Шехзаде Яхья

Через две недели Искандер предстал перед понтификом, восседавшим на троне, на спинке которого был католический крест с распятием, за столом в красно-белой митре и таких же одеждах, Папа что-то писал. Искандер осмотрелся вокруг, росписи Сикстинской капеллы восхищали, в частности та, что была изображена на стене за спиной Папы, знаменитая фреска «Тайная вечеря» работы Козимо Росселли и Бьяджо д’Антонио. — Как интересно, — сказал Папа, не поднимая головы. — Вы — наследник халифа ислама, оказались в католической Австрии, были снова обращены в ислам, а теперь придерживаетесь православного обряда, но с признанием моего главенства. Удивительная биография, вы словно объединяете мировые религии. — А, может быть, в этом и заключается весь смысл, Ваше святейшество? Папа ничего не ответил, а в голове Искандера проносились мысли. «Остаться человеком, стремиться относиться ко всем с уважением, любить свою семью, слышать своё сердце, не очернить его подлостью, а всё остальное — просто разные правила достижения этой цели. И каждый свободен выбрать то, что ему откликается. Как сказано в одной из прочитанных им книг: «Истина одна, мудрецы говорят о ней, используя многие имена». Наконец закончив писать, Папа Урбан поднял глаза и посмотрел на шехзаде. — Как ваша супруга? Вас хорошо встретили? — Да, Ваше святейшество, благодарю вас, мы прекрасно расположились в предоставленной вами резиденции, — склонив голову, шехзаде поцеловал милостиво протянутую руку первосвященника и отошел на несколько шагов. — Что ж, прекрасно. Тогда давайте пройдёмся и обсудим наши дела… Вечером того же дня Анна, полулёжа на диване и накручивая на палец волосы Искандера, который сидел рядом, сжимая руку жены, спросила: — О чём вы говорили с Папой? — Понтифик рассказал, что уже много лет в Стамбуле действует тайный орден иезуитов при его поддержке. И теперь, после казни шехзаде Баязида, им нужен свой претендент на трон, Папа готов поддержать меня и дал мне письмо для главы ордена Синана паши. Я должен отправляться в Стамбул. — Это же прекрасные новости, любимый, у тебя будет поддержка чуть ли не всего католического мира, и с ней ты обязательно достигнешь своих целей, к которым так долго стремился, и которых ты достоин. А Кёсем султан наконец-то ответит за всё. — Да, одна часть меня очень рада этому, но другая не хочет расставаться и оставлять тебя, Анна. Но я буду вынужден так поступить, потому что никогда не стану рисковать ни тобой, ни нашими детьми. В Османской империи то счастье, которое я с тобой обрёл, это слишком большая слабость, Кёсем ни в коем случае не должна узнать о тебе, иначе ударит именно в тебя. Точно так же, как победила Валиде, она ударила в семью. Это слишком удобный шанс для неё. — Поэтому мы ей его и не дадим. Но по более важной причине, чем угроза Кёсем султан, для своей победы ты должен будешь завоевать народ, а для этого ты должен быть безупречен в плане соблюдения традиций той страны, которой хочешь править. Ты должен будешь показать им свою силу и справедливость, и только после сможешь изменить всё, что захочешь. И тогда ты объявишь наш брак. Ведь именно так складывалась легендарная история любви Роксоланы и Сулеймана Великолепного, что о ней заговорили по всей Европе. Падишах сломал традиции и создал новые, потому что до этого заслужил уважение. Это путь справедливости, а не крови и страха. Это единственный достойный путь. И это твой путь. Конечно, я бы очень хотела быть с тобой рядом, но ты не должен беспокоиться о нас. Будь сконцентрирован на своих целях. Я буду в Которе или во Флоренции у Фердинанда. А как только ты станешь самым