Шехзаде Яхья

Яхья решил отправиться во Францию, чтобы встретиться с Карло I Гонзагой, герцогом Неверским, который, как слышал Искандер, присутствуя при обсуждениях пашей на советах дивана, несколько лет назад агитировал в Европе за проект крестового похода против турок и освобождение Константинополя, но уже построенные и снаряжённые корабли были конфискованы Людовиком XIII безвозмездно, включены в состав королевского флота, и поход не состоялся. Сейчас Яхья рассчитывал найти в герцоге союзника. Его путь до Парижа лежал через Гамбург, Амстердам, затем Антверпен и Лондон. Везде его принимали, и в каждом из городов шехзаде останавливался на несколько дней, чтобы заодно познакомиться с местной культурой и не создать у встречающихся ему людей впечатления, что он от кого-то бежит или скрывается. А король Англии Карл I был особенно радушен, как он сказал, в память о королеве Елизавете и её дружбы с вашей матушкой, но оказывать явную поддержку, очевидно, не торопились. А поляки искали его повсюду, и пусть сейчас они убеждены, что он прячется в Москве, нельзя терять бдительность. Одно неверное слово. Один лишний намёк. Один повод для подозрения. И о странном графе Александре Черногорском, которым притворился Яхья, прознают все. Думать, что у поляков нет ушей в Европе, слишком опрометчиво. И тем не менее до Парижа Искандер добрался без приключений, в дороге даже немного освоив французский язык, за исключением небольшой стычки с пьяным голландцем, нагрубившим даме. Шехзаде посчитал необходимым вмешаться и вежливо осадил грубияна, но тот полез на него с кулаками. К счастью, до драки дело не дошло. Вмешались солдаты, нёсшие службу неподалёку от главной площади Амстердама, и быстро утихомирили пьянчугу. Карло Гонзага ― Яхья предупредил его о своём визите в письме, ― доброжелательно встретил претендента на Османский престол поздней весной 1627 года. Путешествие по Европе продолжалось почти год. По случаю прибытия шехзаде герцог приказал накрыть стол и созвал приближённых, чтобы те познакомились с его гостем. Несколько часов Яхью мариновали светскими беседами, он вежливо отвечал на все вопросы, отмечал любезность герцога и всеми силами скрывал раздражение. Не для этого он сюда приехал, не для беседы со всеми этими людьми. Лишь ближе к вечеру Искандер сумел переговорить с Карло с глазу на глаз. ― Я наслышан о ваших морских подвигах, шехзаде, ― сказал герцог на немецком, который знали оба. Он носил одежды, в которые Яхья никогда бы не нарядился. Роскошное многослойное платье, расшитое узорами, узелками и всевозможными неровностями. Вычурность ― так бы описал наряд Карло Искандер. Герцог был невысок, носил острую бородку и длиннющие усы, расчёсанные кончики которых напоминали ресницы. Волосы у него были кудрявые, но Яхья не мог определить: парик это или настоящие? ― И знаю, что мы можем помочь друг другу. Я никогда не скрывал своего желания выступить против турок и освободить Константинополь. Я субсидирую вас деньгами, которые вы сможете потратить на наём солдат и корабли. А когда вы займёте законный престол, думаю, мы сочтёмся. ― Вне всяких сомнений, ― пообещал ему Искандер, а про себя насторожился. Не казался ему Карло человеком искренним, у шехзаде было чувство, что свои настоящие мотивы тот скрывает. Карло предложил Яхье погостить в его поместье, и шехзаде согласился, рассчитывая лучше узнать герцога. В первый месяц пребывания в поместье Яхья не узнал ничего порочащего герцога и уже начал думать, что интуиция его подвела. Но одним летним солнечным днём, незадолго до обеда, Искандер гулял по саду герцога и подслушал разговор Карло и его давней подруги, Армиции, ― эффектной женщины с бледной, как мел, кожей и родинкой над губой. ― Неужели вы так наивны, что готовы потратить деньги на сомнительное мероприятие этого претендента? ― Спрашивала Армиция. ― Даже если ему удастся взять Константинополь, а после и престол, вы думаете, это как-то поможет вам? ― Армиция, моя дорогая, я думал вы лучшего обо мне мнения, ― отвечал Карло, теребя ус. ― Я всегда на два шага впереди всех. Шехзаде возьмёт Константинополь с моей помощью, но не для себя. Армиция не скрывала удивление. ― Ох, так у вас есть планы на трон? ― Разумеется, шехзаде хочет вернуть Константинополь, я