Мальчики под ивой

Ноябрь 1979 Иногда Джеймсу Поттеру нужен был личный ассистент, который всегда мог бы напомнить ему, что для начала нужно думать, прежде чем что-либо делать или говорить. Поскольку такого в его жизни, к сожалению, не было, приходилось пожинать плоды собственного неумения вовремя закрыть рот. Позвать-то младшего Блэка он к себе позвал, а вот что делать дальше — вопрос. Выйдя на крыльцо особняка, где расположился штаб Ордена, а затем пройдя за ворота, оба волшебника переместились парной трансгрессией к дому Поттеров. Регулус даже не успел прикинуть приблизительное место, где штаб мог находиться, как мир вокруг завертелся, и вот уже перед ним было знакомое место, где он некогда провёл лучшее лето своей жизни. Джеймс с лёгким любопытством косился на своего товарища, стараясь отметить реакцию того на некоторые преобразования в этом некогда светлом месте. Бежевые кирпичные стены, которые, казалось, посерели на несколько оттенков и мрачный сад с кучевыми тучами над территорией навряд ли создавали впечатление того спокойного и приветливого жилища, коим оно прежде являлось. Но, чего бы Джеймс в этом бледном лице не пытался найти, ему сделать этого так и не удалось. Только сейчас он вдруг ясно осознал, что именно ему показалось тогда, перед палатой в штабе, новым в Блэке-младшем. Он казался неживым. Раньше Регулус всегда контролировал свои эмоции и мог расслабиться только в комфортном окружении, но даже в его каменной маске было единственное слабое место — хрустальные глаза, будто зеркально отражающее всю суть его души. Больше этого не было — полная мертвенность. Встретившись глазами с этим пустым взглядом, ожидающим, что Поттер наконец сдвинется с места, Джеймс впрямь отмер, торопливо направляясь к дому. Пока открывал двери и проходил внутрь, он прекрасно чувствовал чужое присутствие, но вот звука шагов не слышал. Блэк будто стал ещё тише, чем прежде. Это пугало и нервировало. Особенно напряжённым было слышать голос волшебника, будто разом охрипший и понизившийся на несколько тонов. Поначалу Джеймс списал это на плохое самочувствие Регулуса, но теперь же он всерьёз задумался над тем, не был ли этот голос уже привычным в жизни Блэка. Пока вдвоём они снимали обувь, навстречу им выбежал Кот, который, не тратя времени на Поттера, вдруг резво рванул к Блэку, начиная тереться о его ноги и громко урчать. Джеймс позволил себе ласковую улыбку, наблюдая за этим воссоединением. Честно, он ни на миг не сомневался, что кот узнает своего второго хозяина (если, конечно, можно было сказать вообще о наличии хозяев у котов). Регулус так и замер с одной приподнятой рукой, пока пытался снять ботинок с ноги. — Предатель, — Джеймс ещё раз напоследок улыбнулся, а после, пройдя по коридору, направился на кухню, ставя чайник и заваривая чай. Уже спустя минут пятнадцать чайник закипел, травы настоялись, и вода разлилась по кружкам. Убедившись, что всё готово, Поттер оглянулся, шаря глазами по кухне, но Блэка так и не заметил. Вернувшись в коридор, он стал свидетелем весьма милой картины: Регулус, видимо, уже отошедший от шока, распластался на полу, скрестив ноги по-турецки, а на коленях у него устроился Кот, довольно урча и подставляя шею под ласковые касания тонких пальцев. — Ты чай пить будешь? — наверное, стоило это спросить ещё перед тем, как начать заваривать напиток, но Джеймс опять решил пренебречь мозгом, отчего теперь неловко почесывал затылок. Регулус ничего не ответил, лишь поднялся на ноги, заставляя кота недовольно фыркнуть и спрыгнуть с его колен, а затем так же молча прошёл мимо второго парня, направляясь на кухню. За последнее время у Джеймса появилась целая разнообразная коллекция чаёв, но Блэк, что неудивительно, отдал предпочтение чаю Юфимии. Пили