могущественным императором, которому подчинится вся Европа, ведь ты завоюешь Константинопольский престол, мы снова и обязательно будем вместе. Искандер посмотрел на Анну и медленно, нежно поцеловал свою супругу. Стамбул, штаб ордена иезуитов под собором Святой Софии. — Шехзаде Яхья Хазретлери, рад приветствовать вас в ордене иезуитов. Как Папа и приказал в своём письме, мы окажем вам полную поддержку. — Синан паша. Благодарю за встречу. Я хотел бы узнать, как здесь обстоят дела? — Уже несколько месяцев идет открытая война за власть между Валиде Кёсем султан и султаном Мурадом, опасаясь влияния своей матери, Повелитель запер своих братьев, шехзаде Касыма и шехзаде Ибрагима, в клетке в Шемшерлике. В ответ на это Кёсем султан убила законную супругу султана Мурада — Фарью султан и самого преданного ему человека — Силахдара Мустафу пашу. — Значит, сейчас у нас установилось своеобразное равновесие. — Да, вы правы, шехзаде. Поэтому мы ждём лучшей возможности, чтобы вновь разжечь этот огонь. Мы будем терпеливыми, будем действовать из тени и наблюдать, как султан и Валиде сами сожгут друг друга в огне власти. Вот тогда мы и выйдем из тени и нанесём окончательный удар. — Снова ждать, паша, мне уже кажется, что я всю жизнь чего-то жду или ищу. — Терпение будет вознаграждено, шехзаде. Тем более мы не совсем будем просто ждать. Несмотря на то, что недавно султан Мурад вернулся из похода на Ереван с победой, люди недовольны его запретами всего и всех, и за спиной называют его кровавым тираном. Мы воспользуемся этим. Наши агенты подкупят определенных людей, запустят слухи о вас. Пусть они постепенно распространяются и набирают силу, чтобы в нужный момент мы были готовы и ударили со всех сторон. — Значит, будем ждать. — Я буду держать вас в курсе всего, шехзаде. А вы будьте осторожны. — Я всегда осторожен, Синан паша. Три года спустя. Небольшая кофейня под открытым небом. Переодетые Синан и Яхья сидели за столиком. — Шехзаде. Рад снова видеть вас. Как Флоренция? — Хорошо, Синан паша, теплее, чем здесь. Паша улыбнулся. — Я слышал, вы хотели в Леванте использовать недовольство местных племён османами? Поднять мятеж? — Да, но я был вынужден вернуться, не достигнув Леванта, во Флоренцию, где получил ваше письмо. У вас появились новости? — О, да, шехзаде, слухи о вас постепенно распространяются, шехзаде султана Мурада оказались в лапах смерти, мы, правда, рассчитывали, что и он подхватит чуму… Искандер на мгновенье закрыл глаза. Невиновные дети — несчастные жертвы. Сейчас он как никогда понимал сестру в прошлом… — Но этого не случилось, но случилось то, что даже оказалось нам выгоднее. Лекарь, которого я привёл во дворец, Эмир Челеби, сообщил, что Повелитель болен циррозом печени, а не чумой. Кёсем султан же, будучи уверенной в смертельной болезни своего сына, направилась к янычарам вместе со своими детьми провозглашать шехзаде Касыма новым султаном. — И вы привели султана Мурада на это посмотреть, — Искандер усмехнулся. — После этой сцены султан Мурад не только должен окончательно перестать верить своей Валиде, шехзаде, но и будет очень верить мне, а это только поможет нашим целям. — Значит, мы используем султана Мурада. — Его гнев, и он своими руками откроет нам дорогу к престолу, уничтожив всех рядом… Разговор прервал подошедший Якуп. — Паша, шехзаде. — Что за столь важное дело, Якуп? — Халил паша по приказу Кёсем султан собирает большие деньги у киры хатун. — Казна Валиде султан может прокормить всю столицу, — сказал Синан паша, переглянувшись с Яхьёй. — Она не может найти место, куда положить своё золото, она даже построила особый дом. Зачем ей эти