же вручу его Папе, став самым важным человеком в католической Европе, — и герцог холодно рассмеялся, — но не будем об этом. Лучше расскажите, за кого из нашего круга вы решили выдать дочь? Узнав об истинных планах Карло Гонзаги, Искандер окончательно перестал ему доверять. Шехзаде стал искать повод, чтобы уехать из Парижа, и людей, в которых смог бы найти настоящих союзников. С герцогом Искандер виделся всё реже, в разговорах с ним о планах своих старался не говорить. Общие темы, бессмысленные беседы ни о чём, выезды на охоту ― таков был ответ шехзаде двуличному Карло. Прямо обвинить герцога во вранье он бы не посмел. У него, шехзаде Османской империи, и так достаточно врагов, найти ещё одного ― последнее, что сейчас ему поможет. К тому же нужно где-то скрываться, а Карло давал ему пищу и кров. Надёжное место да при герцоге Неверском ― достаточный аргумент, чтобы потерпеть. Искандер на время затаился, собирал информацию о важных людях, о ярых противниках османов, которые могли бы его поддержать, изучал языки Европы, французский, итальянский, и выжидал. Так прошло лето, наступила осень. Искандеру всё ещё удавалось тянуть время и заговаривать герцогу зубы, используя его самолюбие и абсолютную уверенность, доходящую до глупости, что он понимает больше, делясь незначительными, но правдивыми фактами своих поисков, но всё больше понимал, что долго так продолжаться не может. В любой момент герцог может просто потерять терпение. Но выбора нет. В конце сентября он отправил письма Марии Магдалене Тосканской и Фердинанду II, в которых рассказывал о себе, о своих планах по поиску союзников и предлагал встретиться. Ответа ещё не было, а нужно его дождаться, других вариантов и лучше он не нашёл. Ждать и быть терпеливым, максимально возможно вежливым. В тоже время предлог ожидания письма как раз хороший повод выиграть себе ещё некоторое время в Париже. И ответа пришлось ждать почти полгода, когда Искандер уже не надеялся, его получить, письмо пришло, самое короткое из всех, что ему доводилось читать: «30 апреля 1628 года. Нюрнберг. Главная площадь. Полдень. Ф.М.» Письмо одновременно и обрадовало его, и насторожило. Почему герцог тосканский был столь немногословен? Он желает всё обсудить при личной встрече или, быть может, письмо отправил вовсе не он? Что, если почту перехватили в дороге, и его послание, предназначенное Фердинанду и его матери, заполучили поляки? Или это игра герцога? Сомнения ― штука опасная. Искандер знал, дай им волю и они разрастутся так сильно, что от уверенности не останется ничего. Кто бы ни отправил ему письмо с инициалами Ф.М., он поедет в Нюрнберг и встретится с ним. А тем более разве он что-то терял? Оставаться в Париже ещё дольше — невозможно. Их охлаждение, взаимное недоверие с герцогом с каждым прошедшим днём становилось всё более очевидным. Тридцатого апреля 1628 года, ровно в полдень, Искандер, одетый в коричневое пальто, стоял на Нюрнбергской площади и всматривался в лица идущих мимо людей. Он был напряжён, ещё недавно он с трудом избавился от человека герцога, следящего за ним, оставив его без сознания в переулке, и сейчас в любой момент ожидал нападения, следя за прибывающими и отбывающими кибитками. Искандер искал Фердинанда, но сильно сомневался, что тот придёт на встречу с ним лично. Скорее он отправит за ним людей. А как они должны будут выглядеть ― вопрос, на который у шехзаде не было ответа. Вряд ли он их узнает сам, всё, что у него было ― надежда, что они узнают его. Но скорее бы, он был здесь как на ладони. Наконец, вскоре возле него остановилась кибитка. И внутри к удивлению Искандера сидел сам Фердинанд. ― Я сразу узнал вас, ― сказал герцог на итальянском. С виду усталый и болезненный, он становился на удивление активным, когда говорил. ― Вы отлично описали себя, одного взгляда достаточно, чтобы понять, что вы ― это вы. Я отправляюсь в Прагу к своему дяде Фердинанду, императору Священной Римской империи. Буду рад, если вы составите мне компанию. По дороге всё и обсудим. Что скажите? ― С удовольствием, ― ответил Яхья. ― Вот и прекрасно! И приятно, как я узнал из вашего письма, что вы знаете наш язык, и сейчас в этом убедился! ― Воскликнул Фердинанд и бросил возчику: ― Конрад, поехали! Герцог