всё в том же молчании, лишь изредка шикая на Кота, который так и норовил перевернуть чашки и засунуть нос в рты хозяевам. Раньше они могли молчать часами, не чувствуя между собой никакой неловкости, но теперь, по прошествии года, что они не виделись, напряжение явно ощущалось меж пальцев. Поттеру хотелось задать сто и один вопрос, но он понимал, что лучше пока не давить на Блэка. Захочет — расскажет. Будь он тем Джеймсом Поттером, коим был ещё года два назад, то тут же пристал бы с подробным расспросом, но он уже давно понял, что эта тактика — далеко не наилучший вариант. Сидели они так около часа, в течение которого Регулус постоянно косился на свои часы. Джеймсу было приятно, что тот сохранил их, что касается и платинового кольца, но вот на кольцо смотреть было не то чтобы неприятно, но не по себе уж точно — волшебник всё время вспоминал, как почти потерял биение пульса по ту сторону. Сначала Поттеру даже показалось, что Блэк проверяет часы на наличие опасности, но, видимо, тот лишь следил за временем. — Мне жаль твоих родителей, — это было первое, что вообще сказал ему Регулус. И Джеймс поверил ему, благодарно кивнув. Он бы не сказал этого, если действительно так не считал. По тому, с каким наслаждением Блэк пил чай, приготовленный по рецепту миссис Поттер, да с какой силой тот сжимал пальцы на ручке, можно было действительно понять, что он сейчас испытывает глубоко внутри. И были это точно не самые радостные ощущения. — Как ты? — спросил у него Джеймс. — Неплохо. Я… мне нужно подышать свежим воздухом, — тихо шепнул Регулус, поднимаясь из-за стола. Джеймс кивнул, он хотел было остаться за столом, чтобы дать магу личного пространства, но Блэк вдруг остановился, бросив взгляд через плечо. Этого хватило, чтобы Поттер последовал на улицу за ним. Крыльцо дома встретило их действительно свежим и отрезвляющим воздухом. Регулус подставил лицо ветерку, блаженно прикрыв глаза. Кот продолжал радостно тереться о чужие ноги. Джеймс же довольствовался тем, что просто наблюдал за ними. Его взгляд скользил от знакомого прямого носа, останавливаясь на чёрных ресницах, а потом отвлекался на отросшие волосы, мягко колыхающиеся волнами, почти достающие плеч. Будь его воля, он бы наблюдал за этим вечность. — К иве? — он так и не понял, кто именно из них первым задал вопрос, но ответ последовал незамедлительно. — К иве. Кот недовольно глянул вслед бросившим его волшебникам. Оставаться у места, где они провели, пожалуй, лучшее своё время, было невероятно хорошо. Главное, что никто не запрещал им рассматривать друг друга так, словно делали они это впервые. Джеймс, слушая знакомый шелест ивовых листьев, но при этом смотря в совсем незнакомые холодные пустые глаза, ощущал полный диссонанс. Ему, вероятно, оставалось лишь привыкать к такому новому изменению. — Вот смотрю на тебя… — вновь произнёс Блэк. Когда он начинал говорить, то морщился, будто обвиняя себя в том, что вообще посмел открыть рот. Джеймсу же хотелось кричать, чтобы тот не закрывался, а продолжал говорить. Ему слишком нравилось слушать его голос. — И думаю о том, почему же ты ещё не кинул в меня Аваду. Смешок, который он после этого издал, был слишком грустно-ироничным. Джеймсу в тот же момент захотелось заключить его в свои объятия, но приходилось себе напоминать о чёртовых-проклятых-Мерлином-личных-границах. — Я помню, кто предупредил Орден о нападении на семью Тонкс. Помню, кого увидел за вороньей маской, — ответ был лёгкий, такой, будто сам собой разумеющийся. — И я помню тебя в самые худшие твои времена, но до сих пор считаю прекраснейшим человеком в моей жизни. — Этот мир не заслуживает Джеймса Поттера, — и вновь эта раздражающая усмешка. Так и хотелось сказать, чтобы он перестал прятать сломленного