Шехзаде Яхья

Шехзаде выделили гостевую комнату в замке, просторную, со всеми удобствами, но большую часть свободного времени, которого стало уж больно много, он проводил в библиотеке за книгами. Романы, поэмы, сборники стихов и эссе ― Искандер читал всё, решив, что лучший способ переждать период бездействие ― подкармливать ум. Здешняя библиотека была самой удивительной, в которой ему когда-либо приходилось быть. Длинные ряды высоких шкафов, заставленных книгами. Рядом с толстенными фолиантами и томами соседствовали хрупкие, не толще указательного пальца, дневники видных мыслителей. В просторном читальном зале царила тишина, редко нарушаемая шелестом страниц. Для удобства посетителей помимо лавочек со спинками неподалёку от дюжины длинных столов стояли мягкие кресла. Именно в одном из тех кресел Яхья сидел дни напролёт. Вчера совершенно случайно он пересёкся здесь с Анной. Она шла в сопровождении придворных слуг, нёсших стопку выбранных ею книг. Держалась принцесса как всегда величественно, Искандер не сразу решился её окликнуть. ― Анна! Доброе утро! Какая приятная встреча! Она обернулась на его голос и удивлённо, но всего на миг, приподняла брови, что, впрочем, не ускользнуло от внимания шехзаде. ― Доброе утро! Я, признаться, не ожидала увидеть здесь кого-то в столь ранний час. И часто вы здесь бываете? ― Каждый день, ― отозвался Яхья. ― С утра здесь лучше всего. Тишина. Вокруг никого. Только ты и книги. ― Я предпочитаю читать в своей комнате. ― Вам не по душе просторные помещения? ― Почему же не по душе? Вы просто не видели мои покои. Искандер улыбнулся. ― Даже не видя ваших комнат, смею предположить, что в читальном зале куда просторнее. Но если бы и я мог вынести из библиотеки за раз все интересующие меня книги, ― он кинул взгляд на стопку выбранных принцессой томов, что держал придворный слуга, ― я бы, возможно, тоже предпочёл переместиться в комнату. Анна пронзила его пристальным взглядом, в глазах читался намёк на веселье. ― Мне показалось, или вы только что пытались меня уколоть? ― Ни в коем случае, ― ответил Искандер. ― Я лишь хотел плавно подвести мысль к тому, что будь у меня возможность вынести из библиотеки все интересующие меня книги, то я бы переместился в комнату, если бы не одно но… ― И какое же? ― Боюсь, таких больших комнат не существует. Ведь я бы забрал с собой половину библиотеки. ― Искандер не лукавил, он бы забрал и все книги, знай больше языков. Половину здешней библиотеки он просто не мог прочитать. ― Ваши интересы столь обширны? ― Спросила Анна, изучая его лицо. ― Никогда не узнаешь, что тебе интересно, а что нет, пока не попробуешь. До недавних пор я считал, что никогда не заинтересуюсь кулинарией… ― И, познакомившись, поняли, что ошибались? ― Напротив, понял, что был прав. Это не моё. Анна прикрыла рот рукой, пряча улыбку, грозящую, если не сдержаться, перерасти в смех. ― И почему же вы вдруг решили рассказать об этом? ― Мне вдруг захотелось немного развеселить вас. Анна отвела взгляд, и Искандер осознал, что переборщил. Нужно быть сдержаннее. Она ведь принцесса, к тому же он совсем её не знает. Вдруг она сочтёт такое поведение за грубость? Он уже собирался принести извинения, но Анна неожиданно для него сказала: ― Должна признать, вам это почти удалось. ― Она ненадолго замолчала, разглядывая столы, а потом спросила. ― Вы не планируете уезжать в ближайшее время? Возможно он и хотел бы этого, но ему нужно время, чтобы решить, что делать дальше. С одной стороны, стороны недавнего конфликта близки к заключению мира, подтвердив права герцога Неверского на герцогства Мантуя и Монферрато, с другой — это только часть конфликта, и война в Европе продолжалась, и увольнение с военной службы Валленштейна разрушило все его планы. ― Не планирую. ― И вас это печалит? Искандер вскинул брови. ― Почему вы так решили? ― Его слова прозвучали жестче, чем он рассчитывал, чуть ли не с выпадом. С чего вдруг такой вопрос? Она что-то знает, хочет узнать? Быть может, Фердинанд послал её, чтобы она разузнала о его планах? Но зачем ему это делать? Он ведь почти ничего от не скрывает от герцога. Да и вряд ли бы Анна согласилась на подобное, это подло. ― Прошу простить моё любопытство, ― сухо оборвала его мысли Анна. ― Меня это не касается. Хорошего вам дня. С этими словами она пошла прочь, за ней поспешили придворные слуги. Искандер смотрел вслед принцессе и качал головой. Всё-таки он слишком