Мальчики под ивой

«Мне не нужно говорить о том, что я мог поступить иначе, мог не делать того, что сделал. Я сам прекрасно это знаю. Просто напомни страны, которые хотела посетить твоя мама. Ведь я обещал тебе о ней позаботиться». Если бы Регулус мог, он бы обязательно задал подобный вопрос Барти. Но он не мог. Было непривычно не слышать советов друга, не смеяться с его шуток. Теперь он лишь мог наслаждаться его молчанием, которое когда-то так ценил. Ещё непривычнее было видеть Миссис Крауч, сидящую на коленях у могилы сына в слезах. Он знал, что та любила Барти больше жизни и отдала бы за него всё, но она никогда не являлась перед Блэком в слезах. Эта женщина могла быть по отношению к сыну тихой, молчаливой, улыбающейся, гордящейся им и его успехами, но плачущей — никогда. Обычно она плакала из-за Крауча-старшего, но точно не из-за того, ради кого жила. — Вы можете гордиться вашим сыном. Он вложил свой вклад в победу и ни о чём не жалел перед смертью. Вы были последней, о ком он думал, прежде чем закрыть глаза. Женщина сидела на только начинающей прорастать молодой траве к Регулусу спиной, но он всем нутром мог ощутить её возникшую слабую улыбку. Она впервые нашла в себе силы посетить могилу сына после его кончины. Было лишь начало весны, в воздухе ещё стояла прохлада, но солнце, старавшееся протиснуться сквозь серые тучи, давало надежду на то, что в жизни всё не так уж и плохо. Казалось, если у солнца получится спустить свои лучи на землю, то у людей решить свои проблемы и подавно. Регулус никогда не решится рассказать ей о том, кто убил её сына, но он сделает всё, чтобы та хорошо (насколько это возможно в её ситуации) прожила свои последние месяцы, годы — он не знал, сколько дали ей целители. Подойдя к ней ближе, Блэк протянул руку, чтобы миссис Крауч поднялась с земли. Едва она оказалась на ногах, тут же попыталась пригладить взъерошенные волосы и вытереть слёзы. Регулус подал ей платок, а после достал из внутреннего кармана альбом. Смотреть на него было не менее больно, чем на могилу Барти. После смерти Питера ребята всё же нашли в себе силы отобрать все фотографии из его фотоаппарата, распечатав снимки. Сегодня Регулус вложил их в альбом, который будет для всех общим напоминанием о друге, который пожертвовал собой ради исправления ошибок и будущего, о котором мечтал. Он будет напоминаем о том, что все они ещё вместе и так будет до конца, даже если одного из них нет рядом физически. Вынув из альбома фотографию с последней страницы, которую, видно, ещё в Хогвартсе со стороны сделал Петтигрю, Блэк аккуратно вложил её в руку миссис Крауч со словами: — На сегодня мне ещё нужно завершить некоторые дела, Вы можете оставаться здесь столько, сколько сами пожелаете, и приходить в абсолютно любой день. В домике на дереве есть чайные листья и чайник. Я ещё навещу Вас завтра, берегите себя, хорошо? — Спасибо, Регулус… Едва женщина подняла взгляд от выгравированной надписи на каменной плите «Есть только мы, и нужно найти комфорт в этой жизни наедине с собой», след Блэка уже простыл. Но в её руках была фотография. На ней нежно улыбался Регулус с чёрным котом на руках, который когтистой лапой пытался провести по лицу хохочущего Барти.