себя за этой ненужной им обоим маской. Джеймс готов был принять его любым, главное, чтобы он был рядом. Оба молчали ещё какое-то время, пока Поттер ясно не осознал, что эта тишина уже начинает его нервировать. Нужно как можно быстрее оборвать её. — Я рад вернуться под иву тогда, когда всё можно начать сначала, — фраза повисла в воздухе, пока одна пара глаз уставилась на другую. — Это место можно уже назвать домом. — Ива – не мой дом. Она лишь та самая точка на карте, указывающая на настоящий дом, а мой дом – это ты. Джеймс замер, не сразу осознавая, что именно сказал Регулус. В голове тут же промелькнул первый робкий поцелуй у этой самой ивы, другой, уже более страстный в доме Блэков, парные кольца, кулон с лисом, что сейчас болтается на шее, касания, которые Блэк никому другому не позволял, Кот, которого он доверил именно Поттеру. Всё это ясно очертило его мысли, заставляя произнести: — Ненавижу тебя. А после зарыться лицом в ладони, но тут же поднять его обратно, едва рядом послышался смех — звонкий, искренний, настоящий, не та фальшивка, коей второй парень притворялся. Джеймс всегда обожал смех Блэка, а сейчас и подавно. Смотря на его искрящиеся глаза, он сам невольно улыбнулся, а потом со смехом толкнул его плечом. — Ну что ты смеёшься? Ты хоть понимаешь, что это прозвучало, как признание в любви? — А если и так? — пытливо всмотрелся в его лицо Регулус. Джеймс прекратил смеяться. Он так же внимательно смотрел в ответ. Пальцы чесались от желания прикоснуться, но вместо этого оставалось выдавить лишь одно: — Любить – это действие. Моих всегда было недостаточно. Что бы не хотел сказать Регулус в ответ, он этого не сказал. И своими эмоциями тоже никак не выдал. Джеймс лишь смог уцепиться за что-то, крайне похожее на неверие и даже осуждение, но это что-то исчезло так же быстро, как и появилось. Почти до утра они просидели под ивой, после чего вернулись домой. Самым странным было то, что сколько бы Поттер не уговаривал Блэка поспать, тот наотрез отказывался, утверждая, что за последние три дня уже отоспался. Как бы сам Джеймс не хотел спать, он себе этого не позволял, ибо помнил наказ присматривать за Регулусом. Ближе к пяти вечера пришёл Сириус. Он был нервный и явно вообще не хотел приходить, но всё же заставил себя это сделать, поскольку желание убедиться, что с его младшим братом всё в порядке, пересилило собственные гордость и страхи. Поттер долго думал, оставить их наедине или нет, но по умоляющему взгляду, который в его сторону бросил Сириус, он понял, что лучше ему остаться рядом в качестве молчаливой поддержки. Старший брат присел на край дивана рядом с младшим, всматриваясь в его лицо на протяжении минут пяти. Регулус смотрел в ответ, между ними натянулась какая-то неуловимая, понятная только им самим струна. Они ничего не говорили, просто смотрели в души друг друга, словно улавливая этими взглядами всё произошедшее за год разлуки. Пройдёт ещё немало времени, пока они смогут сесть и обсудить абсолютно все свои проблемы, но сейчас было достаточно и того, как Сириус поднёс свою руку к лицу Регулуса, касаясь его скулы подушечками пальцев, а второй в ответ прикрыл глаза и прижался к ладони вплотную. Эта тишина, спокойствие и умиротворённость между ними говорили о гораздо большем, нежели какие-либо слова. Пускай это были не объятия, не прощение за всё сказанное, но это уже был первый огромный шаг к тому, чтобы отпустить все старые обиды. Спустя какое-то время Сириус ушёл. Джеймс предлагал ему остаться, но тот не согласился. Поттеру хотелось помочь Блэку-старшему, ведь теперь, когда Ремус далеко от него, Сириусу как никогда нужна поддержка, но пока тот не захочет пойти на контакт, увы и ах, тут даже его лучший друг не в силах ему помочь. Разумеется, если