подозрительный. А её наверняка задел его тон. И скорее она поняла, что он о ней думает, и, конечно, оскорбилась. И, да, его это беспокоило. Нужно извиниться перед Анной при первой же возможности. Ночью Искандеру снилась Кёсем Султан. Он был в воде, его затягивало в водоворот, а Кёсем стояла совсем недалеко на пристани и держала в руках спасительный канат. Стоит ей его бросить, и он спасётся. Он кричал, прося помочь, называл девушку любимой, а она просто стояла и смотрела, как он тонет, как захлёбывается водой. Искандер уже решил, что конец близок и противиться неизбежной смерти бессмысленно, к тому же силы на исходе. Но на пристани рядом с Кёсем вдруг появилась Анна. В руке она держала толстую веревку, подвязанную к ограждению причала. Недолго думая, принцесса прыгнула в воду за ним. В тот же миг он проснулся и сел в кровати. Сердце его сотрясало грудь, но не столько от страха смерти, сколько от беспокойства об Анне. О чём она думала, когда прыгала в воду? А если бы не удержала верёвку и утонула? Что за безрассудство! — Так, хватит, — Искандер встряхнул головой. — Это всего лишь сон, только сон. Он взял книгу, но едва ли улавливал смысл прочитанного, из головы не выходил образ прыгающей за ним в воду Анны. Ну, вот с чего вдруг ему приснилось подобное? Весь день Яхья просидел в библиотеке, ожидая Анну, но она так и не пришла. Неужели она больше не придёт, пока не прочитает все те книги, которые забрала с собой, и он так и не извинится перед ней? Искандер почувствовал, как по сердцу прошёл холод. Но на следующее утро он увидел её в библиотеке. Она ― такая красивая и задумчивая ― сидела в кресле, изящно заложив одну ногу на другую, и читала. А ведь солнце встало всего пару часов назад! ― Впервые встречаю здесь того, кто пришёл в библиотеку раньше меня, ― сказал Искандер вместо приветствия. Анна тут же, или ему только показалось, еле заметно выпрямилась. ― И вам доброе утро, Яхья, ― непринуждённо отозвалась она. — Или вы предпочитаете другое имя? — Я, — невольно смутился Искандер. И почему Анна каждый раз вызывает в нём столько эмоций. — Я к нему привык. Моим родным именем меня никто почти не называл. — Ясно. ― Прошу прощения, ― спохватился шехзаде, ― доброе утро. Я хотел извиниться перед вами за свой тон в прошлом. Мои слова, полагаю, прозвучали чересчур жёстко. ― Разве? Ничего такого не припомню. Искандер знал о женщинах достаточно, чтобы понимать: нет не всегда значит нет. ― Но вы так внезапно ушли. ― Мне следовало уйти менее внезапно? ― Спросила она и улыбнулась. Её голубые глаза с интересом изучали его лицо. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Ради подобных улыбок мужчины испокон веков убивали друг друга, развязывали войны. Женщинам, тем более таким прекрасным, должно быть запрещено улыбаться так. ― Вы так и не ответили, ― напомнила Анна. Искандер не без труда воскресил в памяти вопрос. Хотелось сказать: я предпочёл бы, чтобы вы остались, чтобы вы никогда не уходили, но… Лучше будет сменить тему. Да, верно. ― Вам нравится поэзия? ― Лишь та, что заставляет сердце стучать быстрее. ― От страха, смеха или возбуждения? ― Спросил Искандер. ― Неважно, ― последовал ответ. ― Поэзия должна вызывать чувства, иначе это сухой текст. Если мне захочется насладиться сухим текстом, я загляну в справочник или ознакомлюсь с записями учёных людей. Смею предположить, вы поступите так же. ― И чья же поэзия вам по душе? ― Чья же? ― Задумчиво переспросила она и ответила вопросом на вопрос. ― Что, по-вашему, лучше всего противостоит времени? Искандер задумчиво поджал губы. Вряд ли вопрос был случайный. Анна не похожа на ту, кто с того ни сего перескочит с одной темы на другую. Должно быть, это замаскированный ответ, намёк на автора. Вот только… Кажется, он понял. ― Уж если медь, гранит, земля и море, ― начал шехзаде на английском, надеясь, что прав. ― Падут, когда придёт им срок. Как может уцелеть, со смертью споря, краса твоя ― беспомощный цветок. ― Как сохранить дыханье розы алой, ― подхватила так же Анна. Она улыбалась и произносила слова сонета Шекспира чётко, с выражением. ― Когда осада тяжкая времён. Незыблемые сокрушает скалы и рушит бронзу статуй и колонн. ― О горькое раздумье!.. ― Он смотрел на неё. ― Где, какое? Для красоты убежище найти? ― Как, маятник, остановив рукою. ― Она не сводила с него глаз. ― Цвет времени от времени спасти?.. ― Надежды нет. Но светлый облик милый. ― Спасут, быть может, чёрные чернила. В ненадолго воцарившейся тишине они смотрели друг на друга ― двое посреди бесконечного числа книг ― и улыбались. Наконец Анна прервала молчание: ― Не думала, что вы вот так сразу всё поймёте. Вы меня приятно удивили. Не часто удаётся встретить знатока Шекспира.