Шехзаде Яхья

В эту ночь Хюмашах, стараясь почувствовать себя лучше, ушла в свои покои раньше и сейчас, полулёжа в постели, читала книгу перед сном. Она не заметила, как уснула, уронив книгу на грудь. Сафие султан осторожно вошла в покои, нежно вытащила книгу из рук дочери и положила её на столик рядом. Затем села на постель и ласково дотронулась до дочери, легонько её встряхнув. — Хюмашах, моя прекрасная доченька, проснись… Хюмашах. — Мамочка… — сквозь сон прошептала Хюмашах. — Вы рядом со мной… Вы пришли ко мне! — Открой глаза, доченька. — Чтобы вы исчезли? Нет, никогда! Вы здесь, говорите со мной, я не вижу вас раненой. Я не отдам это мгновенье! — Но мне нужна твоя помощь, Хюмашах. — Что мне нужно сделать? — тут же откликнулась дочь без сомнений и лишних вопросов. — Открой глаза. Хюмашах подчинилась и, увидев рядом сидящую с ней Валиде, вскочила, сев на кровати. — Матушка, — голос Хюмашах дрогнул. Перед ней сидела Валиде, как всегда красивая, со своими светлыми волосами. — Это действительно вы? Дочь нежно дотронулась до руки матери, поднесла её к своим губам и со всей силой, на которую только была способна, её поцеловала. — Я вас чувствую! Это вы! Вы здесь! — Я здесь, рядом с тобой, — Сафие ласково провела рукой по волосам дочери. — Как это возможно?! Впрочем, неважно, главное, что вы здесь, — произнесла Хюмашах, крепко обняв маму и сильно прижав её к себе. — Как я соскучилась, матушка! — с выдохом прошептала Хюмашах. — Ты так сильно желала меня увидеть, всем сердцем, что определённые силы не смогли не выполнить твоё желание. Хюмашах словно растворилась в этом долгом объятии, забыв о времени. Она наслаждалась ощущением мамы в своих руках, вновь слушая биение её сердца. — Хюмашах, — наконец произнесла Сафие, — доченька, ты можешь отпустить меня, не бойся, я никуда не исчезну до утра. Хюмашах подняла глаза, мама нежно улыбалась ей, и дочь почувствовала, как внутри словно растекается тепло. — Простите, матушка, я так давно вас не обнимала. Ой, вы, наверное, хотите увидеть Искандера, мне нужно было подумать об этом… — Хюмашах, хватит… Перестань себя винить во всём. Я обязательно увижу Искандера, а потом мы с тобой погуляем, у нас есть целая ночь, всё хорошо, перестань думать о плохом, моё бесценное сокровище. — Матушка… — Хюмашах расцвела улыбкой и снова изо всех сил прижала Валиде к себе, а затем потянулась к рядом стоящему столику, взяла шкатулку и, открыв её, достала два свёрнутых листа. — Все эти письма, Хюмашах… — Сафие взглянула на аккуратно перевязанную стопку, оставшуюся в шкатулке. — Ты сохранила их все? — Это же наша связь друг с другом, как и каждый наш подарок. Они мне дороги, как и каждый совместный момент, что я помню… С вами, с сестрёнками… Но я хотела вам показать… — растроганная Сафие поцеловала дочь в лоб. — Матушка, смотрите, это маленькая Сафие нарисовала, когда ей было пять лет. Вы так и не познакомились с ней. — Она чудесная, красивая и очень умная девочка, уже девушка, вся в свою маму. — Да, в сестрёнку, — с теплотой в голосе произнесла Хюмашах. — А младшая неуловимо похожа на тебя, моё сокровище. Хюмашах снова расцвела улыбкой, она нежностью смотрела на Валиде и чувствовала абсолютное счастье. Подойдя к спящему Искандеру, Сафие нежно провела рукой по его волосам. С теплотой в сердце она смотрела на сына, а затем перевела взгляд на его детей, которые спали в соседней комнате. — Мальчики словно копии брата, а София так похожа на вас, матушка, — сказала Хюмашах, заметив взгляд матери. Сафие улыбнулась в ответ. — Я очень рада, что Искандер обрёл своё счастье и нашёл свой дом. Всё, что я сделала, было не напрасно. — Брату очень повезло, что рядом с ним такой понимающий и любящий человек, как Анна. Я искренне за него рада… Матушка, простите меня ещё