дело примет слишком плачевный оборот, вмешаться всё же придётся, но пока Джеймс готов был дать Блэку время. Обоим Блэкам. Ближе к семи Поттер начал ощущать, что ноги его уже становятся ватными, глаза слипаются, а голова на краткие мгновения отключается. Причём Регулус выглядел не лучше, он также иногда выпадал из реальности, а потом вздрагивал и качал головой, сбрасывая с себя морок. — Как ты себя чувствуешь? — вновь заботливо поинтересовался у него Джеймс. — Неплохо… Джеймс почувствовал, что голова у него точно скоро вскипятится, а после взорвётся. Этот усреднённый ответ, что был и не правдой, и не ложью, ему уже надоел. Он отчаянно нуждался в конкретике, а не в этих ответах, которые звучали так, будто Блэку нужно было поскорее отделаться от назойливого допросчика. — Так, хватит, — тоном, не терпящим возражений, изрёк Поттер. — Ещё хоть один подобный ответ и, клянусь, я накачаю тебя насильно Усыпляющими зельями, заставив проспать ещё пару-тройку дней. Sois honnêt avec toi-même. Помнишь? — он потряс кулоном на своей шее. — Почему ты так усердно избегаешь сна? Регулус, округлив глаза, уставился в ответ на парня, явно не ожидая, что тот так резко может выйти из себя. Он хотел было что-то ответить, но теперь его рот просто открывался и закрывался туда-сюда, словно его обладатель не мог вспомнить о таком понятии, как человеческая речь. Наконец, он зажмурился, а потом неразборчиво выдавил из себя: — Мнеснятсякошмары. Он произнёс это так тихо и быстро, что Джеймс сначала даже не мог ничего понять, но потом, когда до него наконец дошло, он ещё долго смотрел на Блэка, пытаясь подобрать слова помягче, но в итоге наплевал на собственное правило с личными границами и спросил напрямую. — Что они делали с тобой? А потом Регулус начал рассказывать о манипуляциях Тёмного Лорда, о применении Запрещённых заклятий на своих подопечных, об убийствах, на которые Пожиратели заставляли идти только что закончивших Хогвартс детей, о пытках ножами, которые Блэку-младшему приходилось применять ради собственной безопасности и безопасности своего ученика, о всех этих тираниях, которые медленно убивали Регулуса изнутри, заставляя открыть глаза на правду, заставляя вредить самому себе… И Джеймс теперь полностью понял слова Марлин о том, что Блэк склонен к саморазрушению; ведь смотря на шрамы на руках парня перед собой, которого заметно потряхивало после всех этих воспоминаний, нельзя было сказать, что психическое состояние того в норме. А ещё Поттер отчётливо понял, что после всего времени, что Регулус провёл рядом с Волдемортом, вынуждая себя держать щиты окклюменции, он похоже и вовсе забыл, что время от времени нужно давать волю своим эмоциям, иначе те просто выжгут тебя изнутри. И когда он, всё же не выдержав, зажмурился от обилия слёз, скопившихся у слизистой, Джеймс, мягко коснувшийся его затылка, шепнул тому прямо в мягкую макушку: — Ты прекрасен... Ты не слаб, когда показываешь свои эмоции. Знал бы ты, как ты сейчас великолепен. Живой. Впервые за долгое время. Регулус громко всхлипнул, намертво вцепился пальцами в рукав кофты Джеймса, а после прижался к нему вплотную, утыкаясь лицом куда-то в район шеи. И чувствовать это было настолько привычно, настолько правильно, что Поттер стиснул его в своих руках ещё крепче, обещая самому себе, что больше никогда не бросит его, иначе это разобьёт сердца им обоим. — Пообещай мне… — кажется, у этой фразы, что глухо произнёс Регулус, губами касаясь кожи на чужой шее, будто подслушав мысли Поттера, должно было быть продолжение, но его не было. — Ты пережил слишком много трудностей в одиночку… Но теперь ты не один, ты вновь рядом, а если ты не справишься и упадёшь без сил – я поймаю, — этого обещания им обоим было достаточно.

