Шехзаде Яхья

В 1656 году, после 15 сентября, в Стамбуле, во дворце Топкапы, в покоях Валиде Султан происходил следующий разговор: — Добро пожаловать, Михримах султан. — Валиде Турхан султан, — склонила голову Михримах, входя в покои и садясь на стул. — Благодарю вас за встречу и за разрешение приехать в столицу. Я уже давно хотела навестить могилу своей матери. — Я не видела причин отказывать вам в вашей просьбе. Вы — член нашей династии, и этот дворец — ваш дом. Михримах вежливо улыбнулась, принимая эти слова. — Я слышала, что вам недавно пришлось пережить немало трудностей. Слава Аллаху, всё закончилось хорошо, и вы смогли со всем справиться. — Это был настоящий кошмар, госпожа. Первого марта рабы-янычары подняли мятеж. Когда спустя два дня мой сын-Повелитель принял их предводителей, они потребовали не только казни тридцати одного придворного сановника и главного евнуха Сулеймана аги, но и моей собственной! — Какая немыслимая наглость! — Мой сын был вынужден просить и умолять их пощадить меня. Почти два месяца мы жили в аду, когда моих сторонников казнили, убивали. Они не пожалели даже няню моего сына Мелек калфу, которая в прошлом спасла ему жизнь. Её обвинили в предательстве Кёсем султан. К нашему облегчению, вскоре нам удалось казнить командира янычар, и они угомонились. Сейчас великий визирь Кёпрюлю Мехмед паша полностью взял ситуацию под контроль. — Да будет это во благо, госпожа. — Аминь. Через несколько дней я хотела бы посетить свой вакф, госпожа, и буду рада, если вы составите мне компанию. — Почту за честь, госпожа. И у меня есть к вам просьба. Моя сестра, Фахрие, похоронена на кладбище. Если вы позволите, я бы хотела её перезахоронить в тюрбе нашего отца. Раньше это было невозможно, но теперь всё это дела далёкого прошлого. Я хочу, чтобы моя сестра была рядом с семьёй, она должна быть там. — Конечно, госпожа. Сделайте всё необходимое. — Благодарю вас, Валиде султан. Тюрбе Султана Мурада III, несколько дней спустя. — Матушка, наконец-то я снова смогла навестить вас. Простите, что так долго не приходила. Я очень скучаю и остро ощущаю своё одиночество всё то время, как рядом, неуловимо за моей спиной не стало ни вас, ни Хюмашах, — Михримах посмотрела на гроб сестры, который стоял рядом. — Впрочем, она точно сейчас рядом с вами и тоже слышит меня, — с легкой улыбкой произнесла она, представив маму и сестру вместе, однако тут же улыбка пропала, и госпожа посмотрела на следующий гроб. — Ни Фатьмы, никого из нашей семьи, но по крайней мере моё сердце наполняется радостью, что Фахрие теперь здесь, я сделала это, матушка, и наш круг снова почти вместе. Осталось вам только дождаться меня. — Михримах смахнула слёзы. — Нет, нет, матушка, я не тороплюсь. Я счастлива и живу. Рядом со мной всегда Ахмед, он поддерживает меня, нас навещают наши взрослые дети. У вас есть правнуки, мама. Я благодарна каждому дню, но эта рана… И одиночество оно как в самой глубине сердце. Мне просто не хватает нашего круга, как тебе, Хюмашах, каждый миг не хватало матушки. И что чувствовал Искандер многие, многие годы. Одиночество может быть тяжёлым, даже когда ты не одинок. Анна переехала в Турин, мы регулярно переписываемся, живёт в доме друга её отца, графа Луки Фаброни, и его жены Лючии. Анна говорит, они как её добрые бабушка и дедушка, поэтому ей очень хорошо и спокойно в их доме. Я понимаю и рада за неё, что она нашла это, а не осталась в одиноком Которе. Красавица — София вышла замуж за пизанского дворянином Андреа Бьяджи, они молоды и счастливы, и часто навещают Анну. Маурицио и Алессандро тоже выросли настоящими красавцами и очень похожи на Искандера, а особенно сердцем, как говорит Анна. В общем, у нас всё хорошо, матушка. Надеюсь, это