно не мог знать о их романтическом плане, скорее, он лишь проверял Регулуса на возможность того, что он может пойти против бывших приятелей. В глазах директора заплясали какие-то озорные искорки, но давать ответа на первый вопрос Блэк не собирался, поэтому он сразу перешёл ко второму. — Я пытался уничтожить крестраж. Волдеморта. На мгновение Дамблдор замер, но после лицо его озарилось пониманием, и он, хмыкнув, произнёс: — Значит, Доркас всё же была права, что он действительно их создал. — Прошу прощения, — не понял Регулус. — Доркас? Их? Дамблдор чуть откинулся в своём кресле, задумчиво буравя Блэка взглядом. Кабинет погрузился в тишину, и только мерное тиканье стрелок часов давало понять, что мир не замер на одном месте. Регулус уже думал, что скоро у него начнёт глаз дёргаться от давящего напряжения, но вот директор вновь подал голос. — Откуда вам известно о крестражах и как быстро вы догадались о наличии одного из них у Лорда Волдеморта? Регулусу хотелось возмутиться в голос и издать негодующий вопль, но такие мечты он решил оставить лишь мечтами. Несмотря на то, что ответы ему хотелось получать больше, нежели вопросы, он всё же решил принять правила игры старика. — О крестражах я читал ещё в домашней библиотеке Блэков, там и не такое найти можно, а вот о наличии подобного… артефакта у Тёмного Лорда я догадался лишь после того, как он заставил моего домовика испытать возможные препятствия для тех, кто сможет его отыскать. После этого Дамблдор пожелал услышать всё в красочных подробностях, а Регулус, стискивая челюсть и скрипя зубами, с неохотой их ему поведал, начиная от самого медальона, заканчивая его местонахождением и дорогой туда. После этого он даже вынул из кармана пиджака коробочку и открыл её, показывая доказательство того, что крестраж сейчас был у него. Регулус не особо интересовался какими-либо артефактами и именно сейчас пожалел о такой потере знаний, потому что оказалось, что данный медальон был не простым, а самого Салазара Слизерина. — Что насчёт тех двух вопросов, которые я вам задал? — вновь поинтересовался Регулус. — Видите ли, мистер Блэк, я уже давно догадывался, что Тёмный Лорд нашёл способ обхитрить Смерть, но я и понятия не имел, что решил он этого добиться самым ненадёжным способом. Я бы даже сформулировал, самым неприятным, хоть это и мягко сказано. Хотя такой я вариант тоже не исключал. Помните серебряные часы вашего дяди Альфарда? — директор вдруг достал их из тумбочки в столе и помахал ими в воздухе. — В них был спрятан яд василиска, — он взял в другую руку совсем крохотную колбочку. — Именно я послал тогда вашего брата за этими часами, только Сириус не знал, для чего именно эти часы мне понадобились, — Регулус даже не спрашивал, откуда Дамблдор знал о яде в часах. Самому себе дороже. — Доркас Медоуз настаивала на варианте с крестражем, но я долгое время отказывался от него – как видно, зря. Что касается количества крестражей, я боюсь, что на одном Лорд Волдеморт не остановился… — Что вы имеете в виду? — спросил Регулус, когда волшебник сделал паузу. — Я знал мистера Реддла ещё в его школьные годы и, — Блэк сделал себе заметку о том, какой была настоящая фамилия Тёмного Лорда. — Поверьте мне, даже с возрастом так сильно поменяться нельзя, взять хоть в пример его змеиные глаза. Один крестраж таких сильных внешних отличительных черт не нанесёт. — Уж больно Вы осведомлены в вопросах о жизни и смерти… — буркнул себе под нос Регулус, на что Дамблдор издал смешок, заявив, что прежде уже имел возможность общаться с тёмными волшебниками, кажется, подразумевая Гриндевальда. — Тогда сколько крестражей в общей численности? — вновь задал вопрос Блэк, чувствуя отвращение. Как можно вообще так играть со своей душой, разрывая её даже не один раз, а несколько? — Сложно сказать точно, сколько их на данный момент, но я могу предположить, что Том движется к одному определённому числу – семи. — Самое