***

После утешений Джеймса на душе стало значительно легче. Несмотря на то, что Поттер так и не дал однозначный ответ на его попытку признания в любви, Регулус впервые за долгое время мог сказать, что почти счастлив. Тот факт, что он сумел вернуть в свою жизнь дорогих ему людей после стольких ошибок, говорил о том, что всё было не напрасно. Это осознание заставляло двигаться дальше. Именно поэтому уже следующим утром они с Джеймсом отправились обратно в штаб Ордена. Регулусу срочно нужно было вновь свидеться с Альбусом Дамблдором. К сожалению, прибытия директора приходилось дожидаться, но, по крайней мере, делали они это в компании Доркас и Марлин (последняя, кстати, вновь похлопотала над его самочувствием), но и не только с ними… Сегодня в штабе было полным-полно народу, большинство из которых Блэк видел впервые. Парня максимально смущало такое обилие любопытных глаз, что воззрилось на него. Это заставляло одёргивать рукава на предплечьях, чтобы его Тёмная метка не притягивала лишнее внимание. Ужасно сбивали с толку и три маленьких рыжих мальчика, гоняющиеся друг за другом туда-сюда — точнее, двое, гоняющиеся за третьим. Ещё два близнеца повисли у своей матери на руках, между прочим, точно такой же рыжей. — Это миссис Уизли со своими детьми, — мягко пояснила Доркас, с улыбкой наблюдая за детской потасовкой. — Они гостят у Фабиана и Гидеона Пруэттов, — девушка кивнула на двух высоких мужчин, разговаривающих о чём-то с Грюмом, тоже рыжих. Регулус прекрасно ощущал на себе взгляд Аластора, которым тот его одаривал, вращая своим искусственным глазом. У Блэка было такое ощущение, будто он может смотреть сквозь его одежду, видя полностью нагое тело. А ещё от него так и исходили презрение и недоверие. Это злило. Лишь ощущение тепла бедра Джеймса рядом помогало держать себя в руках. В какой-то момент Регулус настолько постарался сконцентрироваться на возне мальчишек, чтобы не ощущать внимания Грюма, что даже не заметил, как тот переключился на другую фигуру. Из тумана его вывел лишь громкий и возмущённый голос мракоборца. — Блэк, Мерлин тебя дери, не путайся под ногами, лучше иди домой, от тебя в таком состоянии всё равно толку ноль! Грюм схватил появившегося Сириуса за плечо крепкой хваткой, намереваясь выпроводить того из штаба. Что-то резко щёлкнуло в голове Регулуса, заставляя его быстро подняться с места и в один момент тихо оказаться за спиной у старшего волшебника, приставляя нож к его боку. — Руку. Чтобы воспользоваться палочкой — и мысли не было. Он привык угрожать ножами. Аластор скосил на него изумлённый взгляд, который вмиг потяжелел, едва он разглядел холодное оружие. Сириус был поражён выходкой младшего брата не меньше, даже Гидеон и Фабиан поутихли, которые до этого относились к новенькому весьма доброжелательно. — Поттер, домашнего питомца своего убери. Лишь когда руки Джеймса оказались на плечах Регулуса, мимолётно ласково коснувшись шеи, Пожиратель отмер. Дыхание участилось от осознания того, что он чуть было не сделал. Пробормотав извинения, младший Блэк отошёл в сторону, а нож из его рук уже испарился, так и оставшись самой большой загадкой по его нынешнему местонахождению для остальных. Внимание Регулуса привлекло вежливое покашливание сбоку, которое издал Дамблдор. Он велел Грюму оставить обоих Блэков в покое, а младшему брату следовать за ним. Аластор вызвался сопровождать их, но директор от предложения отказался, заверив, что уверен в их госте. Стыд от произошедшего быстро отступил на задний план, когда Регулус оказался в уже знакомом кабинете на втором этаже. — Я готов с вами сотрудничать, — сразу же произнёс он, не размениваясь на формальности. — Но! У меня есть два условия. — И какие же? — Первое – Ремус Люпин вернётся со своей миссии в стае оборотней, поверьте, находиться ему там весьма опасно, учитывая, что Сивый находит его немного… либеральным. Да и моему брату будет куда спокойнее с другом, к тому же, среди оборотней