раз. Я запуталась в правде и лжи, что мне говорили, и совершила… Это была ужасная ошибка. Я меньше всего на свете стремилась навредить вам, но именно это и случилось. — Моя прекрасная доченька, я не виню тебя ни в чём и никогда не винила. Это я не смогла защитить вас, я доверилась… — Вы поверили мне, матушка… Я привела к вам убийцу. Сафие подошла и нежно поцеловала дочь в лоб. — Этой ночью мы не будем плакать, ведь так, моё сокровище? Хюмашах кивнула, смахивая слёзы. — Я не защитила своего ребёнка. Но, к счастью, Искандер жив, а значит, и тебе, доченька, нужно перестать терзать себя прошлым. Всё давно закончилось. Хюмашах задумалась и ничего не ответила, Сафие отпустила дочь и направилась на балкон. Она хотела насладиться ночной прохладой, вновь ощутить дуновение ветра и надышаться свежим воздухом. Дочь тут же последовала за ней, не желая отпускать маму ни на секунду, обняв сзади Валиде, она нежно сжала её руку. Сафие улыбнулась. — Что, матушка? — Я вспомнила, какие тёплые у тебя объятья. — Матушка, — на лице Хюмашах расцвела улыбка. — Какое счастье вновь чувствовать вас рядом… Я так соскучилась! — Хюмашах усилила объятья, изо всех сил прижалась к матери и поцеловала её в щёку. — Я очень сильно люблю вас! — Я знаю, доченька. Я благодарна тебе и тоже тебя люблю. — Я всегда это знала и чувствовала, матушка. Вы написали мне такое трогательное письмо, в нём было столько любви, что в самые тяжёлые моменты оно стало для меня спасением… Я всегда храню его здесь, рядом с сердцем. Спасибо за каждое слово в нём! Но вы не можете представить, насколько сильно я по вам скучала. Я сама этого до конца не осознавала, пока не… Пока не случился этот кошмар. Что это такое — множество дней без вас, без надежды обнять вас, услышать ваш голос, увидеть вашу улыбку, без возможности сделать для вас что-нибудь, ощутить ваше тепло… Множество дней, которые только отдаляли нас друг от друга, с каждым новым днём вы были от меня всё дальше и дальше. Только в воспоминаниях. Вечно растущее расстояние, которое я никак не могла сократить, как бы ни хотела. У Хюмашах выступили слёзы, и Сафие повернулась к дочери, заключив её в свои объятья. — Моя прекрасная и любящая доченька… — Простите, матушка, я снова плачу… — Хюмашах смахнула слёзы. — Шш, со слезами уходит боль, помнишь? — Хюмашах кивнула и снова прижалась к Валиде изо всех сил. — Сейчас она уйдёт, и больше не будет слёз. Я здесь, я с тобой, кошмар закончился. Оставаясь в объятьях матери, с каждым вздохом Хюмашах чувствовала, как ей становится легче и постепенно она успокоилась, а затем отстранилась. — Матушка… Что-то я сегодня очень забывчивая дочь, а не заботливая. Даже не спросила у вас, хотите ли вы чего-нибудь, а ведь, наверное, хотите? Видя, что дочь успокоилась и снова улыбается, Сафие расслабилась и тоже улыбнулась. — Вспомнить вкус кофе я бы не отказалась. — Я принесу, нет, я даже сама для вас всё приготовлю и с радостью поухаживаю за вами. Давайте, садитесь, — тут же откликнулась Хюмашах, усаживая Валиде за столик, но, уходя, обернулась, внимательно смотря на матушку. — Только не уходите никуда, ладно? Я скоро вернусь. Если я не найду вас… — Шш, я здесь, доченька, я здесь. *** — А я соскучилась по этому вкусу, — произнесла Сафие, делая глоток кофе. — В нашей жизни столько радостей, но мы не всегда это замечаем. На улице стояла тёплая и красивая звёздная ночь, но для Хюмашах, как не существовало ничего, кроме её матери. Она не сводила с неё восхищённого, полного любви взгляда. С неба упала звезда. — Загадаешь желание, доченька? — спросила Сафие. — Оно уже исполнилось, вы рядом со мной, — ответила Хюмашах, нежно сжав руку матери. Она сделала глоток кофе и, поставив чашку на стол, встала. Подойдя к Валиде, Хюмашах опустилась перед ней на