Шехзаде Яхья

Солнечным утром Хюмашах проснулась в своих покоях и, к своему удивлению, она чувствовала себя так легко и хорошо, как не ощущала уже очень давно. Госпожа встала с кровати, вышла в гостиную и увидела свою сестру, сидящую в кресле у камина. — Михримах, почему ты здесь, а не в своих покоях? — спросила Хюмашах, подойдя к сестре и присев перед ней. — Михримах? Сестрёнка... Пытаясь нежно разбудить сестру, Хюмашах осторожно коснулась лица и руки Михримах и пришла в ужас от ощущения холода. — Михримах! Нет, Аллах, нет! — воскликнула она, встряхивая сестрёнку. — Михримах, проснись! Сестрёнка, нет! Почему снова, кто мне дорог? За что?! — Хюмашах прижала сестру к себе, поцеловала её в макушку и заплакала. И тут её взгляд упал на диван у окна. На нём Хюмашах увидела Фатьму, лежащую без движения. — Фатьма! Нет! Не может быть! — подбежав к сестре, Хюмашах повернула её лицом к себе, дрожащими руками проверила пульс и, обняв, горько заплакала. Она смотрела то на тело Михримах, то на тело Фатьмы. — Сестрёнки… Не нужно… Не нужно было вам приезжать. Рядом со мной теперь только смерть. Внезапно дверь в гостиную распахнулась, и на пороге появилась Сафие султан. — Что происходит, Хюмашах? Что ты сделала с сёстрами? — в её голосе звучала тревога. Хюмашах, вздрогнув, поднялась и, обернувшись к матери, заговорила: — Матушка, я… Я пришла сюда и увидела их… Я не причиняла им зла… Я бы никогда не смогла навредить им… Я люблю их, я люблю вас… Вы же знаете это… Вы не можете не знать… Каждое слово давалось Хюмашах с большим трудом. Она никак не могла сделать глубокий вдох, её дыхание было учащенным и прерывистым. За окном раздался грохот, и, посмотрев в окно, Хюмашах увидела роковую для неё пристань и взрыв, унесший жизнь Искандера. — И здесь ты тоже ничего не делала, Хюмашах? — спросила Сафие султан. — Я… Матушка, я не хотела, я не знала… Я поверила близкому человеку… Меня обманули… — Не в первый раз, Хюмашах! — Да, я виновата, я слишком хотела поверить, но у меня не осталось даже шанса защитить вас, матушка. Пожалуйста, простите меня, я очень сожалею. Я не хотела причинить вам вред, только чтобы близкие мне люди были рядом со мной, но мою искренность использовали! Я не могла этого ожидать, я не настолько цинична, и вся моя вина в этом! Я сама бы никогда, я бы скорее умерла! Вы же знаете, что это правда! — На твоих руках кровь Искандера, а теперь Фатьмы и Михримах… — Нет, не говорите так! Вы не можете так думать! — Ты же не была рада, что они приехали, и вот их нет! — Нет! Нет! Это ложь! Это неправда! Мне очень дорого и ценно, что сёстры рядом, они знают, как я благодарна! — Ты не смогла позаботиться о них, как и о ком-либо другом! — Нет… Я могу… Могу заботиться… — Ты недостаточно усердно делала это! — Нет, не правда… Я была готова отдать вам всю себя до последнего удара своего сердца! Почему вы мне не верите? Я изводила себя все последние дни, переживая за вас. Страх потерять вас лишал меня всех сил, пока вина выжигала всю мою душу безжалостным огнём, я ещё никогда не чувствовала себя настолько слабой. Я думала, что однажды просто упаду перед вами, рухну, но каждый раз я боролась с собой, потому что больше всего на свете хотела быть рядом с вами и подарить вам покой. Я оберегала вас всегда, во все моменты я была рядом и тогда на пределе всех своих сил тоже. Я была рядом и делала всё, что могла, и всё потому, что я люблю вас! Я люблю вас всем сердцем! А теперь вы говорите со мной так, будто мне было всё равно, зная, что это неправда! Я скучаю по вам! Я так скучаю по вам, матушка! Хюмашах подняла глаза, с надеждой ища взгляд мамы, желая увидеть в нём тепло, которое убедило бы её, что мама не верит своим словам, а значит, верит ей, в её любовь. Но к её ужасу взгляд Валиде был