у меня есть другой свой человек. Второе – я отдам вам крестраж, который добыл, и записи по тому, как его уничтожить, но уничтожу именно этот крестраж я сам, когда вы посчитаете это нужным. — Это будет весьма честно, — кивнул Дамблдор, а затем добавил: — Сегодня ночью я размышлял о других вещах, которые могли бы быть в приоритете Лорда Волдеморта на заточение собственной частички души. Мой выбор остановился на трёх артефактах, некогда принадлежавшим основателям Хогвартса. Точнее, на двух, кроме одного уже имеющегося. — Вы имеете ввиду диадему Кандиды Когтевран и чащу Пенелопы Пуффендуй? — уточнил Регулус. — Верно. Таким образом, мы имеем уже пять предполагаемых крестражей, если дневник всё же существует. Вы можете подумать о том, где он мог бы находиться. — Есть вариант, — кивнул Блэк. После разговора директор дал ему записку, на которой был написан адрес штаба. Эта бумажка ощущалась целой тонной в руках, поскольку она была проявлением очередного доверия, которое на этот раз Регулус готов был оправдать. Штаб, как оказалось, был поместьем Пруэттов. Джеймс намеревался отправиться на площадь Гриммо вместе с Блэком, но второй отказался, заявляя, что ему срочно нужно показаться на глаза Тёмному Лорду. Правда, перед этим ему ещё было необходимо увидеть мать. Во втором доме Блэков было куда светлее, нежели в его родном. Кажется, именно Друэлла озаряла помещение своей радостью. Регулус отметил, что и той, и другой общество друг друга пошло на пользу. Тётя приготовила ему кофе, а после ушла из гостиной, оставляя мать наедине с сыном. Какое-то время они молчали, после чего Вальбурга вдруг придвинулась к нему ближе, взяла его руку в свои и благодарно взглянула на него сияющими от сдерживаемых слёз глазами. — Я знаю, что ты специально отправил меня сюда, Регулус… И, по идее, я должна бы сердиться на тебя за то, что ты читал мои письма, но… я не могу. Рискнув, ты сделал лучше, а я… я буду благодарна тебе до конца дней. М-можно мне тебя обнять?.. Регулус неуверенно вглядывался в женщину, внешне так похожую на него самого. Обнять сейчас — значит простить. Готов ли он на это? — Сначала я хочу тебе кое-что сказать… Мать сосредоточенно кивнула, понимая, что от её реакции сейчас будут зависеть все их отношения в будущем. Ну или их вообще может не быть в случае чего. — У меня не будет наследников. По крайней мере, в ближайшем будущем уж точно. Я люблю парня, когда-то я уже отказался от него ради твоих принципов, но больше я на такое не пойду. Мне плохо без него, и если ты пойдёшь против моего решения – нам с тобой придётся прекратить общение. Вальбурга долгое время молчала. Смотрела она на Регулуса, но в тоже время словно сквозь него. Её пальцы дрогнули, будто хотели выпустить чужие руки из своих, но в итоге лишь сжались сильнее в цепкий замок. — Я вернула в свою жизнь своего человека. Ты имеешь ничуть не меньше прав на это. Такое смиренное принятие было неожиданностью. Блэк-младший даже не нашёл слов на ответ, продолжая держать руки матери в своих разом вспотевших ладонях. Молчание прервала Друэлла, вновь появившаяся в гостиной и с улыбкой предложившая Регулусу задержаться на чашечку кофе. Так уж и быть, Волдеморт может потерпеть ещё полчасика. Регулус взял на заметку поблагодарить Друэллу за преобразование его матери. — Реджи?.. Скажи что-нибудь, — беспокойно попросила Вальбурга. — По крайней мере он чистокровный, — попробовал пошутить Регулус, чем вызвал лёгкую улыбку на чужом бледном лице, после чего, наконец, позволил себе объятия. После этого он всё же отправился в поместье Малфоев, где, скорее всего, находился сейчас Лорд Волдеморт. Он чувствовал, будто шёл на собственные похороны. В зале его встретили Барти, Эван, Антонин и Скабиор, о чём-то весело переговаривающиеся. Эван, приобняв Скабиора за плечи, наводил какой-то беспорядок на его голове. Регулус даже на пару секунд замер, раздумывая, входить или нет, но Долохов быстро заметил его, помахивая в