согреет ваше сердце, а тебя заставит улыбнуться, Хюмашах, — Михримах улыбнулась, посмотрев на гроб сестры, и положила руку на гроб матушки. — До свидания, матушка, будьте спокойны, увидимся в другой раз. Выйдя на улицу, Михримах замерла, когда неожиданно столкнулась с ожидающей её госпожой. — Михримах султан, — поклонилась она. — Валиде султан сказала, что вы здесь. — Что вам нужно, Айше султан? — Михримах узнала старшую дочь Кёсем, несмотря на то, что она выглядела уставшей и постаревшей гораздо больше своего фактического возраста. — Удивительно, что вы меня узнали. Хотя с вашего последнего приезда прошло столько лет, а я тогда была шестилетним ребёнком. — У меня хорошая память, госпожа. — Я просто думаю, разве наши матери не похожи? Они любили только свой статус, используя нас как пешки. В 1611 году я была помолвлена, мне было три года, и в 1612 году впервые вышла замуж за великого визиря Гюмюльчинели Насух-пашу. А моя только что родившаяся сестра Гевхерхан была помолвлена с Окюз Мехмедом пашой. Конечно, эти браки были только на бумаге, я даже и мало что помню из этого времени, но вот в 1614, как вы помните, мне было уже шесть, в июле этого года меня, маленькую принцессу, с большой помпой доставили во дворец моего мужа. И 17 октября этого же года я увидела, как на моих глазах казнят человека. Насух паша забаррикадировался вместе со мной во дворце. И начальник охраны отца, Бостанджи-баши, несколько часов пробивался внутрь, а затем задушил пашу в моём присутствии. Мне было шесть лет, я была ребёнком. Я была в шоке. Я вздрагивала потом по ночам, не могла спать, но был ли у меня другой выход, кроме как постараться забыть об этом произошедшем кошмаре? И я забыла, и даже на несколько лет поверила, что я рядом с любящей мамой, которая заботится обо мне и моих братьях, сёстрах. Осман взошёл на трон, и в 1620 году я вышла замуж во второй раз за Каракаш Мехмеда-пашу, бейлербея Буды, в 1621 году этот человек погиб во время военной кампании против Польши, и брак продлился меньше года. Это были ужасные месяцы, я увидела казнь своего брата, я и мои сёстры были в Старом дворце, потом свержение Османа, его ужасная смерть. Я понимала Валиде в её решении заключить мой следующий брак с Хафиз Ахмедом-пашой. После всего, что мы пережили, Мурад только сел на трон, и матушке нужна была поддержка. Гевхерхан вышла замуж за Топала Реджепа-пашу в 1622 году, через год как закончился её первый брак, Фатьма — за Кара Мустафу-пашу в 1623 году, 13 марта 1626 года Ахмед паша стал моим мужем. Через год после казни Мустафы паши Фатьма вышла замуж за Чаталджалы Хасана-пашу в 1629 году. После смерти этого мужа в 1632 году она вышла замуж за Джанпуладзаде Мустафу-пашу. У меня же до этого года всё было спокойно. Я стала мамой двух прекрасных сыновей и была вполне счастлива. Но в февраля 1632 года в столице вспыхнул бунт, Валиде отправила меня к Фатьме, а позже я узнала, что Мурад был вынужден снять моего мужа с должности великого визиря и назначить на неё Топала Реджеп пашу. Казалось бы, янычары, сипахи получили, что хотели, но уже в марте они снова вышли на улицы и… Моего мужа, отца моих детей, растерзали янычары. — Айше сглотнула. — Валиде не позволила мне даже держать положенный годовой траур. Всего через месяц я была обручена с Муртазой-пашой, бейлербейем Диярбакыра и визирем. Валиде задарила меня подарками, и наверное, для неё это действительно сгладило всю ситуацию. А что я думаю о своём муже, разве это важно? Старый, больной муж, я ненавидела его всем сердцем! И в 1635 году, как только он ушёл в поход, сбежала из Диярбакыра к Фатьме… И увидела у неё сына Гевхерхан — Селима. Узнала, что она покончила с собой. Не выдержала игр с собой, сломалась… — Мне