колени, нежно обняла её и, слушая тихое, спокойное биение сердца, прикрыла глаза. Сафие снова улыбнулась, любуясь дочерью и чувствуя растекающееся в душе тепло. Как же сильно дочь её любила. — Мне так спокойно с вами… — тихо прошептала Хюмашах. — И как давно я этого не ощущала. Я могла бы уснуть под тихий стук вашего сердца лучше, чем под все колыбельные мира, но я не хочу тратить эту ночь на сон… Я хочу видеть вас, хочу чувствовать вас рядом каждый миг, — с теплотой и восхищением в глазах Хюмашах снова взглянула на мать. Она умела глубоко проникать в её душу, ощущая каждую эмоцию, которая была у мамы на сердце. — Вы счастливы сейчас, спокойны и улыбаетесь. И это наполняет моё сердце счастьем. — Хюмашах солнечно улыбнулась. — Я так рада снова видеть вашу улыбку! — Тогда не будем тратить эту ночь… — Сафие поставила чашку на стол. — Пойдём, погуляем. — Конечно. Всё, что вы хотите! *** — Когда я в последний раз была здесь с Искандером, — сказала Хюмашах, когда она и мама подошли к конюшне. — Я рассказала брату, как вы брали меня маленькую с собой на верховые прогулки в Манисе, и я ничего не боялась. Я вспомнила об Ангеле, и мне стало очень грустно. — Хюмашах встряхнула головой. — Но сейчас всё хорошо, матушка, просто замечательно! Мне хочется всё время улыбаться! Сафие мягко улыбнулась. — А вы знаете, что Михримах улыбается так же. Просто ваше отражение, матушка! — Как же я могу этого не знать, Хюмашах? Дочь снова расцвела улыбкой. — Закрой глаза. — Матушка… — улыбка пропала. Хюмашах растерялась. — Я… — Не волнуйся, доченька, всё хорошо. У меня для тебя сюрприз. — Ладно, — ответила заинтригованная Хюмашах, закрыв глаза. — Вы знаете, я доверяю вам… — Хюмашах прислушалась к тишине. — Матушка… — Я здесь, здесь, Хюмашах, не бойся. Открой глаза. Хюмашах посмотрела на Валиде. Она держала под уздцы лошадь редкой изабелловой масти невероятной красоты. — Матушка… — Хюмашах смотрела прямо перед собой и не верила своим глазам. — Ангел! Мой дорогой ангел! — Хюмашах подошла и ласково погладила лошадь по гриве, и та, будто узнав свою хозяйку, доверительно потёрлась головой об её плечо, довольно гугукнув. И Хюмашах прижалась лбом ко лбу лошади. — Как это всё возможно? Что за чудесная ночь?! — Волшебная ночь, моя прекрасная доченька, когда исполняются желания. Хочешь, мы можем покататься верхом прямо сейчас? — Матушка! Это было бы замечательно! — с восторгом откликнулась Хюмашах. Они сделали несколько кругов по ровным дорожкам сада и остановились у кустов прекрасных красных роз. И Хюмашах осторожно дотронулась до их нежных лепестков. — Ты полюбила розы с детства, ещё когда была совсем маленькой. — Знаете почему? Этот королевский цветок всегда напоминал мне вас. — Поэтому ты никогда не боялась шипов? — Если ты сердцем выбрал розу, то нельзя бояться того, без чего она не будет истинной розой… Важно принимать её опасность, даже если она ранит, как и красоту, иначе это просто не твой цветок. Но из всех цветов мира я любила и люблю только розы, матушка. Я знаю, что выбрала вас своей мамой. Я знаю это сердцем… Ещё круг? — видя, как глубоко Валиде глубоко тронута её словами, перевала тему Хюмашах. — Давайте, догоняйте меня, матушка! — и золотоволосая госпожа несильно пришпорила лошадь. — Я тоже тебя люблю, моё сокровище, — прошептала Сафие ей вслед, тоже ускоряя лошадь. — Я знаю, — ответила Хюмашах, как только Валиде с ней поравнялась. — Я знаю, что вы сказали, мама, — произнесла Хюмашах на вопросительный взгляд Валиде и улыбнулась. — Вы любите меня, я тоже вас люблю. Верховая прогулка продолжилась, и время летело так быстро и незаметно, что когда госпожи вернулись снова к дому, Хюмашах осознала, что ночь уже практически закончилась. И её очень пугало это, но она всеми силами старалась об этом не