любил говорить по большей части о себе. По дороге в Прагу он рассказал Искандеру про своё детство, про то, как учился фехтовать, про первую влюблённость. Скромным Фердинанда язык не поворачивался назвать, каждая его история показывала, какой он благородный, смелый и умный. Когда истории у герцога закончились, он соизволил послушать и Яхью. Слушатель из Фердинанда был неважный. Шехзаде не покидало ощущение, что вопросы, которые ему задаёт герцог, не более чем формальность. Живого интереса в глазах Фердинанда не было до тех пор, пока Искандер не начал рассказывать про свои морские успехи. Тут герцог словно проснулся. ― Прошу вас, ― сказал он, ― не упускайте никаких подробностей. Мне очень интересно. — Конечно, только… — Вас что-то беспокоит? — Герцог Неверский, мы расстались с ним не очень хорошо, я бы сказал. — О, не переживайте. Ему сейчас и без вас есть чем заняться. Вы не слышали о войне за Мантуанское наследство? — Да, последние месяцы моего прибывания герцог что-то говорил мельком и был напряжён. — Война вызвана смертью в декабре 1627 года Винченцо II, последнего наследника мужского пола по прямой линии дома Гонзага и правителя герцогств Мантуя и Монферрато. В марте этого года испанцы-Габсбурги осадили крепость Казале-Монферрато, но поскольку эта крепость одна из самых укреплённых в Европе, осада затянулась. Что дало вашему герцогу время собрать армию. Кроме того его поддерживает Венеция, Папа Римский и императрица Элеонора Гонзага, жена моего дяди-императора и дочь герцога Мантуи Винченцо I, и, как бы вам не показалось это странным, военачальник моего дяди, который желает поддержать испанцев, Валленштейн, но у него есть свои мотивы. Он не хочет распыления своей армии, чтобы она сосредоточилась на захвате Штральзунда в Северной Германии, в ходе идущей сейчас в Европе войны. Поэтому сейчас прямое вмешательство в осаду Священной Римской империи маловероятно. Но и есть и ещё один игрок — герцог Савойи Карл Эммануил и его войска в апреле захватили Трино, и сейчас все ждут следующих шагов друг от друга, а Карло I Гонзагу, герцогу Неверскому, явно понадобятся ещё люди и средства, чтобы их собрать в армию. Ему будет не до планов захвата Константинополя, которые он уже давно лелеет. — Получается, вы вовремя решили встретиться со мной? — Всегда важен подходящий момент, думаю, как принц такой могущественной империи, вы должны это понимать. — Герцог хотел использовать меня, вы безусловно хотите этого же. — А вы используйте наши ресурсы и людей. Я введу вас к императору, а без меня вы никогда его не увидите. Это политика, мы не друзья, но в наших интересах мы можем быть полезны друг другу, — и тосканский герцог протянул шехзаде правую руку, — это честный обмен. — Согласен, — ответил Искандер и крепко сжал герцогу руку. В отличии от Карло Фердинанд ничего от него не скрывал, и это понравилось османскому принцу. — Вернёмся к вашим морским подвигам? Готов слушать… Так за беседой вскоре герцог и шехзаде приехали в Прагу, и Фердинанд представил Яхью императору Фердинанду II, как обещал и почти сразу уехал, возвращаясь во Флоренцию. У Искандера были большие ожидания от встречи с Фердинандом, но, к его сожалению император не проявил к нему особого интереса. Вся помощь, которую он получил, заключалась в разрешении оставаться в Праге и совете обратиться к тому самому Альбрехту фон Валленштейну, имперскому генералиссимусу и адмиралу флота, находившемуся сейчас в Мекленбурге, он осаждал тот самый Штральзунд, а поэтому естественно тоже не особо обрадовался появлению османского принца. Долгие месяцы Искандер вёл переписку с Валленштейном, но продолжающиеся войны только мешали его планам, поэтому новость, пришедшую к нему в апреле 1629 года, что Франция, Англия и Савойя при содействии кардинала Мазарини, папского нунция, подписали Сузский договор, положивший конец, первое, англо-французской войне 1627–1629 годов и, второе, обеспечивающий мир между Францией и Савойей, шехзаде встретил с большим облегчением. Карл Эммануил в обмен на Трино позволил французским войскам разместить гарнизоны в Казале, Пинероло и пройти через свою территорию для подкрепления Мантуи, Людовик XIII и основная часть французской армии возвращались во Францию, а он, шехзаде