жаль, что у вас и ваших сестёр так всё сложилось в ваших жизнях, но нет необходимости свои раны переносить на мою мать! — Ах, да, вы не можете меня понять, у вас единственный и счастливый брак, вам повезло, как и моей единокровной сестре Ханзаде… Её брак не был единственным, но первого мужа, Байрама пашу, за которого вышла в 1623 году, она любила, и он её любил. Они были счастливы до 1638 года, когда она стала вдовой. И в октябре 1639 года она в своём дворце вышла замуж за визиря Наккаша Мустафу-пашу. Но, думаю, ваша сестра меня бы поняла… — Вы не знаете мою сестру, чтобы говорить о ней! — Я видела её много лет назад на празднике и слышала, как Валиде говорила с ней о том, что было в Египте. Я помню реакцию вашей сестры и очень хорошо её понимаю… — И вы действительно думаете, что на основании своего горького опыта теперь понимаете и знаете Хюмашах? Можете судить и обсуждать отношения моих сестры и матери?! — Михримах усмехнулась. — Они вас не касаются, и вы ничего о них не знаете! — Я стала вдовой после смерти паши в апреле 1636 года и была счастлива, чувствовала себя свободной. И в этом же году муж Фатьмы был казнён по приказу нашего брата. Через год Фатьма вышла замуж за Коджа Юсуфа-пашу. И прервала все контакты со столицей. Все прошедшие годы она прожила в покое. Наверное, мне стоило поступить так же, но я не смогла так поступить. Не знаю, я верила Валиде… В 1639 году я вышла замуж за Ахмеда-пашу, бейлербейя Алеппо и Дамаска, он умер в 1644 году. Его казнили. В марте 1645 года я стала женой Войнука Ахмеда-паши, бейлербея Аданы, визиря, адмирала флота, 28 июля 1649 года при осады Кандии его застрелили. После я не возвращалась в Стамбул… Я считаю, это справедливо, Валиде никогда не интересовалась мной, я отказалась от неё. Наши мамы только использовали нас… — Ваша мама. Айше усмехнулась. — Пусть не вас, но вашу сестру… — Моя сестра боготворила матушку! И она никогда не позволяла себя общаться с её убийцей так, как это делаете вы! — Да, я хотела вернуться в столицу… — И выйти замуж за великого визиря? Ведь мятежный Ибшир Мустафа паша благодаря вашему ходатайству получил этот пост в 1654 году. Для этого в своём дворце в Ускюдаре вы устроили большой пир для Турхан султан, Повелителя и других государственных деятелей. — Это был наконец-то мой выбор. Я имела право построить свою семью! — И вы стали счастливы? Айше отрицательно покачала головой. — Я ждала его и ждала, а он всё оставался в Алеппо, где был губернатором. И наша свадьба состоялась только 28 февраля 1655 года. А совместная жизнь была недолгой и закончилась казнью паши в мае этого же года. Сейчас я замужем за Эрмени Сулейманом-пашой. — Эту пустоту никто и ничто не заполнит, Айше султан. Вы потеряли веру, что мама вас любила, а я знаю, что матушка любила меня, как и Хюмашах знала. Я не смогу вам объяснить глубину этого чувства. И этой связи от сердца к сердцу, что есть между нами, к друг другу, и между нами и матушкой. Валиде научила нас этому доверию, быть рядом с друг другом, никогда не отворачиваться, оберегать друг друга, помогать и защищать. Это был наш круг. Хюмашах верила в это всем сердцем, это была основа, опора всего её мира, который она видела вокруг своими глазами и своим сердцем. И поэтому она так верила нам и… Понимаете, она не могла не простить матушку, она её любила и верила ей. Она знала, что матушка возьмёт её за руку. Знала. Моя сестра была счастлива, когда вернулась. Вы должны были видит это на том самом празднике, она была свободна, она жила, как хотела. А что было дальше? Поверьте, не матушка — причина тех несчастий, которые на мою сестру обрушились, она делала всё, что было в её силах, а как раз человек, который на этом празднике