думать. В, конце концов, пусть два часа, но они ещё у неё есть. Сафие опустилась на мягкие большие качели, стоящие у фонтана. И Хюмашах села рядом с ней. — Вам что-нибудь нужно сейчас, матушка? — Нет, доченька. — Хорошо, — сказала Хюмашах расслабленно и легла матери на колени, закрывая глаза. Сафие погладила дочь по золотистым волосам, в которых редко, но проглядывала седина. — Ты устала, доченька? — «Нет», — пронеслось в голове, но она не могла врать матушке, особенно сейчас. — Да, матушка, глаза просто закрываются, но это всё прошлые ночи меня вымотали, сейчас мне очень хорошо. Я чувствую себя прекрасно! — Поспи, моё сокровище. — А вы останетесь? — Хюмашах встряхнула головой, борясь со сном. — Отдыхай, — и Сафие нежно поцеловала дочь в висок, видя, как она засыпает, выглядя при этом по-детски трогательной и беззащитной. — Всё будет хорошо… — Моя прекрасная доченька… — Сафие нежно встряхнула дочь. — Просыпайся, моя красавица… — Она видела, что дочь слышала её, но не хотела открывать глаза. — Хюмашах. Дочь взяла руку матери, лежащую у неё на плече, и с нежностью поцеловала её. — Вы здесь, я так рада, вы мне не приснились! — Хюмашах улыбнулась сквозь остатки сна и поднялась, бросив взгляд на небо. — Неужели ночь уже закончилась? — Хюмашах выдохнула. — Как мне хорошо сейчас, я чувствую себя такой отдохнувшей, как будто проспала вечность, а не всего два часа. Ах, если бы эта ночь не заканчивалась… Но… — Хюмашах встала и опустилась перед матерью на колени. — Пожалуйста, останетесь со мной, прошу, мама… — Доченька, моя прекрасная и мудрая доченька, ты же знаешь, что это невозможно… Моя жизнь закончилась. — Она не должна была закончиться! — Ты снова возвращаешься к этому. Хюмашах как обдало холодом. Только мама могла говорить с ней так и при этом никак не повысив голос. — Я… — Хюмашах встряхнула головой и сглотнула. — Ненадолго, матушка. Побудьте ещё со мной. Как же я вот так вас разу отпущу? Я… — Хюмашах изо всех сил сдерживала слёзы. — Я истосковалась по вам! — Вот поэтому такие встречи и невозможны, — зазвучал в голове Сафие холодный голос. — Но Любовь иногда бывает слишком убеждающей и настойчивой. — Будьте терпеливы! — мысленно ответила Сафие. — Ладно, вы не можете, хорошо… Понимаю, — снова донёсся до неё голос дочери. — Но я могу остаться с вами. Разрешите мне… — Хюмашах! Дочь опустила голову. — Вы сердитесь. Но, мама, почему я не могу сделать этого?! Это мой выбор! Я сделала всё, что вам обещала, я вытерпела все эти годы, я сделала это ради сестрёнок и Искандера, но теперь я могу поступить так, как я хочу! А я хочу быть рядом с вами! — Доченька, ты им нужна… — А мне нужны вы! У Искандера есть Анна, у Михримах есть семья… Я сделала для них всё, что могла, они поймут меня и справятся. — И они нужны тебе. — Мама… Хюмашах снова опустила глаза. — Да, да, доченька, я знаю твоё сердце. — Но мама… — Хюмашах снова посмотрела на Валиде. В её глазах стояли слёзы. — Я знаю, что ты скучаешь, — Сафие нежно провела рукой по волосам дочери, видя, как Хюмашах сжала её руку, поцеловала её и с нежностью прижала к своему лицу, закрывая глаза. — И мы ещё обязательно будем вместе, но поверь мне, никогда, никогда не нужно торопить Смерть, — сказала Сафие султан, видя, как за спиной дочери появляется сам Ангел смерти. — «Не смейте трогать её»! Ангел усмехнулся, и в этот момент Сафие увидела как рядом с ним появились белый Волк и Орёл. — Вам нечего бояться… — зазвучал в её голове холодный голос. — Пока ещё. — Матушка, пожалуйста, ещё один раз… Ещё один раз… Почему Вы молчите? Матушка! — Хюмашах… — Больше я не попрошу, матушка… Я… — Хюмашах снова сглотнула, как ища силы. — Я отпущу вас… Но ещё один раз… Бесценный миг! Мне нужно с вами попрощаться! Ещё раз! — Её сердце разрывается и умоляет, как