Яхья, наконец-то убеждал генералиссимуса имперской армии встретиться с ним. Седьмого июня 1629 года Искандер приехал в Гюстров для обсуждения своих планов вторжения на территорию Османской империи. — Что ж, — проговорил Валленштейн на немецком, рассматривая лежащую перед ним карту, — вы хотите, чтобы я попросил у испанского короля Филиппа IV разрешения воспользоваться портами в Бриндизи или Отранто? — Это будет большой помощью, генералиссимус. ― А так же предоставил своих людей? И вы уверены, что мы захватим легендарный Константинополь? — волевой взгляд внимательно изучал Яхью. И Искандер сжал губы. Валленштейн общался с ним, надменно и высокомерно, но большое самолюбие всегда можно и использовать. — С моими знаниями, вашим опытом, конечно, — уверенно ответил Искандер, не отведя взгляд. — Я почти завоевал их эскадру с казаками, только изменившаяся погода спасла «непобедимых» османов, а здесь рядом со мной — имперский генералиссимус с армией под чьими знамёнами наёмники со всей Европы. Разгром княжества Мекленбург, Померании, Шлезвига, Голштинии; решительный удар по армии датского короля Кристиана IV, принудившего его к заключению мира. Завоёванные вами мекленбургские владения пожалованы вам императором с титулом герцога Мекленбургского. Ваши победы у всех на устах, но разве сравнится это со славой завоевателя Константинополя? Валленштейн самодовольно улыбнулся. И Искандер понял, что победил. — Я им ещё не стал, но этот вызов действительно может быть мне интересен. Я поддержу вас и разрешение испанского короля будет у вас, но оружие и боеприпасы для захвата города должны добыть вы. А тем более вы знаете его укрепления. — И где же я достану их? Карл Эммануил воевал с Карло Гонзага, в июне прошлого года захватив Ниццу-Монферрато и уничтожив людей герцога при переходе через Альпы. Испанцы ослаблены долгой осадой Казале и войной против Голландской республики. У Франции свои проблемы с гугенотами, ещё недавно их поддерживала Англия. И только капитуляция Ла-Рошели в октябре прошлого года позволила им вмешаться в эту войну и концу марта под командованием Людовика XIII снять осаду Казале, и взять стратегически важную савойскую крепость Пинероло. — А это ваши проблемы, а не мои, найдите то, что нам необходимо, и без чего никакого вторжения не будет, — холодно ответил Валленштейн, поднявшись. — И тогда моя армия будет на вашей стороне! — Вы испытываете меня? — Искандер резко встал, оперевшись на стол. Два волевых взгляда снова смотрели друг на друга. Валленштейн хитро улыбнулся. Что ж, да, его проверяют, Валленштейн был неприятен, высокомерен, но он — лучший командующий армией в Европе, и доверие этого человека нужно заслужить. Сейчас он не в окружении простых и открытых, лёгких на подъём казаков. Человека перед ним не нужны ни его рассказ, ни рубашка-оберёг. Ему нужны действия. Только действия. — Вы же не ожидали, что я поведу свою, лучшую в Европе, армию с первым встречным? Искандер сжал губы в тонкую линию, как хотелось стереть эту самодовольную ухмылку с лица. Валленштейн играл с ним, потому что прекрасно знал, что сейчас он нужен ему больше, чем он, шехзаде, ему. И ведь это правда. Но ничего, и этого человека можно победить, и убедить действительно быть на своей стороне. — Получите разрешение воспользоваться портом, обо всём остальном я позабочусь! ― Хорошее начало, по крайней мере такого ответа я и ожидал от принца османской империи. ― Улыбнулся Валленштейн. И Искандеру показалось, что даже вполне дружелюбно. — Я пока займусь важными деталями и подготовкой, и если вы выполните свою часть, то, может быть, через год, ближе к августу, мы снова встретимся и поговорим. Яхья вернулся в свой дом в Праге, который снимал у доброй, пожилой женщины на средства, полученные в морском походе, понимая, что единственное место, куда он сейчас может отправиться — это Флоренция, к герцогу Тосканскому Фердинанду, надеясь, что тот не успел ещё забыть его за прошедший год. Но перед этим Искандер разослал письма в Сербию и Македонию. Может быть, там на балканах ещё остались верные люди архиепископа Виссариона? Вопрос оставался без ответа, и к концу июля 1629 года через город прошлого — Грац, территорию Хорватии и Триест шехзаде был в столице герцогства Тосканского.