был причиной её улыбки, которого она сама впустила в свой мир, не был готов сделать для неё ничего. Это ощущение внутри тебя, внутреннюю уверенность, нельзя восполнить потом. Я настолько уверена в матушке, что знаю, что она была готова без сомнений умереть за каждого из нас, это не значит, что мы бы ей позволили, или что она обязательно должна, но я не сомневаюсь внутри себя, что она сделает это. Она выбирала нас. Как и была уверена в своих сёстрах, брате. А вы не уверены, знаете другое? И это вырывает сердце, мне искренне жаль, Айше султан. Это очень холодно и пусто. Слегка склонив голову, Михримах направилась к ожидающей её карете, видя как Айше сдерживает слёзы. Несколько дней спустя Михримах и Валиде Турхан султан, сидя в одном экипаже, ехали по улицам Стамбула, возвращаясь из вакфа Валиде султан. — Куда мы едем, госпожа? — спросила Михримах. — В Сулейманию, — ответила Турхан. — Есть одно дело, о котором я давно думаю, что должна сделать кое-что. И вскоре они оказались у гробницы Хюррем султан, где слуга с поклоном передал Турхан книгу. — Это записи вашей Валиде, — произнесла она, протягивая книгу Михримах. — Спасибо. — Когда я только стала Валиде султан, то обнаружила его в архиве дворца. И через страницы я ощутила всю мудрость Сафие султан. Я искренне пожалела, что не могла узнать её в реальности. — Благодарю вас. Я всегда гордилась своей матерью, восхищалась ей и стремилась быть на неё похожей. Она была такой величественной, красивой, сильной, мудрой, смелой, прекрасной и любящей матушкой. — Сафие султан оставила несколько слов и о своих предшественницах. «Хюррем султан была воплощением могущества. Она стала легендой, и все аги, девушки только и передают друг другу шёпотом, как эта женщина была мудра и прозорлива, и даже шепот её мог заглушить голоса всех женщин гарема. Нурбану султан Мы уже видели лично, она была могущественной, Мы ещё не встречали женщины, равной ей по красоте, но и по властолюбию и жестокости. Расчётливому коварству. Свою месть она именно продумывала, как и каждый свой шаг». — Нурбану султан причинила матушке много боли. — Но она всё равно говорит о ней с уважением. — Матушка всегда была вежливой. Это достойно королевы. Турхан усмехнулась. — Мудро. Да, всё началось с Хюррем султан, продолжилось Нурбану султан, обрело силу при Сафие султан и достигло пика при Кёсем султан. Однако, всё больше думая об этом, читая, я осознала, что в действительности всё началось с легендарной первой встречи и истории любви, символом которой было это кольцо. Впоследствии каждая госпожа придавала ему свой смысл, но сейчас пришло время вернуть его к началу, — сняв кольцо с пальца Турхан положила его на гроб Хюррем султан. — И оставить там, где этот символ истории этой женщины и должен был быть. — В дневнике также есть эскизы мечети, — продолжила госпожа, выходя на улицу. — Её первый камень был заложен в Эминёню Сафие султан ещё в 1597 году, но затем по приказу султана Ахмеда строительство было прекращено. Я очень хочу её достроить, и сейчас главный архитектор занимается планами этого комплекса. Кроме самой мечети, в него войдут монарший павильон, начальная школа, общественный фонтан, рынок пряностей и большой мавзолей. Я хотела сказать вам об этом и показать планы. — Я очень благодарна вам за уважение к памяти моей матери, — произнесла Михримах. — Для меня честь сделать это, госпожа… Вы надолго останетесь в Стамбуле? — спросила Валиде султан, садясь в карету. — Не думаю, с вашей помощью я сделала всё, что хотела, так что, вероятно, через пару дней вернусь домой. — Хорошо, госпожа. Сообщите мне, как точно решите, я обязательно провожу вас. — Вы очень любезны, Валиде султан… А карета всё быстрее возвращалась в Топкапы.