посланник Надежды я не могу на это не откликнуться. — Ты делаешь это, даже когда всё бессмысленно, — холодно оборвала его Смерть. — Да, но без этого они бы не смогли жить в этом неидеальном мире, и, зная, что ты всегда рядом. Разве я не прав? — Орёл красноречиво посмотрел на Волка. Тот ничего не ответил, смотря прямо в глаза Сафие. — Мы не можем сделать этого. Эта ночь и так была большим исключением. В нарушение всех правил! — Но мы можем нарушить их и ещё раз. — Мы их уже нарушили с этой семьёй… Люди не переживают взрыв. — Нет, насколько возможно мы восстановили справедливый ход истории. И мы ещё не закончили. И пусть у неё её будет чуть больше на миг, в конце концов, я этого в её сердце безусловно заслуживаю. — Ладно, как скажите, но так ли он справедлив? — Мир сложнее, чем кажется людям. Они не видят все варианты событий, и то что им кажется худшим в действительности может быть лучшим вариантом из всех. Но её брат не должен был умереть тогда… — с этими словами Волк вместе с Орлом исчезли. А Ангел смерти посмотрел на Сафие и, показав ей указательный палец, растворился в воздухе. Сафие выдохнула и вернулась к дочери. — Если ты пообещаешь мне перестать себя мучить и винить, Хюмашах. — Я потеряла вас, не защитила вас! Привела к своему брату убийцу, как я могу себя не винить?! — Долгие годы я старалась ограждать тебя от своих проблем и забот. Мне хотелось, чтобы ты чувствовала себя в безопасности, чтобы ты не сталкивалась с миром взрослых проблем как можно дольше, чтобы у тебя было безоблачное детство, юность, молодость… — У вас всё получилось. Я была самой счастливой дочерью на свете. Моя самая большая гордость, что я ваша дочь, моё самое большое счастье, что я ваша гордость! — Ты росла, становилась взрослой и пообещала мне, что будешь рядом, защищать и заботиться обо мне. Ты сдержала обещание, моя девочка. Я сделала много неправильных вещей, но одна вещь, которую я сделала правильно, это то, что я воспитала тебя. Это благословение любви иметь такую ответственную, скромную, сильную, красивую, умную, самоотверженную, сострадательную, добрую и любящую дочь, как ты. Ты — моя надежда, моя вера в добро, моё сокровище в этой жизни, лучшее, что есть во мне, Хюмашах! Ты всегда заставляла меня гордиться! — Я хочу сделать это снова, матушка, и снова… — Ты не дала мне потеряться в своей темноте, ты всегда видела меня лучше и напоминала мне о той молоденькой девушке Софии, которой я могу быть. Ты отогревала моё сердце, доченька, и я старалась стать лучше, не сдаться Сафие султан для тебя. Моя прекрасная доченька. Мой свет… — Сафие дотронулась рукой до сердца дочери, и она нежно положила свою руку на руку матери, чувствуя, как её охватывает ощущение спокойствия и теплоты. — Перестань себя мучить и скучать по мне, живи, доченька, не трать своё время. — Мамочка, пожалуйста, не оставляй меня, для меня нет человека важнее тебя. Когда ты со мной, я чувствую себя сильнее и способна на всё. Я очень тебя люблю. Я не хочу расставаться… Я так скучаю по тебе… Когда не могу быть рядом, — сказала Хюмашах чуть не плача. — Мама… Прошу. — Я всегда рядом с тобой, ты постоянно носишь мою любовь в своём сердце, ты видишь её в Искандере и Михримах, я ни о чём не жалею, и ты тоже не жалей, помни, что ты — мой бесценный дар, доченька, помни это, Хюмашах. Я тебя люблю, моё сокровище, моя надежда, красавица, моя прекрасная доченька… Сафие поцеловала дочь в лоб, и со всех сторон Хюмашах охватил свет… Она открыла глаза. Она была в своей кровати, впервые за долгое время чувствуя давно забытую легкость на душе. Всё было сном… — Если это сон, то он был самым прекрасным на свете, — прошептала Хюмашах. Или… Золотоволосая госпожа бросила взгляд на столик рядом. Книга, которую она читала, так и лежала на нём…