деньги? — К сожалению, я не смог ничего узнать, паша, но есть тайное пристанище холостяков, куда регулярно отправляется паша, он посещает одну хатун по имени Хелена, может, она даст нам нужную информацию. — И где это пристанище холостяков? Ночь. Дом холостяков. Балкон второго этажа. Яхья, скрытый капюшоном, стоит рядом с Синаном. — Паша, шехзаде. — Тебе удалось что-нибудь найти? — Я видел приказ, изданный Джафером агой, командиром янычарского корпуса. Как мы и предполагали, Кёсем султан организовывает бунт, сегодня ночью султан Мурад будет свергнут. Паша и Яхья понимающе посмотрели друг на друга. — Значит, Халиль паша собирает столько денег для джелюса. Отлично. Наконец-то Кёсем султан у нас в руках, шехзаде. — Паша, по-моему, нам лучше молчать, чтобы не было, султан Мурад не казнит своих братьев и Валиде, он даже может убить вас за донесение. — А если будет наоборот, Якуп? Если он казнит Кёсем султан и своих братьев, это же султан Мурад, он непредсказуем. Переодетые Яхья, Синан и Якуп гуляют по рынку. Восемнадцатое февраля 1638 года. — От шехзаде Касыма вчера ночью мы избавились. — Это верно, но шехзаде Ибрагим и Кёсем султан по-прежнему живы, султан Мурад не тронул их. — Пока не тронул, — ответил Синан паша, усмехнувшись. — Их час близок. — А если Кёсем султан будет сидеть спокойно? — Я уверен, она захочет ответить, — сказал Искандер. — Я согласен с шехзаде, а поэтому мы должны знать о каждом их шаге, даже направлять их. Мы используем Халиля пашу, но… Сейчас он исчез. Не обрывай связь с той женщиной, Якуп, к которой он ходит, она многое может нам рассказать. — Как прикажете, паша, шехзаде. — Поклонившись, Якуп ушёл, а Синан и Яхья направились в штаб иезуитов. В лунную ночь по городу в узких щелях улиц медленно шёл потерянный, трижды спасшийся от смерти шехзаде могущественной Османской империи в чёрном плаще, лицо её было скрыто капюшоном и не видно, развивающие складки широкого плаща делали его фигуру очень мощной, шёл он молча и казался тихим воплощением неисчерпаемой силы и уверенности, а вокруг него волнительно шептался народ, и летали листовки, которые ветер разносил по всем улицам великолепного Стамбула. «Я — шехзаде Яхья, мой отец — султан Мурад Хан, а мать — валиде Сафие Султан. Я — шехзаде, сумевший трижды обмануть смерть, и теперь я вернулся, чтобы получить то, что моё по праву, и освободить вас, жители Стамбула, от тирании султана Мурада Кровавого. Я призываю Вас восстать против тирана и поддержать истинного, законного правителя Османов». Покои Кёсем султан. — В чём дело, Хаджи? Почему ты так взволнован? — Госпожа, — ага протянул Валиде Султан письмо. — По всей столице разбросано это. Народ волнуется. — Что за чушь?! Этого не может быть, просто не может быть! Искандер не может быть жив! Не может… Это грязная игра иезуитов! — Конечно, скорее всего, вы правы, госпожа, но помните, много лет назад наши города, Трабзон, Синоп, Самсун, пострадали от набегов казаков, и тогда ходили слухи, что в их рядах самозванец-шехзаде… Поляки ещё искали его по нашей просьбе, но, добравшись до Москвы, прекратили поиски, потеряв след. И мы решили, что это просто слухи… — Ты думаешь, что это был Искандер?! Но как он… Я всё организовала, я знала, что произойдёт на пристани. Я знаю, что это случилось. Как он мог пережить взрыв?! А в это время султан Мурад в ярости, сжав в руках бумагу, поднялся на ноги со своего трона и ворвался в покои Валиде. — Что это такое, Валиде?! Это очередная ваша интрига! — Повелитель, я сама только что получила эту ложь! Человек, о котором говорится в этом грязном письме, не может быть жив, я уничтожила его своими руками! И