***

В Азкабане было холодно настолько, что всё внутри холодело вместе с сырыми стенами тюрьмы. Дементоры были на каждом этаже — поджидали любую душу, щедрую на счастливые воспоминания. Лишь серебристый ворон патронуса и железная выдержка останавливали Блэка от того, чтобы позорно не покинуть темницу. Он вспоминал Беллатрису, которая тоже могла оказаться здесь, но ей повезло умереть от руки Андромеды, которая мстила за нападение на свою семью. Он вспоминал и Рудольфуса, который погиб почти одновременно с женой. Среди заключённых были и другие знакомые ему Пожиратели, которые явно узнавали его, осуждающе глядя вслед, но он не обращал внимания, сжимая платиновое кольцо на пальце (как хорошо, что ему вернули все отобранные вещи) и держа курс лишь к одному из них. Подойдя к нужной камере, он не сразу отыскал взглядом осунувшуюся тёмную фигуру в сидячем положении. Его обнаружили тоже спустя пару мгновений, а как заметили — попытались подняться на ноги, но Регулус остановил узника, сам присаживаясь на корточки, чтобы лица и положения находились на одном уровне. — Птенчик… — хриплый голос морозил кожу не хуже атмосферы, но также заставлял что-то тёплое разлиться внутри. — И чего это ты так долго? Обещал же не бросать любимого наставника… — Прости меня, прости… Антонин, я… Слёзы навернулись на глаза, но Регулус упорно сдерживал их, лишь покачивая головой из стороны в сторону, словно ребёнок, наказываемый родителями за проступок. — Ну тише ты, Рег, — беззлобно усмехнулся Долохов, с нежностью смотря на бывшего ученика. Узник сел вплотную к решётке, ластясь к свету патронуса, что давал нужное тепло, которого так не хватало. — Тебе не за что извиняться. Я сам выбрал эту участь, а тебя предателем не считаю. Ты слишком молод, чтобы портить себе жизнь. Это нам, тем, кто и так уже всё потерял, не о чём жалеть. Верно говорю, Баст? — Верно, Тош. Из соседней камеры послышался шорох, а затем показалось худое заострённое лицо Рабастана, обросшее бородой. Он с усмешкой посмотрел на Блэка, но злости в его глазах также не было. — Если бы только Министерство дало мне пропуск в Азкабан раньше… — Регулус покачал головой, как бы говоря, что сейчас не об этом. — Как вы тут? Держитесь? — А как иначе? — самоуверенно вздёрнул бровь Долохов. — Вон зарубки камешком на стене делаем, чтобы считать количество дней с момента заключения. В такие мгновения Регулус ещё больше понимал, насколько близко он был к концу. Неважно, что конец означал бы — смерть или пожизненное заключение. Он наворотил слишком много дел. Единственное, что ему оставалось — помнить. Он никогда не забудет ни Питера, с которым делил свою деятельность двойного шпиона и почти разделил победу, ни Барти, что подарил ему самую лучшую дружбу, ни Рабастана с Долоховым, которые прошли с ним его путь Пожирателя от начала и до конца. Оба они видели его ещё совсем зелёным, только пришедшим на первую встречу в Хогсмиде, оба видели его самые ужасные периоды — хладнокровные и жестокие пытки, оба видели его предательство, но так и не отвернулись. — А Барти?.. — послышался от Лестрейнджа тот вопрос, которого Блэк боялся больше всего. Посмотрев на Долохова, Регулус понял, что тот Рабастану так ничего и не рассказал. Тепло к своему наставнику вновь кольнуло волшебника в грудь, а после он понуро повесил голову, просто покачав ею. Он не мог заставить себя посмотреть в печальные глаза Лестрейнджа. — Скабиор и Эван?.. — этот вопрос уже последовал от Антонина. — Сумели сбежать из Британии. — Снейп? — Тоже. Со стороны узников послышались облегчённые выдохи, Регулус же мог думать лишь о том, что день только начался, а он уже вымотался.

***

Когда все дела были выполнены, Регулус даже не поверил в этот факт. Он трансгрессировал к иве, уставшей походкой направился к родному дереву, а подняв ветви, заприметил не менее родного человека. Сделав последние шаги, парень обессилено упал головой на колени Джеймса. — Чего такой холодный? — цокнул Поттер, плотнее закутывая Блэка в пальто. — В Азкабане был. Джеймс ничего не ответил на это, лишь прижал Регулуса плотнее к себе, да запустил руки в чужие волосы. На колени запрыгнул и Кот, заставляя Блэка чуть подвинуться. У них уже вошло в привычку после пожара брать кота с собой везде — боялись вновь того подвергнуть опасности. — Как Лили? — Всё так же трудится в Министерстве, — голос Джеймса был как всегда тёплый, успокаивающий, Блэк позволил себе наконец-то выдохнуть и расслабиться в чужих объятиях. — Марлин тоже работает, — опережая очередные вопросы, поясняет Поттер. — Доркас помогает Лавгудам в каких-то исследованиях, когда закончит – вновь за свою психологию засядет. Одни Ремус и Сириус бездельничают, впрочем, ничего нового. Кстати о последних, они звали всех нас на выходные к себе. — Покажем тогда всем в выходные, — Регулус вынул альбом со снимками Питера, протягивая его Джеймсу. Парень перехватил, а после вдруг согнал кота с колен под обиженное фырканье, а Регулуса усадил в позе лотоса, беря чужое лицо в свои тёплые ладони и подмечая: — Ты какой-то замученный. — Я так устал, Джимми… а ведь впереди ещё твоё знакомство с моей матерью… Он уткнулся носом в шею второго мага, вдыхая запах чужого тела. Джеймс обнял его за талию руками, заключая в кольцо, в котором чувствовались уют и безопасность. — Кажется, я боюсь встречи с твоей мамой, — Регулусу ещё только предстояло научиться произносить обычное слово «мама» по отношению к своему родителю, но Джеймс активно способствовал этому. — Не переживай, если не срастётся с ней, то с Друэллой всё обязательно получится. Поверь, она зальёт в тебя литры кофе, — заверил парня Блэк. — Кофе? Нет, только не эта гадость! Поттер сумел вызвать первую за этот день не измученную улыбку Регулуса. Так всегда происходило. Джеймс не давал ему унывать и впадать в то состояние, в котором он уже находился когда-то во время их разлуки. Почувствовав себя легче, Блэк хотел было сделать какие-нибудь наброски у себя в тетрадке, но быстро столкнулся с очередной проблемой. — Мерлин, страницы кончились… — Не переживай, я куплю тебе новый блокнот, — заверил его Поттер. — В честь чего это, позволь узнать? — ухмыльнулся Регулус, ластясь носом о ключицы Джеймса. — В честь того, что мы, наконец, можем начать строить новую башенку из камушков.