Мальчики под ивой

Дата неизвестна Если бы Джеймс Поттер верил в так почитаемого магглами Бога, он бы наверняка уже причислил себя к самым тёмным тварям ада, допустим, к злым демонам или духам — он толком ещё не определился с идентифицированием себя. Иначе и быть не может с его-то грешной душенькой — он же, как минимум, ебётся с мужиком, что среди не обладающих магией людей являться будет чуть ли не настоящим табу. Хотя Регулус, скорее всего, смягчил бы его статус до падшего ангела, а потом бы добавил что-то на подобие: «Я, между прочим, как минимум, тоже с парнем сплю, а, как максимум, в прошлом ещё и людей убивал, но кого это ебёт?» Но кто ж его необъективное мнение, проведённое через призму любви, брать во внимание будет?..  Впрочем, на фразу Блэка Поттер бы тоже не растерялся и быстро нашёл достойный ответ, например: «Правильно, какая разница, кто с кем спит? Главное, чтобы все выспались!» Но, вернёмся к тому, с чего размышления Поттера начались… — Ты так и будешь смотреть на меня взглядом, а-ля «в мою светлейшую головушку приходят гениальные мысли, которые я планирую воплотить в реальность в ближайшие десять минут»? Именно этот вопрос прервал все думы, которые Джеймс только попытался направить в нужное русло, отчего он даже слегка заторможенно похлопал ресницами. Блэк никогда не устанет наблюдать за всевозможными состояниями своего парня, сколько бы времени не прошло: год, два, пять лет — неважно. Радость? Семь из десяти! Три балла он отнял за то, что в такие моменты всплеск эмоций Поттера грозит самому Регулусу если и не опасностью, то попаданию под эту бурю точно. Грусть? Пять из десяти, так как когда Поттер грустит, ему и самому тоскливо становится, но даже в таком виде он прекрасен, поэтому пять баллов накинуть никогда не будет лишним. Смущение или растерянность? А вот это однозначно десять из десяти, других вариантов и быть не может!  — Сыграй мне на фортепиано, — попросил Джеймс, чего Регулус вот уж никак не ожидал, потому что ему казалось, что мужчина хотел было попросить о чём-то совсем другом.  На просьбу Блэк лишь недовольно скривился — он слишком удобно сидел в кресле у камина после полного рабочего дня, вставать, как и шевелить ногами, руками, в целом, любыми конечностями желания особого не было. Но разве мог он отказать, когда Джеймс смотрел на него такими глазами (словно Кот, гипнотизирующий взглядом руку одного из хозяев, в которой тот держал колбасу)? Пробурчав себе под нос что-то о несправедливости этого бренного мира, Блэк послушно подошёл к старому фортепиано, поднял крышку и грациозно, как умел, казалось, только он, опустился на стул для того, чтобы в следующее мгновение по гостиной разлилась спокойная, тягучая, как патока мелодия.  Порхающие по чёрно-белым клавишам изящные пальцы, какие часто именуют «музыкальными», прямая, без изгибов спина, чересчур напряжённые плечи и слишком идеально уложенные волосы, — что Поттер собирался исправить, — активно привлекали к себе внимание, отчего нетерпение второго мужчины ощутимо покалывало в подушечках пальцев от неопределимого желания прикоснуться. Касатьсякасатьсякасаться. Джеймсу было просто жизненно необходимо ощутить соприкосновение кожи к коже, в чём отказывать себе он не стал. Едва Регулус погрузился в себя и на мгновение позабыл о реальности вокруг, как это часто и бывает, Поттер приблизился, мягко положив руки тому на плечи. Блэк слегка вздрогнул, но после сказанного ему: «Расслабься, я доставлю тебе удовольствие» — тут же пришёл в себя, продолжая играть. Одежда, скрывающая плечи, сейчас лишь мешала, раздражая, потому руки плавно переместились к шее, скользя вверх. Несмотря на то, что плечи заметно расслабились, бывший слизеринец всё равно походил на гипсовую статую, что так неимоверно раздражало. Джеймс ненавидел, когда после тяжелого рабочего дня Регулус был таким. Это напоминало старые добрые военные времена: тогда чем больше был уровень усталости Блэка, тем сильнее он напрягался и закрывался от внешнего мира.  Хитрая лисья улыбка окрасила такое довольное своей идеей лицо, совсем немного обнажая белые клыки. Послышался тихий шорох одежды позади, а в следующее мгновение Блэк почувствовал тёплое прикосновение губ к своей шее. Пальцы дрогнули, музыка прекратилась, а поцелуи уже были по всей поверхности шеи, всё ближе перемещаясь к подбородку. Лёгкая дрожь прошибла тело Регулуса, а Джеймс уже сомкнул зубы на подбородке, чтобы потом подняться выше, приподняться чуть-чуть и замереть в паре сантиметров от чужого лица, опаляя своим горячим дыханием губы. Взгляд Блэка осуждающий из-за того, что его прервали от занятия и вообще не дали этим вечером спокойно отдохнуть, глаза Джеймса же полны лукавства и озорства, а также явно выраженного желания.  — Мне вновь удалось вывести тебя из равновесия, — Регулус хотел возмутиться на эту брошенную ему в лицо фразу, одарить мужчину парой колкостей за эту раздражающую ухмылку, но уже в следующий миг его в прямом смысле этого слова заткнули.  Чужая ладонь обхватила шею, а в рот нагло протолкнулся язык. Жар тут же прокатился по телам обоих, а по голове будто ударили чем-то тяжёлым — настолько мысли налились каким-то свинцом. Джеймс почувствовал, как под его ладонью дёрнулся кадык, что заставило его ещё шире улыбнуться в поцелуй, а Регулуса — раздражаться. В ответ на подобную наглость, Блэк протолкнул в чужой рот и свой язык, забирая ведущую роль себе. Злой укус последовал вслед за этим, вынуждая появиться капельку крови, которую, впрочем, быстро слизали, но сие действия лишь побудили Поттера шумно выдохнуть, а затем с усиленным рвением сплести свой язык с чужим, буквально пожирая Регулуса. Они боролись друг с другом за первенство, Джеймс уже переместился от спины Блэка, становясь перед ним и облокачиваясь руками о спинку стула, параллельно стараясь удержать равновесие и не уебать их обоих на пол. Он напирал всё сильнее, заставляя Блэка полностью припасть к стулу, задрав голову, за волосы которой уже вцепились, немного жёстко оттягивая, но и сам Регулус не отставал, своим языком проходясь по дёснам, а чужой прикусывая зубами.  Воздуха быстро стало не хватать, головы закружились, вынуждая мужчин прерваться. Пока второй волшебник не успел прийти в себя, Поттер быстро оседал его, впиваясь грубым укусом-засосом в шею, параллельно проезжая по чужому члену, чем вырвал тихий стон, а следом шипение:  — Джеймс, блять, иди нахуй! — Так я уже, — почти промурлыкал он в ответ, довольный тем, что добился-таки подтверждения того, что ни ему одному всё происходящие удовольствие невероятное приносит.  Он вновь возобновил свои действия, двигая бёдрами, отчего задницей чувствовал всё сильнее твердеющий член, в то время, как руки его уже расправлялись с пиджаком и рубашкой Блэка, которые тот так и не удосужился снять после работы. В итоге лишь галстук остался на бывшем слизеринце, за который Поттер тут же и схватился, утягивая на себя волшебника. Регулус в ответ было вцепился в чужую шею, зная о том, насколько это для Джеймса слабое место, но тот вывернулся из захвата, спрыгнул с бёдер, резко опустился на колени и ловко расправился с ремнём и ширинкой. Всё произошло настолько быстро, что Блэк успел лишь моргнуть, а уже через секунду чуть воздухом не подавился, так как широкая ладонь крепко обхватила его член, надрачивая. Язык же скользнул по головке, слизывая предэякулят. Регулуса прошибло током, он откинулся назад, тяжело дыша, а Джеймс всё издевался, лишь слегка касаясь венок на стволе. Поттер над головой услышал рычание сквозь стиснутые зубы, а в следующий миг почувствовал жёсткую хватку в своих волосах, и его натянули на себя, буквально заставляя полностью заглотить. Он тут же расслабил горло, не сопротивляясь, а после начал сам усердно сосать, смотря снизу вверх. Блэк утопал в глубоком, ещё более тёмном взгляде, чем обычно, — от расширенных зрачков, — направленном на него; тёрся членом о чужую щёку, наслаждался ощущением рта Джеймса на себе, что так старательно заглатывал, вместе с этим лаская языком, ухмылялся реакцией второго, когда сам заметил пятно на домашних штанах Поттера от естественной смазки и надавил ногой на чужой член. Бывший гриффиндорец на это отреагировал ярко, настолько, что застонал чуть ли не во весь голос, горлом создавая неповторимый вакуум и вынуждая Регулуса кончить. Джеймс тут же проглотил, а остатки с довольной улыбкой слизал со своих губ, откинувшись на локти и начав восстанавливать дыхание, судорожно делая глотки воздуха и продолжая посматривать на своего любовника.  — Ты так смотришь на меня, будто хочешь убить, — хихикнул он с пола, забавляясь нахохлившимся аристократом. — Разве я не доставил тебе удовольствие, кое обещал?  — Нет, что ты, — хмыкнул Блэк, подперев подбородок рукой. — Я просто тебя придушить хочу за то, что ты так меня раззадорил, что возбуждение до сих пор не схлынуло.  — Я… — Поттер отвёл взгляд, смутившись, поскольку вернулся к своим мыслям перед тем, как попросил Регулуса на фортепиано сыграть. Так вот, почему он, собственно, в ад-то попадёт… — Кажется, я немного больной на голову.  — Какое точное замечание, — усмехнулся Блэк, но тут же стал серьёзным, едва какое-то слишком обеспокоенное лицо напротив увидел. — Что такое, душа моя?  — Ты же знаешь о моём фетише на поцелуи, засосы и укусы в шею, — не вопрос, настоящее утверждение, потому что Регулус действительно знал. — В общем, видимо, он прогрессирует, потому что я хочу, чтобы ты меня придушил.  — Придушил?  — Да. Во время полового акта.  Джеймс даже боялся посмотреть на реакцию Блэка, опасаясь, что тот может за ненормального его посчитать. Регулус же встал со своего места, одним резким рывком поднял его с пола, а затем мягко опустил того торсом на фортепиано, пристроившись сзади и потираясь о чужие бёдра. Поттер оглянулся через плечо в тот миг, когда ощутил на своей шее чужие губы, и всё это: он, опрокинутый на музыкальный инструмент, глаза Блэка, настолько явно горевшие страстью и желанием, руки, раздевшие его, и укусы в шею —  было слишком ярким, а оттого настолько восхитительным, что он даже не смутился, лишь зашипел, чтобы быстрее своё дело делал, когда Регулус шепнул ему на самое ухо: «хороший мальчик» — введя в него палец и удовлетворённо подметив, что Поттер подготовился.  Блэк смазывал проход смазкой, которую уже успел невербально магией притянуть, дразнил, двигаясь между бёдер, но не входя, отчего Джеймс в нетерпении поскуливал, но как-то гневно, поторапливая. Когда нетерпеливый волшебник вцепился ногтями в руки, лежавшие на его талии, Регулус резко натянул его на себя, а потом навалился всем весом, придавливая к фортепиано и, наконец, заполняя Поттера. Тот широко распахнул глаза, а затем удовлетворённо уткнулся лбом в деревянную, лаком покрытую, поверхность, самостоятельно подаваясь назад и насаживаясь. Конечно, тому, кто играл сегодня активную роль, это не понравилось, и он прижал тело под ним сильнее, почти обездвиживая.  — Рег… — прошипел Джеймс, когда специально медленные толчки стали просто невыносимыми.  — Попроси, — с какой-то каплей садизма проурчал Блэк, не прекращая дразняще осторожно двигаться внутри. Что может быть лучше умоляющего Поттера? Верно, абсолютно ничего. Сто из десяти! — Пожалуйста, — даже не стал отнекиваться, понимая, что долго такими темпами не продержится.  — Если я сделаю больно или неприятно, просто похлопай три раза мне по рукам, и я остановлюсь.  Он прошептал это куда-то в район лопаток Поттера, а после резко притянул того за бёдра, войдя до конца, и, видно, сразу найдя нужный угол, так как Джеймс выгнулся, издав громкий стон, явно вызванный попаданием по простате. Толчки Блэк ускорил, всё также крепко держа руки на чужой талии, после чего переместил одну на поясницу, а другую на шею, пока не сжимая, но крепко удерживая; почти выходил и загонял вновь до самого конца. Поттер голову откинул на плечо второго мужчины, с его члена капало, ноги дрожали, а рот приоткрывался в наслаждении, продолжая всё шептать и шептать лишь одно: «Ещё. Ещё. Ещё». Регулус ощущал, как внутри Джеймса горячо, как он полностью обхватывал его — это сводило с ума. И вот Блэк, наконец, руку на шее сжал, другую опустил на чужой член и стал надрачивать так быстро, а вбиваться так яростно, что молился Мерлину про себя, чтобы фортепиано они к хуям не разъебали. Для Поттера всё словно в тумане: кислорода начинает не хватать, в лёгких становится тяжело, а в совокупности с яростным темпом, который Регулус задал, да частыми попаданиями по простате становится просто невыносимо от сильнейших ощущений, отчего всё тело бьёт дрожь.  — Кончай, Джеймс.  Блэк чувствовал, как после его «приказа» Поттера затрясло ещё больше, а потом он излился в его руку, обессилено повисая в чужих объятиях. От того, как сократились его мышцы после оргазма вокруг члена, Регулус кончил следом, еле находя в себе силы, чтобы удержать на ногах и себя, и любовника.  Он осторожно переместил их обоих в кресло, устроил Джеймса между своих ног, нежно зарылся рукой в пряди волос и устало произнёс на самое ухо: — Ты как?  — Шутишь? — не менее измотанно усмехнулся в ответ. — Это было потрясающе. Только я понимаю, если ты не захочешь повторять. Я и сам почувствовал себя извращенцем каким-то.  — Эй, — резко перебил его Регулус, повернул к себе лицом, оставил нежный поцелуй в скулу и твёрдо глядя в глаза шепнул то, что от него выглядело чистосердечным признанием в любви до гроба. — Никакой ты не извращенец. Ты неповторимый. В комнате, полной искусства, я бы всё равно смотрел на тебя.