он не имеет ко мне никакого отношения! Я уверена, это грязная игра иезуитов. Они провоцируют нас! Они используют против нас самозванца! — Я обязательно расследую это дело, Кёсем султан, тем более я уверен, что сейчас вы действительно говорите мне правду, уверен, потому что вы напуганы, хоть и тщательно хотите это скрыть. Вас пугает ваше прошлое, Кёсем султан! Очень пугает! Хлопнув дверью, султан вышел из покоев. — Только ещё этого сейчас не хватало! Выходя из дождя, мы постоянно попадаем под ливень! Штаб иезуитов. — Шехзаде, Вы хотели меня видеть? — Мне нужно, чтобы это письмо попало в руки султана Мурада до похода, Синан паша. — Шехзаде? — Мы достигли всех целей, паша, народные волнения достигли дворца. Пришло время выйти из тени. Я предстану перед султаном Мурадом и добьюсь провозглашения себя наследником престола. — Зачем так рисковать, шехзаде? Я привёл к Кёсем султан Эмира Челеби, и он сообщил ей о смертельной болезни Повелителя, теперь она начнёт действовать и тем самым спровоцирует его на ответ… Повелитель может убить вас. В этот момент рядом с шехзаде показался белый волк, которого Синан не мог видеть, и Искандер погладил его по голове. — Нет, потому что моё предложение его заинтересует, да и к тому же это единственный путь добиться поддержки в Совете дивана. В прошлом у меня было слово моей Валиде, а сейчас султан Мурад — лучший способ добиться моего официального признания. Иначе вряд ли нам кто-то поверит? — Хм, вы правы. — Поэтому и стоит рискнуть. К тому же султан Мурад во многом воин… — Искандер сжал кулак. — А не трус под маской воина, как мой бывший наставник. По законам чести он не сможет не принять мой вызов. — Как прикажете, шехзаде. Но на всякий случай наши люди будут незаметно, но рядом с вами. — Хорошо. Но мне нужен безопасный дом, и какое-то время никто из ордена не должен появляться близко рядом со мной. — Конечно. А если потребуется что-то сообщить, то я оставлю послание в тюрбе вашего отца... — В тюрбе Мехмеда III, Синан паша. Там похоронена матушка. Я хочу чувствовать, что она рядом со мной. — Хорошо, шехзаде. Там вас никто не заподозрит. — Прекрасно, Синан паша. — Шехзаде, — ответил паша, поклонившись. Покои Султана Мурада. — Синан паша, что ты знаешь о письмах, которые разбросаны по всей столице?! — Повелитель, я как раз хотел прийти к вам, в Совет дивана пришло письмо. На нём символ вашей Династии. — Этот самозванец бросает мне вызов и вызывает на бой. Он ждёт меня в тюрбе султана Мехмеда III. — Повелитель, вы пойдёте туда один? — Его смелость достойна уважения, как и в прошлом твоя, Юсуф. Я пойду, как честный воин, в конце концов, просто уничтожить его я всегда смогу. Но ты будь рядом, Юсуф, и сообщи всё Хюсейну паше, но ни в коем случае не вмешивайтесь в наш разговор без моего сигнала. Я всё решу сам! — Повелитель. Святая София, тюрбе Султана Мехмеда III. Как только султан Мурад зашёл, Яхья, проверив и убедившись, что тот один, появился перед ним. — Наконец-то тебе хватило смелости предстать передо мной, самозванец, хотя бы этим ты доказал, что не только в словах проявляется твоя смелость и наглость. — Манифесты без поддержки всего лишь слова, но, должно быть, они не доставили удовольствия вашей матушке, ведь она до сих пор была уверена, что её вторая попытка меня убить увенчалась успехом. Спросите у неё, действительно ли самозванца она устраняла с такой тщательностью. — Кем бы ты ни был, ты наводил смуту, ты покушался на мой трон, ты заслуживаешь смерти. Но я люблю вызовы, а поэтому принимаю твой. Выиграешь — сохранишь свою жизнь, проиграешь, и я убью тебя. — Согласен, но мы же не будем биться здесь?