приглашении рукой. — Ох, Птенчик, заходи-заходи, последние пару дней я тебя вообще не видел. Где ты был? — С матерью, — ответил Блэк, покорно подходя к товарищам. — Опять хандрит? — сочувственно спросил Крауч. — Есть такое, — и лишь Скабиор смотрел на него глазами, полными понимания. Уж он-то точно знал, что Регулус не мать от пьянства спасал. — Тёмный Лорд здесь? Мне нужно с ним поговорить. — У себя в кабинете. Не забудь постучаться, — ответил Антонин, как всегда задорно подмигнув. Регулус кивнул, после чего направился к кабинет Волдеморта, который находился на верхнем этаже в самой отдалённой части поместья. С каждым новым шагом хотелось повернуть назад, но он упорно шёл дальше, не давая себе слабину. Постучав, как и советовал Долохов, Блэк открыл дверь, заходя внутрь. — Милорд, прошу прощения, если не отвечал на ваши вызовы, я… Он замер на пороге, удивлённо взирая перед собой. На плечах Тёмного Лорда кольцами раскинулась огромная змея, периодически высовывая раздвоенный язык для того, чтобы попробовать на вкус воздух, а около стола стоял никто иной, как Питер Петтигрю. Парня заметно потряхивало, его даже можно было пожалеть, но вот к кому-кому, но к нему у Регулуса жалости точно не было. В первую очередь хотелось проклясть того тёмным заклятием, во вторую — пырнуть ножом; к сожалению, пришлось сцепить руки в замок и молча наблюдать перед собой развернувшуюся картину. — Ах, Регулус, проходи, — раздался змеиный шёпот. Волшебник повиновался. — Позволь представить тебе Питера Петтигрю, хотя вы вроде учились вместе, возможно, знаете друг друга. Он работает двойным шпионом, доносит нам информацию об Ордене Феникса уже около трёх месяцев. Конечно, сноровки ему не хватает, но он весьма ценный источник. Давненько я хотел вас познакомить, а сейчас случай аж сам выпал. Можете познакомиться поближе, а я, пожалуй, на сегодня отдохну. Ты что-то хотел? — Ничего, мой Лорд, лишь сообщить, что снова в строю, последние дни я был вынужден отлучиться ради матери. — Надеюсь, такого больше не повторится? В такие времена было бы неблагоразумно надолго отлучаться от своих обязанностей, — это было похоже на угрозу, но щиты окклюменции стояли прочно. Лорд Волдеморт был слишком самоуверен в себе, чтобы почувствовать неладное. Верно, неужели какой-то зелёный салага может что-либо противопоставить опаснейшему магу столетия? — Конечно, милорд. Мы свободны? Получив ленивый кивок, Блэк вышел за дверь, слыша торопливые шаги Питера позади. Какое-то время по коридору они шли молча, пока Петтигрю не подал голос, заставляя вновь взглянуть на него, хотя делать этого ой как не хотелось. Регулус просто-напросто боялся «случайно» его проклясть. Смотрел он на парня взглядом, полным презрения, что тот явно уловил, поэтому изо рта его посыпался поток оправданий. — Регулус, слушай, я… сглупил, очень сильно. Я уже знаю по рассказу Лили, что ты теперь на стороне Ордена, по видимому… — получив тихий шик от Блэка, он снизил тон. — Я вижу, что ты осуждаешь меня, но, просто пойми, я не знал, что мне делать. За последнее время перевес ушёл на сторону Пожирателей, а мои друзья… — тут его голос из жалобного блеяния вдруг превратился в гневное шипение. — Они бросили меня, наплевали, погрязли в собственных проблемах. Хотя друг другу они помогали… Лишь я оказался ненужным звеном! Разумеется, меня держала обида, но теперь я понимаю, что совершил огромную ошибку… — Не в моём праве сравнивать чьи-либо проблемы, но не тебе одному было плохо, — выплюнул Регулус, заставляя Питера стыдливо опустить глаза в пол. — У меня появился шанс исправить ошибки, советую тебе сделать то же самое. Пока ты не расскажешь о ситуации своим друзьям, нам с тобой говорить не о чем. Широким, размашистым шагом Блэк развернулся, одёргивая на ходу свой чёрный плащ, а после удалился, оставляя Питера одного в тёмном коридоре. Да, жестоко, но зато действенно. У него появилась новая цель — начать сначала. И он сделает всё возможное.