сильное магическое число, — кивнул Регулус. — Скажи мне, мальчик мой, — от этого обращения Блэку вновь захотелось скривиться. — Ты можешь предположить, какие вещи могли бы быть крестражами? — Я не уверен. Я бы на его месте вообще сделал крестражем какой-нибудь камушек, а потом кинул его в море, чтобы никто его не нашёл. Хотя… учитывая любовь Волдеморта к символизму, думаю, одним бы точно мог быть черный перстень на пальце Тёмного Лорда – если бы он помещал часть своей души в какой-либо предмет, то точно выбрал что-то важное для себя, а учитывая то, что он с этим перстнем не расстаётся, то крестражем может быть вполне именно кольцо. Кажется, предположения Регулуса о том, что было бы, если бы он создал свой крестраж, нисколько не смутили директора, наоборот, он даже глянул на платиновое кольцо с ивовыми ветвями на его руке, а после с любопытством посмотрел прямиком в глаза. — Так, хорошо, будь ты на его месте, что бы ты ещё из личных вещей мог сделать потенциальным местом для хранения своей души? — Не так уж и много всего, — пожал плечами Блэк. — Это были бы самые значимые и ценные вещи. Возможно, мои ножи, а может мои часы или мой дневник. Директор вновь на целую вечность замолчал, обдумывая это предположение, а затем кивнул. — Хорошо, остановимся на дневнике, — этот вариант Регулусу тоже показался наиболее возможным. — Теперь то, что касается тебя самого. Если бы ты работал двойным шпионом, то мог бы получить не только нашу защиту, но и возможность расплатиться с Лордом Волдемортом за всё. Подумай над этим. — Слушайте, я планировал, что справлюсь с этой задачей сам, в одиночку, не подвергая кого-либо опасности, и я… — Порой судьба разрушает наши планы, когда видит, что эти планы могут разрушить нас, — перебил волшебник, не давая Регулусу закончить мысль. Дамблдор дал понять, что разговор окончен, а Блэк кивнул; он знал, что маска его отстранённости всё ещё держится на лице, но вот в душе у него кипела злость. Знает ведь старик, как надавить на слабости и как умело заткнуть рот. Уже почти повернув ручку двери, парень услышал заключительные слова волшебника: — И, мистер Блэк, мисс Маккиннон передавала мне всё о вашем состоянии, поэтому я бы повременил с вашим возвращением домой в одиночестве. Будет лучше, если хотя бы день-два за вами кто-то будет вести наблюдение. У вас есть тот, кто сможет обеспечить вам относительное благополучие? — Конечно, — ответил Регулус, выходя из кабинета. Он не знал, соврал сейчас или сказал правду, но задумываться об этом не стал. Парень прошёл по коридору, минуя такого же скептически настроенного по отношению к нему Грюма, а после спустился вниз по лестнице, замечая в Главной комнате Доркас под боком Марлин и Джеймса с Лили рядом с ними. — Как всё прошло? — первой поинтересовалась Лили. — Неплохо, — вновь дал нейтральный ответ Регулус, а после, немного помедлив, обратился к Марлин. — Что ты такого сказала Дамблдору, что он опасается отпускать меня домой одного? Не верится, что это было сказано лишь чтобы поставить кого-то рядом со мной для того, чтобы убедиться, что я не шпион Волдеморта. Марлин виновато глянула на него, но её объяснения получить он не успел, поскольку Доркас с мягкой улыбкой поинтересовалась: — Значит, Дамблдор хочет, чтобы ты остался либо здесь, либо отправился к кому-то из нас? — Наверное, — пожал плечами Регулус, показывая, что ему, в принципе, всё равно. — Тогда побудешь пока у меня, — а вот этот голос Блэк не был готов услышать. Он даже вздрогнул, хоть и постарался прикрыть это тем, что поправляет упавшую на лоб прядь волос. Медленно повернувшись к Джеймсу, он оглядел того цепким взглядом, стараясь не смотреть в глаза. С любым другим он бы не позволил себе такую слабость, как избегание взгляда, но с Поттером это было допустимо. Он настолько задумался, что даже не заметил, как парень приблизился к нему почти вплотную. — Ну, — подтолкнул он его. — Чего встал? Пошли.