― Она поднялась, оправила и без того безупречное красное платье и направилась к шкафам. ― Я хочу вам кое-что показать. Искандер последовал за Анной, не в силах оторвать взгляд от её фигуры. Вскоре принцесса остановилась и, встав на носочки, потянулась за книгой на верхней полке. Роста Анне недоставало, и женщина, кажется, поняла это не сразу. ― Позволите? Не дожидаясь ответа, Искандер подошёл к принцессе со спины, ощутив сводящий с ума запах цветочных масел, и взял книгу. Анна повернулась к нему. ― Спа… ― Слова благодарности застыли у неё на губах, щёки тронул румянец. Впервые они стояли так близко друг к другу. Всего четверть шага. Наклонившись, Яхья мог бы её поцеловать. Он вдруг сообразил, что чуть ли не прижал женщину к шкафу и тут же, отшагнув, извинился. ― Благодарю, ― произнесла она, принимая из его рук книгу. ― Это сборник сонетов Шекспира. Я прочитала его от корки до корки и несколько раз. Мне очень близка мысль Шекспира о том, что чернила как ни что другое могут противостоять времени. Искандер кивнул. ― Краски со временем теряют цвет, камень рушится, век человека до безумия короткий. А созданный изящными словами яркий образ не разрушит ничто. Они ещё долго обсуждали сонеты Шекспира и поэзию. Говорили о смысле жизни, природе, судьбе. Искандеру казалось, что они могут провести за беседой весь день и не надоесть друг другу. А потому, когда Анна сказала, что ей пора, он всеми силами постарался скрыть огорчение. ― Могу я напоследок поинтересоваться, почему вы сегодня здесь одна, без слуг? ― Спросил он. На мгновение Анна смутилась, отводя взгляд, но быстро взяла себя в руки. ― Быть может, иногда мне хочется провести время за беседой с интересным человеком, и чтобы при этом за мной не следили пять любопытных пар глаз. ― Увижу ли я вас здесь завтра? ― А вы хотите? ― В её ясном взгляде читалось что-то, чего Искандер не смог понять. Любопытство? Пожалуй. Но не только. ― Вы ― интересный собеседник. ― Полагаю, это значит да. ― Она улыбнулась и была такова. И, смотря ей вслед, Искандер мог только вздохнуть. С тех пор они виделись почти каждый день. Анна приходила в библиотеку с утра, после обеда, бывало и вечером, и всякий раз делала вид, что их встреча ― случайность. Искандер подыгрывал. Ему казалось, что Анна ищет повод, чтобы увидеться с ним, она и улыбалась ему как-то по-особенному. Вот только он не мог понять, что она о нём думает. Анна считает его интересным собеседником или у неё к нему симпатия? Сам он не переставал думать о ней. Он засыпал с мыслями о том, что завтра увидит её, просыпался в приподнятом настроении лишь оттого, что скоро вновь встретится с ней. И все его планы казались ему уже не такими важными. Только увидеть её. И если вдруг Анна не появлялась в библиотеке, он расстраивался. Хотя и говорил себе, что глупо всё это. Глупо огорчаться из-за того, что ничем не обязанная тебе девушка, принцесса, занимается своими делами. Они ведь не обручены, а просто проводят время за беседами. Так, из разговоров, Искандер узнал, что Анна гостит сейчас у Фердинанда, дедушка которого был её крёстным и родным дядей её матери, а её родовой замок находится в Венецианской Албании, в Которе. Анна получила хорошее домашнее образование и знает несколько языков. Она говорит по-итальянски, по-каталонски и по-французски, в отличие от него, этот язык ему так и не поддался, несмотря на время, что он провёл в Париже, легко читает на латыни, знает английский, разбирается в поэзии и литературе, а ещё ― ему пришлось поверить ей на слово, ― неплохо танцует. Как-то она обмолвилась словечком о торжественном балу, который пройдёт в следующем месяце, но представить Анну и себя в качестве её партнёра? Сердце снова забилось быстрее. Нет, конечно, он желает этого. И даже искренне верит после последних нескольких дней, что Анна может не отказать ему. Но не слишком ли он торопится? — А кого мы ждём? — Как ответило ему сердце. — А действительно, кого… — Искандер улыбнулся. У них есть месяц, чтобы ещё узнать друг друга, а потом осенний бал, а потом, потом… Может быть, будет вся жизнь? И как в ответ своим мыслям шехзаде улыбнулся только сильнее.