холодным и безжалостным. Она замечала его раньше, так мама смотрела на тех, кого считала угрозой ей или её братьям и сёстрам, но никогда на неё саму, никогда, кроме как сейчас… Это словно окончательно лишило Хюмашах сил и желания сопротивляться боли и вине, тому пожару, что сжигал её душу, буквально пожирал её. В отчаянии она упала на колени, закрыв лицо руками, а её голос зазвучал очень тихо и слабо. Она продолжала плакать и надрывно всхлипывать. — Пожалуйста, перестаньте… Пожалуйста, прошу… Мамочка, я любила Искандера, я люблю Фатьму и Михримах, я люблю вас больше всего на свете… Вы… Вы верите мне? Ведь так? Не молчите, прошу, не убивайте меня своими сомнениями… Вновь осмелившись взглянуть на Валиде, Хюмашах увидела, как на её груди, рядом с сердцем, распространяется кровавое пятно. — Матушка! — забыв обо всём, Хюмашах бросилась к матери и, подхватив её на руки, осторожно опустила на пол. — Матушка! Матушка, держитесь, прошу! Кто-нибудь, помогите мне! — Хюмашах, преисполненная отчаяния, всеми силами старалась остановить кровь, — матушка… Я могу всё изменить, мама, я могу! Каждый раз в сердце Хюмашах жила надежда, что если ей удастся остановить кровь, всё снова станет хорошо, и мама, и брат, и её жизнь вернутся к ней. Но… — Почему вы каждый раз пытаетесь? — Хюмашах подняла взгляд и, к своему удивлению, обнаружила рядом с собой белого Волка, который мысленно разговаривал с ней, и его взгляд удивительно напоминал взгляд Искандера. — Вопреки звучащим словам, зная, что это безнадёжно, почему вы каждый раз пытаетесь? — Потому что я люблю, и даже если мама отпустит мою руку, я никогда не отпущу её. Даже если она действительно верит в то, что говорит, даже если эта злость не её боль, а правда, я буду пытаться, пока моё сердце бьётся. И матушка поверит мне. Я верю ей, я знаю, что так будет! Помогите мне! Но Волк исчез так же внезапно, как появился. — Она и так вам верит, это вы себе не верите, вы не отпускаете вину, потому что видите в этом предательство, но на самом деле вам нужно только прислушаться, и вы услышите. Рядом с Хюмашах раздался любимый, родной голос, который совершенно не был похож на тот безжалостный, который слышался ей раньше. — Хюмашах! Хюмашах! Хватит! Перестань! — Сафие султан нежно встряхнула дочь. — Матушка, вы, ваша рана… Фатьма, Михримах, — Хюмашах осмотрелась вокруг, но тел сестёр не было… И кровь вокруг исчезла. — Хюмашах, у меня мало времени, послушай меня, ты должна проснуться, тебе нужно сейчас проснуться! — Матушка… — Валиде смотрела на неё теплым, любящим взглядом, и Хюмашах стало очень тепло и спокойно. Мама любит её, конечно, любит, она знает это. Вина, вина заставляет сомневаться, всё обесценивает, но это неправда! — Перестань себя мучить и проснись, моя прекрасная доченька, давай! Я люблю тебя, моё сокровище! — Матушка, — Хюмашах открыла глаза, — не уходи, не уходи… Поговори со мной, обними меня, мама… Я больше не выдержу этой вины, я не могу больше, не могу… Я не знаю, что с ней делать! *** — Михримах! Михримах! — в покои сестры вбежала Фатьма султан, её лицо было взволновано. — Хюмашах нигде нет! — Успокойся! Что значит «нигде нет»? — Михримах отложила книгу, которую читала, и поднялась, чтобы подойти к сестре. — Я осмотрела гостиную, её покои и весь дворец, но её нигде нет! Последний раз её видели в гостиной около получаса назад, и с тех пор никто не знает, где она! — Не волнуйся! У нас нет оснований думать, что случилось что-то плохое. Скорее всего, она где-то на улице, вышла подышать свежим воздухом… — Почему ты так уверена, что ничего плохого не произошло?! Ты же видела состояние Хюмашах! — Я уверена в ней! Она не сделает того, о чём ты думаешь, она не сделает этого ради нас! Не волнуйся, мы обязательно её найдём! Я обещаю!